За пятнадцать минут моего отсутствия произошло несколько событий.

Первое: одна из участниц сняла платье, чтобы показать приглашенному певцу его имя, набитое на задней стороне бедер. Вроде это была Настя, что с фаллосом. Так что, как бы сильно я ни хотел выгнать ее после этого поступка, оставлять свой член единственным на проекте я не хочу гораздо сильнее. Оставайся, Настя.

Второе: Виктория, в тело которой, как мы выяснили, вселилась Юлия, накинулась с поцелуями на моего делового партнера, которого на этом вечере сопровождала жена. Нужно ли говорить, насколько эпичной была драка между двумя брюнетками? Думаю, Роман даже кончил от происходящего, учитывая, какой он извращенец.

Но это не мое дело. Или мое?

Виктория могла бы уйти и мои яйца точно были бы в безопасности, но вот есть одно «но» – событие номер три.

Третье: та девушка, вроде Аксинья, что постоянно болтает о здоровом питании и носит в сумочке шпинат, переборщив с шампанским, вскарабкалась на стол с закусками и принялась кричать с тем самым шпинатом из сумочки в руках, что все мы сгорим в аду за то, что потребляем углеводы в нездоровом количестве.

Что ж, Виктория, поблагодари эту воинственную женщину за свое спасение.

И наконец, четвертое: Снежана вылетела из зала как ошпаренная, опрокинув при этом рождественскую ель. Да не просто опрокинув, а опрокинув на Софи. Белые ангелочки разлетелись на множество осколков, которые, по словам очевидцев, вонзились в руки и бедра Софии.

Напоминаю: меня не было пятнадцать минут.

Пятнадцать. Гребаных. Минут.

Если бы не двадцать три пропущенных от бывшей жены за время моего танца со Снежаной, то я бы ни за что не покинул свой же прием. Но Луизе срочно потребовалось рассказать мне о том, что на ее последнем показе у них с Викторией Бекхэм оказались одинаковые туфли.

О, спасибо, Луиза. И как я только жил без этой информации?

Нет, ну правда. Моя бывшая жена из тех дамочек, которые делятся любой бесполезной новостью, но никогда не могут высказать реальных причин своего раздражения, ведь когда она чем-то недовольна, в игру, по ее мнению, вступают мои телепатические способности.

Вот только у меня их нет. Ни у кого их нет!

И сегодня я наконец-то решил ей в этом признаться.

Я правда хотел сообщить ей это аккуратно, чтобы не обидеть, но в итоге сорвался и прямо спросил ее, какого хрена она от меня хочет.

Луиза бросила трубку.

Предполагаю, она не расслышала мои слова и сейчас сидит с надеждой, что я вновь применю эти воображаемые телепатические способности, чтобы узнать, на что именно она обиделась.

Это даже не мои догадки. За то время, что я сижу на заднем сиденье «Гелендвагена» по дороге к больнице, в которую увезли Софи, Луиза прислала мне уже с десяток сообщений о том, что она обижена, и если я не знаю почему, то это лишь мои проблемы.

Странно, что она еще не начала обвинять меня в том, что я Козерог. Видимо, не дозвонилась пока до своего астролога.

Поток мыслей прерывается голосом водителя:

– Александр, мы на месте.

– Спасибо, я скоро вернусь. – Открываю дверь автомобиля и быстрым шагом направляюсь к главному входу медицинского центра.

Трехэтажное стеклянное здание освещается ярким светом прожекторов вокруг, заставляя меня зажмуриться после тонированного салона автомобиля. Запахиваю пальто, пытаясь спрятаться от сильного ветра, и пересекаю расстояние до крутящихся дверей.

В сопровождении администратора я добираюсь до палаты, в которой находится Софи. Влетаю туда со всех ног и резко останавливаюсь в дверях, увидев ее. Она ссутулилась и обхватила себя руками, опустив при этом голову. Тело сотрясается от рыданий, пока рядом с ней сидит доктор и что-то объясняет.

– Ты в порядке? – едва слышно спрашиваю я.

Софи тут же вскидывает голову, и я замечаю, что лицо покраснело из-за слез, как и глаза.

– Алекс… – выдыхает она. Глаза бегают по моему лицу, и сердце в эту самую секунду обливается кровью.

– Доктор, можно вас на секунду? – спрашиваю и, не дождавшись ответа, вылетаю из палаты. Доктор, слава богу, следует за мной. – Как она? – интересуюсь, оказавшись в коридоре.

– Порезы не очень глубокие. Мы все обработали, но лучше оставить ее здесь на пару дней на случай нагноения ран.

Поджимаю губы, обдумывая, как лучше поступить. Мне известно, что это дело рук Снежаны. Почему она так сделала – мне неизвестно. Но я уверен в том, что ее должна немного помучить совесть, поэтому кажется более чем логичным оставить Софи здесь до полнейшего восстановления.

Вот только есть одно «но»: порезы Софи станут помехой в нашем уговоре, и она наверняка будет переживать, что я ее выгоню. Ей лучше провести время со мной.

– Я могу ее забрать сейчас же?

– Если вам плевать на то, что…

– Мне не плевать. А вы бы ежедневно приезжали к нам, чтобы ее осматривать.

С губ врача срывается смешок.

– За кого вы меня принимаете?

– За высококвалифицированного специалиста, который не оставит в трудную минуту пациента. И за специалиста, чей труд должен оплачиваться гораздо выше. По сумме договоримся.

Тянусь к айфону в кармане и тут же открываю на нем калькулятор. Протягиваю телефон доктору, чтобы тот указал сумму. Он понимает все без слов, но мешкает.

– Ей нельзя отсутствовать. У нас ведь съемки шоу, – вру я. – Мне очень нужна ваша помощь. Ей нужна ваша помощь.

Доктор шумно выдыхает и пишет пятизначное число. Надеюсь, это в рублях. Впрочем, плевать.

– Спасибо. – С благодарностью протягиваю ему визитку «Розариума». – Завтра в любое время. Телефон здесь же.

Он кивает, после чего я распахиваю дверь палаты и встречаюсь взглядом с Софи. Сокращаю расстояние между нами и сажусь рядом.

– Как ты себя чувствуешь?

– Все очень плохо, – тихо произносит она. – Я некоторое время не смогу кататься.

С губ срывается смешок. Чертовски не вовремя.

– Что? – хмурится она.

– Ты так похожа на меня. Однажды я сломал ногу прямо перед выпускным балом. Мне было так грустно, но не из-за бала, хотя моя матушка считала так, а из-за того, что на несколько месяцев пришлось отложить тренировки по сноубордингу.

Она поднимает голову к потолку и шумно выдыхает.

– Прости, – тут же извиняюсь я. – Не хотел над тобой смеяться.

– Нет, все в порядке. Это… болезнь любого спортсмена. Борд – наш кислород.

Улыбаюсь.

– И я всегда так говорю.

Софи облизывает губы и, опустив взгляд, молчит, а затем, все еще не поднимая глаз, тихо произносит:

– Я не смогу кататься с тобой. А это значит, что ты выгонишь меня из проекта…

Хмурюсь.

– Софи…

– Нет, Алекс. У нас был уговор. А теперь я… Я не смогу выполнять свои обязательства.

– Ничего страшного. Мы придумаем что-нибудь вместе.

Она зажмуривается.

– Я не буду с тобой спать, – шепчет она.

Свожу брови к переносице.

– Посмотри на меня, пожалуйста, – прошу я, и Софи поднимает на меня взгляд. – Мне казалось, что ты слишком наблюдательна, поэтому знаешь, что я не собираюсь спать с участницами.

Софи неуверенно кивает.

– И я ни за что на свете не попрошу тебя о подобной услуге. Почему это вдруг пришло тебе в голову?

– Тебе не понравится ответ.

– Но ты все-таки объясни. Я не телепат.

Ну давай же, Софи. Я верю в тебя. Разрушь все мои стереотипы о том, что женский ум – это что-то ужасающе непонятное.

– Снежана сказала мне, что я… – Она тяжело сглатывает и краснеет, а затем отводит взгляд и шепчет: – Уже заняла место на твоем члене.

Вскидываю брови.

Снежана?

Моя Снежана?

Ладно, она вроде как пока не моя, но… Снежана?!

– Прости, я… Я знаю, что она тебе нравится. И я не собираюсь как-то мешать вам.

– Так она поэтому тебя толкнула на елку?

Она кивает, и мне приходится закрыть глаза и сделать глубокий вдох.

– Я поговорю с ней.

– Нет, Алекс… Прошу, не надо. Я… я не знаю, что мне делать. Мне нельзя уходить из проекта. Но и оставаться я не могу, учитывая все произошедшее. И доктор хочет оставить меня здесь на пару дней… – По щеке стекает слеза, и я тянусь к ней, чтобы стереть ту большим пальцем. От прикосновения Софи вздрагивает, и с губ срывается короткий вздох.

– Почему тебе нужны деньги? Расскажи мне, Софи.

Софи принимается часто моргать и еще чаще дышать. Мне начинает казаться, что она вновь закроется и не станет отвечать на вопрос, но она все-таки говорит:

– Я ведь говорила тебе, что мои родители погибли несколько лет назад. Так вот… Тот прокат, в котором я работаю, он принадлежит нашей семье. Незадолго до смерти родители взяли крупный кредит, чтобы им позволили открыть прокат инвентаря на территории «Розариума». По условиям договора, в случае желания продать его другому владельцу все денежные средства достанутся Роману Багинскому. Не спрашивай, как так получилось, но… Как есть. После их смерти их кредит достался по наследству мне, а помимо него еще и мой несовершеннолетний брат, у которого не осталось никого, кроме меня. Наша квартира находится на втором этаже домика проката, и больше ничего у нас нет. Я и так работаю на трех работах, но сумма, предложенная за участие в этом телепроекте, в сотню раз больше, чем я зарабатываю за месяц… Я понимаю, что я ужасный человек…

От ее слов в груди разливается озеро боли. Становится тяжело дышать.

– Софи, какая сумма нужна? Давай я все улажу.

– Нет, нет, нет, Алекс, – тут же мотает головой она. – Я благодарна тебе за то, что ты предложил мне сделку с катанием. Правда благодарна. Ты дал мне шанс, но я, видимо, не из тех счастливиц, у которых все получается просто и идеально. Я не подхожу формату этого шоу. Это было понятно сразу…

– Софи…

– Я пойму, если на отборе ты выгонишь меня.

– Я не выгоню тебя.

– Я не хочу, чтобы ты оставлял меня из жалости. Это самое худшее, что только может быть.

– Самое худшее – это если ты доведешь себя до психушки, а брат окажется на улице. Поэтому будь добра: научись принимать помощь.

– Алекс!

– Я обещал тебе, что ты дойдешь до финала. И ты дойдешь до него. Со Снежаной я сегодня же поговорю.

– Но…

Я поднимаюсь и подхватываю Софи на руки. Она вскрикивает и смотрит на меня распахнутыми глазами.

– Никаких «но», Цветик. Поехали. Я договорился с доктором, завтра он приедет тебя осмотреть. А пока поживешь у меня в гостинице, чтобы Снежану замучила совесть.