Вилла оказывается весьма уютным гнездышком с большой гостиной с камином, просторной кухней и столовым залом… Через которые мы толпой пробегаем, даже не глядя по сторонам. Спешно пересекаем гостиную к лестнице на второй этаж, где должны быть наши спальни.

Я успела посмотреть много шоу, поэтому знаю: выбор кровати определяет все твое существование на проекте ничуть не меньше, чем способность мило улыбаться нужным людям. Ты либо занимаешь лучшее место, чем жирно подчеркиваешь статус местной королевы, либо становишься второсортной участницей и спишь там, куда не дотягиваются ни солнечные лучи, ни взгляды операторов. Про камеры я вовсе молчу.

– Девушки, располагайтесь и чувствуйте себя как дома! – наставляет Алексей, когда мы уже уверенным спортивным шагом доходим до лестницы.

Пока еще участницы пытаются держать лицо. Притворяются леди. Хотя спорно.

Но я чувствую это напряжение, которое давит на виски и толкает в спину.

К черту! Больше не хочу ждать, когда кто-то из нас сорвется первой и с торопливого шага перейдет на бег.

Сама начинаю бежать. Чувствую себя полной идиоткой всего секунду. Потом как-то думать о собственной глупости уже некогда, потому что за спиной слышится стук каблуков.

Я будто Симба, который спасается от антилоп в начале мультика «Король Лев», – бегу и понимаю, что промедление может стоить жизни. Мгновение слабины, случайно подвернувшаяся нога или отвлекающая вспышка выставленного освещения – что угодно может превратить меня в жертву обезумевших участниц.

Падать в снег, спускаясь с вертолета, было не так страшно. Упаду теперь – и меня затопчут! Я, конечно, люблю тайский массаж, но не от десяти девушек разом. Тем более парочку из них я успела выбесить. Модели с радостью воткнут мне острые каблучки между позвонков, еще и покрутятся на месте.

– Девочки, вы куда? – слышу жалобный голосок. Наверняка Шпинат или Мышь.

Оборачиваться нет времени. Тем более я уже близко.

Тяну руку, чтобы схватиться за перила, но кто-то вдруг пихает меня в сторону. Удерживаю равновесие, но теряю лидирующую позицию. Перила больно вжимаются в ребра, но я терплю. Сцепив зубы, пытаюсь продолжить путь. Надо бежать! Меня уже опередили Шпала и Ружье!

– Куда лезешь? – пытается отпихнуть меня обратно к перилам обладательница тонкого голоса… которая оказывается светловолосой Моделью Один.

– Мне только спросить! – не теряюсь я и плечом толкаю тонкую манекенщицу.

Щепка. Она впечатывается в стену и тут же падает назад. Девушки сыплются как кегли в боулинге. Ну чистый страйк!

– Что вы творите?! – вопит кто-то со дна.

Не сбавляя шаг, все-таки оборачиваюсь и вижу разъяренную Мышь. Зубки оголила, того и гляди кинется кусаться. Только не дотянется. Ей до меня далеко – уже целый этаж.

– Шикарный страйк! – Рядом появляется Роза и ободряюще хлопает меня по плечу. Причем так, что я сама едва не выплевываю легкие.

Силы этой «леди» не занимать. Но достаточный ли это аргумент, чтобы держаться вместе?

– Давай шевелись! – Роза хватает меня за рукав. Тот жалобно трещит, и я зажмуриваюсь от душевной боли, ведь это же «Луи Виттон»!

В пустых попытках спасти кашемир от крепких Розиных пальцев спешу за ней. Прямо за нами – камеры. Спереди – тоже. Оператор стоит в коридоре и снимает наш пробег к спальням. В пару из них дверь уже открыта, и я замечаю, что и внутри съемка тоже идет.

– Быстрее! – тороплю я, и мы влетаем в первую распахнутую дверь.

Что за прикол?

Серая комнатка с четырьмя узкими кроватями. Дизайном что, занимался тот же человек, что создает интерьеры российских санаториев?

– Дальше, – говорю я, и Роза кивает.

Мы выметаемся из одной спальни, чтобы залететь в следующую, но лоб в лоб сталкиваемся с конкурентками. Они пытаются обогнуть нас, чтобы наверняка пуститься изучать следующую комнату. Значит, тут ничего достойного.

– Бежим! – выкрикиваем с Розой в унисон и бросаемся вперед по коридору.

Роза меня опережает. На ее стороне сапоги на плоской подошве и шикарные мышцы на заднице и бедрах (я видела фотографии, знаю, о чем говорю).

Я начинаю жалеть, что не посещаю зал, и в эту секунду меня все же обгоняют Шпала и Ружье. Они чуть не сшибают меня с ног, и я отлетаю к стене.

Во рту горчит вкус поражения.

Спортсменки залетают в спальню быстрее меня, за моей спиной другие девушки, визжа и смеясь, уже разбирают кровати в первых двух комнатах.

Это конец.

Теперь придется зайти последней в эту чертову третью спальню и занять оставшуюся кровать, а не ту, что выберу сама.

Уже плетусь в сторону двери, из-за которой слышится ругань Розы и спортсменок. Перевожу взгляд на камеру, готовясь сдержанно (о да, самое время показать эту черту) улыбнуться, как вдруг за спиной оператора замечаю лестницу на третий этаж.

Так-так-так. И что там у нас?

Стараясь быть бесшумной и незаметной, проскакиваю мимо спальни и заглядываю вверх. Интерьер в том же стиле, что и первые этажи, который я бы назвала «домик в лесу», но что-то там неуловимо иначе. Дороже. Престижнее.

В битве за кровать мне не победить, так что уже ничего не теряю. Делаю шаг к лестнице, ведущей на третий этаж, каблуки очерчивают каждый шаг.

– Эй, ты куда? – кричит кто-то из девушек. Такая же неудачница, которая не успела забить нормальное место.

Успеваю понять, что это Гадалка. И что она бежит ко мне. Карт в ее руках не видно, и это прогресс.

У меня срабатывает какой-то рефлекс, я больше не беспокоюсь о том, что нужно быть тихой и незаметной. Сама срываюсь на бег, перескакиваю через две ступени разом и скоро понимаю, что на третьем этаже тоже есть спальня. Ее шикарные распахнутые двери смотрят прямо на меня. Комната манит двуспальной кроватью, заваленной кучей миленьких подушек.

Она. Должна. Стать. Моей.

– Моя! – ору так громко, что у самой в ушах звенит. Чудо, что стекла не потрескались от этого вопля.

– И моя! Там два места! – следом за мной к кровати уже бежит Гадалка, а за ней – оператор.

У меня есть два выхода.

Первый: смириться, что моей соседкой будет немного придурковатая девчонка, которая с колодой карт говорит чаще, чем с людьми.

Второй: выбрать другую соседку. Ту, что явно не задержится здесь надолго.

Тогда спальня будет только моей.

– Занято! – я пытаюсь закрыть дверь перед носом Гадалки, но та налегает на преграду с другой стороны.

– Тут никого нет, кроме тебя!

– Ретроградный Меркурий сегодня не в Уране!

– Я таролог, а не астролог, стерва! – Она ударяет о дверь с другой стороны, и мне кажется, что дерево жалобно трещит. – Уже планируешь, как будешь сюда холостяка водить?

– Чего?!

Новый толчок, и я отлетаю от двери. Падаю не на пол, а на кровать. Причем камера безупречно ловит этот кадр, ведь вместе с гадалкой в комнату врывается и оператор.

– Мы еще даже холостяка не видели, а ты уже мысленно трахаешься с ним здесь! – Она картинно указывает на кровать, с которой резко подскакиваю. Как боксер на ринге после мощного, но не решающего удара, снова занимаю боевую позицию.

– О! Так ты завидуешь! – сладко протягиваю я, держась в образе. – Поэтому тоже хочешь в эту спальню? Сама решила трахнуть Отрыжку?

– Кого? – изумленно вскидывает рыжие брови Гадалка. Точно. Она же не знает, какое прозвище я ему дала из-за фамилии. Гадалка чуть не подпрыгивает от моих слов, а вместе с ней – яркие длинные сережки с камушками и перьями.

Набираю в грудь побольше воздуха, чтобы позвать Розу. Она-то мигом эту занозу отсюда выставит… Но вдруг понимаю, что не знаю настоящего имени обладательницы крепкого ореха.

М-да, Снежана. Твои навыки коммуникаций просто поражают…

Выдыхаю, когда Роза приходит сама. Я вижу, как она бежит к спальне, а вместе с ней – Фаллос и Фигуристка.

Черт, нас спалили!

– Эта комната – свободная от траха территория! Всем ясно? – кричит Роза и вдруг хватает Гадалку за шкирку. – А теперь выметайтесь из нашей с… Э… Неважно. Короче, выметайтесь отсюда все, кроме тебя. – Она тычет в меня пальцем, а Гадалку за горловину тянет к двери.

Яркий свитер бедняжки трещит, а сама Гадалка вдруг поражает всех внезапной смелостью. Или тупостью.

– Я первая сюда пришла! – выплевывает она и толкает Розу.

То, что происходит дальше, станет причиной моей многомесячной терапии у психотерапевта.

Роза валит Гадалку на кровать, сама нависает сверху и хватает с тумбы увесистый светильник в форме оленя, в ветвистых рогах которого – круглая лампа.

– Еще хоть раз меня пальцем тронешь – и эти рога окажутся у тебя глубоко в ж…

– Ты сказала, тут нельзя трахаться! – Даже находясь в беспросветной заднице, Гадалка умудряется грубить. – Или анал не считается?

Мне становится плохо, когда Роза сильнее вжимает девушку в кровать и угрожающе поднимает к ее лицу рога оленя. Не могу больше стоять в стороне. Не потому, что я добрая. Просто бесит, что все внимание и экранное время – им.

– А ну обе…

Договорить я не успеваю, потому что Роза замахивается светильником и случайно ударяет им прямо мне в лоб. Все девушки охают. Роза выглядит огорченной лишь секунду, ведь в следующую на нее уже налетает Фигуристка с подушкой.

– Брось оружие! – вопит она и пытается ударить Розу.

Та бьет светильником, и рога оленя вспарывают подушку. Пух летит во все стороны, а Фигуристка пронзительно кричит:

– У меня аллергия на перо!

– Так свали отсюда! – Я вырываю испорченную подушку, мою подушку, из рук соперницы. Голова трещит от боли, ушиб на лбу вообще ощущается вулканом, но я нахожу в себе силы оттолкнуть Фигуристку.

– Девочки, у вас у всех скрытая потребность доминировать! – напоминает о себе бедняжка Фаллос, которая от ужаса зажалась в угол. И правильно. Там меньше всего вероятность огрести.

– Хватит рукоприкладства! – верещит Гадалка, с которой все никак не слезет Роза. – Я наведу на вас порчу на понос!

– Тоже мне, напугала! Природа тебя опередила, – кривится Фигуристка, с которой мы цапаемся как кошки. Я пытаюсь вытолкнуть ее к двери, она старается вцепиться мне в волосы. – У меня и так непереносимость лактозы!

– Спасибо, что подсказала! – злобно смеюсь я и смотрю ей прямо в глаза, упуская тот момент, когда сзади подкрадывается Фаллос.

– Отпустите друг друга! – приказывает она таким властным тоном, что все в комнате замирают, чтобы взглянуть на секс-блогершу.

Я оборачиваюсь как раз в тот момент, когда она ударяет по моим рукам. Я тут же перестаю заламывать конечности Фигуристки и ошарашенно смотрю на воинственную Фаллос, сражающуюся за мир и спокойствие, вооружившись вибратором, который, похоже, был в ее сумочке.

Розовый увесистый член после моих рук ударом обрушивается на ладони пискнувшей Фигуристки. Гадалку тычут пенисом под ребра, чтобы та перестала вопить. А бедную Розу так лупасят по спине, что мне кажется, будто мы все разом оказались в очень плохом БДСМ-порнофильме.

Большая кровать, пять девушек, куча перьев, пара царапин и синяков, вибрирующий член, включенная камера… И открытая дверь, за которой с вытянутыми лицами стоят Антонина и тот самый мужик, за сердце которого (а не за кровать) нам нужно сражаться.

– Твою мать… – опустошенно выдыхает Роза, и я почти слышу, как это запикивают в эфире.