Я приезжаю в гостиницу, когда на часах уже почти полночь. Гребаный мастер-класс по гребаному имбирному печенью выжал из меня все соки.

Никогда в жизни не ел столько печенья зараз. И надеюсь, никогда больше не буду. Вообще не планирую впредь когда-нибудь прикасаться к имбирному печенью. Меня сейчас стошнит, честное слово.

А еще у меня болит лицо от этой идиотской улыбки, которую мне приходилось натягивать перед камерами. Будто мне реально нравится все происходящее.

А мне не нравится!

Когда весь этот ужас наконец закончился, я нашел Антонину и рассказал про ночное путешествие Юлии. Ее лицо превратилось в пунцовое, и я, пользуясь случаем, выбил себе проживание отдельно от девушек и вернулся в гостиницу.

Больше мне сюрпризов под одеялом не надо. И членов из теста тоже.

Отбор состоится только послезавтра, а я уже решил, что шоу покинет Юлия. Не то что бы я симпатизировал всем остальным участницам, просто они хотя бы не трогали меня за яйца.

Сбрасываю с себя идиотскую водолазку, которая буквально душила меня все это время, а затем вытаскиваю из джинсов ремень и швыряю его на кровать. Не успеваю расстегнуть молнию, как о дверь гремит серия ударов. Вопросительно вскидываю бровь и в несколько шагов сокращаю расстояние и тянусь к ручке.

Распахнув дверь, хмурюсь. Передо мной стоит Софи. На ней сноубордический костюм и доска в руках. Ее разноцветная шапка насквозь промокла от снега, а в светлых запутанных волосах рассыпаны мелкие снежинки. Судя по заплаканным глазам, она пришла сюда не для того, чтобы изображать тигрицу. И это уже меня радует.

– Что случилось? – свожу брови к переносице.

– Я могу войти? – тихо спрашивает она, не сводя с меня зеленых глаз.

Киваю и отхожу в сторону, чтобы уступить ей дорогу. Закрыв за Софи дверь, я поворачиваюсь к ней и складываю руки в карманы.

– Как ты здесь оказалась? – пытаюсь понять я, ведь на виллу девушек доставляет вертолет.

– Скатилась на борде.

– Ты скатилась сюда на борде? – переспрашиваю я.

Она кивает.

– Но трассы уже закрыты.

– Мне не нужна трасса, я знаю местность и так.

Брови взлетают на лоб.

– Сумасшедшая.

– Все сноубордисты сумасшедшие.

С губ срывается смешок.

– Хочешь раздеться? – спрашиваю я, и глаза Софи тут же расширяются. Мда, прозвучало своеобразно. – Я имел в виду, что ты вся в снегу.

– Это неправильно. Меня здесь вообще не должно быть.

– Но ты здесь, – пожимаю плечами я.

– Я сейчас же уеду. Мне просто нужно было с тобой поговорить. Это важно, – шепчет она.

– Прости, Цветик, мне сложно разговаривать с тобой, когда ты похожа на Эльзу из «Холодного сердца».

Она смеется.

– Да и боюсь, что ты застряла со мной на всю ночь, – добавляю я, и улыбка сходит с ее губ.

– Почему? – взволнованно спрашивает она.

– А как ты собралась подниматься на борде в гору? Подъемники закрыты до пяти утра.

Ее рот открывается, но тут же закрывается. Она начинает часто моргать, а затем закрывает лицо руками и издает стон.

– Я совсем об этом не подумала, – выдыхает Софи.

– И я бы все равно не отпустил тебя куда-то посреди ночи. – Наклоняюсь к чемодану и беру футболку, которую тут же протягиваю ей. – Переоденься, я закажу нам чай, чтобы ты согрелась.

– Я не замерзла, – тут же отнекивается она. – Мне нужно на виллу, ты не понимаешь.

– Хорошо. Я доставлю тебя на виллу.

– Как?

– Позвоню Антонине и попрошу прислать мне вертолет.

Лицо Софи становится бледным.

– Нет, – мотает она головой. – Она не должна знать, что я была здесь. Никто не должен.

– Я что-нибудь придумаю. Переоденься, прошу.

Она шумно выдыхает, не отводя от меня взгляда.

– Нет, Алекс, – твердо произносит Софи. – Просто выслушай.

– Хорошо. Слушаю.

Я стою перед ней без водолазки. Но ее глаза ни разу не опустились ниже лица. Это удивляет, учитывая, что у меня достаточно мускулистое тело с прокачанным прессом. Я провожу много времени в зале и на склонах, всегда стараюсь держать себя в форме, но Софи все равно. Это немного обескураживает. И если первой моей мыслью было, что она специально играет в недотрогу, чтобы провести со мной ночь, то сейчас мне уже так не кажется.

Софи несколько раз облизывает губы, продолжая глядеть на меня, а затем набирает полную грудь воздуха и выдыхает:

– Прежде чем я все расскажу, можно кое о чем попросить?

Киваю, скрестив руки на груди.

– Подожди, пока я не закончу рассказ, ладно?

Она думает, что я выгоню ее из номера посреди ночи, что ли?

– Ладно, – просто отвечаю я, желая уже завалиться спать.

– Я никогда не планировала участвовать в подобных шоу. Я не телеведущая, не фотомодель, не актриса, певица или фитоняша. У меня даже нет социальных сетей. Все, чем я занимаюсь по жизни, – это обучаю детей на склоне и управляю прокатом. У меня нет времени на мужчин и тем более на телепроекты, где я должна пытаться завоевать холостяка. Я все время работаю. И на то есть определенные причины. Когда одна из участниц попала в рехаб из-за передозировки, владелец «Розариума», Роман Багинский, пришел ко мне в прокат и попросил выручить его. Это случилось в утро старта проекта, и у него не было других вариантов, где отыскать участницу буквально за несколько минут. Естественно, я сразу же отказалась, но он… Предложил мне именно то, в чем я нуждалась. И я согласилась.

По ее щеке стекает слеза, которую Софи тут же стирает пальцем, шмыгая носом.

– И в чем же ты нуждаешься, София? – устало интересуюсь, ожидая, что это все же какая-то уловка.

Вся эта ерунда очень напоминает мне разговор со Снежаной. Если Софи сейчас вдруг скажет «в любви», клянусь, я завтра же откажусь от участия в этом идиотском шоу.

Софи делает глубокий вдох.

– В деньгах, – тихо отвечает она.

Вскидываю от удивления бровь.

– Мне платят за каждый день участия в шоу.

С губ против воли срывается смешок.

– И за что именно тебе платят?

– Просто за то, что я здесь нахожусь.

Киваю и облизываю губы, все еще ни черта не понимая.

– И почему ты вдруг решила мне признаться в этом?

Она отводит взгляд.

– Одна из участниц услышала мой разговор с Антониной. И… ты с этой участницей… Вроде как она тебе нравится. Судя по моим наблюдениям.

Хмыкаю.

– Судя по твоим наблюдениям?

– Ну да, знаешь, когда не нужно строить из себя кого-то и пытаться изобразить страсть к главному холостяку, то остается достаточно много времени для того, чтобы свежим взглядом посмотреть на происходящее.

Я улыбаюсь.

– Ладно. Значит, Снежана знает, что ты получаешь деньги?

Софи кивает.

– И она…

– Она угрожала мне тем, что все тебе расскажет. А мне… Мне нельзя уходить с проекта, Алекс.

Не в силах контролировать реакцию, громко фыркаю.

– Ты сейчас серьезно?

Ее веки дрожат, и она, очевидно, пытается не расплакаться. Поэтому я зажмуриваюсь и, сделав глубокий вдох, произношу:

– София, я понимаю, что ты искренне считаешь все происходящее каким-то цирком. Порой я и сам думаю так же. Но это все же моя жизнь. И я приехал сюда для того, чтобы найти девушку, которая захочет разделить со мной эту самую жизнь. Как бы глупо это ни звучало, это правда.

– Я понимаю, – тихо выдыхает она. – Прости. Если бы у меня был другой способ достать деньги, то, поверь, я бы никогда не согласилась на что-то подобное. И уж точно не явилась бы сюда.

– Зачем тебе деньги?

– Не могу сказать, – шепчет Софи.

– У тебя проблемы с зависимостью? Наркотики? Алкоголь?

– Что? – хмурится она. – Нет, ничего такого. Но… это личное. А я едва тебя знаю, чтобы рассказывать о своей жизни.

Коротко смеюсь.

– Ты едва меня знаешь, но при этом не побоялась явиться в мой номер посреди ночи.

– Я достаточно наблюдательна, чтобы понять, что тебя не интересует секс с участницами.

– И чем же я себя выдал?

– Тем, что выставил Юлю этим утром из своей спальни? – усмехается она, и я разражаюсь хохотом.

София смеется вместе со мной, и я вдруг ловлю себя на мысли, что мне не помешал бы на проекте друг. Я уже для себя решил, что хочу быть со Снежаной. Но до финала должны дойти две участницы, чтобы показать горячее противостояние зрителям и жаждущей от меня шоу Антонине. Так почему бы не убить двух зайцев, оставив этой второй участницей Софи?

– А знаешь, у меня будет к тебе деловое предложение.

Она хмурится.

– Деловое предложение? – переспрашивает Софи.

– Я оставлю тебя на шоу до конца проекта, но за это ты должна будешь кататься со мной на сноуборде.

– И все? – сводит брови к переносице она.

– А ты хотела, чтобы я попросил минет по утрам?

Щеки Софии становятся пунцовыми.

– Пушистые котики… – Она прикрывает лицо ладонью, пока я коротко смеюсь.

– Ну так что?

– Я согласна. Но нужно как-то объяснить это… Снежане.

– Снежану я беру на себя.

Софи прикусывает губу.

– Спасибо, – шепчет она.

И я впервые за день искренне улыбаюсь.

– И тебе за то, что составишь компанию. Ты же понимаешь, что мы будем осваивать паудер[10] и тебе придется вставать в пять утра?

Смешок срывается с ее губ.

– Люблю паудер.

Я тоже смеюсь, а затем наконец отлипаю от двери и делаю шаг к ней.

– Давай попьем чай, пока будем ждать вертолет. Сейчас же позвоню Антонине. И не волнуйся, я сам разберусь и с ней.

Софи улыбается и послушно снимает разноцветную шапку. И следующие полчаса я рассказываю ей об Ишгле и заодно поражаюсь тому, сколько всего она знает о сноубординге.