Джованни Боккаччо – итальянский писатель и поэт, представитель литературы эпохи Раннего Возрождения. Писал на итальянском и латинском языках. Наряду с Данте и Петраркой оказал существенное влияние на развитие европейской культуры.

Автор поэм на сюжеты античной мифологии («Фьезоланские нимфы», «Тезеида»), психологической повести «Элегия мадонны Фьямметты» (1343, опубликована в 1472), пасторалей, сонетов.

Главное произведение – «Декамерон» (1350–1353, опубликовано в 1470), книга новелл, проникнутых гуманистическими идеями, духом свободомыслия и антиклерикализма, неприятием аскетической морали, жизнерадостным юмором, являющаяся многоцветной панорамой нравов итальянского общества.

Также Боккаччо – автор ряда исторических и мифологических сочинений на латинском языке, в их числе энциклопедический труд «Генеалогия языческих богов» в 15 книгах.

Грубое грубого языка требует.

Не старайся распознать ни что ты ешь, ни кого ты любишь. Иначе тебя ждут огорчения.

В смерти раскаяться невозможно, а, следовательно, самоубийство можно не откладывать.

Кто хоть раз обманул, теряет совесть и не стыдится впредь обманывать.

При скромной доле достигается глубокий покой, а при высокой немалых усилий стоит поддерживать существование.

Судьба, страшный враг всех счастливых, несчастным единственная надежда.

Великодушие – блеск и светоч всякой добродетели.

Много людей, в сущности глупейших, выступают учителями.

Исчерпать сей предмет невозможно: уж кажется, насказано много, ан нет – недосказано ещё больше.

Для всех смертных вино – вещь отличная.

Многие, много знающие, полагают, что другие не знают ничего, одна лишь посредственность не знает зависти.

Не стоит счастья тот, кто его страшится.

Когда человек умалчивает о дарованных ему благах и держит их втайне, не имея на то весомой причины, он, по моему разумению, проявляет себя неблагодарным и недостойным этих благ.

Но разве влюблённые умеют поступать разумно? Наши мысли порывисты; любовники всему верят, потому что любовь – дело беспокойное и опасное.

Жить – тяжко, умереть – уменья не хватает.

И кого любовь не могла соединить при жизни, тех в неразрывном союзе соединила смерть.

Итак, отложи слишком поспешно взятое решение, кто спешит с решением, часто раскаивается.

Итак, отбрось печали, что ты сама себе избрала, живи весело, надеясь на бога; часто случается, что человек считает счастье далёким от себя, а оно неслышными шагами уже пришло к нему.

Ты видишь, что сладость любви кратковременна, печаль же долговечна.

Не думаю, чтобы существовало нечто, хотя бы трудное и опасное, чего не осмелился бы сделать человек, пламенно влюблённый.

Много кораблей, благополучно пройдя глубокие моря, разбиваются у входа в спокойные гавани, для других же, казалось бы, вся надежда потеряна, а они целыми и невредимыми входят в порт.

Как тяжко не быть в состоянии ни звуком не выразить своей тоски и не открыть её причины, а с весёлым лицом держать её у себя в сердце.

Новое всегда больше нравится, нежели виденное, и всегда человек сильнее желает того, чего не имеет, чем того, чем обладает, и нет ничего, чтобы от времени становилось милее.

Чем меньше становится надежда, тем сильнее любовь.

Соболезновать страждущим – черта истинно человеческая, и хотя это должно быть свойственно каждому из нас, однако в первую очередь мы вправе требовать участия от тех, кто сам его чаял и в ком-либо его находил.

Говорят, что умирать хорошо, спасая жизнь другому.

Законы любви могущественнее всех других, они разрушают не только законы дружбы, но даже и божеские.

Насмешка должна кусать как овца, а не как собака.

Если я представлю себе, что жена моя ищет какого-нибудь приключения, то она так и делает; коли не представлю себе, она всё же так сделает; потому будем делать, как там делают: насколько осел лягнёт в стену, настолько ему и отзовётся.

Уста от поцелуя не умаляются, а как месяц обновляются.

Не издевайся над женщиной – победа над голубкой славы орлу не приносит.

Лучше согрешить и покаяться, чем не согрешить и раскаиваться.

Велики силы любви, располагающие любящих к трудным подвигам, перенесению чрезвычайных негаданных опасностей.

Да здравствует любовь и да погибнет война и всё её отродье!

Подобно тому, как звёзды в ясной ночи служат украшением неба и цветы весной – украшением зелёных лугов, так блёстки остроумия украшают приятные беседы.

В большинстве случаев последний, до кого доходят слухи, тот, кого они касаются.

Тот, кто хочет быть здоровым, отчасти уже выздоравливает.

Нет столь пламенного гнева, что с течением времени не остывал бы.

Я не берусь судить, кто грешнее – природа, облекающая возвышенную душу в презренную плоть, или же Фортуна, принуждающая плоть, наделённую возвышенной душою, заниматься неказистым ремеслом.

Просить совета есть величайшее доверие, какое один человек может оказать другому.

Часто случается, что человек считает счастье далёким от себя, а оно неслышными шагами уже пришло к нему.

Употреби текущее время так, чтобы в старости не корить себя за молодость, прожитую зря.

Прошлые поступки гораздо легче порицать, чем исправлять.

У моего слуги девять таких свойств, что если б хоть одно из них было у Соломона, у Аристотеля или же у Сенеки, этого было бы довольно, чтобы опорочить всю их добродетель, мудрость и святость.

Сила пера несравненно сильнее, нежели думают люди, не имевшие случая удостовериться в том на опыте.

Угрозы – оружие тех, кто сам под угрозой.

Суть духовной революции, осуществлённой Возрождением, состояла не в реабилитации плоти, а, как говорил Бенедетто Кроче, в переходе от мысли трансцендентной к мысли имманентной.

Если высшая мудрость мужчины заключается в том, чтобы неукоснительно добиваться благосклонности женщины более знатной нежели он, то наивысшая осмотрительность женщины в том, чтобы суметь уберечься от любви к мужчине, который по своему положению стоит выше её.

Большая часть женщин вообще природой, обычаями и законами подчинена мужчинам и должна управляться и руководиться их благоусмотрением; потому всякой из них, к которому она близка, подобает быть смиренной, терпеливой и послушной и прежде всего честной; в этом высшее и преимущественное сокровище всякой разумной женщины.

Мне трудно сказать, почему людей радуют не столько добрые, сколько дурные дела, особливо в тех случаях, когда они их не затрагивают.

Справедливо, что мужчина – глава женщины и что без мужского руководства наши начинания редко приходят к похвальному концу.

Бедность указывает на отсутствие средств, а не на отсутствие благородства.

Надеюсь вы со мной согласитесь, что если выбрать подходящее время и подходящее место, то сколько мы о чем-нибудь ни рассуждали, нам всё будет мало.

Грехом писатель считает уже не плотский грех, а вынужденное целомудрие.

Итак, пусть люди желают себе множества родственников, толпы братьев, большого количества детей, пусть с помощью денег увеличивают количество слуг и пусть не видят, что каждый из них более страшится малейшей опасности и для себя, нежели заботится об устранении больших опасностей отцу или брату, или хозяину, – тогда как друг поступает наоборот.

Соболезновать удручённым – человеческое свойство, и хотя оно пристало всякому, мы особенно ожидаем его от тех, которые сами нуждались в утешении и находили его в других.

Ради открытия путей человека к Богу Средние века готовы были жертвовать земной природой человека и учили его не столько жить, сколько умирать.

Декамерон» тоже книга о сотворении мира. Но творится мир в «Декамероне» не Богом, а человеческим обществом, – правда, не за шесть, а за десять дней.

Умеренная жизнь и воздержание от всех излишеств сильно помогают борьбе со злом.

Так оказалось воочию, что если обычный ход вещей не научает и мудрецов переносить терпеливо мелкие и редкие утраты, то великие бедствия делают даже недалёких людей рассудительными и равнодушными.

Не говоря раздельно о всех человеческих желаниях, я утверждаю, что нет ни одного, которое люди могли бы с полным сознанием предпочесть, как застрахованное от случайностей судьбы.

Всякое дело, милейшие дамы, какое только ни замыслит человек, должно совершать во имя того, кто положил начало всему сущему, имя же его чудотворно и свято.

Средневековая культура более программно аскетична и ориентирована на потусторонние, трансцендентные ценности.

Нищета открыла им глаза, которые богатство держало замкнутыми.

При таком удручённом и бедственном состоянии нашего города почтенный авторитет как Божеских, так и человеческих законов почти упал и исчез, потому что их служители и исполнители, как и другие, либо умерли, либо хворали, либо у них осталось так мало служилого люда, что они не могли отправлять никакой обязанности; почему всякому позволено было делать все, что заблагорассудится.

Женщины от стыда и страха затаивают любовный пламень в нежной груди своей, а кто через это прошёл и на себе испытал, те могут подтвердить, что огонь внутренний сильнее наружного.

Узы дружбы гораздо сильнее связи кровной или родственной, ибо друзьями мы имеем таких, каких выбрали сами, а родственников – каких даёт судьба.

Если Бог действительно решил покарать человека, тому, разумеется, укрыться от Божьего гнева негде.

Нет, государь мой, но здешние женщины, хотя и несколько отличны от других одеждой и почётом, созданы так же, как и в других местах.

Но с прекращением страданий не удалилась память о благодеяниях, оказанных мне теми, которые, по своему расположению ко мне, печалились о моих невзгодах; и я думаю, память эта исчезнет разве со смертью.

Все это ничего не значит: лишь бы жить честно и не было у меня угрызений совести, а там пусть говорят противное, Господь и правда возьмут за меня оружие.

Всё, не знающее меры, длится недолго.

Ни старость, ни болезнь, ни страх близкой смерти, ни страх перед Господом, на суд которого он должен предстать через какой-нибудь час, ничто не отвлекло его от греховности и желания умереть таким, каким жил.

За какое бы дело ни принимался человек, ему достоит начинать его во чудесное и святое имя Того, кто был Создателем всего сущего.

Как человек мудрый, вы хорошо знаете, как слабы бывают мужчины и женщины, одни более, чем другие.

Благодарность заслуживает, между всеми другими добродетелями, особой хвалы, а противоположное ей – порицания.

Другие, увлечённые противоположным мнением, утверждали, что много пить и наслаждаться, бродить с песнями и шутками, удовлетворять, по возможности, всякому желанию, смеяться и издеваться над всем, что приключается, – вот вернейшее лекарство против недуга.

Смилуйся, ради Бога, не пожелай сделаться, услуживая другому, убийцей.