Весь следующий день я занимаюсь тем, что обсуждаю с Романом безопасность на курорте, на что он, услышав историю о медведе, лишь фыркает и повторяет: «Привыкай, это же Россия».

Ладно, я, конечно, слышал, что якобы по дорогам в России ходят медведи, но ведь я прожил здесь почти шестнадцать лет и мне прекрасно известно, что эти байки и в самом деле всего лишь байки. Неужели Роман думает, что я такой тупой?

Впрочем, неважно, что он там думает. Главное – сделать так, чтобы подобное не повторилось. А как именно – это уже меня не касается. Я не собираюсь вкладываться в курорт, где настолько халатно относятся к склонам.

Вечером того же дня проходит отбор. Проект покидает какая-то блондинка. Выбрал от балды, все еще пребывающий в шоке после встречи с медведем. А после того как я раздаю омелы, нет даже сил покривляться на камеру – прыгаю в вертолет и возвращаюсь в гостиницу, где вырубаюсь буквально за пару секунд прямо в одежде.

Сейчас на часах уже почти двенадцать, а я только открываю глаза. Потираю виски, и с губ срывается стон, стоит мне вспомнить о сегодняшнем мероприятии.

Торжественный бал по случаю представления спонсорам нашего нового склона (примечание: небезопасного склона) состоится уже в пять вечера. А это значит, что совсем скоро мне предстоит напялить смокинг, брюки которого на протяжении нескольких часов буду впиваться мне в зад. И к этому заду еще и приклеится Антонина со своим вечным «улыбайтесь, Алекс».

Мать вашу, как же я устал…

Не думал, что шоу, где вокруг тебя вьются девушки, настолько утомительное. Я должен улыбаться, когда просто стою, говорю, ем или даже отливаю. И очевидно, если бы я решил потрахаться с кем-то из участниц, то в момент кульминации я, судя по логике «моего личного координатора», тоже должен улыбаться.

Просто. Блин. Потрясно.

Потираю переносицу и немного успокаиваю себя тем, что девушек осталось всего восемь. Еще пара недель, и я вернусь домой.

Надеюсь, на балу мне хотя бы не придется улыбаться, иначе, клянусь, я превращусь в Безумного шляпника из «Алисы в стране чудес». А эта роль все-таки предначертана судьбой Антонине. Учитывая ее… темперамент.

Неспешно принимаю душ, умываюсь, спускаюсь, чтобы перекусить, после чего зависаю на несколько часов в тренажерном зале, тягая железо. В четыре часа дня я возвращаюсь в номер, где меня уже ожидает недовольная Антонина:

– Я ведь предупреждала о том, что ваши сборы будут снимать, Алекс.

– И вам доброго дня, Антонина.

Она стискивает зубы и пыхтит как огнедышащий дракон.

– Алекс, я говорю – вы делаете. Не наоборот. Это мое шоу. Переодевайтесь.

– Антонина, если вы хотите, чтобы я разделся, можете просто попросить. Необязательно напоминать мне, что это шоу ваше. Я уже и так понял, что вы любите быть главной.

Лицо Антонины становится алым.

– Вы, я погляжу, в прекрасном настроении!

– В приподнятом, – фыркаю я, и «мой личный координатор» вновь заливается краской.

Антонина делает глубокий вдох, прикрыв веки, а затем выдыхает:

– Ладно. Ваша взяла. Надевайте смокинг и спускайтесь в холл. Операторы будут ждать вас там.

Напоследок закатив глаза, она выходит из номера, утащив с собой съемочную команду.

Я откидываюсь на подголовник с широченной улыбкой на губах.

Веду себя как подросток. Но мне так весело.

Раз уж я удостоился чести быть главным клоуном, нужно держаться роли.

Давно я не занимался подобной ерундой. Моя жизнь всегда была запланирована, я точно знал, что будет завтра. Хотя вру. Я точно знал, что будет через час, ведь мой день был расписан по минутам.

И вот я здесь. Схожу с ума.

Как иначе это объяснить, я не знаю. И знать не хочу.

Может, все же стоит перестать строить из себя святошу и повеселиться сегодня?

Под «перестать строить из себя святошу» я не подразумеваю начать заниматься сексом с участницами. Хотя мысль о том, как я срываю вечернее платье со Снежаны, вот-вот заставит меня поступиться принципами.

Нет. Нет, нет, нет и нет.

Веселиться как подросток – можно.

Веселиться как подросток в пубертате – нельзя. Категорически.

Подрываюсь с кресла и снимаю с плечиков одежду. Десять минут спустя я выгляжу очень даже сносно. Моя бывшая всегда говорила, что смокинг прибавляет мне десяток лет. Что ж, значит, этим вечером в игру вступает папик, девочки.

Спускаюсь на лифте и вместе со съемочной группой прохожу в большой торжественный зал. Цветочный орнамент на его стенах сейчас мерцает в свете лучей уходящего солнца. Возле панорамного французского окна в окружении множества подсвечников расположился белый рояль, а напротив него – длинный стол с закусками, у которого носится персонал, пока я любуюсь огромной живой елью, украшенной белыми бантами и ангелочками. Настоящая снежная сказка. Или, как назвала этот бал Антонина, рождественская Sensation, так что каждый гость должен быть в белом.

Беру из коробки маску и, надев ее, встаю возле елки как раз в тот момент, когда на ней зажигаются огни, озаряя ярким свечением колонный зал. На губах появляется искренняя улыбка, и я поворачиваюсь к дверям, чтобы встретиться лицом к лицу с участницами.

Первой в зал проходит Виктория. Я узнаю ее по высокому росту, идеальной осанке и лучезарной улыбке. Белое атласное платье обрамляет каждый ее изгиб, пока она модельной походкой направляется ко мне.

– Виктория, – улыбаюсь я, видя ее сияющие золотом глаза. – В этом платье ты выглядишь прекрасно.

Касаюсь губами ее щеки, и вдруг Виктория шепчет:

– Без него я выгляжу еще прекраснее.

Твою мать.

А ты ведь нравилась мне, Виктория.

Ничего не произношу в ответ, просто тянусь к еще одной коробке на столе, чтобы взять маску.

– Позволишь завязать маску? – прошу ее повернуться.

Она убирает длинные волосы и встает ко мне спиной. Надев маску, Виктория прикусывает губу и кладет ладонь мне на грудь.

– Я позволю тебе все что угодно.

Так, ладно. Все ведь смотрели «Чумовую пятницу»? Какова вероятность, что Юлия сейчас находится в теле Виктории?

Когда Виктория наконец отходит в сторону, чтобы взять бокал шампанского, я выдыхаю.

Мгновение спустя в дверях появляется Анастасия. Та самая девушка с розовым дилдо на кровати в первый день съемок.

Почему я еще ее не выгнал?

Вы плохо меня слушаете: пока на телепроекте есть еще один член, мне немного легче держать свой в штанах.

Анастасия заливает что-то о том, что белый – цвет возбуждения, и на моих губах вновь появляется искренняя улыбка. Вообще мне хочется в голос заржать. Но я держусь.

Встав рядом с Викторией, Анастасия тоже переключается на шампанское, и в зал входит Софи. Ее светлые волосы уложены в низкий пучок, на губах – нежно розовый блеск, а глаза подведены золотыми стрелками. Подол длинного платья расшит бисером, который переливается в лучиках елочной гирлянды.

– Привет, – улыбаюсь.

– Привет, – улыбается в ответ она. – Надеюсь, здесь обойдется без медведей.

– Главное, чтобы обошлось без тигриц, – шепчу я, и с губ Софи срывается смешок.

Следующие три участницы спокойно позволяют мне завязать им маски, и я ловлю себя на мысли, что даже не знаю, чем они вообще занимаются. Хотя мне этого знать и не нужно. Мысли о других девушках улетучиваются вовсе, стоит появиться на пороге зала Снежане.

Длинные темные волосы собраны в высокий хвост, и моя фантазия не хочет покидать чат, пока представляю, как я хватаю ее за этот хвост…

Не подросток в пубертат.

Не. Подросток. В. Пубертат.

Скажи нет пубертату!

Снежана подходит ко мне, и я теряю дар речи. Красивые карамельные глаза притягивают взгляд, алые губы кажутся тем самым запретным плодом, а цветочный аромат накрывает с головой. Полупрозрачное кружевное платье подчеркивает каждый изгиб и сводит с ума.

– Привет, – тихо говорит она, прикусив губу.

О, твою мать!

Мне срочно нужно закодироваться от секса.

Срочно.

– Привет, красавица, – прочистив горло, произношу я. – Выглядишь… превосходно.

– Спасибо.

– У нас не было времени пообщаться после мастер-класса. Все хорошо?

– Да. Почему ты спрашиваешь?

– Я хочу, чтобы ты знала: между мной и Юлей ничего тогда не было. Эти ее намеки и гигантский член…

Ее глаза распахиваются.

– Пряничный гигантский член. Не мой, конечно же.

О, Алекс, заткнись!

– В общем, я с ней не спал.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Хочу, чтобы ты знала.

– Ладно, – выдыхает она, и уголки ее губ дергаются в подобии улыбки.

– Ладно, – выдыхаю в ответ. – Позволишь помочь тебе надеть маску?

– Да, пожалуйста.

Она поворачивается ко мне спиной, и с губ срывается неконтролируемый стон, когда я вижу, как платье обтягивает идеальную задницу. Тяжело сглатываю, когда подхожу к Снежане ближе. Боюсь, что она поймет, что я возбужден. С того самого момента, как увидел этот высокий сексуальный хвост.

Меня возбуждают волосы.

Все очень плохо.

Наконец беру себя в руки и надеваю на нее маску. Снежана улыбается, а затем тянется ко мне и оставляет на щеке едва уловимый поцелуй. И вот я снова без ума.

Антонина, наслаждайтесь. Алекс Буэр вошел во вкус.

Через полчаса просторный колонный зал уже переполнен людьми. Влиятельные бизнесмены, селебрити, блогеры и звезды шоу-бизнеса в сопровождении своих прекрасных половинок ведут светские беседы, делая вид, что они и в самом деле собрались здесь ради интереса к новой трассе «Розариума», а не чтобы обсудить, когда выйдет новый альбом Вани Дмитриенко, почему, когда Тимати в клубе, чиксы больше не танцуют и по какой причине все вокруг вдруг стали «царицами»[15].

Ладно, пусть делают что хотят. Главное, что здесь хотя бы нет медведя.

Когда начинает звучать песня Егора Крида «Папина дочка», то в комнате слегка приглушают освещение. Приятная медленная мелодия вызывает мурашки. В пару шагов я сокращаю расстояние между мной и Снежаной, чтобы спросить:

– Потанцуешь со мной?

Ее лицо озаряет сияющая улыбка.

– С удовольствием. – Она вкладывает руку в мою, и мы вместе проходим на танцпол.

Снежана обхватывает шею руками, пока моя ладонь скользит по ее обнаженной спине и останавливается на пояснице. Вторую руку я кладу на талию и начинаю неторопливо покачиваться из стороны в сторону. Камни на маске Снежаны переливаются от огоньков вокруг нас, но янтарные глаза сияют гораздо ярче. Завороженно смотрю в них и поражаюсь, как она красива. Вот только я не могу назвать восхищение красотой Снежаны влюбленностью или даже симпатией. Да, она привлекает меня физически. Меня подкупает ее скромность. Но… Я ведь толком ничего о ней не знаю.

– Можно задать тебе вопрос? – спрашиваю я.

– Вообще-то, ты уже его задал. Но да. Конечно.

– Тебе нравится Егор Крид?

Снежана начинает смеяться.

– Всем нравится Егор Крид.

Я тоже смеюсь. Это явно не тот вопрос, который я хотел задать своей потенциальной девушке.

– А я?

Снежана облизывает губы.

– Нравишься ли ты всем? – уточняет она.

С губ срывается смешок.

– Нравлюсь ли я тебе?

Медленно она проводит пальцами по моей шее, поднимается к линии подбородка и очерчивает его ноготками.

– Ты очень… привлекательный.

Теперь губы облизываю я. Тело тут же отзывается на прикосновения учащенным пульсом.

– Но… я тебя совсем не знаю, Алекс. Для того чтобы отдать тебе сердце, мне для начала необходимо узнать тебя.

– Ладно, что бы ты хотела узнать?

– Сыграем в пять вопросов?

– Я уже стар для таких игр.

Она смеется. И этот звук ласкает слух.

– Сначала я задаю тебе вопросы, и ты отвечаешь на них честно. А после – ты.

– Уговорила, – сдаюсь.

– А тебе нравится Егор Крид?

Начинаю хохотать.

– Мне больше нравятся девушки. Точнее – девушка.

Снежана широко улыбается.

– Ладно, выкрутился. А теперь серьезно. – Она делает глубокий вдох. – Ты уже был женат. – Пауза. – Почему вы с женой развелись? – вдруг спрашивает она.

– Сразу с козырей? – хмыкаю.

Снежана кивает.

– Это не самая интересная история, но если тебе интересно, то я поделюсь. Мы просто хотели разного: я – семью, а Луиза – карьеру. За годы нашего брака она успела посотрудничать со многими известными люксовыми брендами. Ее практически не бывало дома, что логично, ведь она стала популярной моделью… – выдыхаю. – А я хотел приходить домой к жене, обнимать ее и наших детей. Хотел семьи и уюта.

– Так ты пришел на проект… Ты действительно собираешься вернуться в Австрию с одной из участниц?

– Почему это так тебя удивляет?

– Просто я не думала, что у тебя проблемы с женщинами в окружении. Я уверена, что любая девушка в Австрии будет рада твоему вниманию.

– Мне не нужна любая, – хрипло произношу я.

Она улыбается и отводит взгляд.

– Хорошо, – тихо произносит она.

– Еще вопросы будут?

– Не надейся, тебе не отвертеться.

Смеюсь.

– Представь, что ты оказался на необитаемом острове. Какие три предмета ты бы с собой взял?

– Я ведь уже на необитаемом острове, как я могу что-то взять?

Снежана закатывает глаза.

– Ну, ты бы взял их до.

– То есть я знал, что попаду на необитаемый остров?

– Да.

– Ну, если я знал заранее, то зачем мне там оказываться? Я бы просто остался дома.

Она утыкается лбом мне в плечо, пока сотрясается от смеха.

– Ты зануда.

– Это именно то, что ты должна была обо мне узнать, – пожимаю плечами с улыбкой на губах.

– Ладно. Этот вопрос аннулируем. Еще четыре.

– Никаких аннулирований. Подбирай вопросы тщательно.

– Хорошо. Сколько девушек у тебя было?

– В сексуальном плане?

– Нет, – смущается она. – В плане отношений.

– Не так много. Две в школе, две в колледже и моя бывшая жена. В сексуальном было столько же, если хочешь знать. Я достаточно моногамен.

Снежана задумчиво кивает.

– Ладно. Тебе нравятся брюнетки или блондинки?

– Мне нравишься ты. С любым цветом волос.

Соблазнительные губы Снежаны расплываются в улыбке.

– Последний вопрос, красавица.

– Ты счастлив? – пристально глядя мне в глаза, шепчет.

– Сейчас – да, – не сводя с нее взгляда, отвечаю. – Теперь моя очередь задавать вопросы.

Снежана набирает полные легкие воздуха, предвкушая, и я интересуюсь:

– Ты умеешь читать рэп?

Громкий заразительный хохот срывается с губ. И я тоже начинаю смеяться.

Тем временем песня подходит к концу, и наступает момент, когда я должен подняться на сцену для того, чтобы произнести речь.

– С тебя пять ответов, красавица. – Целую ее в висок и разрываю наше соприкосновение.