На следующем отборе мы прощаемся с Юлией. Модель Один начинает рыдать прямо перед камерами и убегает из зала, где Алекс раздавал омелы. До сих пор закрываю глаза и вижу, как она, вся пунцовая, ретируется, попутно крича:

– Импотент старый!

Услада для моих ушей…

Даже жаль, что нельзя смеяться.

Это бы выставило меня в плохом свете перед зрителями, другими участницами и особенно перед Алексом. Тем более я уже в курсе, что он хоть и старый, но явно не импотент. Мои ягодицы это хорошо запомнили.

И хоть уход Юлии оказывается весьма фееричным, я недовольна.

Модель была прилипчивой, но забавной и не представляла угрозы. А выходка с печеньем? Клянусь, я буду рассказывать об этом внукам! Хотя… Наверное, это не та история, которую ждешь услышать от бабушки.

Уйти должна была София.

По крайней мере, я надеялась, что она вызовется и сделает это сама. Еще до того, как Алекс отдаст последнюю омелу.

Но Софи, наоборот, получила одобрение Буэра одной из первых и умотала из зала сразу же, как закончилась съемка.

Неужели не боится, что я пойду и нажалуюсь Алексу?

Мне он поверит, я не сомневаюсь. И тогда София с позором покинет проект. Я дала ей шанс сделать это достойно. Уйти с гордо поднятой головой. Но она, похоже, не оценила жест.

Что ж, я дам Мышке еще один шанс. Красноречиво намекну, что он будет последним, а вот дальше я уже пойду к Алексу и покажу «запись» с камеры.

Это напугает Софию, которая не в курсе, что никакой записи не существует. Ну а я… Я почти не блефую.

Алекс достаточно очарован мной, чтобы поверить на слово.

Пытаюсь поймать Мышку после отбора, но ни в зале, ни на этаже спален участниц найти не удается. Она будто знает, что буду ее искать, и ускользает.

Что ж, ладно. Еще будет возможность сыграть в «Том и Джерри».

На следующий день после отбора нас собирают в холле гостиницы, чтобы объявить: близится рождественский бал, к которому пора готовиться, и нам нужно украсить зал, где будут проходить танцы.

– Кроме Алекса на бал приедут и другие знаменитые гости, – рассказывает Алексей, пока девушки пищат. – Актеры, селебрити, блогеры…

– А Егор Крид будет? – неуверенно спрашивает Шпинат, стоящая рядом со мной.

Еще до того, как Алексей отвечает, догадываюсь, что он скажет.

Нет. Конечно, нет. Пф.

Кому будет дело до Сани Отрыжкина, когда в радиусе километра ходит сам Егор Крид?

– Вы все узнаете на балу, девушки! – уклончиво отвечает Алексей, и я задумчиво хмурюсь.

Шанс увидеть Егора Крида на своей вечеринке мал, но никогда не равен нулю? Теория вероятности и все такое.

Вместе с Алексеем мы направляемся в тот самый ресторан, который был удостоен звезды «Мишлен» и в котором никто из нас так и не поел. Сейчас в нем повсюду стоят коробки, полные рождественских украшений. Веночки из еловых веток, свечи, гирлянды, хрустальные подвески на камин… Я будто погружаюсь в детство, когда каждая новогодняя игрушка казалась чем-то волшебным. Сейчас даже мишура переливается как-то по-особенному – в руках точно искрится цветное пламя, которое не обжигает, но приятно шелестит.

Пока в углу огромного зала устанавливают елку, мы с девушками хлопочем с украшениями. Играет мелодичная рождественская песня, в которой отчетливо слышится звон бубенцов.

Кручу в руках веточку ароматного нобилиса, пока искоса поглядываю на Мышку. Она держится в стороне. Я, София, Фаллос и Модель Два – тоже каждая сама по себе (последняя в одиночестве ходит вынужденно, лишенная подруги, но все же). Парочкой ходят лишь Шпинат и Гадалка да спортсменки. Выловить Мышь сейчас – легче простого. Но мы будем под прицелами камер.

– Что задумала, Гринч? – шепчет Дима, когда я прохожу мимо него.

– Хочу поставить милого рождественского ангелочка на камин, – бросаю быстро, чтобы никто не заметил наш разговор. – Это запрещено?

– Не с таким лицом.

– Отстань.

– Ты точно хочешь его поставить, а не насадить на свечу, например?

Если бы вокруг не было столько людей и камер, я бы придушила его мишурой.

– Пойдем со мной, – машу ему рукой, и мы вместе подходим к камину.

Отсюда хорошо видно Софию. Сейчас она расставляет свечи на рояле. Ставлю ангелочка, делаю вид, что поправляю крылья, а сама не отвожу взгляда от Мышки.

Такая спокойная… Движется легко, ведет себя непринужденно.

Бесит.

– Снежана, – выдергивает из мыслей Дима. – Ты ведешь себя как сталкер. Лучше в камеру смотри.

Демонстративно позирую ему, улыбаюсь и едва не танцую с ангелочком. Даже надеваю протянутый Димой ободок с оленьими рогами и тяжко вздыхаю, когда понимаю, как они мне идут.

– Я так не могу, – шепчу я и специально отключаю микрофон, прицепленный к топу.

Так мои слова не попадут на запись, а услышать меня сможет только Дима. Он удивляется, вижу это по глазам, но окружающим виду не подает, что я опять что-то вытворила. Притворяется, что снимает меня, пока я, не глядя на него, жалуюсь:

– Это нечестно. София не только деньги зарабатывает за то, что тут находится, но еще и Алексу пудрит мозги.

– С чего ты взяла? – шепчет Дима. – По-моему, она просто украшает рояль.

– Она была у него, – делюсь секретом, который носила в себе слишком долго. На десятки часов дольше положенного.

Даже не понимаю, что меня сдержало. Почему не пошла и сразу не растрепала новость о том, что видела, как София глубокой ночью прилетела на вертолете к вилле? Идиоту ясно, где она была. И даже еще большему идиоту очевидно, чем она там занималась.

– Она спала с ним, Дим, как ты не понимаешь?

Отворачиваюсь, чтобы никто не заметил слез. Притворяюсь, что поправляю веточки нобилиса, а у самой губы дрожат.

– Ты ревнуешь?

– Я боюсь, – признаюсь я, но недоговариваю главную правду.

Я боюсь не того, что потеряю Алекса. Я боюсь, что раз кто-то решился на более жесткие меры, то и мне придется вытворить что-нибудь такое, что убедит Алекса оставить меня на проекте. Даже несмотря на то, что Буэру я вроде как нравлюсь.

Нравлюсь – и это делает ситуацию еще сложнее.

Сразу вспоминаются слова Антонины о том, что среди девушек, которые дают, никто не станет держать ту, что не хочет раздвигать ноги.

София. Ненавижу!

Она своим отсосом Алексу повысила планку требований к участницам. Или, наоборот, уронила ее в грязь?

Снова кошусь на Мышь, хотя теперь она ею мне и не кажется: выглядит скромной милашкой, но на самом деле – самая грязная из всех участниц. Берет деньги, спит с Алексом… Может, она еще и котят ночами топит?

Поджимаю губы. Нет. Говорить с ней бесполезно.

– Снежана? – зовет Дима. – Ты уснула там? Мы же договаривались: я снимаю тебя, а ты делаешь шоу.

– Будет тебе шоу, – обещаю я, надевая маску холодной уверенности. – На балу я сама поговорю с Алексом. Софии на проекте места нет.