– Значит, мы договорились? – протягивает мне ладонь для рукопожатия Роман Багинский.

Что ж, стоит отдать ему должное: он действительно принял все меры для обеспечения безопасности, установив вдоль трасс специальную оцинкованную проволоку, которая не позволит прорваться сквозь нее даже мышке. Это спасет жизни не только людям, но и животным, ведь так их точно никто не собьет. И, конечно же, решит вопросы с недоразумениями вроде медведей, в самом деле разгуливающих по улицам «Розариума».

– С тобой приятно иметь дело. – Пожимаю руку с улыбкой на губах.

Надеюсь, что я не пожалею об этом.

– Как насчет отпраздновать? – вскидывает бровь он. – Сходим в сауну. Пригласим пару девушек.

Сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза и не напомнить ему, что он женат. Вместо меня об этом ему напоминает звонок телефона. Роман тут же отвечает на него и лепечет жене: «Да, мой лапусик?»

Никогда этого не понимал.

Ты женишься для чего? Для того чтобы создать семью.

А главное в семье – это верность и преданность. Если ты не хочешь быть таковым, тогда зачем все это?

Всем нравится секс. Это неоспоримо. Но разве хоть какой-нибудь перепихон стоит того, чтобы пожертвовать семейными ценностями?

Моя мать хоть и не была матерью года и постоянно пыталась устроить свою личную жизнь, она все же собственным примером показала мне, каково это – жить в семье, где люди любят друг друга. Пусть не с первой попытки, но ее третий муж, мой отчим Джозеф Буэр, был прекрасным человеком, который делал для своей семьи все. И я знаю: матушка все еще по нему скучает. И я тоже.

Он умер чуть больше двух лет назад. Оторвался тромб. И никакие деньги мира уже не могли его спасти. Это случилось внезапно и в очередной раз напомнило каждому из нас, как жизнь скоротечна.

Тогда я и оставил карьеру сноубордиста и взял на себя полное управление курортом Ишгля.

И тогда-то у нас с Луизой все пошло через задницу.

Не в прямом смысле этого слова. А то, учитывая ситуации на этом шоу, вы можете подумать о другом.

Просто тогда я наконец-то понял, что мы и вовсе не семья с ней.

Луизы не было рядом. Она была в Монако. И съемки были гораздо важнее похорон моего отца. Затем она была в Париже. И записать пару видеороликов для бренда нижнего белья тоже было гораздо важнее, чем быть рядом со мной. А я так чертовски сильно нуждался в поддержке. В ее поддержке.

Мне просто хотелось почувствовать любовь жены, черт возьми.

Я не говорю, что жена должна отказываться от карьеры или собственных увлечений во имя мужа.

Ни в коем случае.

Я горжусь Луизой. Но я все же считаю, что жена должна отказываться от многого во имя семьи. Как и муж.

Особенно когда эта семья переживает не самые лучшие времена. Мы ведь однажды выбрали друг друга. Поклялись быть рядом в болезни и здравии. Тогда почему, когда мне было плохо, Луизы никогда не было рядом, а она присутствовала в моей жизни только тогда, когда все было идеально?

– Извини. Жена, – прерывает поток мыслей Багинский. – Так что насчет девушек?

Омерзительно.

– Можешь позвать участниц, – хмыкает он. – Они горячие.

Сдерживать отвращение становится все труднее.

– Я откажусь, – шиплю сквозь зубы. – Спасибо.

– Ну давай хотя бы выпьем.

– У меня другие планы. Но отметим после завершения шоу.

– Ловлю на слове, – улыбается Роман и удаляется в сторону главного входа «Розариума».

Я вскидываю голову к ясному голубому небу и прикрываю веки от ослепительного солнца. Тихий ветерок колышет ветви туй, посаженных у неработающего фонтана, а где-то вдали слышна приглушенная музыка.

Наверное, я должен чувствовать умиротворение: сделка по моему собственному склону успешно завершена, а финал проекта уже близок. Вот только я совсем не ощущаю долгожданной свободы.

Одна из причин в том, что я уже не уверен в том, что отправлюсь домой в Ишгль со Снежаной.

Мы слишком разные.

Чем больше времени мы проводим вместе, тем сильнее я это вижу.

Ей некомфортно со мной. Она словно всегда подбирает слова и обдумывает каждый шаг. А так не должно быть.

И я не знаю, что мне с этим делать.

За несколько недель проекта у нас было достаточно много свиданий вдвоем. И если Снежана до сих пор не смогла расслабиться и стать самой собой, то что же будет дальше?

Раньше я не обращал на это внимания. И лишь когда стал сильнее сближаться с Софи, вдруг ярче увидел всю картину со Снежаной.

Мы совершенно не подходим друг другу.

И это меня немного расстраивает. Не то чтобы я уже распланировал с ней свою жизнь, но я как минимум был уверен в том, чем закончится это цирковое представление.

А сейчас… Сейчас я знаю лишь одно: не нужно потакать мне и пытаться понравиться, нужно лишь, чтобы она призналась не только мне, но и самой себе в том, чего она действительно хочет.

Делаю глубокий вдох и решаю прогуляться до центральной площади. Той самой, откуда звучит музыка. Убираю руки в карманы и неторопливо направляюсь к разноцветным гирляндам из фетровых флажков, украшающим уличный фудкорт.

Сегодня день без съемок, и это не может не радовать, ведь после той моей выходки с домиком в лесу Антонина сделала мне приворот на объектив камеры. И мы с ним буквально стали единым целым. У меня на лбу уже есть выемка под гоупро.

Едва я дохожу до поляны, как память тут же прокручивает флешбэки к тем дням, когда я и сам днями напролет проводил время на склонах с другими сноубордистами. Многие частенько говорят о конкуренции, но это все чушь. Сноубордисты – это одна большая дружная семья. Вы просто не можете ненавидеть друг друга, ведь вы любите одно и то же.

Уголки губ ползут вверх, пока я наблюдаю за тем, как ребята в разноцветных комбинезонах в унисон поют «Потанцуй со мной», звучащую из колонок со всех сторон. А затем мой взгляд находит Софи.

Она держит в руках очки, словно микрофон, и пропевает одну из строчек песни, виляя при этом бедрами.

Из одежды на Софи лишь брюки от костюма и короткий голубой лонгслив, а также ее неизменная разноцветная шапка, помпон на которой забавно трясется от танца.

Теперь по моему лицу расползается широченная улыбка.

Наши взгляды встречаются, и в ее я вижу веселье.

Она подмигивает мне, а затем начинает прыгать под музыку, все громче напевая строчки песни.

Усмехаюсь.

Когда песня заканчивается, Софи слезает со стола и бежит ко мне.

– Привет! – восклицает она с широкой улыбкой.

– Привет, – улыбаюсь я в ответ. – Что ты здесь делаешь?

– У моего брата сегодня день рождения, и Антонина позволила мне уйти на пару часов.

Вскидываю бровь.

– Ого. А мне разрешила сегодня обойтись без камеры. Это…

– …странно, – дополняет мои слова Софи. – Очень странно. Как думаешь, это предвестник?

– Чего именно?

– Урагана. Наверняка Антонина узнала, что метеорологи собираются назвать ураган в ее честь, вот и ходит сегодня счастливая такая.

Коротко смеюсь.

– Софи, ты куда убежала? – подходит к нам высокий светловолосый парень с такими же яркими зелеными глазами, как и у Софи, и я догадываюсь, что это и есть ее брат. – Ой, здравствуйте, – увидев меня, взволнованно произносит он.

– Егор, это Алекс Буэр.

Глаза Егора распахиваются.

– Тот, – он тяжело сглатывает, – самый?

Свожу брови к переносице.

– Тот самый Алекс Буэр. Австрийский наследник лучшего горнолыжного курорта в целом мире. И олимпийский чемпион, – на одном дыхании произносит Егор.

– Егор, – пронзает его взглядом София.

– Все в порядке. – Я улыбаюсь. – Да, все так. Рад знакомству.

– Вы же легенда!

– Был когда-то.

– Легенды бывшими не бывают! – качает головой он. – Не могу поверить. Софи, откуда ты его знаешь?

Улыбка сходит с ее лица, и она распахивает глаза, глядя на меня. По взгляду практически сразу же понимаю, что Егор ничего не знает об участии Софи в «Лавине любви», что меня удивляет.

София стыдится этого?

– Мы познакомились, когда я приходил в прокат, – даже не вру я.

– Ого. Вы были в нашем прокате?!

Его реакция немного забавляет меня. Никто никогда так не восхищался мною. И этот парень сейчас буквально заставляет сердце гореть от непонятной радости.

– Да. Софи дала мне маску с оранжевыми линзами в солнечный день, – фыркаю я, за что Софи пронзает меня гневным взглядом.

– Что?! – вопит Егор. – Софи?!

София мотает головой и с улыбкой на губах выдыхает:

– Не слишком ли много возмущений, молодой человек?

– Кстати, я слышал, что у тебя сегодня день рождения? – интересуюсь я, прерывая их перепалку.

– Ага. Мне уже шестнадцать! – довольно произносит Егор.

– Софи упоминала, что ты катаешься на сноуборде. Как насчет праздничного совместного фрирайда?

Глаза Егора загораются, а рот приоткрывается.

– Ущипните меня. Все это сон.

Софи тянется к нему и щипает за щеку.

– Ауч!

– Ты же сам просил, – смеется она.

– Я не могу поверить, – улыбается Егор. – Вы серьезно?

Мои губы тоже расплываются в улыбке.

– Более чем. Готовы?

– Да! Конечно, да! Не могу поверить! – восклицает он. – Сейчас сбегаю за доской!

В глазах Софии вижу благодарность и решаю не заваливать вопросами, почему ее брат не знает о проекте. Сейчас мне не хочется портить их семейную идиллию. Для нее это важно. И я вдруг понимаю, что то, что важно для нее, важно и для меня.