Мне не хватает смелости уйти с проекта в тот же день, когда случается наш с Димой разговор. В итоге после мастер-класса по рождественским венкам шоу покидает Шпала, и нас остается трое.

Я. Ксюша. Софи.

Причем самой счастливой кажется Ксюша, которая ведет себя так, будто уже победила.

Хотя кто знает?

Может, так оно и случится после следующего отбора, на котором меня уже точно не будет.

В честь близящегося финала готовится вечеринка в концертном зале «Розариума». Краем уха я слышала, что туда приглашен Тиджей Морган. И мне даже слегка жаль, что на этот вечер я не попаду.

Хочу поставить жирную точку здесь и сейчас. Больше никаких съемок на камеру. Хватит с меня.

После того как участниц осталось совсем мало, нас переселили в гостиницу, в просторные апартаменты, где у каждой личная спальня, из которой мы будем выходить в общую кухню-гостиную для съемок.

– Ты почему не собираешься? – В мою комнату входит Антонина. Операторов с ней нет.

Она неодобрительно окидывает меня взглядом и хмурится, поняв, что не тороплюсь исправлять ситуацию. Качая ногой, лежу в кровати в помятой пижаме, без макияжа и с лохматым пучком на голове.

– Вечеринка начнется через двадцать минут. Ты в таком виде собираешься в «Горизонт»?!

– Я не пойду. – Поворачиваюсь на бок, чтобы не видеть, как Антонина готовится взорваться. Однако в ушах все равно звенит от ее гневного:

– Что, прости?!

Жду, что она начнет допрашивать меня и пытать, но мачеха вдруг молча закрывает дверь и приближается ко мне.

Все еще жду, когда спросит о причине моего решения.

Я даже подготовила речь, которую задвину стерве, но та оказывается бесполезной.

– Я слышала ваш разговор с Димой, – вздыхает Антонина, и я обмираю.

Как?

– Это же шоу, Снежана. Здесь всюду камеры и куча людей. Что же… Не буду врать, меня поразил твой выбор. Ты и… простой парень? – Она тихо смеется, и мне становится мерзко.

Сажусь на кровати и пронзаю Антонину гневным взглядом. Она резко умолкает и удивленно таращится на меня.

– Вы даже не вместе, а ты так реагируешь на мои слова? – хлопает ресницами она. – Снежана… Ты ведь умная девушка. Куда ты лезешь?

– Это куда ты лезешь? – выплевываю в ответ.

Антонина качает пальцем и выдает:

– Мы же одна семья.

Не хочу спорить, что семьей мы с Антониной никогда не были. Просто с видом, полным возмущения, выгибаю бровь.

– Ты забыла про штраф, который придется платить, если уйдешь из шоу? У тебя нет таких денег, так что придется просить у папочки.

– Я не собираюсь уходить сама. Алекс выгонит меня, если не явлюсь на общее свидание.

– Ты саботируешь свой уход. Это все еще запрещено. Штрафа тебе не избежать. Да и кто сказал, что Алекс выставит тебя, даже если накосячишь? Думаю, он уже выбрал тебя своей победительницей.

Нет… Я не хочу этого!

Да и Дима…

Твою мать.

Он никогда не поверит мне, если ничего не предприму и останусь на шоу до конца.

Решит, что я ищу только выгоду и гонюсь сразу за двумя зайцами.

– Что, не нравится, когда кто-то влезает в твои планы? – следя за тем, как эмоции отражаются на лице, ухмыляется Антонина и упирает руки в бока. – Точно так же ты влезла в мое шоу, а теперь хочешь испоганить его изнутри! Не позволю. Только попробуй выкинуть что-то, Снежана, и я лично устрою все так, что ни на одни съемки тебя больше не позовут. Никогда в жизни!

– Да какое тебе до меня дело? Есть я на этом шоу или нет – тут еще останутся участницы! А мой уход станет неплохим сюжетом.

– Рейтинги! – припечатывает меня лишь одним словом Антонина, и я прикусываю язык. – Ты делаешь нам рейтинги.

Вот так неожиданная новость.

Лишенная телефона, я напрочь отсечена от реального мира. Я даже не догадывалась, что могу иметь в шоу какой-то серьезный вес.

– Зрителям нравится, что ты постоянно устраиваешь зрелище. Влезаешь в конфликты и провоцируешь их. Не могу сказать, что тебя любят… Но просмотры ты делаешь хорошие. Поэтому повторюсь: только попробуй уйти – и я устрою все так, что это шоу станет последним, где ты снимаешься.

Она уходит, а я понимаю, что отсиживаться в спальне не выход.

Антонина запретила мне провоцировать Алекса на то, чтобы он выгнал меня. Но она ни слова не сказала о том, что мне запрещено его об этом просить.

Победа будет за мной, стерва.

Экстремально быстрые сборы приводят к тому, что мой образ – это косплей на подростка, который одевался на ходу и сбежал через окно к друзьям.

Никакой укладки.

Макияж в духе «после рок-концерта я попала под дождь». Ладно, будем считать, что смоки сейчас в моде.

А вот платье шикарное – короткое, обтягивающее грудь и задницу. И блестящее так, что все меня точно заметят. А что будет с Алексом…

Но какая теперь разница?

Я собираюсь просить Алекса выкинуть меня из шоу, а не строить ему глазки.

Больше нет.

Когда мы оказываемся в концертном зале, в нем уже полно людей. На сцене на разогреве выступает дуэт девушек, все столики забиты, и даже между ними сложно протолкнуться. Мы всей съемочной командой идем к вип-зоне на балконе.

Понимаю, что не должна этого делать, но я постоянно кошусь на Диму. А он, держите меня, девочки, тоже смотрит на меня.

Клянусь, я видела, как он сглотнул, осмотрев мою фигуру, обтянутую тонкой тканью. И еще раз клянусь: сразу после разговора с Алексом это платье полетит на пол на глазах у этого нерешительного милашки.

Но перед этим придется пострадать еще немного.

Антонина, как назло, крутится рядом, пока снимают первые кадры. Она пристально следит, чтобы я вела себя как надо: позволяла обнимать себя, мило улыбалась и кокетничала. И чтобы ни на миг моя улыбка не таяла, выдавая, что испытываю на самом деле. А на самом деле – мне чертовски тошно.

На сцену выходит Тиджей, и зал рукоплещет. Я тоже подпрыгиваю с места и аплодирую Джастину Биберу с «Алиэкспресса», о встрече с которым даже мечтать не могла, когда слушала его песни.

– Тебе нравится Морган? – Александр удивлен, но улыбается. Сидит на диване между мной и Гадалкой и смотрит на меня снизу вверх. И взгляд у него какой-то странный.

Никогда прежде он так на меня еще не смотрел.

Но вот софиты моргают, светомузыка окрашивает зал множеством танцующих ярких пятен, и мне кажется, что взгляд Алекса вновь обычный.

Что это было? Мне привиделось? Или Александр меняется ближе к финалу так же, как и я?

Мысленно молюсь, чтобы эти перемены не были обусловлены близящимся концом шоу и мечтами Алекса о том, как я однажды начну носить его фамилию.

– Нравится, – признаюсь я и визжу вместе со всеми, когда Тиджей приветствует толпу радостным возгласом:

– Hey, Rozarium, how are you?

Публика начинает визжать, а Тиджей улыбается фирменной улыбочкой, прежде чем исполнить хит «Лед и пламя».

Как я люблю эту песню… Хочется подойти к перилам, чтобы танцевать возле них и лучше видеть происходящее на сцене. Но мне не позволят это сделать, ведь камеры уже выстроены удобным полукругом вокруг нашей вип-зоны.

Я огорченно сажусь на место и чувствую, как на поясницу неуверенно ложится рука Алекса. Боится напугать меня напором и тем, насколько очевиден его выбор в мою сторону?

– Тиджей такой классный, – перекрикивает музыку Ксюша и наклоняется к Алексу. – Вот бы познакомиться с ним поближе!

– Останемся на афтерпати, – обещает Алекс, и она едва не взвивается фейерверком к потолку от восторга.

– Карты говорят, что он – моя путеводная звезда!

– Что? – У меня челюсть отвисает. Я не хотела говорить этого вслух, но как уж вышло…

– Рядом с ним я обрету любовь, – поясняет Гадалка и многозначительно смотрит на Алекса.

Его рука чуть сильнее вжимается в мою поясницу. Похоже, Александр боится нашу Ксюшу. Почти хихикаю от этой мысли, но вдруг краем глаза замечаю, как Дима роняет телефон.

Хочется думать, что это совпадение, но на сердце становится пасмурно.

Мои губы дрожат. Я больше не могу ждать.

– Алекс, – шепчу ему на ухо.

– Да, красавица? – Он улыбается, но в глаза мне не смотрит.

– Давай отойдем. Вдвоем.

– К колонне? – Он кивает на колонну поодаль от диванчика, а я качаю головой.

– Там камеры. А я хочу побыть наедине.

Вижу, что он медлит. Наверное, думает, куда можно пойти. В голову приходит лишь один вариант.

– Туалет? – выпаливаю я, а у Алекса даже глаза округляются.

Он, как и я, знает, что это засняли камеры. Каждое наше слово услышали.

И Дима тоже.

В груди щемит, но я уговариваю себя потерпеть. После разговора с Алексом станет легче, и я сразу пойду к Диме.

– Погоди, – только и просит Алекс, а затем встает и уходит.

Я послушно выполняю просьбу. Со стеклянными глазами смотрю на сцену и жду, жду…

Только вот сколько я должна ждать?

Тиджей уже исполнил песни две, а я все сижу.

И значило ли это «погоди» именно то, о чем я подумала? Или Алекс просто хотел остудить мой пыл? Мол, «я знаю, на что ты намекаешь. Но погоди. Секс только после финала».

Фу. Нет!

Надеюсь, он так не решил.

Но руки все равно подрагивают, и я больше не могу ждать. Подрываюсь с дивана и направляюсь туда, куда ушел Алекс.

Ксюша вдруг тоже вскакивает, но тут же падает обратно, когда толкаю ее ладонью в грудь.

Я. Занята.

Не надо мешать!

Торопливо шагаю по коридору. Оборачиваюсь и вижу, что за мной бегут операторы по приказу Антонины. Тоже перехожу на бег, скрываясь за спинами других гостей бара. Мчу к туалетам, неоновая вывеска которых уже маячит на горизонте… Как вдруг кто-то, высунувшийся из подсобки, хватает меня за руку и затягивает внутрь.

Не успеваю даже пискнуть. Рот мне закрывает горячая ладонь.

Вокруг темно, и я ничего не вижу. Разве что через щели в окошке с жалюзи на двери замечаю, что операторы пробегают мимо. К туалетам.

Тот, кто поймал меня, отпускает ладонь только тогда, когда выводит из строя мой микрофон. Тогда я оборачиваюсь… к Алексу.

– Поверить не могу, что мы сбежали от Антонины, – выдыхаю, нервно смеясь.

– Она будет злиться, но сделает из этого мощный сюжет.

Сквозь тонкие полоски в окошке в кладовку льется слабый свет. Благодаря нему я различаю, как Алекс чуть отходит и приваливается бедрами к столу, заваленному какими-то корзинами.

– Все решат, что мы переспали. Снова, – добавляет Алекс, и в этих словах, прозвучавших без намека на веселье или довольство, замечаю подтекст.

– Я рада, что ты не считаешь, будто пригласила тебя сюда потрахаться, – выдыхаю я и чуть расслабляюсь.

Значит, одной проблемой меньше.

– Если бы ты хотела меня трахнуть, то сделала бы это в домике в лесу. А сейчас… Что случилось, Снежана?

Вот он. Момент истины.

Сердце подпрыгивает в груди и замирает где-то в горле. Я набираю полную грудь воздуха и говорю:

– Я знаю, что сейчас, возможно, подписываю своей карьере смертный приговор, но, Александр, пожалуйста, выгони меня на следующем отборе. Я так больше не могу.

Он в шоке.

Я буквально слышу, как он нервно втягивает носом воздух, а потом выдает:

– В чем дело?

Не думала, что это будет так просто, но слова с легкостью слетают с губ:

– Мне нравится другой.

Странно, но Алекс вдруг облегченно выдыхает. Или мне это только кажется?

Плевать. Делаю вид, что ничего не заметила, и продолжаю:

– Я больше не могу тебя обманывать, даже несмотря на угрозы Антонины. Она не разрешит мне уйти из шоу самой, устроит кучу проблем и вынудит платить штраф, поэтому я прошу тебя: выгони меня на следующем отборе. Я хочу быть с ним…

– И кто же он?

В голосе Алекса нет ни злости, ни ревности. Он на удивление спокоен. Я даже начинаю сомневаться, что нравилась ему, поэтому честно говорю:

– Дима. Он один из операторов.

Алекс присвистывает от изумления.

А потом мы оба затихаем, потому что в коридоре опять проносится стадо камерокопытных.

К счастью, никто из них не догадывается дернуть ручку кладовки.

– Неожиданно, – говорит Алекс, когда все вокруг стихает.

– Неожиданно, что мне понравился кто-то вроде Димы? – спрашиваю с толикой обиды. Слова Антонины на эту тему до сих пор царапают память.

– Неожиданно, что ты оказалась такой… честной. Открытой. Не думал, что у кого-то на этом шоу еще осталась совесть.

Фыркаю, но Алекс остается серьезен.

Перед тем как выйти из кладовой, он кладет руку мне на плечо и обещает:

– Спасибо, что честна со мной. Диме с тобой очень повезло.

– Прости, что у нас ничего не вышло.

– Ничего. Может, это к лучшему?

Он уходит, и я взрываюсь от смешанных чувств.

Кажется, я сделала это… Выбрала чувства, а не карьеру. Поступила правильно!

Мечта не бесценна.

И теперь я… Должна найти Диму.