Снег крупными хлопьями падает с серого неба. Видимость настолько плохая, что уже двадцатый этаж «Розариума» прячется в густом тумане. Погода абсолютно нелетная, но отменять свидание со Снежаной я не собираюсь. Все сегодняшнее утро после отбора (на котором я позволил себе выгнать и Викторию, и Аксинью, чем, конечно же, разгневал всадника Апокалипсиса ака Антонину) я размышлял, как переиграть первоначальный план. Надеюсь, задуманное понравится Снежане.

После возвращения из больницы позавчера мне удалось перекинуться с ней парой слов, и я действительно увидел в ее глазах раскаяние. Но пусть пока продолжает считать, что София находится в больнице, а не в моем президентском люксе.

К слову, Софи никак меня не напрягает. Я отдал ей свою спальню, в которой есть еще одна ванная комната, поэтому она лишь пару раз за все это время выходила, чтобы перекусить. Ей все еще неудобно передо мной, но она говорит об этом немного реже, что не может не радовать. Когда я покидал номер, ее как раз осматривал врач, так что, думаю, совсем скоро она вернется на виллу. Во всяком случае, окончательно решить это мне поможет свидание со Снежаной.

Прежде чем уехать из отеля, торможу у окна и достаю телефон, чтобы запомнить маршрут до пункта назначения, на случай если из-за снегопада в лесу пропадет связь. А затем уверенным шагом направляюсь к снегоходу, который любезно предоставило руководство курорта.

Занимаю место у руля, перевожу ручку переключения передач на нейтральное положение, пару раз нажимаю и отпускаю рычаг газа, после чего вытягиваю кнопку экстренной остановки и несколько раз подкачиваю горючее. Наконец, проделав все манипуляции, вставляю ключ и включаю зажигание. Опускаю маску на глаза и начинаю движение.

Рев снегохода проносится по пустынной трассе, пока я набираю скорость. Мимо стремительно проносятся ели, ветви которых полностью укрыты снегом, а их верхушки спрятаны туманом.

Полчаса спустя я добираюсь до виллы девушек. Когда я прохожу внутрь, тут же вижу Снежану, уплетающую хлопья за кухонным островком, и других девушек.

– Всем приятного аппетита. Почему ты еще не одета? – пытаясь отдышаться, интересуюсь у Снежаны.

– Я не думала, что ты приедешь в такую погоду, – подрываясь на ноги и подбегая ко мне, тараторит она.

– Никакие погодные условия мне не помеха, когда речь идет о нашем свидании, красавица, – хмыкаю я, и она тут же смущенно отводит взгляд. Наклоняюсь и шепчу ей на ухо, чтобы не услышали другие девушки: – Надевай сноубордический костюм, бери купальник и вещи, которые тебе потребуются на ближайшие сутки. Мы вернемся на виллу только завтра.

Ее взгляд испуганно мечется по лицу.

– Завтра? – едва слышно переспрашивает она и тяжело сглатывает.

Киваю.

– Давай скорее. Нас ждет снегоход.

Она еще раз тяжело сглатывает, а затем молча направляется в сторону спальни. На меня устремляются пять пар глаз и примерно столько же объективов, но я уже научился это игнорировать, поэтому просто снимаю очки и прошу одну из работниц съемочной площадки сделать мне кофе.

Примерно через десять минут, за которые я успел немного поболтать с девушками и выпить кофе, Снежана уже готова. И это меня невероятно радует. Луиза могла собираться часа три, и мне хотелось придушить ее за это. И еще много за что. Но речь сейчас не о моей бывшей. Когда она перестанет меня преследовать?

– Готова? – спрашиваю, едва Снежана подходит ко мне.

Снежана неуверенно кивает.

Я открываю перед Снежаной входную дверь, на ходу захватывая сумку с вещами. За нами торопливо несутся операторы, которые явно не были готовы к моему появлению. Уверен, из-за сильнейшего снегопада годные кадры они не добудут. Кроме того, никто из операторов не сможет добраться с нами до пункта назначения, ведь здесь лишь один снегоход. Дойдя до него, убираю вещи и помогаю Снежане забраться на сиденье. Когда я занимаю свое место, она крепко обхватывает меня руками.

– Не волнуйся, – пытаюсь перекричать тарахтение снегохода. – Я хорошо вожу.

Она прижимается ко мне еще сильнее, и я понимаю, что не убедил ее.

– Все правда будет хорошо. Не бойся. Тебе понравится.

Плавно начинаю движение и медленно выезжаю на снежное поле. Операторы пытаются бежать за нами, но тщетно. В такую погоду у них нет ни единого шанса.

Поездка до домика в горах займет у нас еще примерно полчаса, но снегопад усиливается с каждой минутой, поэтому я решаю все-таки увеличить скорость.

Еще двадцать минут, и мы наконец останавливаемся у небольшого треугольного домика с огромными стеклянными стенами. Теплый свет фонарей над входом падает на заснеженные ступеньки, по которым помогаю Снежане подняться. Оказавшись внутри, я ставлю наши сумки на комод, а затем щелкаю выключателем на стене. Небольшое пространство тут же озаряется ярким светом.

– Снимай костюм, он весь мокрый, – командую я Снежане, пока она осматривается вокруг.

По центру маленькой гостиной накрыт ужин при свечах на двоих, а на заднем дворе виднеется дым из трубы чана, который предусмотрительно затопили к нашему приезду. Скидываю комбинезон, стряхивая при этом снег, сбрасываю обувь и остаюсь лишь в флисовом комплекте термобелья. Поворачиваюсь к Снежане, чтобы взять у нее вещи и вместе со своими повесить на электросушилку в ванной комнате, и хмурюсь, увидев, что она не шевелится.

– Все в порядке?

Она поджимает губы и часто моргает.

– А как же камеры? – дрожащим голосом интересуется она.

– Домик рассчитан лишь на двоих, а учитывая погодные условия, кататься операторам туда-сюда определенно не вариант. Поэтому эти сутки мы проведем вдвоем. Без камер. Да и никто не знает, что мы здесь.

Кроме Багинского, который все это и организовал по моей просьбе.

Снежана тяжело сглатывает и начинает рвано дышать. Ее глаза становятся влажными от слез, и это не на шутку пугает меня.

Делаю глубокий вдох и бросаю одежду на пол. Затем подхожу к Снежане ближе и, пристально глядя в глаза, спрашиваю:

– Что происходит?

Молчит.

– Скажи мне.

Она отводит взгляд, а затем прикрывает лицо ладонями.

– Снежана, пожалуйста, скажи мне, что происходит, – чуть мягче прошу я.

– Я не… Я не готова, – пищит она.

– К чему?

– К тому, для чего ты меня сюда привез.

Вскидываю брови.

– Посмотри на меня, – выдыхаю я, но Снежана продолжает прятать лицо руками. – Пожалуйста.

Мягко касаюсь ее запястья и отвожу руку в сторону. Когда наши взгляды встречаются, то в ее я вижу страх.

– Ты думаешь, я привез тебя сюда, чтобы переспать с тобой?

Снежана кивает.

Твою ж мать.

Устало выдыхаю.

– Снежана, мне тридцать шесть лет. Я в состоянии контролировать член и свои потребности. Я не подросток, который думает лишь о сексе. Не буду отрицать своего влечения к тебе. Ты сексуальная. А я мужчина. Но это совершенно не означает, что я буду распускать руки. Даже если бы ты была не против близости, я бы все равно не стал спать с тобой, пока не буду точно уверен, что на «Лавине любви» останемся лишь мы. Так что успокойся, пожалуйста. Я не знаю, чего ты там себе напридумывала, но я ни разу не позволял себе лишнего.

Она с облегчением выдыхает.

– Прости, – шепчет она.

– Хотелось бы сказать, что тебе не за что передо мной извиняться, но, вообще-то, есть за что: ты сделала из меня какого-то сутенера.

Снежана смеется.

– Раздевайся уже, пока вся насквозь не промокла. И проходи в спальню. Здесь одна кровать, поэтому я посплю на диване.

– Это… необязательно, – шепчет она, глядя мне в глаза.

– Я знаю. Но я все же посплю здесь. Переодевайся.

Она благодарно смотрит на меня, а затем снимает верхнюю одежду и следует в спальню, пока я прохожу к камину. Беру с кресла предусмотрительно подготовленные шерстяные носки и с благодарностью надеваю их, чтобы согреться, ведь за два часа, которые у Романа были для подготовки свидания, домик еще не успел прогреться полностью. Затем открываю бутылку красного вина и разливаю по бокалам.

Снежана появляется в дверях в атласной пижаме с кружевными шортами, и член явно одобряет этот наряд. Тоже мне, модный критик…

– В домике восемнадцать градусов, а ты практически голая, – наклонив голову, сообщаю очевидное.

– Я не предполагала, что мы приедем… В такую глушь.

Улыбаюсь.

– И что мне с тобой делать?

Она тяжело сглатывает, и я усмехаюсь.

– Иди ко мне. Придется согреть тебя.

Медленным шагом Снежана направляется ко мне. Ее фарфоровая кожа уже покрылась мурашками от холода. Когда она садится рядом со мной на диван, я тут же укутываю ее пледом, а затем тянусь к носкам на кресле, чтобы надеть на нее. Неторопливо касаюсь пальцами ее нежной кожи на голени, и с ее губ срывается короткий вздох.

Дразняще медленно поднимаюсь подушечками пальцев выше, чтобы надеть носок. Повторяю то же самое со вторым носком, после чего протягиваю Снежане бокал вина и прижимаю к себе. Когда ее макушка удобно устраивается у меня на груди, я откидываюсь головой назад и выдыхаю.

Как же мне сейчас хорошо. Еще бы не стояк у меня в штанах, было бы еще лучше.

Делаю глоток вина, наслаждаясь шумом поленьев, тлеющих в камине, и провожу пальцами по полосочке кожи между шортами и топом Снежаны. Она не возражает, но ее тело все же немного напрягается. Понимаю, что могу ее спугнуть, поэтому все же убираю ладонь и осознаю, что был прав, когда с ее губ срывается очередной облегченный выдох.

– Как там София? – тихо интересуется Снежана.

– На протяжении ближайших нескольких дней доктор продолжит осматривать раны.

– Мне очень жаль.

– Я знаю.

– Я правда не хотела.

– Я знаю, – повторяю вновь.

– Когда она вернется на виллу, я сразу же извинюсь.

– И это я знаю, красавица. Не думай сегодня об этом, ладно?

– Ладно, – шепчет.

– Хочешь, посмотрим кино?

– Здесь ведь нет телевизора.

– Зато есть проектор. А окна закрываются специальными шторками. Смотри.

Беру пульт, лежащий на подлокотнике, и закрываю окна, а затем нажимаю кнопку включения проектора.

– Вау. Здесь так… чудесно.

– Тебе нравится?

– Да, – выдыхает она.

– Ты больше… не боишься? – Облизываю губы.

– Нет. Не думаю.

– Хорошо. Спасибо, что приняла мое приглашение на свидание.

– А что, можно было не принимать? – фыркает она, приподнимаясь с моей груди. Я улыбаюсь. – Ты… Всех девушек повезешь на такие свидания?

Тянусь ладонью к ее лицу и провожу большим пальцем по пухлой нежной губе, а затем касаюсь шеи и зарываюсь в распущенные волосы.

– Это ведь шоу. У меня нет другого выбора. Но ты должна знать, что если вдруг все вокруг заметет и нам придется остаться здесь на неопределенное время, то я не буду пытаться спастись.

Теперь улыбается она.

Я придвигаюсь ближе и касаюсь ее губ своими. Твою мать, как хочется углубить поцелуй, но я не позволяю себе большего и отстраняюсь. Все это ради члена. Не хочу, чтобы он впал в депрессию из-за ложных надежд.

– Но с другими девушками я не собираюсь оставаться вдвоем на целые сутки без камер.

– Почему я? – вдруг шепчет она.

– А разве можно объяснить, почему тебе нравится другой человек?

– Мне просто кажется, что я не нравлюсь тебе. И это просто… похоть.

– Думаешь, стоит нам переспать и у меня пропадет интерес?

Снежана отводит взгляд.

– Почему ты так думаешь?

– У меня было подобное в прошлом… Когда меня использовали.

– Ты в курсе моих намерений, и я не собираюсь от них отказываться. Да, мы мало друг о друге знаем. Но я хочу тебя узнать. Именно поэтому ты сейчас здесь. И кстати, тебя ждут пять вопросов, красавица.

Она коротко смеется.

– Хорошо, что мы играем не в «правда или действие», а то если бы ты спросил, умею ли я читать рэп, а потом еще и попросил продемонстрировать, то нам бы пришлось вызывать тебе скорую из-за приступа истерического смеха.

Я фыркаю.

– Все так плохо?

– Очень плохо, – качает головой она, и я начинаю хохотать.

– А после бутылки вина?

– После бутылки вина в дело вступает Дима Билан.

Улыбаюсь.

– Я не знаю, кто это.

– Тебе должно быть стыдно.

Я снова смеюсь.

– Мне очень стыдно.

Она утыкается лбом мне в плечо и беззвучно смеется.

– Лжец!

Улыбка расползается по моему лицу.

– Ладно. У меня осталось четыре вопроса.

– Дерзай.

– Ты когда-нибудь любила?

– Думала, что да.

– Того придурка, что тебя использовал?

– На самом деле он не придурок. Грамотно использовать кого-то в собственных целях может только умный человек. Но да, это были мои единственные серьезные отношения.

– Как давно они закончились?

– Правда хочешь потратить вопрос на это?

– Да, – пожимаю плечами.

– Несколько месяцев назад. Разрыв был болезненным, так что отчасти я пришла сюда, чтобы забыться. Ты ведь тоже здесь из-за развода с женой?

– Красавица, вопросы сегодня задаю я.

Снежана хмыкает.

– Но да, – подтверждаю. – Отчасти.

– Ты все еще любишь ее? Прости, это не мое дело.

– Не ревнуй. – Снова касаюсь ее шеи подушечками пальцев. – Я хочу узнать тебя. Тебе понравилось кататься на сноуборде?

Она мешкает.

– Честно?

С усмешкой киваю.

– Не очень. Много экипировки. Много непонятных слов. Много… снега.

Я смеюсь.

– То есть, если я предложу покататься вместе еще раз, ты откажешься?

– Нет, – улыбается она. – Не откажусь. Я с тобой покатаюсь, но без особого удовольствия и не от чистого сердца. Не думаю, что смогу полюбить сноуборд так же, как ты.

А меня? Сможет ли она полюбить меня?

Ловлю себя на мысли, что меня никто никогда не любил. Всем всегда что-то было от меня нужно. Мама постоянно строила личную жизнь, ей было не до меня. Родной отец погиб, когда я был совсем маленький. Отчим всегда был ко мне добр, но я бы не назвал его чувства отцовской любовью. А Луиза… Луиза не предназначена для любви к кому-то, ведь она Телец. Да. Именно поэтому.

Одна из причин, по которой я оказался здесь, – мне хочется почувствовать себя нужным. Хочется почувствовать себя важным. Хочется, чтобы мир хотя бы несколько недель повращался вокруг меня.

Но что, если проблема во мне? Что, если просто я не достоин любви?

Вот даже взять Снежану. Она юна, красива и дико сексуальна. У нее впереди вся жизнь, а я, как последний эгоист, думаю лишь о себе: о том, что после финала шоу хочу увезти ее в Австрию и планировать с ней детей. Но ей девятнадцать. Спросил ли я, хочет она вообще детей? Тем более от меня? И действительно ли я уверен в том, что смогу в нее влюбиться? Ведь, помимо симпатии и влечения, у меня нет к ней никаких чувств. Я просто ее не знаю.

Да, я тороплю события, я понимаю. Но меня чертовски сильно волнует вопрос, смогу ли я когда-нибудь почувствовать, что значит любить и быть любимым.

– Хэй, ты куда пропал? – зовет меня Снежана, и я отвлекаюсь от мыслей.

Целую ее в макушку и хрипло произношу:

– Давай отложим все вопросы на потом? Выбирай фильм.

– Все хорошо? – взволнованно спрашивает она.

Киваю.

– Уверен?

– Да, я просто… Боюсь своих чувств к тебе.

– Почему?

– Потому что я даже не поинтересовался, нужен ли тебе вообще я.

Она тяжело сглатывает и молчит.

Я откидываюсь головой назад и закрываю глаза. С губ срывается усталый вздох.

– Тебе всего девятнадцать. Я почти в два раза старше тебя.

– Спасибо, Алекс, но я умею считать.

Я издаю смешок.

– Просто ответь мне: хотела бы ты быть со мной?

В ее янтарных глазах отражаются огоньки камина, пока она пристально глядит на меня.

– Я не знаю, – тихо шепчет она. – Давай не будем сейчас бросаться громкими словами и посмотрим, к чему это все нас приведет.

Не сводя с нее взгляда, киваю. Снежана укладывается обратно мне на грудь и включает какую-то новогоднюю комедию. Наклоняюсь, чтобы вдохнуть цветочный аромат ее волос, и удовлетворенно выдыхаю.

Она права, пусть все идет своим чередом.