Давно у меня не было такого прекрасного настроения.

На проекте и вовсе впервые ощущаю себя так, будто я – главная героиня какого-то яркого мюзикла.

Собираюсь на предпоследний для шоу и финальный для себя отбор, а тело так и просится в пляс. В комнате кроме меня никого, так что позволяю себе эту слабость. Кривляюсь перед зеркалом под песню Егора Крида, которую сама же напеваю, попутно с этим умудряясь красить ресницы.

Гостиничный номер залит солнцем, как моя душа – надеждой на то, что дальше ждет только самое лучшее.

В дверь стучат, но мое хорошее настроение это не прогоняет. Будь за порогом хоть десяток операторов во главе с Антониной, я готова.

Все точки расставлены. Я поговорила с Алексом. Клоунский проект для меня вот-вот подойдет к концу, и, стоит сказать, вполне успешно.

Я далеко зашла и, если верить Антонине, сумела запомниться зрителям. Но что важнее – не потеряла себя.

– Прости, что без приглашения. – За порогом оказывается Дима, которого моментально затаскиваю в номер. – Я соскучился.

Вот ведь… Милый балбес.

– Мы виделись сегодняшней ночью, – улыбаюсь я, позволяя себя обнять, а затем сама закидываю руки ему на плечи.

– Где-то слышал, что для влюбленных время течет иначе.

– Погоди, что?..

Дима целует меня, уничтожая мысли и помаду. Его руки крепко обнимают меня, и это так странно, так приятно и волнительно.

Мне всегда казалось, что Дима обычный. А он такой сильный, властный, когда надо, но при этом трогательный, милый, чуткий…

Черт. У меня сносит башню.

– Мне не показалось? Ты сказал, что влюблен? – спрашиваю, когда мы отлипаем друг от друга.

Дима улыбается и краснеет у меня на глазах. Краснеет!

– Поверить не могу, – смеюсь, ласково касаясь его щек. – Парень, который отшлепал меня этой ночью и заставил бурно кончить…

– Бурно? – ухмыляется он.

– Не перебивай! – легонько провожу ноготком по подбородку Димы. В голосе проскальзывают властные нотки, но они тают, когда продолжаю: – Ты смущаешься того, что я тебе нравлюсь?

Он шумно вздыхает, собираясь с мыслями, а потом выдает, глядя мне в глаза:

– Я… Я боюсь все испортить. Это так необычно.

– Что?

– Что у нас все по-настоящему.

Дима стискивает меня в объятьях.

– Настолько мозг на этом шоу прогнил, что не веришь в настоящую любовь?

– Верю. Иначе бы не побежал за тобой в концертном зале.

Еще минут двадцать мы проводим в моем номере: я собираюсь у зеркала, а Дима валяется на кровати и с улыбкой наблюдает. Мы болтаем обо всем подряд: о предстоящих новогодних праздниках и о том, как их проведем (Дима зовет в Москву посмотреть на Красную площадь в огнях. Спасибо, что не кататься на борде и лыжах! Ура!); вспоминаем нелепые ситуации с проекта. Я рассказываю Диме о прозвищах, которые дала участницам, а он в голос смеется над ними.

Я чувствую себя так легко и спокойно… И даже туча в виде Антонины не способна заслонить мое внутреннее солнце, которое во мне зажег Дима.

– Вот вы где, – бурчит мачеха. – Съемка начнется с минуты на минуту!

– Знаю-у-у, – протягиваю, закатив глаза. – Уже иду в зал.

Сегодня отбор проводится в обед, а не вечером. Что странно. После такой-то тусовки…

Тиджей Морган устроил настоящий пожар!

Я хорошо отдохнула. Другие участницы… не знаю. Я не видела ни Софи, ни Ксюшу. Как и Алекса, если честно. Похоже, у каждого из нас был свой вечер.

Даже интересно: из чего команда склеила материал для выпуска?

– Ты почему еще без камеры? – гавкает Антонина на Диму. – А ну быстро-быстро! За дело!

Фыркаю и качаю головой, проходя мимо стервы. В коридоре уже вижу Ксюшу, которая выходит из своего номера. У лифта стоит Софи. Все почти в сборе. В последний для меня раз.

– Выглядишь довольной. – Антонина чуть понижает голос, но я прекрасно понимаю, что ее слышат все окружающие. – Уже уверена в победе?

– Может быть, – улыбаюсь, поглядывая на Диму.

Антонина этого не замечает и говорит:

– И правильно. Я тоже уверена, что ты победишь. Мы засняли вчера и записали звук того, как вы с Алексом развлекались в какой-то кладовке. Грохот стоя-ял…

Антонина довольно лыбится, а меня будто кипятком окатывает.

ЧТО?!

Они засняли, как мы с Димой занимались сексом?! Еще и выдают это за то, будто я трахалась с холостяком?!

Вновь смотрю на Диму. Он даже на месте замирает в шоке. Смотрит на меня распахнутыми глазами, быстро краснеет, а потом… Беззвучно смеясь, качает головой.

«Не говори ей», – читаю в этом я и киваю.

Ладно. Может, действительно лучше не портить Антонине сюрприз?

Вот она удивится, когда с шоу вылечу я. Та, что «раздвинула перед Алексом ноги».

– О да, – выдаю наигранно, а сама кошусь на Диму. – У меня на этом шоу конкуренток нет.

Звуковой сигнал лифта раздается на нашем этаже, а затем срабатывает снова, оповещая, что Софи и Ксюша уехали. Больше у этого диалога слушателей нет. Дима тоже вот-вот завернет за угол, к лестнице.

– Ты точно пройдешь в финал. Уже все решено, – обещает Антонина.

Еле держусь, чтобы не сказать «да-да, конечно».

– Выгонят Ксюшу. За отсос гитаристу Моргана.

– Что?!

Антонина, кажется, сдерживает злодейский смех. Глаза ее дьявольски блестят, а на губах играет самая счастливая улыбка из всех, что я видела.

– О да… Мы столько на этой вечеринке отсняли! Выпуск будет просто бомба!

И она, чуть ли не пританцовывая, уходит к лифту.

Я же бросаюсь к лестнице. Туда, где не так давно видела Диму.

Он ведь не знает минетную историю и что меня оставят на шоу, хотя я говорила, что все уладила и уйду…

– Тише, не суетись! – Дима ловит меня в объятья и успокаивающе гладит по голове.

– Дима… Я правда говорила с Алексом! Я не врала тебе! Я хочу уйти с шоу! Я…

– Я знаю. Я слышал ваш разговор с Антониной, а еще… – делает паузу, заставляя нервничать еще сильнее. – Я общался с Алексом сегодня утром. Он сам поделился, что вы все обсудили, но из-за рыжей, которая внезапно решила, что «минет поможет ей найти свою судьбу», Алекс вынужден выгнать ее, а не тебя.

– Ты… Говорил с Алексом?

– Да. Все хорошо. Я верю тебе, Снежана. Я с тобой.

Он касается моих губ своими, и я отвечаю, вкладывая в поцелуй нежность.

Я ненавижу это дурацкое шоу. Но как же хорошо, что я оказалась здесь!

Спасибо, «Лавина любви», что помогла найти счастье не перед объективом, а за ним.

Теперь все точно будет хорошо.