До начала Второй мировой войны ближневосточная нефть не играла в мировой экономике практически никакой роли. Ее совокупная добыча составляла менее 5 % от мировой добычи. Была она в основном иранского и иракского происхождения, о саудовской нефти тогда никто почти не слышал. Главным добытчиком черного золота на планете в то время являлись Соединенные Штаты Америки, они были в этом вопросе чуть ли не монополистами. На их долю приходилось около 60 % мировой добычи нефти. После начала Второй мировой войны американское положение в энергетическом секторе только укрепилось, в 1945 году они добывали уже почти 70 % нефти на планете. Однако в Вашингтоне прекрасно понимали, что долго так продолжаться не может, их черное золото в один прекрасный день закончится (его хватило на четверть века) и тогда… а жить без него американское общество, как и любое другое индустриальное общество, было уже не в состоянии. Еще в 1943 году на стол президента США лег отчет Эверетта Де Гольера, отца американской геофизики, крупнейшего специалиста в мире на то время по оценке нефтяных месторождений. После тщательных исследований, проведенных им на Ближнем Востоке, большую часть 43-го года он провел в регионе, господин Де Гольер сделал уверенный вывод, что основные запасы нефти человечества находятся на берегах Персидского залива на территории следующих стран: Иран, Ирак, Кувейт и Саудовская Аравия. Самыми большими запасами нефти, предположил он, располагала Саудовская Аравия. Вначале господин Де Гольер оценил запасы саудовской нефти в 25 миллиардов баррелей, что было колоссальной по тем временам цифрой. Затем, через год, поправил ее и стал утверждать немыслимое – запасы саудовской нефти составляют 300 миллиардов баррелей. Это не помещалось уже ни в каком правительственном сознании, это была совершенно фантастическая цифра, сулившая любому обладателю саудовских песков вечное нефтяное благоденствие. Господин Де Гольер, кстати, оказался почти прав в своих фантастических оценках саудовских энергетических запасов: в 2020 году, согласно официальным источникам, разведанные запасы нефти в Саудовской Аравии составляли 268 миллиардов баррелей. Нет потому ничего в том удивительного, что, возвращаясь с Ялтинской конференции зимой 1945 года, президент США Рузвельт провел полдня в Египте, беседуя с королем Саудовской Аравии на борту своего крейсера, чтобы обеспечить Америку нефтью на столетие вперед. Эта встреча стала первым предзнаменованием нового времени. Лидер самого могущественного государства на планете в самый решающий момент Второй мировой войны потратил столько времени на встречу с вчерашним вождем нищих бедуинов из пустыни на самом конце света. Скажи кто несколькими годами ранее в Вашингтоне, что такое возможно, ему бы никто не поверил. Это было начало новой эры в мировой экономике, о чем президент Рузвельт знал раньше других благодаря отчету Эверетта Де Гольера. Через четверть века, в 1970 году, ближневосточная нефть питала половину мировой экономики (за исключением социалистического лагеря).

Однако путь хозяев несметных нефтяных богатств к их обладанию был невероятно тернистым, потому как они своими богатствами на заре нефтяного века в действительности не владели. Ближневосточной нефтью владели крупные западные компании, известные как «Семь сестер» – British Petroleum, Chevron, Texaco, Mobil, Gulf Oil, Exxon, Royal Dutch Shell, – которые с момента окончания Второй мировой войны по 1970-е гг. правили бал на энергетическом рынке планеты. Еще в 1973 году, накануне «войны Судного дня», они контролировали 86 % мировых запасов нефти. Такое положение дел сложилось в энергетической индустрии с момента ее основания, поскольку ни арабы, ни персы, ни индейцы Венесуэлы добывать нефть самостоятельно не могли, а заняться ее международным маркетингом и дистрибьюцией были точно совершенно не в состоянии. «Семь сестер» были по своему происхождению американскими или британскими, за единственным исключением – Royal Dutch Shell, которая имела также голландских акционеров. Нидерландам в годы колониального расцвета человечества повезло овладеть Индонезией, где имелись крупные запасы нефти. «Сестры» платили арабам аренду за их недра, причем вначале небольшую, очень небольшую, а недра ближневосточные использовали подобно тому, как лавочник, снявший в аренду магазин, использует арендованные метры для своего бизнеса – так, как считает нужным. Иными словами, арабы не имели к нефтяному бизнесу в те годы никакого отношения, всем занимались «Семь сестер» – они добывали нефть, они ее развозили по всему миру, они ее продавали, они регулировали на нее цены. Недовольство таким положением дел было на Ближнем Востоке, естественно, очень большим, но поделать с ним они ничего не могли, за «Сестрами» стояли американское и британское правительства, бороться с которыми у арабов на то время не было сил. Первая попытка устроить бунт, предпринятая премьер-министром Мосаддыком в Иране, закончилась для него печально. И все же со временем, по мере изменения топливного баланса на планете, а также в свете изменений международного положения, Западу пришлось идти Ближнему Востоку на уступки. Сначала им пришлось повысить аренду за недропользование, и к середине 50-х гг. она в большинстве случаев достигла приличного уже уровня в 50 %, но иностранцы все еще полностью контролировали цену нефти на мировом рынке, а именно в этом вопросе крылась главная для арабов финансовая недостача. Ситуация с нефтяным ценообразованием выглядела, на первый взгляд, крайне странной. «Семь сестер», все как одна крайне хищные капиталистические компании, владевшие к тому же практически полной монополией на добычу нефти в мире, вели себя на рынке, как будто они были социалистическими предприятиями. Они, казалось, субсидировали мировую экономику, продавая нефть довольно дешево, в то время как с легкостью могли продавать ее куда дороже. Выглядело все так, как будто их совершенно не интересовала прибыль, а нефтедобычей они занимались исключительно из альтруизма, дабы снабжать человечество дешевой энергией. Если вспомнить финансовые подвиги отца американской нефтяной промышленности Джона Рокфеллера, создавшего крупнейшую в истории человечества нефтяную компанию Standard Oil, которая безжалостно грабила весь мир, продавая свой керосин втридорога, то альтруизм «Семи сестер» становится совсем уже непонятным. Все крупные американские нефтяные компании, кстати, были осколками некогда великого и ужасного Standard Oil. Американское правительство в конце концов разбило рокфеллеровский монстр на несколько конкурирующих компаний, чтобы в стране появилась конкуренция на энергетическом рынке. С высокой степенью вероятности можно утверждать, что альтруизм «Семи сестер» на послевоенном энергетическом рынке был также делом рук американского правительства, на плечи которого легла тяжелая ноша лидера Западного мира. Низкая цена на энергоносители была одним из главных условий для того бурного экономического роста, который имел место на Западе после окончания войны. Без нефти по 3 доллара за баррель Западная Европа, скорее всего, не встала бы из тех ужасных руин, в которых она лежала после войны, за то невероятно короткое время, за которое ей это удалось сделать. В Соединенных Штатах без такого дешевого бензина вероятно бы не случился столь невиданный экономический бум, продлившийся более четверти века. Пол-Америки переехало в пригороды, и, кажется, вся Америка уселась в автомобили с моторами по 8 цилиндров. Однако в ходе таких бурных экономических процессов никто не заметил, как американское нефтяное богатство было неосмотрительно растрачено. Некоторые политики того времени грустно шутили, что главным лозунгом дня стал: «Сначала выкачаем всю нефть из Америки». Как было сказано выше, в 1945 году США добывали 70 % мирового объема нефти, к 1973 году эта цифра снизилась до 15 % мирового объема, и если после войны Америка была крупнейшим экспортером черного золота в мире, то к 1973 году ей уже приходилось импортировать треть необходимой ей нефти. Энергетический баланс в мире к 1973 году перекосился самым решительным образом в сторону ближневосточных стран, которые десятилетиями ждали возможности устроить восстание против «Семи сестер» и стоящих за ними Соединенных Штатов. Начавшаяся 6 октября 1973 года «война Судного дня» стала великолепным предлогом для такого восстания, для которого к тому времени сложились все необходимые энергетическо-экономические предпосылки.

Арабы и раньше пытались использовать нефтяной бойкот для борьбы за свои нефтяные права. Они его вводили против стран Запада дважды, каждый раз используя арабо-израильский конфликт в качестве политического прикрытия – первый раз в 1956 году во время Суэцкого кризиса, второй раз во время «Шестидневной войны». Оба раза бойкот их безрезультатно провалился. На то имелись совершенно очевидные экономические основания, арабы не играли еще на мировом энергетическом рынке той заметной роли, какую они стали играть к 1973 году, когда их нефтедобыча составила половину мировой. Кроме того, мировая экономика в то время еще не была настолько зависима от нефти, как она стала зависима от нее к 70-м гг. К началу войны Судного дня осенью 1973 года все энергетическо-экономические карты, казалось, были в колоде ближневосточных монархов, готовых наконец взять свою нефть в свои руки и покончить с гегемонией ненавистных «Семи сестер», а также тех, кто за ними стоял. Им оставалось только дождаться необходимых политических декораций, чтобы сыграть главную финансовую пьесу своей жизни. Для внешнего мира арабский нефтяной бойкот выглядел делом совершенно естественным – одни арабы пришли в сложный момент на помощь другим арабам, чтобы их поддержать в борьбе с мировым империализмом и сионизмом. Однако тем, кто разбирался в политических тонкостях Ближнего Востока, такая панарабская солидарность казалась циничной демагогией, которую монархии Персидского залива использовали в своих деловых целях. Не было на всем Ближнем Востоке более заклятых врагов, чем саудовская монархия и революционный Египет. Они воевали друг с другом на юге Аравийского полуострова долгих 8 лет, с 1962 по 1970 г., и если бы саудовский король войну ту проиграл, то в стране его к власти пришли бы насеристы, со всеми из этого вытекающими последствиями. Иракские баасисты и даже сирийские баасисты являлись злейшими врагами иранского шаха. Кувейт и другие монархии Залива ненавидели египетско-сирийских революционеров не меньше, нежели их старший саудовский брат, поскольку все эти насеристы и баасисты представляли смертельную угрозу самому их королевскому существованию. Монархам Персидского залива приходилось, конечно, учитывать мнение народа, которое было жестко настроено против сионистов, но мнением своего народа монархи эти умели отлично манипулировать. Ближний Восток всегда отличался умением проводить «реальную политику», которую надежно всегда прикрывали толстым слоем пропаганды, чтобы направить общественное мнение в нужное власть предержащим русло. Такой реальной политикой осенью 1973 года стало нефтяное восстание, направленное против Запада, прикрытое пропагандой, направленной против Израиля. Обещая всему миру прийти на помощь египетским и сирийским братьям, которые в действительности были его злейшими врагами, саудовский король на самом деле намеревался заставить Америку платить за свою нефть больше… намного больше. Многие политики потом сокрушались, что арабский бойкот 1973 года не достиг никаких результатов. Соединенные Штаты, мол, не отказались от поддержки Израиля. Кого в Саудовской Аравии интересовала поддержка, которую США оказывали Израилю? Их интересовала цена, которую США и остальной Запад будут платить за их нефть. С октября 1973 года по март 1974 года, когда арабский нефтяной бойкот завершился, цена черного золота на мировом рынке поднялась с 3 долларов за баррель до 12 долларов. Это было самое большое повышение цены нефти в ее истории по сегодняшний день. Саудовская Аравия, Иран, Ирак, Кувейт, другие монархии Залива и многие другие нефтедобывающие страны мира, включая СССР, меньше чем за полгода в буквальном смысле слова озолотились. Дату нападения Египта на Израиль в октябре 1973 года можно считать днем реальной независимости Саудовской Аравии и других монархий Залива, поскольку именно в этот день они встали на тот путь, каким они идут сегодня – одних из самых богатых стран в мире. Под шум геополитических баталий Холодной войны, разразившихся осенью 1973 года в Синайской пустыне и на Голанских высотах, саудовский король и его сотоварищи по обе стороны Персидского залива вышвырнули «Семь сестер» с Ближнего Востока и отобрали у Запада дешевую нефть, сделав ее дорогой. Теперь это была их нефть, и отныне они регулировали ее цену на мировом рынке, учитывая в первую очередь свои национальные интересы.

Могли ли Соединенные Штаты Америки что-либо тогда предпринять? Ущерб для их экономики и для экономики всего Запада от такого резкого и большого увеличения цены на нефть был ведь колоссальным. Как в США, так и в Западной Европе начался глубокий экономический кризис, самый серьезный со времен Великой депрессии. Причем, что было самым в политическом плане непостижимым, столь сильный удар Америке нанесли ее ближайшие союзники – Иран и Саудовская Аравия. Если саудовский король еще как-то пытался вести осторожную риторику на мировой нефтеполитической сцене, то иранский шах дерзко требовал повысить цену еще больше, не обращая никакого внимания на стенания западной экономики. Это был тот самый шах, которого агенты ЦРУ в свое время вытащили из гостиницы в Италии, чтобы усадить на иранский престол. Более черной неблагодарности представить себе было сложно, даже по циничным меркам «реальной политики» того времени. Шахиншах Мохаммед Реза Пехлеви оказался невероятно амбициозным политическим деятелем, решившим стать в истории Ирана не менее великим, чем царь Кир Великий, для чего ему требовались деньги… много денег, очень много денег. Он пообещал иранскому народу, что приведет страну за одно поколение в двадцатку самых развитых стран мира. Для этого ему и были нужны деньги. Взять такое количество денег он мог только на Западе, но просить их дать ему деньги он не собирался, он собирался взять нужные ему деньги сам. Мысли саудовского и других королей из Персидского залива в принципе шли той же дорогой, что и мысли иранского шахиншаха, просто вели себя они более осторожно. Америка в действительности ничего не могла тогда, в 1973 году, поделать, она попала в ближневосточную нефтяную ловушку, сама при этом ее и расставив. Ей требовалось договариваться с арабами, у которых была нефть, до того как те взбунтуются. Вашингтон же был слишком уверен, что без его защиты все эти крошечные эмираты на побережье Персидского залива не проживут и дня. Когда же египетская армия доказала всему миру, что она может бороться с израильской армией на равных, чем нарушила баланс сил на Ближнем Востоке, главными выгодополучателями совершенно неожиданно оказались монархии из Персидского залива. Теперь они стали на Ближнем Востоке политическими игроками, причем довольно важными, и с их мнением приходилось считаться. Нет, ничего поделать ни с иранским шахом, ни с саудовским королем, ни с целой стаей других набросившихся на Запад нефтеносных арабских стран поменьше, таких как Ирак, Ливия, Алжир, в Вашингтоне ничего не могли. Соединенные Штаты с трудом пытались восстановить разрушенный войной баланс сил в регионе. О каком-либо вмешательстве в дела других стран на тот момент времени и речи быть уже не могло. Вашингтону оставалось только попытаться договориться о новой цене на нефть, попытаться сделать ее более умеренной. Однако ни в 1973, ни в следующем, 1974 году уговорить арабов понизить цену нефти Америке не удалось. Началась новая, совершенно иная эпоха энергоснабжения человечества, куда менее предсказуемая и дорогая, нежели та, в которой заправляли «Семь сестер». Остановить неудержимый рост цен на энергоносители в мире смогли только западные рыночные механизмы, незамедлительно вступившие в силу после ценового шока, сотрясшего США и весь остальной мир. Американцы начали массово отказываться от автомобилей с восьмицилиндровыми моторами. Западные правительства в срочном порядке пересматривали свою энергетическую стратегию, в политическом обиходе появилось выражение «энергетическая безопасность». Именно в результате арабского нефтяного шока на свет появилась ядерная энергетика, такой, как мы ее знаем, в корне изменилась автомобильная промышленность, в первую очередь американская, мощный толчок получило развитие общественного транспорта. Радикальные изменения произошли и в самой нефтяной индустрии. Напуганный Запад бросился искать нефть в других местах на планете, которые бы крепко находились под его контролем. Уже в конце 70-х гг. началась промышленная добыча нефти и газа в Северном море, на мексиканском шельфе и на многих других месторождениях, разбросанных по всей планете, которые располагались очень далеко от Ближнего Востока. Вкупе с беспрецедентными мерами по энергосбережению, предпринятыми во всем мире, значительное увеличение добычи нефти дало свои финансовые результаты через одно десятилетие с небольшим. Во второй половине 80-х гг. 20-го века мировые цены на нефть рухнули, первый нефтяной экономический цикл завершился, впереди у человечества, однако, еще будет не одно нефтяное сотрясение.

Многие считают ОПЕК (Организация стран – экспортеров нефти) сугубо ближневосточной организацией, что в наше время лишь частично отвечает действительности. Однако на момент ее создания в 1960 году, а главное, в первой половине 70-х гг., когда ОПЕК удалось заменить на мировом нефтяном рынке англо-американские «Семь сестер» в качестве вершителей энергетических судеб человечества, это действительно в значительной степени было правдой – ОПЕК была организацией ближневосточной. Все началось в 1959 году, когда высокомерное англо-американское нефтяное руководство в очередной раз щелкнуло по носу своих ближневосточных нефтяных фактически рабов. «Семь сестер» в одностороннем порядке, не слушая никаких возражений, понизили цену нефти на 10 %. Через несколько недель после этого события в Каире состоялся первый съезд арабских нефтяников. Само место их съезда должно было Соединенные Штаты уже серьезно насторожить, ведь революционный Каир в то время был одной из самых глубоких колыбелей мирового антиамериканизма. Что парадоксально, но крестной матерью ОПЕК стала американская журналистка, правда, польского происхождения, увлекавшаяся идеями интернационализма. Ее звали Ванда Яблонски, она была главным пером американской прессы по вопросам энергетики, а потому отлично лично знала всех первых лиц мировой нефтяной индустрии. Во время съезда в Каире эта удивительная барышня свела представителей Саудовской Аравии и Венесуэлы, которые, взбешенные недавним американским унижением, решились на первый нефтяной бунт в истории. Эти две страны – Саудовская Аравия и Венесуэла – на то время являлись двумя крупнейшими добытчиками нефти в мире после США и СССР. В следующем, 1960 году группа нефтяных повстанцев, их оказалось пятеро, собралась в Багдаде, где и создали ОПЕК – к большому американскому недовольству. Тогда это действительно была в основном ближневосточная организация, в нее входили Саудовская Аравия, Иран, Ирак, Кувейт и Венесуэла. Безусловным лидером ОПЕК с момента ее создания являлась Саудовская Аравия, поскольку именно ее нефтяной кран всегда был самым большим, а потому ей легче, чем кому-либо еще, было регулировать нефтяное предложение на мировом рынке, крутя свой кран в ту или иную сторону. Вначале члены ОПЕК хотели, чтобы штаб-квартира организации находилась в Багдаде, но это было, вероятно, слишком большой дерзостью по отношению к США, ведь Ирак, как и Египет, находился в революционном антиамериканском арабском лагере, и они, под предлогом принципа нейтралитета, переместили штаб-квартиру в относительно нейтральную Швейцарию, а затем в еще более на то время нейтральную Австрию, чтобы не будить в Соединенных Штатах раньше времени врага. Если посмотреть на первоначальный состав ОПЕК, то все эти страны, за исключением революционного и нестабильного Ирака, являлись политическими клиентами США. Именно по этой причине Вашингтон, вероятно, хоть и был проявленным к нему неуважением возмущен, оказался недостаточно напуган, чтобы задавить ближневосточных нефтяных повстанцев в их революционном зародыше под названием ОПЕК. Через десятилетие США о такой недальновидности сильно пожалеет, но кому в 1960 году в Вашингтоне вообще могло прийти в голову, что мир в 1973 году будет выглядеть таким для США ужасным. Проигранная война во Вьетнаме, непрекращающаяся социальная революция в самой Америке, небывалый всплеск национально-освободительных движений по всему миру, пошатнувшаяся экономика. В 1960 году Америка была на пике своей славы и своего могущества, планета вся была ей по колено, и она могла себе позволить простить арабам их мелкие шалости с нефтью, проделанные в далеком Багдаде. ОПЕК в первые годы своего существования действительно Америки сильно боялась, а потому никаких радикальных действий не предпринимала, но они успешно копили силы для восстания, принимая в организацию все новых членов. В организацию вступили Ливия, Алжир, Объединенные Арабские Эмираты, Нигерия. К 1973 году это была уже очень серьезная нефтяная сила, значительно увеличившая свою добычу и внушительно нарастившая свою долю на мировом энергетическом рынке. Они ждали, как было сказано выше, лишь удобного политического повода, чтобы прикончить ненавистных им «Семь сестер» и захватить мировое нефтяное господство. Интересно, получило ли египетское руководство за предоставленный им осенью 1973 года политический повод какую-либо финансовую благодарность от ОПЕК, ведь те заработали на «войне Судного дня» в буквальном смысле слова триллионы долларов?

Изменения после нефтяного шока 1973 года были огромными не только в мировой экономике, но и в ближневосточной политике. Центр ближневосточной политической тяжести сместился с восточносредиземноморского побережья на берега Персидского залива. Теперь главными действующими лицами на ближневосточной политической сцене были не Каир и Дамаск, а Тегеран и Эр-Рияд. Миллионы арабов со всего Ближнего Востока потянулись в Аравийскую пустыню на заработки, ведь там говорили на арабском языке их единоверцы-сунниты и легко можно было найти работу с гонораром, в несколько раз большим, чем у себя дома. Крошечные эмираты на побережье Персидского залива, в которых проживали до того от нескольких десятков тысяч человек до нескольких сот тысяч, росли как на дрожжах. Меньше чем за одно десятилетие все они превратились в крупные государства с миллионным населением, в которых уровень жизни не уступал странам Западной Европы. Нигде в мире, никогда в истории не происходило столь быстрой и радикальной социально-экономической трансформации из общества феодального в ультрасовременное капиталистическое, хотя некоторые, причем значительные, пережитки Средневековья на Аравийском полуострове все же остались. Среди лидеров нефтяного ближневосточного мира сразу же наметилось определенное соперничество, которое сильно обострилось несколько позднее, после событий в Иране. В середине 70-х гг. все, однако, выглядело так, что лидером в регионе, по крайней мере в Персидском заливе, станет Иран, который значительно опережал соседнюю Саудовскую Аравию по размерам населения, хотя и несколько отставал от нее в финансовом плане. Тегеран тратил колоссальные средства на приобретение вооружений и обладал самой сильной и современной армией на Ближнем Востоке, в то время как саудовские вооруженные силы были совершенно несерьезными, особенно по ближневосточным меркам. Иран считался самым в регионе прозападным государством, на улицах его городов женщины ходили в мини-юбках, в то время как на улицах саудовских городов они ходили в парандже, а без сопровождения мужчин вообще не ходили. Тегеран являлся лидером шиитов на Ближнем Востоке, которых было меньшинство, но которые странным каким-то историческим образом компактно проживали вокруг основных месторождений ближневосточной нефти. Эр-Рияд, с другой стороны, являлся колыбелью и главным очагом мирового ваххабизма – крайне консервативной формы ислама суннитского толка, не считавшей шиитов вообще за мусульман. Пока страны эти – Иран и Саудовская Аравия – были в 50-х и 60-х гг. бедными и бесправными, все вышеупомянутые их разногласия оставались неострыми, однако по мере роста их благосостояния и геополитического могущества разногласия эти стали серьезно обостряться.

Новообретенное нефтяное богатство смогли правильно освоить не все страны Ближнего Востока. Для некоторых, таких, как Ирак и Иран, все окончилось довольно трагично очень скоро, о том, насколько полезными нефтяные деньги стали для других стран, таких, к примеру, как Саудовская Аравия, споры не прекращаются по сей день. Никогда еще в истории человечества такое огромное количество финансовых средств не попадало в руки столь ограниченного круга лиц, проживающих на самом краю цивилизации. Случись все это даже двумя десятилетиями ранее, их бы просто сильные мира сего захватили, растерзали и всю нефть у них бы отобрали. Большинство современных политиков, кстати, уверены, что арабы пошли на окончание нефтяного бойкота в марте 1974 года из-за опасения, что американские войска просто их окуппируют, настолько критическое сложилось на Западе к тому времени экономическое положение. Новоявленной нефтяной элите пришлось выстраивать отношения с остальным миром, а Западу пришлось выстраивать отношения с новой арабской элитой, что во многом и определило совершенно новый политический курс на Ближнем Востоке. Это был уже совершенно другой Ближний Восток – нефтяной. До этого, до 1973 года, он лишь гипотетически являлся главной кладовой энергии на планете, бесперебойно и дешево поставляя нефть на мировой рынок. Запад пребывал в полной уверенности, что кладовую эту он полностью контролирует. Когда же реальность стала другой, и в один прекрасный день дешевое и бесперебойное энергоснабжение закончилось, коллективный Запад оказался в большой экономической беде, неспособный платить за нефть ее новую – арабскую – цену. Готовясь столько лет к наступлению этого сложного геополитического момента, Соединенные Штаты оказались к нему парадоксально не готовы, когда он неожиданно наступил. Результатом такой ошибки со стороны Вашингтона стали колоссальные финансовые потери, которые США и весь коллективный Запад несут по сей день, ведя постоянно ожесточенную борьбу на Ближнем Востоке со всеми и против всех, будучи не в состоянии уйти из региона, в котором всегда идет война. Здесь всегда находится американская армия, стоит американский флот, тратятся огромные политические и разведывательные ресурсы, здесь все время гибнут американские солдаты, специалисты, дипломаты. Главная нефтяная кладовая человечества превратилась для США и стран Запада в проклятое место, за которое им приходится все время бороться и гибнуть, чтобы однажды, не дай бог, не лишиться этого чертова черного золота, без которого им не жить.