Охренеть.

Простите, обычно я не выражаюсь. Можете запикать.

Но что это было?

Я о признании Снежаны.

Кроме как «охренеть», иначе произошедшее и не назвать.

Ее искренность меня поразила. Я был рад, что она показала свою силу, признавшись в чувствах к другому.

Этот поступок вызывает… уважение.

И… облегчение.

Потому что мне не нравится Снежана.

Да, она хорошая, скромная, честная и невероятно красивая…

Но почему я вообще решил, что смогу быть с ней? Зачем пытался найти себе новую Луизу?

Ведь внешне она – вылитая моя бывшая. И это нормально, наверное, я находил Снежану привлекательной учитывая, что на протяжении восьми лет я спал с ее копией.

Вот только ни с одной из них у меня нет абсолютно ничего общего.

Я останавливаюсь у окна в длинном коридоре и устало выдыхаю, глядя на сумерки за окном. Большая луна украшает темно-синее небо и подсвечивает верхушки заснеженных деревьев вокруг бара. Снизу доносятся громкие басы, от чего все вокруг чуть ли не вибрирует. Слышу шаги позади и оборачиваюсь на звук. Замечаю оператора, скрывающегося за дверью кладовки, из которой только что выходил я, и прекрасно понимаю, что будет дальше.

Я не фанат вуайеризма, поэтому спешно направляюсь к лестнице, чтобы убраться отсюда с бутылкой виски.

Оказавшись внизу, устало окидываю взглядом танцпол, а затем замечаю Софи. На ней короткое красное платье, кристаллы на котором переливаются в свете разноцветных прожекторов. Ее волосы растрепаны, а на глазах немного смазалась тушь. Она покачивается из стороны в сторону, а затем поворачивается ко мне задницей.

Черт.

Спиной. Я имел в виду спиной. Конечно же.

Наблюдаю за тем, как ее ягодицы облегает струящаяся ткань короткого платья, и тяжело сглатываю.

Заставляю себя поднять глаза выше, и в этот момент Софи поворачивается лицом ко мне. Когда я вижу ее взгляд, то понимаю, что она пьяна. Чертовски пьяна.

Рядом с ней вдруг появляется Багинский. И я едва сдерживаюсь, чтобы не придушить его собственными руками. Стоит ему встать позади Софи и положить ладонь ей на живот, я срываюсь с цепи.

Расталкиваю пьяных танцоров и в пару шагов пересекаю расстояние до Софи.

– Алекс, – тут же широко улыбается Роман. – Рад тебя видеть. Веселишься?

Киваю, желая просто убраться отсюда и искренне пытаясь сохранять спокойствие, чтобы не вмазать ему.

– Софи, все хорошо? – с беспокойством спрашиваю я.

Она прикусывает губу и кладет ладони мне на грудь. Едва делает шаг, как тут же покачивается.

Твою ж мать.

Ловлю ее, и Багинский сразу убирает ладони и уже переключается на другую девушку, танцующую рядом.

– Я отведу тебя в номер, иди сюда. – Снимаю и накидываю ей на плечи свой пиджак, чтобы прикрыть задницу в этом платье, пока буду нести на руках, а затем подхватываю под колени и поднимаю.

Софи смеется и утыкается носом мне в щеку. От нее пахнет какой-то сладкой ерундой, и я пытаюсь понять, когда она успела так сильно напиться, если меня не было буквально минут пятнадцать.

С ней на руках я сваливаю из душного зала, надеясь, что Антонина и съемочная команда не увидят этого. Потому что я уверен, «мой личный координатор» была бы просто счастлива подобному контенту: холостяк сначала трахается с одной участницей, а затем уносит на руках другую, чтобы трахнуть и ее. Эдакий мастер-класс по минету перед финалом.

Морщусь от этих омерзительных мыслей и буквально вылетаю на улицу.

Морозный воздух обдувает лицо, и я начинаю переживать, что Софи может замерзнуть за те пять минут, что мы будем идти до главного здания «Розариума». Но другого выхода нет.

Софи кладет голову мне на плечо, и мне начинает казаться, что она уснула, пока она неожиданно не спрашивает едва слышно:

– Ты с ней переспал?

Перевожу взгляд на Софи и хмурюсь.

– Переспал, конечно… Она тебе нравится. Она красивая. А я… Ты бы никогда даже не взглянул на меня.

Ее глаза блестят от слез, и я хмурюсь еще сильнее.

Я тяжело сглатываю, пока в голове со скоростью света проносится вихрь мыслей. Сердце почему-то начинает колотиться, как те басящие колонки в баре. Задерживаю дыхание от осознания, что только что сорвалось с ее губ, а затем шумно выдыхаю.

До этой минуты я даже не думал, что Софи может испытывать ко мне какие-то чувства. А самое страшное, что до этой минуты я даже не догадывался, что и я могу испытывать их к ней.

В рот будто насыпали гравий. Не могу ничего произнести, словно парализованный.

Софи тоже молчит, пока я продолжаю нести ее к «Розариуму». Под ногами хрустит снег, и этот звук кажется мне невероятно громким из-за звона в ушах.

Оказавшись у центрального входа, я сразу же спешу к лифтам, надеясь, что никто не будет задавать мне тупых вопросов. И уж тем более не начнет это все снимать. Залетаю в кабину и нажимаю этаж, на котором поселили девушек. Те несколько секунд, что лифт несет нас наверх, кажутся мне бесконечностью. Сердце все еще оглушает меня битами.

Двери лифта распахиваются на этаже Софи, но я не шевелюсь.

Черт.

Она пьяна. И это не лучшая моя идея. Но я хочу, чтобы эту ночь она провела в моем номере.

Эгоистично? Чертовски.

Утром, стоит ей проснуться, я хочу объясниться. Зная Софи, она может просто сбежать, пока я буду спать у себя в номере, и так и не узнать правды. А я не позволю. Ни за что на свете не позволю ей сбежать от меня.

Я вставляю карту, чтобы подняться в люкс, внушая себе, что так будет лучше для Софи.

Но кого я обманываю?

Так будет лучше для меня.

Твою мать!

Я не могу ее потерять.

Когда мы проходим в мой номер, в нем царит сумрак. Я пересекаю гостиную, чтобы пройти в спальню. Большую кровать озаряет лунный свет, и стоит мне положить на нее спящую Софи, блестки на ее лице тут же начинают светиться.

Снимаю с нее туфли, а затем прикрываю простыней и, склонившись, мягко касаюсь губами лба.

– Я не спал с ней, – шепчу.

– Правда? – вдруг шепчет Софи в ответ.

– Правда, – тихо повторяю я.

– Тогда останься, – просит она, протягивая мне ладонь. – Останься со мной…

Наши взгляды встречаются, и мне становится больно дышать. Ее ладонь поднимается по руке выше, а затем пальцы проводят линию по шее. Странное чувство эйфории волной прокатывается по телу от этого простого прикосновения. Когда Софи зарывается рукой в мои волосы, я на мгновение прикрываю веки.

– Софи… – шепчу, пытаясь сказать «нет» скорее самому себе, нежели ей.

Распахиваю глаза и вижу, как она проводит языком по нижней губе.

Твою мать.

– Ты пьяна, – хриплю.

– Не настолько, – мотает головой она.

– Я не хочу, чтобы утром ты пожалела об этом.

– Я пожалею, если этого не произойдет.

– Софи…

– Одна ночь, – шепчет Софи.

Я смотрю ей в глаза и понимаю, что мне будет мало одной ночи с ней. Чувства к Софи, которые я зачем-то прятал глубоко внутри, вдруг оказываются на поверхности и накрывают меня с головой, словно волна цунами.

– Нет, – беспрекословно произношу.

Сердце норовит пробить ребра и вылететь из груди, но я все еще в здравом уме. Три бокала виски не смогли одурманить меня, как и безудержное желание, что я сейчас испытываю.

С губ Софи срывается вздох. А глаза наполняются слезами.

– Нет? – шепчет она.

– Нет, – еще раз уверенно произношу я, а затем касаюсь ладонью ее лица. – Я не хочу лишь одну ночь. Я хочу тебя. Сегодня, завтра, через год, – шумно выдыхаю.

По щеке Софи стекает слеза, и я смахиваю ее пальцами.

– Ты должна понимать: если мы сейчас переспим, то это будет означать, что мы вместе. Ты и я. И я тебя не отпущу. Ни за что на свете, Цветик.

– Но как же… Снежана? – шепчет Софи.

– Я никогда не был в нее влюблен. Внушал самому себе, что у меня есть чувства к ней. Вот только их не было. Это было просто влечение. Ничего кроме. Так вдолбил себе это в голову, что даже не задумывался о том, что замечаю, как меняется цвет твоих глаз в зависимости от настроения, как от улыбки на правой щеке появляется ямочка, а с другой стороны ее нет, как ты прикусываешь губу всякий раз, когда обдумываешь, говорить мне что-либо или нет. Ты не мой типаж, Софи. Я восемь лет был с высокой брюнеткой, а ты маленькая блондинка. Я всегда думал, что мужчины любят глазами, но я… – Облизываю губы. – Но я влюбился в твое огромное сердце. В твою честность, доброту и заботу. Черт, Софи. Я был так слеп…

Она начинает часто и коротко дышать, проводя пальцами по моему лицу.

– Так… я не в твоем вкусе?

– Я сказал тебе, что влюбился в тебя, – усмехаюсь. – А ты услышала лишь это?

– Не хочу быть брюнеткой.

– И не нужно, – издаю смешок я, пропуская ее волосы через пальцы. – Просто будь моей.

Глаза Софи наполняются слезами. Она притягивает меня к себе, и я сдаюсь.

Я хочу ее. Не только этой ночью, а каждой.

Впиваюсь в ее губы своими. Жестко и требовательно.

Нависаю над ней всем телом и врываюсь языком, упиваясь ею, словно изголодавшийся. Она разводит бедра шире, чтобы я мог устроиться между ними, и тут же стонет, когда чувствует мое возбуждение сквозь брюки. Этот громкий стон теряется в поцелуе. Ее руки тянутся к пуговицам на рубашке, пока мои – обводят стройный силуэт. Когда я обхватываю пальцами сосок сквозь тонкую ткань платья, она разрывает поцелуй и прогибается в спине. Набрасываюсь на шею, проводя языком линии и заставляя Софи стонать и извиваться подо мной.

– Ненавижу твою одежду, – между стонами выдыхает она, вызывая у меня усмешку.

– Твоя мне тоже не шибко нравится, – улыбаюсь.

Я отрываюсь от нее и выпрямляюсь на коленях. Тянусь к верхней пуговице рубашки и медленно расстегиваю, не сводя взгляда с Софи. Ее рука оказывается между широко раздвинутых бедер, и мне приходится прикрыть веки, когда Софи начинает ласкать себя пальцами.

Твою мать. Никогда прежде так не ненавидел пуговицы, как сейчас.

Избавляюсь от рубашки и отбрасываю в сторону, после чего вытаскиваю из брюк ремень и расстегиваю молнию. Софи спускает лямки платья, оголяя небольшую грудь. Я тут же наклоняюсь и обхватываю губами сначала один сосок, а затем другой.

Софи двигает бедрами вперед и выдыхает:

– Я хочу тебя.

Отрываюсь от ее груди и с улыбкой тянусь к прикроватной тумбочке, ящик которой забит различными презервативами главного спонсора. Беру один из них, не переставая наблюдать за Софи, которая внимательно следит за каждым моим движением. Во взгляде столько голода, что с губ непроизвольно срывается стон. Быстро спускаю боксеры и достаю налившийся член. Провожу по нему рукой, глядя на то, как Софи ласкает себя, и прикрываю глаза от удовольствия.

Я не трахался почти два года, но даже в таком возбужденном состоянии я сомневаюсь, что все это хорошая затея. Она пьяна. Я тоже выпил. Вдруг на утро она не вспомнит о том, что я признался ей в своих чувствах?

– Ты уверена? – хрипло спрашиваю, взглянув на нее.

– Трахни меня, – твердо произносит она, смотря мне в глаза.

С губ срывается вздох. Достаю резинку и раскатываю по чертовски твердому члену. Отгоняю мысли о правильности всего происходящего и просто позволяю себе раствориться в Софи. Я снова нависаю над ней и целую. На этот раз нежнее. Но Софи кусает мою губу и толкает в грудь, заставляя лечь на спину. Она стягивает платье через голову и остается лишь в кружевных трусиках.

Без промедления она седлает меня и обхватывает длину. Я крепко сжимаю ее узкую талию, пока она сдвигает трусики в сторону и тут же медленно вбирает меня в себя.

С губ срывается всхлип. И он звучит в унисон с моим.

– Черт, – сдавленно стону.

Как же сильно она меня сжимает.

Софи обхватывает ладонями свою грудь, поглаживая соски, и начинает раскачиваться на мне вверх и вниз. И это сводит меня с ума.

Она двигается все быстрее и быстрее. Запрокидывает голову назад, закрыв глаза. И я чувствую, как умираю.

Это мучение. Такое чертовски приятное мучение.

Мое тело сгорает изнутри. По венам проносится какое-то космическое удовольствие.

Она божественна. Восхитительна. Невероятна.

Она просто нереальна.

Наши взгляды встречаются, и от возбуждения в ее глазах мне приходится зажмуриться.

Черт побери, как мне сложно сдерживаться.

Она такая тугая. И сексуальная. Чертовски сексуальная.

Тянусь пальцами к ее набухшему местечку и надавливаю, отчего Софи вскрикивает. И я сдаюсь. Подтягиваюсь немного выше и зарываюсь ладонью в ее волоса. Притягиваю ее к себе, ловлю губы ртом, наши языки сразу же сталкиваются в безумном танце, переплетаясь как обезумевшие. Упираюсь пятками в кровать и начинаю подмахивать бедрами, не прекращая при этом ласкать пальцем пульсирующую точку. Софи кричит мне в рот. Громко и чертовски сексуально, пока я насаживаю ее на член жесткими толчками.

– Алекс, не останавливайся, – просит она.

Твою мать, ни за что.

Я так сильно ее хочу, что теряю рассудок.

Позволяю похоти на мгновение овладеть собой. Мои толчки становятся еще сильнее. Шлепки наших покрытых испариной тел звучат громче, чем стук сердец. Крики Софи распаляют меня двигаться еще жестче. Она впивается в плечи ногтями, что-то бессвязно выкрикивая и подмахивая бедрами навстречу. Мы оба теряем контроль. Сводим друг друга с ума. Вызываем землетрясение.

Больше не пытаюсь сдержать рвущиеся наружу стоны. Внутри нарастает чувство нереального кайфа. Я испытываю небывалые ощущения, теряюсь на грани с реальностью. И она чувствует то же.

– Боже… Боже… Я… Сейчас… – кричит она, прежде чем сжаться вокруг меня и громко прокричать мое имя.

И я делаю еще пару толчков и кончаю следом за ней. Так сильно, что вижу перед глазами звезды.