Антонина ушла уже минут как десять назад, а я все еще не двигаюсь и просто пялюсь перед собой в панорамное окно, сквозь которое открывается изумительный вид на снежный пейзаж и яркие красные подъемники, несущиеся к верхушке горы.

Откидываюсь в кресле и позволяю себе рассмотреть гостиничный номер. Пространство озаряют солнечные лучи, падающие сквозь окно. В центре комнаты расположился трехместный велюровый диван песочного цвета, а на полу перед ним – темно-зеленый гобеленовый ковер с кисточками по краям. Возле высокого шкафа – множество деревянных рамок с фотографиями склонов в разные промежутки времени. Уголки губ поднимаются от мысли, что наследие моего отчима вот-вот доберется и до России.

Когда Роман Багинский, наш постоянный гость в Ишгле, во время очередного визита предложил мне открыть в Красной Поляне свой склон, я был удивлен. Приятно удивлен. Я, конечно, осведомлен, что такое франшиза, но всегда предполагал, что это больше про открытие «Синнабона» или маркетплейсов, что так популярны в России, но уж точно не про горнолыжные курорты.

Но меня абсолютно не напрягает мысль попробовать что-то новое. Особенно когда дело касается бизнеса.

Антонина бы сейчас обязательно бросила мне фразу вроде: «Если вдруг вы захотите что-то новое в постели, то девушки к вашим услугам».

Черт возьми, я будто и в самом деле в порношоу.

Мысль о том, что уже через час мне придется столкнуться лицом к лицу с двенадцатью участницами, напрягает до одури. А еще напрягает вот это странное пожелание «моего личного координатора» перестать строить из себя святошу и наслаждаться.

О, я, конечно, далеко не святоша.

Мне нравится секс. Жесткий, нежный, грубый, быстрый, медленный… Не столь важно. Я просто люблю хорошо потрахаться. А кто не любит?

Покажите мне хотя бы одного мужчину, который говорит вам обратное, и я скажу вам, что он врет. Бегите от него, лжеца, подальше. Сразу же.

Все мужчины любят секс. Все.

Вы рассказываете нам о новых туфлях, мы представляем, как они смотрятся у нас на плечах. Вы красите губы алой помадой, мы… правильно, представляем, как эти красные губы смыкаются вокруг члена.

И все мужчины живут с одной простой целью: доказать собственному члену, что это они управляют им, а не наоборот. Иногда не выходит. Но я пока что держусь.

Да, брак с Луизой был, мягко говоря, неважным. Мы поженились спустя пару месяцев после знакомства и следующие два года практически жили в моей постели. Видимо, моя бывшая жена предположила, что перевыполнила план по супружескому долгу еще тогда, и поэтому решила, что дальше уже можно не заниматься сексом в принципе. Она с головой погрузилась в работу, но мне очень сильно хотелось хотя бы иногда погружаться в свою жену, черт побери.

Но несмотря на то, что секса у нас не было достаточно долго, я никогда не изменял Луизе. Я бы просто не смог. Возвращаться домой к жене после того, как был с другой… Да меня бы сожрала совесть.

И я понимаю, что сейчас действительно могу насладиться сексом с множеством девушек, ведь я свободен. Но я свободен лишь от отношений, но никак не от моральных ценностей. Не могу я так. Да и не хочу.

Придурок ли я?

Возможно.

Но ведь они чьи-то дочери. Я не собираюсь унижать их перед всей страной. Даже если сами они не против такого унижения.

Я прекрасно осознаю, что ради достижения определенных целей многие готовы пойти на крайние меры. Вот только мне бы хотелось связать свою жизнь с девушкой, моральные ценности которой будут хоть немного схожи с моими.

Делаю глубокий вдох и заставляю себя подняться с кресла. Нужно разобрать вещи и принять душ. На вертолет мне точно нельзя опаздывать, иначе Антонина решит сыграть моими яйцами в боулинг.

Ну ладно, про боулинг я загнул, у меня все в порядке с пропорциями и размерами.

Бильярд… Нет, тоже мимо.

Гольф. В России вообще играют в гольф?

Твою мать, что за чушь я несу?

Рассуждаю о размере собственных яиц. Просто потрясно, Алекс. Словно помолодел и вернулся в пубертатный период.

Это все чертово волнение. На что я подписался?

Повезло, что руководство «Лавины любви» пошло мне навстречу и позволило жить отдельно от девушек. Постоянное совместное нахождение на вилле свело бы меня с ума и помешало работе.

Да. Работа. В поиске идеальных отмазок мне нет равных.

Может, и от секса с участницами можно как-то отмазаться? Сказать, что я импотент?

Ой, нет. Антонина расскажет об этом девушкам, и каждая из них тут же решит стать той самой спасительницей, которая позволит моему члену восстать.

Что за чушь!

Так, соберись, Алекс. Ты взрослый мужик.

Еще раз набираю полные легкие воздуха и с шумом выдыхаю. Подрываюсь с кресла и следую к чемоданам, оставленным лакеем у входа.

Примерно полчаса спустя, уже разобрав вещи, беру необходимые и направляюсь в душ, после чего достаю экипировку. Под флисовый комплект надеваю термобелье и носки, затем тянусь к комбинезону цвета морской волны, который не застегиваю до конца, оставив болтаться на плечевых резинках, и шнурую ботинки. Доску, шлем и очки я решаю не брать, чтобы посмотреть, как обстоят здесь дела в прокате снаряжения. Тянусь к айфону на столике, и телефон начинает вибрировать:

– Приветствую, Алекс, ну как тебе наш русский Куршевель? – доносится голос моего будущего компаньона с другого конца линии.

– Пока не могу вынести вердикт, ведь я все еще в своем гостиничном номере, – выдыхаю я с грустью в голосе.

Я бы с гораздо большим удовольствием сейчас делал грэб[2] при прыжках с трамплина, а не готовился (морально, физически я точно не собираюсь становиться добровольцем) к очередному призыву Антонины трахнуть все, что движется.

– Предвкушаешь встречу с красотками? Я пролистал их анкеты, и тебе предстоит настоящий пожар. Кстати, спонсором шоу является бренд презервативов «Кулрекс», когда будут снимать твои сборы на свидания, не забудь на камеру подсвечивать их продукцию.

Да вы издеваетесь?

Спонсор шоу – бренд презервативов?

Просто, мать вашу, фантастика.

– Без проблем, – откашливаюсь. – Но знакомство с девушками пройдет на склоне для начинающих.

– Неожиданно. Так это даже еще лучше!

– Прости, Роман, но я не собираюсь расчехлять член прямо там.

Из трубки звучит его хриплый смех.

– А что? Такого еще не было. Только представь, сколько внимания это привлечет в прессе. Так и вижу заголовки: «Наследник самого дорогого горнолыжного курорта Австрии обкончался на своем новом склоне в России». – Роман начинает хохотать.

Обкончался?

Морщусь.

Мда. А ты, Рома, походу, обдолбался.

– Спасибо за предложение, но я пас.

– Плохой пиар – тоже пиар. Ты знаешь хотя бы одного сноубордиста, которого застукали бы во время секса прям в снегу?

– Нет, – выдыхаю. – Как ты себе это представляешь? Стояк на холоде?

– Член горячий. А их киски…

Мои глаза закатываются против воли.

Киски?

Антонина убьет меня, если я сейчас блевану на собственный комбинезон и потрачу следующие полчаса на поиск другого? А если я вообще закроюсь в номере и не захочу отсюда выходить? Вот тогда точно убьет. Значит, можно блевануть. Ведь когда она начнет на меня орать, я просто приведу ей в пример, что вообще мог не прийти. Весомый аргумент?

К сожалению, нет. Ведь она, конечно, тыкнет в меня моим же контрактом, что я подписал, очевидно будучи в бреду, а затем меня стошнит еще и на этот контракт.

Классный первый выпуск «Лавины любви», я считаю.

– Я подумаю над твоим предложением, – выдыхаю в трубку.

Нет. Черт, нет. Ни за что. Никогда.

Я что, дебил?

Это просто вежливость, чтобы он от меня отстал. Хотя бы на сегодня.

Мне хватает и Антонины.

– Подумай. Можешь даже с несколькими девчонками, чтобы было еще горячее.

– Мне пора идти. Наберу, как осмотрю склоны, – прощаюсь я и сбрасываю звонок.

Убейте меня. Просто убейте.

Почему моего компаньона так сильно заботит то, чтобы я попал в таблоиды со своим членом в одной из участниц, нежели какие-то рабочие вопросы?

Почему вообще всех здесь интересует мой член?

Слишком много членов в мыслях.

На что я подписался?

Моя матушка сойдет с ума. И я, кажется, тоже.

Просидев еще около десяти минут в кресле и практически поплакав от жалости к самому себе, я наконец-то решаю выйти из номера и спуститься. Каждый шаг к лифту дается с трудом. Насколько бессердечным я буду вам казаться, если пожелаю вертолету потерпеть крушение по дороге сюда?

Наверное, очень бессердечным. Ужасным. Бесчувственным.

Но зато я сразу же стану счастливым.

Твою ж мать. Время тянется медленнее, чем обычно примерно в сотню тысяч раз, пока лифт везет меня на первый этаж. Оказавшись внизу и поздоровавшись с девушками на ресепшне, я следую на выход, где меня уже поджидает Антонина. Сегодня на ней лыжный комбинезон, ведь ей придется находиться на склоне во время обучения девушек вместе с нами, от чего на ее лице сейчас нет ни намека на тупую улыбочку.

Что ж, если сноубординг и дальше будет избавлять меня от ее наигранного тона, то нужно выбираться на такие свидания почаще.

– Александр, почему нам приходится вас ждать? Или вы живете по принципу «обещанного три года ждут»?

Понятия не имею, что означает это выражение, но усмехаюсь, заметив, что Антонина только что закатила глаза.

– Вы что, только что закатили глаза? – с улыбкой интересуюсь я.

– Вам показалось.

Фыркаю.

– Такой вы нравитесь мне гораздо больше.

Антонина удивленно смотрит на меня, и я вижу, как уголок ее губ дергается в подобии улыбки. Она тянется к своим волосам, чтобы убрать их за ухо, а затем жестом просит меня занять свое место в вертолете.

Когда дверь закрывается и пилот начинает набирать высоту, я любуюсь горным курортом с высоты птичьего полета. Взгляд тут же загорается огнем, а вместо крови в венах начинает растекаться азарт. С замиранием сердца рассматриваю трассы для бордер-кросса[3], на которых готовятся к соревнованиям сноубордисты. Чуть дальше замечаю и трассу для слоупстайла[4], а от спуска для хаф-пайпа[5] у меня захватывает дух.

Да уж, холостяк из меня так себе, учитывая, что все это возбуждает меня гораздо сильнее, чем девушки.

Наконец вертолет начинает снижаться. Покидаю салон и вижу перед собой роскошное двухэтажное здание в стиле главного здания «Розариума». В панорамных окнах преломляются лучи ослепительного солнца, создавая разноцветные узоры. По периметру замечаю лепнину с цветочным орнаментом, а главный ход виллы украшает арка из искусственных роз.

– Снимай, снимай, – командует Антонина двум операторам, которые, как шакалы, уже практически тыкнули линзами мне в лицо. – Улыбнись, – сквозь зубы шипит «мой личный координатор», и это меня смешит.

Играть на камеру я никогда не умел, хоть и часто кривлялся во время сноубордических соревнований. Но тогда я чувствовал себя под защитой: в форме, шлеме и маске. А сейчас я словно голый.

Главное, не сказать об этом Антонине. Иначе она сразу же реально заставит меня раздеться одним лишь суровым взглядом.

Открываю входную дверь и прохожу внутрь, ожидая увидеть участниц. Но их здесь нет.

Большая комната сияет в солнечном свете. Диван по ее центру пуст, и нет никаких следов пребывания девушек. Это немного удивляет меня, но тут сверху доносится шум. Поворачиваю голову в сторону лестницы, и операторы тут же подбегают к ней, чтобы снять мою реакцию на первую встречу с прекрасной половиной этого шоу.

Спешно направляюсь наверх и, увидев происходящее, начинаю громко смеяться.

Честно, вижу такое впервые: девушка увесистым резиновым членом пытается сражаться с другой, которая отражает ее удары разорванной подушкой. Затем эта же брюнетка начинает тыкать фаллосом под ребра другую девушку, пока две другие визжат, пытаясь спастись от члена.

Это все, конечно же, происходит на моей постели. Ведь именно здесь я должен оставаться после съемок дней отборов.

Всю эту вакханалию, естественно, снимают операторы. И мне становится не до смеха, когда я понимаю, что это все увидит Луиза. И моя мать…

– Черт, – выдыхает бритая налысо девушка, буквально читая мои мысли.

Перед лицом тут же возникает Антонина, глаза которой сейчас размером с шар для боулинга. Хотя, учитывая мои недавние сравнения шаров, это сейчас прозвучало ужасно.

В общем, у нее большие глаза. И забудьте о шарах. Просто большие. Не шары. Глаза.

Это все какой-то бред.

Снова начинаю смеяться, и «мой личный координатор» буквально выталкивает меня за дверь, тут же закрывая ее перед носом.

– Вы совсем охренели? – доносится ее крик за дверью. – Надевайте сноубордические комбинезоны, и на выход!

– Сноубордические… что? – пищит одна из девушек.

– А вы думали, мы вас тут в бальные платья наряжать будем?

– Вообще-то, да… – А этот голос принадлежит той бритоголовой. Я догадываюсь об этом по дальнейшему отборному мату, сорвавшемуся с ее губ.

– Живо вниз! – вопит Антонина, и мы с операторами отскакиваем от двери и пулей летим на улицу.