Нет в мировой истории вопроса более сложного, нежели израильский. За крошечный клочок земли 500 километров в длину, 60 в ширину идет самая долгая в современной истории война. Идет эта война в основном на бумаге, она пропагандистская по сути своей. Противоборствующие стороны выясняют, чья где земля, чей Иерусалим и кто был здесь первым. Сражений, подобных Сталинградскому, на Святой земле не случалось, а боевые действия каждый раз укладывались когда в шесть дней, когда в три недели. Вечная арабо-израильская война – она война странная. Каждый раз, когда она начиналась, происходили в ней чудеса сродни библейским, о чем любят писать израильские историки, проводя фантастические параллели с Давидом, который Голиафа… одной пращой. Чудес, однако, особенно библейских, на современной войне не бывает. Но если воевать в газете да еще на Святой земле, то библейские аллегории сами просятся в текст. Ну как еще бывалому журналисту в Лондоне, Париже или Нью-Йорке было писать о битве за Иерусалим, об уличных боях в Старом городе, где по каждой из улиц ходил Иисус Христос в свое время. Писать жесткую окопную иерусалимскую правду о том, как в 1948 году несколько сот старых хасидов с одним пулеметом воевали на заваленных мусором улицах Старого города против нескольких сот арабов с двумя пулеметами? Ни один журналист за годы Второй мировой войны ни в одной газете мира не написал о войне ни одной строчки окопной правды, только пропаганду. А потому, когда всего через несколько лет после ее окончания началась библейская, по сути, для всего Западного мира война на Святой земле, то прошедшая Вторую мировую старая журналистская гвардия развернула на страницах своих газет такое эпическое полотно сражения, что всякая историческая правда потерялась в нем среди первых же строк повествования. Не только журналисты, однако, виноваты в том, что море пропаганды скрыло от мира реальную суть случившегося, узнать которую, вероятно, уже будет не суждено никогда. Еще большую роль в этом сыграли политики, которые, между прочим, и спустили стаю журналистов на ничего не понимающую, но глубоко сопереживающую мировую общественность. Политикам требовалось прикрыть сложнейшие договоренности, ставшие, вероятно, апофеозом «реальной политики» в истории мировой дипломатии. По сей день никто толком не знает, сколько раз Голда Меир ездила в 1948 году на переговоры с королем Хусейном и о чем в действительности они договорились. И вообще, ездила ли на переговоры только она, только ли с королем Хусейном и только ли в 1948 году. Какую роль в событиях 1948 года сыграли США, СССР и Великобритания? Где Израиль в 1948 году взял столько оружия и сколько же его в реальности было? Вы не найдете на эти и сотни других подобных вопросов ни одного адекватного ответа, несмотря на сотни фундаментальных исторических трудов, написанных по всему миру самыми разными по мировоззрению авторами. Самая «реальная» в мире политика давно поселилась в самом сердце Ближнего Востока, где эзопов язык заменил политикам язык человеческий, а мифическая, часто фантастическая по масштабу ложь не оставила правде даже малой толики места на самых последних полосах газет. Не исключено, что именно таким образом – тотальной пропагандой – ближневосточному и международному политическим классам удалось удержать Палестину от военного Армагеддона, превратив его в Армагеддон газетный. Если это действительно так, то такая цель оправдала такие средства. Факт остается фактом: арабы и евреи почти друг в друга не стреляли. За все эти годы никакого Сталинграда в Иерусалиме так и не произошло, а ведь линия фронта проходила по Святому городу десятилетиями. Сотни танков, орудий, самолетов годами стояли на этой линии фронта, в любую минуту готовые начать действовать. Одного их боекомплекта хватило бы, чтобы не оставить от Святого города и следа. Но… ни одного артиллерийского выстрела ведь не сделали, чтобы, не дай бог, ни один святой камень не повредить. Стреляли здесь только снайперы из винтовок, и только по людям, этим мимолетным созданиям на вечном теле Святого города.

За все годы арабо-израильского противостояния никаких серьезных боев в Старом городе, этом вавилонском муравейнике верующих людей, не случилось.

Накануне Второй мировой войны в Палестине проживало около 450 тысяч евреев и более 1 миллиона арабов. Тогда все они еще имели одинаковый палестинский паспорт и считались палестинцами, хотя уровень разногласий между ними уже был настолько высоким, что вправе было сравнивать Палестину перед началом Второй мировой войны с Ирландией перед началом Первой мировой войны. Весной 1939 года, после окончания Арабского восстания и публикации Лондоном Белой книги, накладывающей ограничения на еврейскую иммиграцию, обстановка в Палестине стала предвоенной. Обе стороны будущего конфликта, евреи и арабы, начали готовиться к последней битве за Святую землю. Забегая вперед, нужно сказать, что евреи к будущей войне подготовились намного лучше арабов, на что имелся, однако, целый ряд крайне горьких обстоятельств. В Белой книге 1939 года говорилось о создании единого независимого государства Палестина через 10 лет, в 1949 году, в котором евреи и арабы должны были жить вместе. Британская империя к тому времени уже трещала по всем своим колониальным швам, а потому раздавала самым своим беспокойным колониям и мандатам обещания независимости налево и направо, всем под одну гребенку – через 10 лет. Затем Лондон просто намеревался перейти к более тонким со своими колониями отношениям, заменив грубый административный контроль на контроль более тонкий – политэкономический. Палестинцы – как евреи, так и арабы – английское предложение в 1939 году о независимости в 1949 году единогласно отвергли по разным причинам, но единогласно. Евреи, не все, но многие, требовали раздела Палестины на два государства, одно – еврейское, другое – арабское. Что конкретно хотели арабы, понять в 1939 году было довольно сложно. Радикально настроенная часть арабского руководства Палестины во главе с муфтием Иерусалима была вынуждена бежать во время восстания, чтобы избежать ареста, а потому выпала в значительной мере из политических процессов на родине, особенно с началом Второй мировой войны, когда муфтий Иерусалима переехал в Берлин, где увлекся сотрудничеством с Гиммлером. Умеренные арабские политические круги примкнули к будущему королю Иордании Хусейну, а его планы в отношении Палестины на то время были загадочными. В отличие от арабского руководства, еврейское руководство Палестины оказалось куда более сплоченным и целеустремленным, что сыграло в будущих событиях огромную роль. В действительности арабы перед началом конфликта в 1947 году оказались настолько без единого руководства и командования, что возникшее состояние полной анархии не могло не привести их к полному поражению от рук отлично отлаженной, великолепно организованной, единой военно-государственной машины, какой еврейская часть Палестины являлась к 1947 году. Сионистских и еврейских организаций в мире перед началом Второй мировой войны имелось великое множество. Главной из них, занимавшейся палестинскими делами, была долгое время Всемирная сионистская организация, президентом которой являлся Хаим Вейцман, человек, стоявший у истоков сионизма еще на его заре в 1917 году. Однако к середине 30-х гг. на первые палестинские роли вышло Еврейское агентство (Сохнут), работавшее непосредственно в Палестине и ставшее на местах практически еврейской исполнительной властью (правительством).

Всемирная сионистская организация была создана в 1897 г. в Базеле на этой улице.

С 1935 года председателем исполнительного комитета Еврейского агентства являлся Давид Бен-Гурион. Он сместил Хаима Вейцмана с поста лидера мирового сионизма, поскольку был ближе к народу, к земле и событиям, в то время как господин Вейцман до 1948 года оставался политиком не только сионистским, но и британским. У Давида Бен-Гуриона такой политической двойственности не имелось с самого начала его деятельности. Когда ему исполнилось двадцать лет, он приплыл из Плоньска (городишко в польской глубинке) в Палестину, где по большому счету и провел всю свою жизнь, занимаясь сионистской работой на местах, исходив Святую землю буквально вдоль и поперек, кем и где только не работая, чтобы заработать на кусок хлеба. Хаим Вейцман был сделан совершенно из другого теста, хотя и родился в соседнем с Плоньском Пинске. Он учился и преподавал в лучших университетах Европы, в Берлине, в Женеве, в Манчестере. В конце концов Вейцман осел в Англии, где сделал успешную научную карьеру, став всемирно известным ученым в области химии. Он изобрел ацетон. Бен-Гурион и Вейцман были два совершенно разных человека. Когда Вейцман, будучи уже крупным ученым, занимался химической наукой в Манчестерском университете, Бен-Гурион за гроши собирал апельсины в Петах-Тикве. Вейцман был англичанином, Бен-Гурион – израильтянином. Эти два политика возглавили Израиль, когда его создали: один стал президентом, другой премьер-министром. Важно, однако, другое: они и тысячи других политиков самого разного масштаба в Палестине и на Западе к середине 30-х гг. 20-го века создали эффективный международный государственный аппарат, готовый в любую минуту приступить к работе, как только появится государство для работы, в котором этот аппарат и был создан. Ничего подобного у палестинских арабов не имелось. Эффективного государственного аппарата не существовало в 30-х гг. и даже в 40-х гг., ни в одной арабской стране, не то что в Палестине. Повсюду на Ближнем Востоке у власти находились британские марионетки, где-то лучше, где-то хуже, сплошь короли, эмиры и шейхи, а все их режимы были насквозь прогнившими, коррумпированными и раздираемыми невообразимыми противоречиями.

Давид Бен-Гурион (Давид Грин) был простым парнем из Плоньска. Третий справа в первом ряду. Плоньск, 1905 г.

Англичане закрыли евреям въезд в Палестину накануне Второй мировой войны, чем обрекли миллионы людей на ужасную смерть от рук нацистов в Европе. Однако англичане были не единственными, кто так поступил. Так, в принципе, поступили все страны Запада, в первую очередь США, у которых имелось достаточно земли, чтобы принять иммигрантов. Сионисты вместе с другими еврейскими организациями в отчаянии метались по всему миру, пытаясь что-то предпринять, чтобы спасти людей, сталкиваясь повсеместно, от Вашингтона до Лондона, с тотальным безразличием. На этом фоне весной 1942 года в Нью-Йорке состоялась Чрезвычайная Сионистская конференция. На ней официально было принято радикальное решение – взять курс на создание независимого еврейского государства в Палестине. Никакого федерального совместного с арабами государства, в котором евреи бы имели свою автономию, как предполагалось в британской Белой книге 1939 года. Очевидно, в кулуарах конференции также шло обсуждение приготовлений к предстоящей с арабами войне, о неизбежности которой открыто говорили уже многие сионисты. А ведь это была лишь весна 1942 года, маховик Холокоста только начинал свой ужасный кровавый ход. Постановление об окончательном решении еврейского вопроса было подписано нацистами на Ванзейской конференции под Берлином только 20 января 1942 года, за четыре месяца до Чрезвычайной Сионистской конференции в Нью-Йорке. Сионисты начали в Палестине тотальную милитаризацию. Все взрослое население – как мужчин, так и женщин, включая подростков, стариков, хасидов, – начали обучать военному делу. Отовсюду, откуда только было возможно, начали привозить оружие, покупать его у местного арабского населения и британских военнослужащих, просто воровать. С помощью американских еврейских организаций сионистам удалось создать в Палестине подпольную оружейную промышленность. Из США контрабандой доставляли оборудование и материалы для производства стрелкового оружия, взрывчатки, гранат, патронов. Когда Вторая мировая война закончилась и всему миру стало известно, что случилось с евреями в Европе, сионистам не надо было больше объяснять евреям в Палестине, за что им придется воевать и что им грозит, если они войну эту проиграют. Более отчаянной армии, нежели прижатые к Средиземному морю на крошечном куске земли полмиллиона евреев, осенью 1947 года в мире не было.

Подразделение Палмаха (организация, из которой родилась израильская армия). Кибуц на Мертвом море, 1942 г.

Сначала, однако, предстояла война дипломатическая, а точнее, сложнейшая геополитическая игра, пожалуй, одна из самых знаменитых в 20-м веке и по сей день до конца не известная. Вопрос о разделе Палестины предстояло решать в ООН, и первоначально казалось, что получить необходимые для раздела две трети голосов будет невозможно, но их получили, причем с избытком. Мифов вокруг создания Израиля имеется великое множество. Одни историки утверждают, что еврейское государство создал Советский Союз, другие – что Соединенные Штаты. О том, что Израиль создали англичане, никто не утверждал, наоборот, их в этой истории клеймят со всех сторон – с израильской, с американской, с советской, – но многие факты указывают на то, что именно Британии принадлежала главная роль в предстоящих событиях, ведь почти все арабские страны, напавшие затем на Израиль, являлись на тот момент английскими марионетками. Начнем, однако, с голосования в ООН осенью 1947 года, поскольку это событие считается в израильской саге отправным. Как было сказано выше, в начале обсуждения вопроса нужных голосов у будущего Израиля не имелось совсем. За дело взялось еврейское лобби, тогда оно было исключительно американским, другое погибло во время войны. Президент США Гарри Трумэн не был в действительности большим другом евреев, но он хотя бы не был их врагом, а вот люди, возглавлявшие американское внешнеполитическое и оборонное ведомство, категорически выступали против того, чтобы ссориться с арабами. Евреев в те решающие дни спасало, можно сказать, одно божественное провидение за другим. На носу у Трумэна были сложные президентские выборы, а партия его была демократическая, и без евреев выборы эти он мог проиграть. Но от Вашингтона ведь требовалось больше, чем просто проголосовать за раздел Палестины, еврейское лобби требовало, чтобы США нажали на латиноамериканские страны, дабы те также отдали свои голоса за нужную резолюцию, а это было уже сложнее и, главное, дороже, ведь им надо было за это заплатить. Из 56 членов ООН в 1947 году 20 были латиноамериканскими государствами – Эквадор, Гондурас, Гаити… Это был перекос президента Рузвельта, создававшего ООН в 1945 году и собравшего в новую организацию всю Латинскую Америку, полностью, кстати, тогда США подконтрольную. Правда, к работе с латиноамериканцами подключилось и еврейское лобби. Немалую роль в этом деле, говорят, сыграл главный торговец бананами в мире Сэм Земюррэй, президент компании United Fruit Company, который имел в банановых республиках вес куда больший, нежели президент США. Рожденный в 1877 году в Кишиневе Самуилом Змурой, господин Земюррэй на старости лет ударился в сионизм и выложился ради Земли обетованной до конца своих сил. Латинская Америка дала 13 голосов за израильскую резолюцию из 33, именно она решила исход дела. Кроме Самуила Змуры и Гарри Трумэна, был еще один человек, сыгравший тогда важную для израильтян роль, наверное, даже самую важную, поскольку именно он подвел под все происходящее в ООН моральное обоснование, идти наперекор которому не хотелось на то время практически никому в мире.

Речь идет о представителе СССР при ООН Андрее Громыко. Он выступил с речью о вещах всем известных, коих, однако, касаться никто не решался. Громыко говорил о Холокосте, о том, что случилось с евреями в Европе, и о том, что будет с ними в Европе дальше, ведь положение евреев, выживших после Холокоста, на тот момент времени было непростым. Сотни тысяч из них жили в лагерях для перемещенных лиц, боялись вернуться к себе на родину, а западные страны их не пускали, точно так же, как они их не пускали до войны. Еврейские беженцы, пережившие Холокост и бродившие теперь в качестве ужасного живого напоминания тем, кто это с ними сделал, по всей Европе, представляли для Запада большую головную боль. Началась Холодная война, и Соединенные Штаты вели ожесточенную борьбу уже с коммунистами, для чего им требовались все имевшиеся в Европе правые и крайне правые политические элементы, многие из которых были вчера нацистами или их коллаборационистами. Вашингтон свернул в Германии программу денацификации и взял курс на создание ФРГ, закончились и чистки коллаборационистов в других западноевропейских государствах, после чего там правые также подняли голову. На выборах 1947 года с помощью США они одержали победу на выборах во Франции, Бельгии, Италии. Иными словами, правящие круги на Западе в 1947 году не имели большого желания публично говорить о Холокосте, однако в то же самое время вопрос этот немым ужасным дамокловым мечом висел над их бессовестной головой, а сотни тысяч «недоубитых» евреев мозолили их глаза. Разыграть сионистскую карту решил Сталин, Громыко просто исполнял его поручение, правда, сделал это гениально, будучи одним из самых талантливых дипломатов того времени. Судьба евреев Москву, конечно, не интересовала, хотя все правые политические элементы на захваченных СССР территориях были денацифицированы до последнего ефрейтора, что, естественно, вызывало у сионистов уважение. К примеру, во время Первого освенцимского процесса, проходившего в 1947 году в коммунистической Польше, половину подсудимых повесили, вторую половину – надолго посадили. Второй такой процесс состоялся в ФРГ лишь через 20 лет. Там никого не повесили, часть подсудимых оправдали, большинству дали по несколько лет, шестерым дали пожизненное заключение. Советский Союз попытался сыграть с помощью сионистов на международной арене крупную политическую игру, а главным его противником стала Великобритания. Британская колониальная империя (и не только она) трещала по всем швам. Национально-освободительное движение по всему миру становилось главным полем битвы в Холодной войне. Индия, освободившись в 1947 году от колониальных уз, стала на социалистический путь развития. Через два года, в 1949 году, на коммунистический путь развития стал Китай. Одних этих только изменений было достаточно тогда, чтобы перевернуть баланс политических сил на планете с ног на голову, а ведь еще предстояла деколонизация Африки, Азии, Латинской Америки, Ближнего Востока. На этом политическом фоне Советский Союз решил нанести удар главным империалистам в мире – англичанам – в самом сердце Ближнего Востока, где у них хранились стратегические запасы нефти, для чего Москве и понадобились сионисты-социалисты. О реальных намерениях СССР в отношении Израиля никаких достоверных сведений или документов не имеется. Советская стратегия в общем была всем понятной, какими именно были тактические планы, однако, до сих пор неясно, а главное, они быстро сменились, потому как англичане советское руководство переиграли. Довольно вероятно, что после того как сионисты договорились с Москвой, с ними договорились англичане, очевидно, не без помощи США. Иными словами, в отличие от пассивно сидящих по домам арабов, прижатые к стенке сионисты развили невероятно бурную международную дипломатическую деятельност, бросив в бой все имевшиеся силы. В результате они договорились со всеми: от СССР до Гондураса, от США до Гаити, от Великобритании до всех, или почти всех, соседних арабских государств. Обыгранный англичанами и рассерженный сионистской ненадежностью Сталин сменил вскоре советскую произраильскую политику на жуткую кампанию антисемитизма. Такой была одна из самых необычных дипломатических партий «реальной политики» во время Холодной войны, которая дала евреям возможность создать свое государство.

Громыко, справа от Трумэна, был одним из ведущих советских дипломатов того времени.

План по разделу Палестины был принят Генеральной Ассамблей ООН 29 ноября 1947 года. Результаты голосования были следующими: 33 голоса – «за», 13 – «против», 10 – «воздержались». Для принятия резолюции требовалось две трети голосов за вычетом воздержавшихся, то есть две трети от 46 голосов. Тринадцать голосов дали латиноамериканские государства, пять голосов дал Советский Союз (три советские республики, Чехословакия и Польша), остальные – это страны Запада, Филиппины и Либерия. Воздержались шесть латиноамериканских государств, Китай, Эфиопия, Югославия и Великобритания. Против были мусульманские страны, Индия, Греция и Куба. Сионисты были вне себя от радости (хотя имелись и недовольные ревизионисты), арабы были вне себя от бешенства. Еврейское агентство, выполнявшее на то время функции правительства будущего государства Израиль, немедленно согласилось с резолюцией ООН, правительства арабских стран и общественные деятели немедленно ее отвергли. На следующий день, 30 ноября 1947 года, в Палестине началась война. На первом этапе, с 30 ноября 1947 года по 15 мая 1948 года, война была гражданской и в действительности больше напоминала непрекращающийся террористический хаос, устроенный радикально настроенными как арабскими, так и еврейскими элементами. Подавляющее большинство двухмиллионного палестинского населения продолжало жить более-менее мирно, но теперь чуть ли не каждый день борцы за свободу с каждой стороны, с еврейской и с арабской, устраивали где-нибудь стрельбу или что-нибудь взрывали. Око теперь было за око, зуб был за зуб. Уже утром 30 ноября арабы обстреляли еврейский рейсовый автобус на побережье, погибло несколько пассажиров, затем они обстреляли встречный автобус, убив еще несколько человек. В ответ бойцы ультраправой еврейской группировки «Иргун» бросили две гранаты в толпу арабских рабочих в Хайфе. В ответ те набросились на проходящих мимо евреев. Большой погром случился в Иерусалиме, где разгромили и разграбили еврейские магазины. Иными словами в одночасье Палестина превратилась в пылающий, стреляющий, взрывающийся костер, поджигаемый со всех сторон активистами, террористами и просто фанатиками самого разного толка. Британские войска и полиция, которых в Палестине, кстати, на то время было больше, чем в Индии, попытались было поддержать порядок, но быстро получили приказ в происходящее не вмешиваться. Большинство столкновений имели место в городах со смешанным населением – в Хайфе, в Иерусалиме. В арабских деревнях и соседних с ними кибуцах обстановка, особенно на первом этапе противостояния, была хоть и напряженной, но друг в друга пока не стреляли.

Сложность ситуации в значительной степени объяснялась крайне непростой палестинской политической географией. Принятая резолюция ООН также попыталась взять сложившуюся ситуацию в расчет, но она оказалась настолько сложной, что это было при тех обстоятельствах просто невозможно. Когда комиссия ООН делила палестинскую территорию на еврейское и арабское государства, то она в основном руководствовалась тем, чтобы евреям отошла территория их компактного проживания, дабы избежать последующих эксцессов, то есть чтобы евреев не осталось в будущем арабском государстве. Им это удалось, но ценой большого количества компромиссов, которые и привели затем к конфликтам. На территориях, которые должны были войти в будущее арабское государство с населением в 750 тысяч человек, на момент раздела проживало лишь около 10 тысяч евреев. Переселить их затем в Израиль было в принципе несложно. Совсем иная демографическая ситуация, однако, получалась в будущем еврейском государстве. Из 1 миллиона будущих израильтян половину составляли арабы. Причем вначале сотрудники ООН, чтобы несколько подкрасить для сионистов демографическую картину будущей родины, уменьшили число арабов приблизительно на 80 тысяч человек, создав, таким образом, на бумаге некое относительное еврейское большинство – полмиллиона евреев и чуть больше 400 тысяч арабов. Непосчитанными арабами были бедуины из Негева. Их действительно никто никогда не считал, потому что это было невозможное дело, ведь они кочевали все время по пустыне, и к тому же они никогда никому не были нужны, равно как и пустыня их Негев. Тут, однако, было совсем другое дело – историческое. Половину полученной для создания Израиля территории как раз и составлял этот вот Негев, а потому бедуины к нему прилагались, они по сей день там. Обвести сионистов сотрудникам ООН касательно бедуинов не удалось, те нашли какую-то аэрофотосъемку британской авиационной разведки, на которой по количеству разбитых в пустыне шатров и палаток посчитали приблизительное количество проживающих в Негеве бедуинов, будущих израильских граждан, понятия на тот момент не имевших, куда их отдала ООН. В 1947 году, до раздела, палестинская демография выглядела следующим образом. Здесь проживало 630 тысяч евреев и 1 миллион 350 тысяч арабов. Причем если евреи действительно проживали относительно компактно, то арабы проживали повсюду. Согласно плану ООН по разделу Палестины, Израиль получил 56 % палестинской территории, но половину этой территории составляла пустыня Негев, которая на то время считалась абсолютно бесплодной, для проживания неподходящей, а следовательно бесполезной. На этих 56 % территории проживал 1 миллион человек, как было сказано выше, практически поровну евреев и арабов. Новое арабское государство получило 43 % территории, а его население составляло 750 тысяч человек – на 99 % состоящее из арабов. Еще 1 % территории отвели для Иерусалима со святыми окрестностями. Святой город не попадал ни в еврейское, ни в арабское государство, он попадал под международную юрисдикцию. В нем проживало около 200 тысяч человек: половина евреи, половина арабы.

Негев, бедуины. Счастливые люди. Все случившееся обошло их стороной, военные новости доходили до них через месяц.

Хотя сионисты приветствовали план ООН по разделу Палестины, их военное руководство хорошо понимало, что еврейское положение, когда начнутся боевые действия, в позиционном плане будет крайне тяжелым. Во-первых, сионисты не собирались сдавать Иерусалим никакой международной юрисдикции, так же, как сдавать Иерусалим не собирались и арабы. За Святой город предстояла великая битва, настоящий Армагеддон… без всяких сомнений, но сионисты в этом случае были изначально в крайне тяжелом позиционном положении. Иерусалим по плану раздела находился в глубине арабского государства. То есть к нему надо было прорываться, причем прорываться надо было в горах, дорога к нему от Тель-Авива вела одна-единственная, через горы, через арабские деревни, в каждой из которых сидела засада. Иерусалим напоминал в этом плане Западный Берлин, расположенный посреди ГДР и окруженный со всех стороны коммунистами, прорваться в который американцы могли только по воздуху. Прорываться в Иерусалим по воздуху, чтобы привезти туда хотя бы воды и муки (именно так затем и случилось), сионистам было невозможно. У них не было самолетов, а в Иерусалиме не было аэродрома. Во-вторых, в похожей ситуации находилась и Галилея на севере. Она соединялась с остальным Израилем крошечной нитью, перерезать которую находившимся рядом сирийцам, ливанцам и трансиорданцам не составляло больших сложностей. В-третьих, военное командование сионистов понятия никакого не имело, как поведет себя половина новых израильских граждан, которые были арабами, когда еврейское государство объявит о своем создании. Главный порт будущей страны – Хайфа – был наполовину арабским. Яффа, большой на то время город в пяти километрах от Тель-Авива, имел лишь четверть еврейского населения. Иными словами, с военной точки зрения перед сионистами стояли очень трудные задачи, выполнить которые могла только хорошо вооруженная опытная регулярная армия с очень сильным Генеральным штабом, способным спланировать несколько сложных операций одновременно на нескольких участках фронта. Само понятие Генеральный штаб – орган, способный такие действия продумать и организовать, – в арабских странах появилось много позже, и то с помощью Советского Союза. У сионистов он, очевидно, имелся еще задолго до начала событий 1948 года. Израильский Генеральный штаб в современном мире считается одним из лучших, почти легендарным. Профессиональное начало его было заложено где-то в 1945 году какими-то, вероятно, крайне опытными в военном деле людьми. Откуда это известно? В 1945 году у сионистов появился первый военный план предстоящего сражения за Палестину. Назывался он план «Алеф». Затем появился усовершенствованный план «Бет», потом модифицированный план «Гимель», и, в конце концов, к началу 1948 года появился финальный план «Далет». Алеф, бет, гимель, далет – это первые четыре буквы ивритского алфавита. Четвертый по счету план – «Далет» – стал последним и крайне в мировой истории знаменитым. Именно благодаря этому плану появилось государство Израиль, таким, как его знают современники, именно благодаря этому плану бежать из Палестины пришлось сотням тысяч арабов. План «Далет» по сегодняшний день остается большой, глубоко засекреченной исторической загадкой, над которой политические историки по всему миру до сих пор ломают идеологические копья касаемо того, каковы именно тогда были намерения сионистского руководства – были их намерения оборонительными или наступательными, они защищались или устроили в Палестине арабам этническую чистку.

Чтобы продолжить повествование, нужно сделать небольшое идеологическое отступление, без которого сложить объективную картину в столь политически запутанном вопросе, как Арабо-израильская война 1948 года, будет очень сложно. История этой войны имеется в трех основных изложениях – в израильском официальном, в арабском официальном и в израильском варианте под названием «Новые историки», в котором официальная израильская версия событий подвергается серьезной ревизии. Официальные израильская и арабская исторические версии сложились сразу же, в 1948 году, когда не успели еще умолкнуть орудия. С годами обе версии только обрастали мифами и легендами, а главное, вписывались во все учебники чуть ли не с детского сада, что только добавляло людям на Ближнем Востоке ненависти друг к другу. «Новые историки» – группа видных израильских историков – появились в конце 80-х гг. уже после окончания Холодной войны, когда на Ближнем Востоке началась оттепель и гласность, а потому можно было, как и в СССР, понемногу говорить правду. Понемногу у «Новых историков», однако, не вышло, и они сразу сказали всю правду (с их точки зрения), которая во многом похожа на правду арабскую. Этим они вызвали бурю негодования со стороны израильской официальной исторической науки, которая полстолетия исправно писала сотни трудов о героизме еврейского народа перед лицом многочисленного и беспощадного врага. Битва между официальными израильскими историками и «Новыми историками», тоже израильскими, идет с того времени настолько ожесточенная, что былые сражения официальных израильских историков с их арабскими коллегами выглядят на этом фоне небольшой дружеской ссорой. Либерально настроенная часть израильского общества, а также часть западной общественности склоняется к точке зрения «Новых историков», в то время как консервативно настроенные слои общества как в Израиле, так и на Западе придерживаются официальной версии. Каковы же основные противоречия между всеми этими версиями? Арабы считают, что евреи устроили в Палестине этническую чистку, вынудив большую часть арабского населения бежать из своих домов, где они проживали столетиями, кроме того, евреи захватили значительную часть территории, которая в соответствии с резолюцией ООН отводилась под создание арабского государства, и вообще не дали арабам создать собственное государство. Израиль утверждает, что арабы отвергли резолюцию ООН и заявили, что уничтожат евреев в Палестине, а потому война Израиля против арабов была вынужденной и оборонительной. Арабы войну начали и проиграли, а бежали они из Палестины сами, под воздействием оголтелой пропаганды собственных фанатиков. Исторический курс «Новых историков» проложен где-то посредине двух противоборствующих исторических течений, но значительно ближе к течению арабскому, нежели израильскому официальному. Даже названия войны 1948 года, а их три, представляют собой яркий образец пропаганды на службе государства. В Израиле ее называют «Война за независимость», в Арабском мире – «Катастрофа», в международных отношениях – Арабо-израильская война (1947–1949 гг.).

Итак, сразу после принятия резолюции ООН 29 ноября 1947 года в Палестине начались вооруженные столкновения между евреями и арабами. Независимые соседние арабские государства, их было на то время шесть, объединенные в организацию под названием «Арабская лига», после принятия резолюции ООН не спешили действовать. Они в принципе на протяжении всего конфликта не спешили, никак свои действия не координировали и вообще являлись, по сути своей, британскими марионетками. Главными в военно-политическом плане были Египет и Трансиордания. Египет, как самое большое арабское государство в мире, считался неформальным лидером Арабской лиги. Однако лидер этот находился в руках совершенно безумного короля Фарука, речь о котором шла выше. Совсем по-иному дела обстояли с королем Трансиордании Абдаллой. Это был опытный и умеренный политик, пожалуй, самый на Ближнем Востоке в то время умеренный политик. За Трансиорданией стоял Ирак, где также правили Хашимиты, и в принципе на внешнеполитической арене оба государства тогда выступали единым блоком. Египет представлял собой для Израиля южный фронт, трансиорданско-иракская коалиция – фронт восточный и слабая сирийско-ливанская коалиция – фронт северный. Однако никакого фронта никто из вышеперечисленных государств в конце 1947 года открывать против Израиля не собирался. Палестина все еще являлась британской территорией, и там дислоцировались пока еще английские войска, шел переходный – от мандата к разделу – период. Открытое вторжение иностранного государства считалось бы нападением на Великобританию, чего явно никто делать не собирался. Арабская лига пошла на создание добровольческой армии, формированием, финансированием и отправкой которой на помощь палестинским арабам она и ограничилась на первой стадии конфликта. Арабская освободительная армия, созданная Арабской лигой, была сформирована в Сирии и состояла из фанатиков, готовых действительно убить всех евреев в Палестине. Командовать ей поручили одному из героев Палестинского восстания 1936–1939 гг. Фавзи аль-Кавукжи, у которого имелся большой, хотя и сомнительный военный опыт. После разгрома восстания он бежал в Германию, где служил во время Второй мировой войны офицером немецкой армии, дослужившись до чина полковника. Арабская освободительная армия была армией наемников, здесь были люди из всего мусульманского мира и не только, в ней служили даже дезертиры из британской армии и бывшие солдаты вермахта. Подразделения Арабской освободительной армии стали побатальонно перебрасывать на север Палестины в январе 1948 года для ведения подрывной деятельности, но больших успехов добиться им в ходе войны не удалось. Осенью 1948 года они отошли в Ливан и больше участия в боевых действиях не принимали. В действительности вся эта идея с освободительной армией была скорее фарсом, нежели серьезной попыткой повлиять на ход палестинских событий. Руководство Арабской лиги сделало все возможное, чтобы саботировать идею. Они боялись собравшихся в армии исламских фундаменталистов больше, чем евреев в Палестине, прекрасно понимая, какую угрозу эти фанатики-джихадисты несут им самим. Эта дилемма остается на Ближнем Востоке вечной – главными врагами сионистов являются исламские фундаменталисты, которые в свою очередь являются не меньшими врагами для большинства правящих арабских режимов. Освободительная армия должна была насчитывать 10 тысяч человек. В Палестину с трудом отправили 3 тысячи, остальных не собрали, не пустили, разогнали. Куда более грозной военной силой оказалась другая добровольческая арабская армия, прибывшая в Палестину с юга, из Египта. Она называлась Армия джихада и была, по сути своей, личной армией клана Хусейни, во главе которого опять стоял бывший муфтий Иерусалима. Муфтий, всю войну проработавший в Берлине на гитлеровскую пропаганду, в 1946 году материализовался при дворе египетского короля-повесы Фарука, где принялся опять за старое, за пропаганду. Глупый египетский король, собиравший после войны по всему миру всякое политическое отребье на всякий политический случай, не совсем понял, кого он пригрел в лице бывшего муфтия, чем, вероятно, нарушил планы ключевых участников событий 1948 года. У муфтия была собственная, совершенно оголтелая палестинская повестка, он ни с кем не считался, ничьи интересы его не интересовали. Значительная часть кровопролития, особенно в районе Иерусалима, это, вероятно, дело его рук, сломанные многие планы израильтян, короля Трансиордании и англичан, без всякого сомнения, также дело его рук. Командовать Армией джихада муфтий отправил своего племянника. Тот прибыл в окрестности Иерусалима с сотней подготовленных командиров. Вскоре под его командованием было уже 50 тысяч человек. Правда, все эти солдаты джихада представляли собой в основном деревенское ополчение, которое дальше околицы собственного села воевать отказывалось. Командованию джихадистов с большим трудом удалось собрать мобильные силы, такие, которые готовы были ездить воевать в Палестину, несколько тысяч человек.

Бойцы Арабской освободительной армии.

Первое крупное сражение Арабо-израильской войны 1947–1949 гг. развернулось в феврале 1948 года за Иерусалим. Главной ударной силой с арабской стороны выступала Армия джихада бывшего муфтия Иерусалима Хусейни. Сионисты к этому времени уже завершали формирование регулярной еврейской армии, через несколько месяцев она получит название ЦАХАЛ (Армия обороны Израиля). План Хусейни был простым – отрезать Иерусалим от еврейской территории, а затем его захватить. Ведь это он, Хадж Амин аль-Хусейни, великий муфтий Иерусалима, восстановил великую мусульманскую святыню мечеть Аль-Аксу – и вообще святой для ислама Иерусалим был делом его рук в конце 20-х – начале 30-х гг. 20-го века. Кому как не великому бывшему муфтию было вернуть Святой город в лоно мусульман и вернуть себе, одновременно с этим, свою бывшую должность, статус и власть. В феврале 1948 года аль-Хусейни обладал в Палестине среди арабов самой большой, вероятно, военной силой и самым большим, вероятно, влиянием, которое на силе этой и основывалось. За ним стояли все палестинские исламские фундаменталисты. Старейший в мусульманском мире университет и духовный центр Аль-Азхар в Каире издал фетву (решение), в котором объявил евреям джихад еще 2 декабря 1947 года. Таким образом, у аль-Хусейни имелась на руках фетва о джихаде, которую он постарался донести до каждой мечети в Палестине. Арабы в Палестине действительно все говорили о джихаде, но дальше разговоров у большинства из них дело никуда не шло. Подавляющее большинство этих людей были простыми крестьянами, у которых на руках была большая семья и большое хозяйство. Причем надо признать, что у многих этих людей с еврейскими соседями имелись дела, а также часто были добрые соседские отношения. В любом случае никто из числа простого народа в Палестине, как со стороны евреев, так и со стороны арабов, воевать не желал. Арабов на войну пытались поднять аль-Хусейни и ему подобные, которые были не только фанатиками, но и крайне меркантильными людьми, рвущимися к власти в Палестине любой ценой. В Палестине имелась еще одна арабская сила, которая в действительности была куда более могучей, просто ее не было так видно, как шумных джихадистов аль-Хусейни. Историки эту силу прикрыли плотным занавесом неизвестности, чтобы обслужить политические интересы ближневосточного будущего. Речь идет о короле Трансиордании Абдалле, всегда имевшем в Палестине большое влияние. В 1948 году пришел его звездный палестинский час, о чем речь пойдет ниже. Основные боевые действия в начале первой фазы Арабо-израильской войны, когда шла Гражданская война между еврейскими и арабскими палестинцами, развернулись на дорогах между Иерусалимом и еврейской частью побережья. Эти боевые действия еще называли «Дорожной войной». Как было сказано выше, силы муфтия аль-Хусейни пытались отрезать Иерусалим от снабжения, устроить евреям в Святом городе блокаду, оставив их без воды, продовольствия и боеприпасов, после чего они бы сами покинули Иерусалим. Из 600 тысяч палестинских евреев около 100 тысяч проживали в Иерусалиме, по большей части в Новом городе, или, как его стали к тому времени называть, – Западном Иерусалиме. Арабов в Иерусалиме также проживало порядка 100 тысяч человек, они жили в Восточном Иерусалиме. Старый город – Святой город, в котором размещались главные святыни всех трех религий, – был в основном арабским, хотя в нем также проживали евреи и много христиан самых разных деноминаций. В самом начале событий сионистское руководство заявило, что воевать за Иерусалим будет до последней капли крови, хотя, согласно резолюции ООН о разделе Палестины, Святой город находился под международной юрисдикцией и в глубине территории, предназначенной для создания арабского государства. Будущее израильское руководство не обращало на это никакого, однако, внимания и начало Иерусалимскую кампанию, которая в принципе была в ходе Гражданской войны главной. Большинство жертв с обеих сторон были понесены именно в битве за Иерусалим, можно даже сказать, что Гражданская война была Иерусалимской, а не Палестинской. Чтобы прорвать иерусалимскую блокаду, сионисты стали формировать конвои. Они бронировали кустарным образом автобусы и грузовики, сажали на них снайперов, пулеметчиков и другую вооруженную охрану и пытались таким образом пробиться через многочисленные засады арабов на горном извилистом пути в Иерусалим. Ничего хорошего из этого не вышло. Бронеавтобусы горели, как спички, охрану расстреливали из засады. Рельеф местности был таким, что прорвать блокаду не представлялось возможным. Одна арабская деревня стояла на дороге за другой, один крутой поворот горного серпантина следовал за другим. В каждой деревне, за каждым поворотом была засада, у которой конвой был как на ладони – такая себе медленно ползущая в гору мишень в тире. Требовалось какое-то срочное иное военное решение, иначе еврейский Иерусалим умер бы просто от голода. Тридцать первого марта в городе ввели новые нормы выдачи продовольствия – 200 граммов хлеба на человека в день. В Ленинграде зимой 1941 года выдавали 125 граммов хлеба на человека.

Еврейский конвой едет в Иерусалим.

Выполнять резолюцию ООН о разделе Палестины никто не собирался. Арабское руководство публично по всему миру возмущенно отвергло резолюцию сразу же после ее принятия. Сионистское руководство, не менее публично, заявило на весь мир о том, что принимает резолюцию ООН, однако немедленно стало готовиться к реальному развороту событий. В действительности к реальному развороту событий стали немедленно готовиться все участники надвигающегося палестинского раздела. Главных участников было трое: будущий Израиль, Великобритания и король Трансиордании Абдалла. Часть Палестины – сектор Газа – еще досталась Египту, но египетская роль в тех событиях была маргинальной. О роли Израиля в разделе Палестины написано много, о роли Великобритании и Трансиордании не написано практически ничего. Израильская историография изображает англичан в последние годы Британского мандата в качестве циничных империалистов и врагов сионизма, в чем они, очевидно, правы, но имеется одно важное обстоятельство. Сионисты вынуждены были проводить не просто «реальную политику», а быть в ней на Ближнем Востоке лучшими, иначе бы они просто не выжили. А потому им приходилось договариваться со всеми, с кем они только могли, включая врагов, причем друзей у них на Ближнем Востоке не было. Если говорить честно, то друзей у евреев в 1948 году не было вообще нигде, включая Соединенные Штаты. Их, евреев, не сильно-то и жалели после всего, что с ними случилось, просто неудобно было смотреть им в глаза, ведь все всё знали, но молчали. Сионистское руководство с высокой степенью вероятности договорилось с англичанами о сотрудничестве. Лондон, уходя из колоний, всегда старался оставить там свое влияние – экономическое, политическое, военное. Ему это часто удавалось, потому как в большинстве случаев на месте вчерашних британских колоний возникали несостоявшиеся, крайне слабые государства, легко превращавшиеся затем в британских марионеток. В 1948 году все арабские государства, некогда бывшие британскими колониями, являлись британскими марионетками: Египет, Ирак, Трансиордания. Что Британии требовалось от Израиля? Во-первых, чтобы Израиль ни в коем случае не попал под влияние СССР, а вошел в лагерь западных государств. Во-вторых, Лондон намеревался поделить Палестину с Израилем в пользу своего главного клиента на Ближнем Востоке на то время – короля Трансиордании Абдаллы. А еще Великобритании требовалось сохранить свое политическое лицо. Невозможно себе даже представить, какими бы для Лондона оказались моральные последствия, если бы исламским фундаменталистам все же удалось сбросить евреев в Средиземное море. Чтобы их всех в Палестине не убили, евреев тогда пришлось бы эвакуировать в Европу, где их пытались всех убить тремя годами ранее. За такую вот моральную катастрофу на глазах у всего человечества пришлось бы отвечать англичанам, ведь это был их мандат, их арабские марионетки, и даже сами сионисты были делом их политических рук. Если развивать мысль о том, кто вообще хотел сбросить евреев в Средиземное море, то среди арабского руководства, скорее всего, никто этого не хотел, кроме таких людей, как муфтий Амин аль-Хусейни. Муфтий, кстати, своим безумным фундаментализмом представлял в первую очередь угрозу правящему арабскому классу и являлся злейшим врагом короля Абдаллы еще с 20-х гг. Скорее всего, Израиль, Великобритания и король Трансиордании Абдалла договорились о разделе Палестины сразу после резолюции ООН, если не раньше, а все последующие события, включая вторжение арабских государств, являлись тонкой военно-политической ширмой, призванной прикрыть заключенные договоренности. Без ширмы было никак нельзя, ведь требовалось как-то все объяснить бескрайнему арабскому миру, который, кстати, тогда был на 90 % безграмотным, а потому очень наивным и доверчивым. Фундаменталисты ведь объявили джихад, и если бы король Трансиордании Абдалла договорился с Израилем без всякой ширмы, его бы фанатики немедленно убили за предательство. Через три года фанатики все же убили короля.

У сионистского руководства, кроме территориальной проблемы, имелась еще и проблема демографическая. Эти два вопроса – земля и люди – были ключевыми в деле создания государства Израиль. У сионистов в начале их пути не было в Палестине ни того, ни другого. Если вопрос земли они намеревались в 1948 году решить просто – захватить ее, – то с людьми было сложнее. Единственным реальным способом решить израильский демографический вопрос был крупномасштабный обмен населением. Невероятный совершенно и крайне жестокий план, о котором никому из политиков никогда в голову не придет говорить публично, но фактически именно это на Ближнем Востоке и произошло. Израиль в момент своего создания изгнал из Палестины около 700 тысяч арабов, а затем арабские государства изгнали, удивительно, но те же 700 тысяч арабских евреев, которые бежали в Израиль. Вопрос палестинских беженцев по сей день является на Ближнем Востоке одним из самых острых политических инструментов, без которого не обходятся ни одни переговоры. Израиль наивно заявляет, почему же эти люди спустя столько лет остаются беженцами, ведь 700 тысяч арабских евреев стали израильтянами, изгнанные из Чехословакии судетские немцы, которые вообще-то были австрийцами, тоже беженцами не остались, а стали немцами. Индусы, пакистанцы, поляки, украинцы, венгры, изгнанные в куда больших количествах в то же самое приблизительно время, обрели новую родину, и никто спустя полвека не живет в лагерях для беженцев без гражданства и права на достойную работу. Что израильская наивность в вопросе беженцев, что арабская – это чистое пропагандистское притворство. Эти два старых противника слишком хорошо знают друг друга и когда остаются наедине, ведут исключительно «реальнополитические» беседы, а пропаганду они используют исключительно для внешнего мира, который настолько далек от мира восточного, что до сих принимает за чистую монету любую ближневосточную пропаганду.

Вышеупомянутый план «Далет» приняли к действию в начале апреля 1948 года. Это был план генерального наступления еврейских вооруженных сил по всему Палестинскому фронту. Направлением главного удара являлся Иерусалим. До вывода британских войск оставалось чуть больше месяца, последние английские солдаты должны были покинуть Палестину 15 мая 1948 года. В этот день официально Палестина должна была стать ничейной, что означало начало войны, или, точнее, раздела Святой земли. Редко когда в мировой истории противоборствующие стороны с такой точностью знали дату начала войны между собой. Еврейское положение в осажденном Иерусалиме к началу апреля сложилось критическое, до ухода англичан оставалось чуть больше месяца. Израильское военное руководство решило нанести молниеносный удар по палестинским арабам до того, как в Палестину вторгнутся арабы из соседних стран. Основным их противником было сельское ополчение муфтия аль-Хусейни, сидевшее по домам в деревнях между побережьем и Иерусалимом. Их было много – от 50 до 60 тысяч человек, – и в принципе разгромить такую армию, к тому же в сложной горной местности, было делом трудным, особенно для еврейской армии образца апреля 1948 года. Реальное положение дел в еврейских вооруженных силах на тот момент никто не знает по сей день, все окутано военной тайной. Лишь весной 1949 года была впервые заявлена официальная численность ЦАХАЛ – 120 тысяч солдат и офицеров. В апреле 1948 года она была явно намного ниже, в два или, скорее всего, в три раза, к тому же еврейские войска весной 1948 года не имели еще никакого тяжелого вооружения и по большому счету были таким же сельским ополчением, как и арабское. Боевые действия при таком относительно равном раскладе противоборствующих сил должны были по всем правилам военного искусства продлиться не один год и стоить жизни десяткам, если не сотням тысяч людей. Однако на Святой Земле случилось военное чудо, совершенно по нынешний день никем не объяснимое. В ходе ожесточенных, правда, не очень кровопролитных и продолжительных боев еврейскому ополчению удалось потеснить ополчение арабское, а затем, всего через три дня после начала наступления, случилась резня в деревне Дейр-Ясин, что в корне изменило обстановку в Палестине – военную, политическую, человеческую. В принципе, там, в Дейр-Ясине, Гражданская война между евреями и арабами в Палестине и закончилась, началось массовое бегство арабского населения, совершенно по сегодняшний день необъяснимое, как и очень многое другое в те дни на Святой земле произошедшее.

Ранним утром 9 апреля 1948 года отряд ультраправой еврейской подпольной организации Иргун в составе около 120 человек предпринял попытку захватить арабскую деревню Дейр-Ясин, расположенную в окрестностях Иерусалима. По данным разведки, никаких арабских военных отрядов в деревне не стояло, были только ополченцы, или, просто говоря, крестьяне с винтовками, но тогда в каждом селе арабские крестьяне жили с винтовками. Бойцы Иргуна, кстати, ничем от них не отличались, это были в основном безумные мальчишки-сопляки с такими же винтовками. Правда, у них имелся броневик, но он застрял в самом начале боя в яме на подъезде к селу. Их обнаружили еще на окраине деревни, и трое арабских часовых, засевших в импровизированном доте, открыли по ним огонь. Проснувшиеся крестьяне начали стрелять из окон. Они подумали, что это обычный налет. Такое случалось тогда ежедневно по всей территории Палестины. Арабский или еврейский отряд ночью нападал на вражескую деревню, но это всегда заканчивалась бурной винтовочной стрельбой на расстоянии и угоном стада баранов. Несколько человек обычно были ранены, могли кого-то убить, но дальше этого дело обычно не шло. Так, чтобы попытаться захватить деревню, устроить в ней уличный бой, такого в Палестине еще не было. Жители Дейр-Ясина ведь не знали о плане «Далет» и о том, что взять деревню поручили психам из Иргуна. Именно это, однако, в Дейр-Ясине и произошло, деревню стали брать дом за домом. А как взять дом, если в нем засел противник? Правильно, в него надо бросить гранату, лучше две или три. То, что в доме, кроме противника, крестьянина с винтовкой, сидит еще вся его семья, никого из атакующих в этот момент не волновало. Вообще-то, по плану командир отряда Иргун должен был объявить, что они намереваются захватить деревню, а потому всем ее жителям требуется покинуть свои дома и идти пешком в Иерусалим. До Дамасских ворот в центре города отсюда было восемь километров. Сделать это командир отряда намеревался с помощью громкоговорителя, установленного на броневике, который застрял на въезде в деревню. Свидетели произошедшего потом сообщали, что из броневика действительно такое говорили, но он был слишком далеко, а стрельба к тому времени в селе стояла уже неимоверная, и потому ничего не было слышно. Что в действительности тем утром в деревне произошло, является очередной палестинской тайной. Даже количество жертв и как именно их убили, имели ли место зверства против гражданского населения, и если да, то какие, насиловали ли женщин, ограбили ли людей… все это неизвестно, непонятно и совершенно было неясно уже через пару часов после случившегося. Без всяких сомнений, в деревне случилось ужасное, большинство источников – что того времени, как и современные историки – называют инцидент в Дейр-Ясине резней, потому как большинство погибших были мирными жителями, среди которых имелись женщины, старики и дети. Инцидентом случившееся назвало руководство Иргун, их точки зрения по сей день придерживаются правые израильские политические силы. В деревне было 144 дома, проживало от 600 до 800 человек. Погибло, по разным оценкам, от 107 до 254 человек.

Палестина сама по себе небольшая была, есть, вероятно, и будет. Новости здесь распространяются с невероятной быстротой, ведь всегда рядом какой-нибудь базар, где новости ранним утром обрастают фантастическими слухами и затем, к обеду, с помощью сотен людей, пришедших утром на базар, проникают в самые дальние уголки Святой земли, изменившись до неузнаваемости. Саудовский король, чтобы обмануть базар в Джедде, специально отправил свой королевский кортеж в пустыню, но без себя, чтобы незаметно сесть на корабль и уплыть на встречу с Рузвельтом. Базар на Востоке – страшная информационная сила. Однако на следующий день после резни в Дейр-Ясине в арабское информационное пространство вмешались некие потусторонние и невероятно могущественные силы. Все газеты, радио, просто общественные деятели на каждом углу стали говорить о том, что случилось в Дейр-Ясине. Никогда еще в Палестине так быстро и так сильно не раздували событие до такого масштаба. Даже руководство сионистов активно вступило в дело. С одной стороны, они приносили арабам извинения и выражали им сожаления, а с другой, решали внутренние политические противоречия, обрушившись на Иргун и обвиняя их во всем случившемся. Социалистические сионисты являлись в Палестине среди евреев доминирующей политической силой. Сионисты-ревизионисты ультраправого толка, коих и представлял Иргун, составляли незначительное, но крайне опасное для социалистических сионистов меньшинство. С ними предстояло разбираться, что и случилось в июне, когда их корабль с грузом нелегального оружия расстреляла на виду всего Тель-Авива только что созданная израильская армия. Дейр-Ясин преломил ход палестинских событий самым неожиданным образом. За считаные дни скандал перерос в международный, но главное, гудела вся арабская Палестина, люди испугались… Ужасные рассказы об изнасилованных женщинах, вспоротых животах у женщин беременных, убитых и покалеченных стариках передавались от одной лавки на базаре до другой, а затем разъезжались с покупателями по деревням, где уже обрастали совсем невероятными деталями. А затем люди побежали. Первыми стали уезжать от греха подальше люди состоятельные, как всегда и бывает на войне. Они ехали к своим родственникам, жившим в Иерусалиме или Наблусе, туда, куда евреям было точно не добраться. Они не уезжали насовсем, они уезжали на время, пересидеть неприятности, затем собирались, естественно, вернуться. Им и в голову не могло тогда прийти, что вернуться домой им уже не удастся, потому что той Палестины, из которой они уехали, через месяц больше не будет, что их просто не пустят домой. Будет граница, она будет на замке. Затем начали уходить люди попроще, наслушавшись ужасных новостей, лившихся потоком им на голову, а главное – увидев, что уезжают богатые. Жители арабских деревень были обычными крестьянами, наивными и незамысловатыми, если они видели, что уехал мухтар (староста) их села, уехал мулла, то им тогда нужно было также уходить. Тем более что и мухтар, и мулла, дабы оправдать свои действия, убеждали крестьян также бежать от греха подальше. Вскоре бежать от евреев начали уже убеждать и газеты, и видные арабские политические деятели. Всего за несколько дней бегство стало главным лозунгом дня в арабской Палестине. Это было очень странное и непонятное движение со стороны арабского руководства. Газеты уверяли людей, что 15 мая, когда англичане покинут Палестину, армии арабских государств войдут на Святую землю, чтобы восстановить справедливость и сбросить сионистов в Средиземное море. Тогда люди могут спокойно вернутся домой. Подавляющее большинство арабского населения и арабских политиков были уверены в те дни, что именно так все оно и будет, а потому и решило на время уйти. Король Трансиордании Абдалла знал, что не так все будет, но, во-первых, не мог об этом говорить, а во-вторых, все эти люди шли в его будущее королевство, о чем они также еще не знали.

Король Абдалла. Справа Глабб-паша. Когда палестинцы весной 1948 г. бежали в Иерусалим, они еще не знали, что бегут на будущую территорию Иордании.

Израильское руководство – к апрелю 1948 года еврейский государственный аппарат, в отличие от арабского, был полностью сформирован, – немедленно воспользовалось паническим моментом в лагере противника. Во всех городах со смешанным населением начались операции по выдавливанию арабов из Палестины. Везде это происходило по-разному, но процесс был явно централизованным и запланированным. Среди арабского населения началась, после Дейр-Ясина, повсеместная паника. Ее подогревали с обеих сторон, как с арабской, так и с еврейской, причем иногда израильтяне подогревали такую панику, притворяясь арабами. В Хайфе, например, израильские агенты вели на арабском языке по радио довольно агрессивную антиеврейскую пропаганду – что пришло время разобраться с еврейскими захватчиками, все как один вставайте на защиту родной земли, мужчины – отсылайте жен и детей к родственникам в безопасное место, а мы вам дадим оружие. Естественно, подавляющее большинство людей, услышав такое, спешили уехать от надвигающейся беды подальше, увезти свои семьи и унести собственные ноги. Никто не хотел воевать. У евреев весной 1948 года имелось одно очень большое в предстоящем противостоянии преимущество. Им некуда было бежать. За спиной у них было Средиземное море, и если бы они войну проиграли, то в лучшем случае их постигла бы судьба греков на набережной Смирны осенью 1922 года, хотя большинство евреев было уверено, что арабы с ними поступили бы куда хуже, нежели турки с греками и армянами. Арабы тоже ничего хорошего от евреев весной 1948 года не ожидали, а потому решили, что лучше было уехать… на время, а воевать с евреями пусть будут военные, они же мирные жители и не их это дело. Ближний Восток, особенно в то непростое время, был очень жестоким местом, где еще совсем недавно целые народы не то что откуда-то изгоняли, но просто убивали, чтобы они потом не вернулись. Армяне, греки, турки, курды, ассирийцы, марониты, шииты, сунниты, алавиты, езиды – вот далеко не полный список убитых, изгнанных, обменянных народов, религий и просто несчастных людей, оказавшихся не там и не в то время на диком Ближнем Востоке первой половины 20-го века. При османах на протяжении столетий этот невероятный плавильный котел тихо себе варился, при англичанах он немедленно взорвался. Без всяких сомнений, хотя Израиль категорически по сей день это отрицает, первым шагом молодого еврейского государства стало изгнание из Палестины арабов и захват их земли. Они поступили тогда таким образом, потому что таким в их понимании был дух того времени и тех мест. Им достался сломанный англичанами палестинский плавильный котел, который по-другому, если бы они не изгнали арабов, просто бы разорвал всех на куски. Такой была позиция сионистского руководства весной 1948 года, когда план «Далет» привели в действие, позиция, которую сегодня защитить на мировой политической сцене практически невозможно, что является главной дырой в международной репутации Израиля. Тогда же, в 1948 году, что мировое, что арабское политическое сообщество было, кажется, даже радо, что все закончилось именно таким образом. Международная общественность, опасавшаяся ужасной миллионной арабо-еврейской резни, которая бы вынудила ее вмешаться и решать затем нерешаемый вопрос, вздохнула с облегчением, когда конфликт закончился практически бескровно. Все жертвы среди мирного населения от всякого рода погромов и насильственных действий в ходе арабо-израильского конфликта 1948 года насчитывали около 800 арабов и 200 евреев. Почти половину еврейских жертв из этого числа составили врачи и медсестры иерусалимской больницы Хадасса, попавшие в засаду через четыре дня после событий в Дейр-Ясине. Их колонну санитарных автобусов обстреляли люди Хусейни в отместку за Дейр-Ясин. Арабский истеблишмент также был доволен тем, как повернулись дела в Палестине с беженцами. Они получили невероятный политический козырь, который не выпускают из рук по сегодняшний день, начиная любые международные переговоры с требования разрешить палестинским беженцам вернуться домой. Все беженцы зарегистрированы специальным образом, сегодня их больше 5 миллионов человек, и они являются невероятно сильным аргументом для всего мирового арабского истеблишмента. Используют этот аргумент разные арабские правительства по-своему, но в основном чтобы поддерживать отвратительный образ израильского врага, дабы отвлечь собственное население от внутренних проблем, коих в каждом арабском государстве имеется колоссальное количество. Причем арабские правительства менялись за прошедшие годы самым радикальным образом – монархические на социалистические, социалистические на капиталистические, меняя врагов с величайшей легкостью, но израильские сионисты неизменно оставались, по крайней мере в публичном пространстве, главным врагом любого арабского государства.

За день до официального ухода англичан из Палестины, 14 мая 1948 года, руководство сионистов провело собрание в здании музея изобразительных искусств города Тель-Авива, на котором провозгласило создание государства Израиль. Это событие, которое обросло в мировой истории мифическим ореолом фантастического просто масштаба, в действительности было провинциальным до крайности, лишний раз подчеркивая, насколько вся история Святой земли того времени была деревенской по сути своей. «Музей» – это было очень громкое название. На самом деле это был дом первого мэра Тель-Авива Мирона Яковлевича Дизенгофа, в прошлом одесского купца бессарабского происхождения, который он в 1932 году подарил муниципалитету, чтобы там сделали музей. Собрание в музее было тайным, дабы о нем в последнюю минуту не узнали англичане и тем более не узнали арабы. С утра курьеры метались в спешке по всей Палестине, вручая уведомления членам руководства завтрашнего государства, и те, бросив все дела, стремглав неслись в музей на историческое собрание. Не очень смешным, но очень популярным израильским анекдотом, который был чистой правдой, является история о том, как на церемонию объявления декларации о независимости еврейского государства забыли привезти саму декларацию о независимости. Ее печатали в офисе Еврейского национального фонда в самый последний момент, поскольку спорили о ее содержании также до самого последнего момента. Когда в конце концов документ был готов, то ответственный за него секретарь фонда обнаружил, что все уже уехали на собрание и во дворе не осталось ни одной машины. В панике, до начала церемонии оставалось совсем мало времени, он выскакивает на улицу и бросается под колеса первой проходящей машины, объясняя водителю, что у него в руках за документ и что его надо срочно везти в музей. Не проехали они и нескольких минут, как их останавливает полицейский за нарушение правил дорожного движения. Теперь уже вдвоем, секретарь и водитель, лихорадочно объясняют полицейскому, что у них за документ и куда они сильно опаздывают. Собрание должно было начаться в 16:00, обезумевший от всего с ним случившегося секретарь ввалился в музей с текстом декларации в 15:59. Состояние руководства мирового сионизма, которое после стольких лет борьбы и двух тысяч лет бродяжничества бездомного еврейского народа по миру за одну минуту до объявления о создании государства Израиль потеряло декларацию о независимости, описать сложно. Однако несмотря на всю такую кажущуюся незамысловатость и простоту будущего израильского государственного аппарата в день объявления своей независимости, это была слаженно работающая правительственная машина, отлично знающая, куда она собиралась ехать.

Бен-Гурион зачитывает декларацию о независимости государства Израиль 14 мая 1948 г. в художественном музее Тель-Авива.

К 15 мая 1948 года израильтяне в принципе уже одержали победу в Гражданской войне над своими вчерашними соотечественниками-арабами. Ополчение муфтия Хусейни было разгромлено, а точнее, по большей части вместе с семьями бежало на восток, где над Палестиной распростерлась тень короля Трансиордании Абдаллы. Однако теперь Израилю предстояло более сложное военное противостояние – с соседними арабскими государствами, в котором иметь дело предстояло не с ополченцами Хусейни, вооруженными винтовками крестьянами, не ходившими воевать дальше околицы своей деревни, а война предстояла с частями регулярной армии, причем нескольких противников одновременно. У противника имелись авиация, артиллерия, бронетехника. Ничего этого у Израиля 15 мая 1948 года не имелось: ни танков, ни пушек, ни самолетов. Западные историки написали огромное количество литературы, а кинематографисты сняли не один фильм об этом эпическом столкновении Давида и Голиафа. Пятьдесят миллионов арабов напали на 600 тысяч беззащитных, потому как безоружных, евреев – таковым на протяжении многих лет был главный лейтмотив израильской идеологии и историографии, так считали в большинстве стран мира. Причем, с одной стороны, это чистая правда, но, с другой, имеется ряд нюансов, которые в действительности меняют Давида местами с Голиафом. О них, об этих нюансах, и пойдет ниже речь. Для простоты объяснения начать, пожалуй, стоит с описания событий на северном фронте, где наступала сирийская армия. Получившая независимость лишь двумя годами ранее, Сирийская республика представляла собой полуколониальное, марионеточное, крайне нестабильное государство, армия которого пребывала все еще в состоянии формирования. Планировалось, что сирийские вооруженные силы будут приблизительно размером в одну дивизию, но к началу войны сформировать удалось только две бригады, причем одна бригада была недоукомплектована. Это затем, после победы в Сирии, Египте, Ираке арабского социализма, в этих и других ближневосточных странах стали создавать мощные вооруженные силы, численный состав и вооружение которых превышали многие армии европейских стран. Тогда же, после окончания Второй мировой войны, Запад намеренно держал арабские вооруженные силы в эмбрионном состоянии, чтобы легче было бывшие колонии контролировать. В таком вот зачаточном состоянии и находилась весной 1948 года сирийская армия. На войну против Израиля отправить Дамаск смог только одну бригаду – Первую пехотную. Вторая бригада, недоукомплектованная, осталась в резерве. Сирийское наступление проходило на фронте шириной в несколько километров, на южном берегу озера Кинерет, где располагалось полдюжины кибуцев. А что еще можно было ожидать от воинского соединения численностью 2 тысячи солдат и офицеров – именно столько насчитывалось в Первой пехотной бригаде. Официально бригада была даже усиленной, ей были приданы бронетанковый и артиллерийский батальоны, но все это было больше фикцией на бумаге, нежели реальной военной силой. Приданные танки были французскими танкетками Renault R-35 начала 30-х гг., которые можно было пробить насквозь из противотанкового ружья. Сирийская армия четыре дня вела активные наступательные действия, пытаясь захватить приграничные кибуцы. Ничего серьезного из этого, однако, не вышло. Израильские историки пишут о том, как отважные кибуцники чуть ли не голыми руками остановили вражеские танки, о том, как 70 героев, вооруженные одними винтовками, отбивали атаки целого сирийского батальона в одном кибуце, 80 других героев отбивали атаки еще одного батальона в другом кибуце, о том как они сжигали вражеские танки бутылками с горючей смесью, что регулярных израильских войск на тот момент на фронте было меньше роты и т. д. и т. п. Затем, 18 мая, командовать сражением на озере Кинерет присылают Моше Даяна, он родился и вырос в одном из кибуцев, за который шли бои с сирийцами. Ему выделили одну роту регулярных войск, одну роту подростков из сионистской организации, занимающейся подготовкой призывников, и еще роту сельских ополченцев из Нижней Галилеи. Но главное, Моше Даяну отдали всю имеющуюся на то время в израильских вооруженных силах артиллерию. Это были четыре французских горных пушки 65-го калибра 1906 года изготовления без прицелов, из которых никто не умел стрелять. Звали эти пушки нежно – «Наполеончик», – но в военном смысле это было оружие неандертальцев. С этим пестрым войском и засевшими в кибуцах сионистами Моше Даян дал сирийской армии 20 мая 1948 года девятичасовой бой, после которого она отступила на исходные позиции, после чего война с Сирией де-факто закончилась. Так гласит израильский военно-патриотический эпос, такой героический эпос имеется на Ближнем Востоке у каждой страны с непростой историей. А как же все произошло на самом деле?

Сирийский танк Renault R-35 (памятник), подбитый кибуцниками на озере Кинерет весной 1948 года.

Израильские историки в один голос утверждают, что их солдаты сражались героически, смело и умело, а потому и смогли победить превосходящие силы противника, который воевал не героически, не смело и совершенно неумело. Это не совсем так. Что касается арабского численного превосходства, то его не было, это миф. В своем дневнике 15 мая 1948 года лидер Израиля Бен-Гурион записал, что вооруженные силы страны насчитывают всего лишь 29 677 человек. Численность вторгшихся в Палестину арабских войск составляла на тот момент 23 500 солдат и офицеров. Кроме того, Бен-Гурион совершенно не учитывает те десятки тысяч кибуцников и других милиционеров самого разного толка, которые стали в израильский строй в первый же день войны, потому как их поселения оказались на линии фронта. У палестинцев также имелись полувоенные формирования, ополченцы и боевики самого разного толка, о коих мы писали выше, но к началу войны, 15 мая 1948 года, подавляющее большинство из них ушли с фронта. Так что никакого численного перевеса в действительности у арабов на войне 1948 года не было. Что касается вооружения, то и здесь не все в реальности было так просто, как пишут героические историки. Эта быль про четыре «Наполеончика», которые сломили ход войны с Сирией в Израиле, очень популярна, но было ли все действительно так? Когда сирийская Первая пехотная бригада при поддержке танков не смогла взять кибуцы у Кинерета, довольно вероятно, на то имелись объективные военные причины. В каждом кибуце проживало под полтысячи человек, то есть только в первой оборонительной линии находилось до 3 тысяч человек. Все приграничные кибуцы были военизированными, оружие в них носили все, кто мог его носить, – мужчины, женщины, старики, дети. Можно смело считать, что половина кибуцников на Кинерете утром 15 мая 1948 года лежала уже в окопах на околице, поджидая врага, хорошо понимая, что если они их пропустят, то кибуц их сожгут, а всех его жителей в лучшем случае… Касаемо того, что у них 15 мая были одни винтовки: это также не совсем так. Приграничные кибуцы получили вооружение в первую очередь, и его Израиль к началу войны в принципе имел уже достаточно, по крайней мере чтобы встретить сирийскую Первую пехотную бригаду. У кибуцников, без всякого сомнения, имелось много автоматического оружия, массовую сборку которого израильтяне к тому времени уже сами наладили, а также 20-миллиметровые автоматические орудия и британские противотанковые ручные гранатометы PIAT. Старые французские танкетки против новейших британских гранатометов (лучших на то время в мире) и 20-миллиметровых автоматических пушек не имели в бою ни единого шанса. Между сирийским танковым оружием и израильским противотанковым оружием имелась разница размером в поколение, что на войне убийственно. Оценки сирийских потерь в ходе войны с Израилем тому, вероятно, лишнее доказательство. Сирийская армия потеряла убитыми и ранеными лишь полсотни человек, но при этом оставила на поле боя большую часть своей бронетехники. Очевидно, когда Первая пехотная бригада ходила в наступление, израильтяне открывали ураганный огонь из автоматического оружия, сирийская пехота тут же залегала, давая возможность танкам прорвать вражескую оборону, полагая, что израильтянам нечем их встретить. Оставшаяся без поддержки пехоты сирийская бронетехника, таким образом, становилась легкой добычей гранатометчиков. Согласно израильской военно-исторической мифологии, в самый разгар решающего сражения 20 мая Моше Даян бросил в бой те четыре «Наполеончика» без прицелов, которые, мол, и решили исход битвы. Сирийцы испугались, что у израильтян появилась артиллерия, и отошли. Странное объяснение – особенно если понимать, насколько бессмысленной была стрельба «Наполеончиками». Они расстреляли практически весь запас снарядов, около 500 штук, так практически никуда и не попав. Говорят, было другое объяснение сирийского отступления, у них закончились боеприпасы. Сирийская армия действительно недооценила уровень сопротивления кибуцников, когда вторглась в Израиль, полагая, что их наступление будет легкой прогулкой. Когда же через четыре дня Моше Даян начал контрнаступление да еще ввел в бой артиллерию – «Наполеончиков» – то, очевидно, сирийскому командованию стало ясно, что никакой легкой прогулки в Израиле не получится. Сражение 20 мая длилось девять часов, арабы просто расстреляли весь остававшийся у них боезапас, после чего с чистой совестью и чувством выполненного долга отошли на исходные позиции. Любому историку того времени ясно, что сирийская армия образца 1948 года была плохо подготовленной, по сути своей все еще туземной армией, солдаты которой не имели никакого желания воевать где-либо и с кем-либо. Туземные армии, где бы их ни создавали колониальные империалисты, в принципе являлись скорее военизированной полицией для подавления выступлений безоружных народных масс, нежели регулярными войсками. Потому нет никакого парадокса в том, что кибуцникам без труда удалось отбить нападение сирийской Первой пехотной бригады, а прибывшему на фронт через четыре дня Моше Даяну с тремя ротами подкрепления и четырьмя «Наполеончиками» удалось выбить захватчиков с территории Израиля. Кстати, вторжение ливанской армии в Израиль было еще более несерьезным, нежели вторжение сирийское. Бейрут отправил на войну один батальон численностью меньше 500 человек, который несколько дней безуспешно на севере Израиля пытался захватить один-единственный кибуц.

Моше Даян, ставший в 1967 году самым знаменитым военачальником в мире, весной 1948 года командовал лишь батареей антикварных французских пушек.

События на сирийско-израильском фронте лучше всего иллюстрируют, насколько война 1948 года, по крайней мере на первой ее стадии, в действительности была игрушечной. Первоначальные боевые действия на египетском и трансиорданском фронте, по сути своей, не сильно от сирийских отличались. Египетская армия, конечно, была намного сильнее сирийской, она была на то время самой большой в арабском мире, но степень царившего бардака и уровень неподготовленности был в ней куда большим. К тому же в начале войны Каир отправил на фронт всего одну дивизию, около 10 тысяч человек, она неторопливо пробиралась на юге Израиля через пустыню Негев. Отчаянно оборонявшиеся здесь кибуцы взять египтянам оказалось не проще, чем сирийцам на севере. Арабские армии имели большой потенциал, но они его по какой-то причине в начале боевых действий не задействовали, а затем было уже поздно… на ближневосточной военно-политической сцене появился Советский Союз. Интенсивные переговоры между Москвой и Тель-Авивом шли, очевидно, еще задолго до начала войны и создания еврейского государства. Очевидно, и договоренности были между ними достигнуты еще до начала всех событий. Советский Союз сыграл крайне важную роль во время дебатов в ООН, и без его пяти голосов резолюция о разделе Палестины не прошла бы, но главную для Израиля роль СССР сыграл, когда началась война. В кратчайшие сроки Москва вооружила сионистов в буквальном смысле слова до зубов, не оставив арабским странам ни единого шанса, даже если бы те бросили в бой все имевшиеся у них силы. Особняком стоит вопрос советских добровольцев, сколько их в реальности было? Единственные крохи такой информации касаются бригады чехословацких добровольцев под кодовым названием «Чехит», которую готовили в Чехословакии, но прибыла она в Израиль уже после окончания войны, в 1949 году. Когда она в действительности прибыла, куда она в действительности прибыла – все это часть израильской мифологии. Что, однако, факт, так это ее боевые возможности – скорее всего, они превышали возможности всех египетских войск, вторгшихся в Израиль, вместе взятых. Советскими добровольцы Сталина считались довольно условно. Дело заключалось в том, что многие национальные воинские соединения, сформированные во время Второй мировой войны на территории СССР и воевавшие против Германии, в значительной мере состояли из евреев. Войско польское, Чехословацкий корпус, Литовская дивизия (16-я стрелковая дивизия Красной Армии). От одной трети до двух третей личного состава этих воинских соединений в годы войны являлось лицами еврейской национальности. Эти люди прошли самую жестокую войну в истории человечества, воевали на самом жестоком из всех фронтов. Иными словами, они имели колоссальный боевой опыт, которого больше нигде в мире по состоянию на 1948 год не имелось. Перед началом событий на Ближнем Востоке большинство этих солдат находились на территории, подконтрольной Советскому Союзу, и даже больше – многие из них продолжали служить в вооруженных силах Польши, Чехословакии, СССР. Бригаду «Чехит» сформировали в основном из действующих военнослужащих чехословацких вооруженных сил, прошедших Вторую мировую войну. Их не нужно было готовить, эти люди были готовы после того, через что они прошли, ко всему. Бригаду, однако, очень странным образом чуть ли не год формировали и готовили. В отличие от бывших военнослужащих Красной Армии, участие американских добровольцев в войне за независимость Израиля западные историки описывают в самых ярких красках. Никто из них не забыт, обо всех написаны книги, всем поставлены памятники, в Голливуде сняли не один о том фильм и т. д. и т. п.

Французские добровольцы в рядах ЦАХАЛа. Всего на стороне израильтян служило в 1948 году около 4 тысяч добровольцев из стран Запада.

Вопрос добровольцев и оружия, которые попали в Израиль тайными, до сих пор никому не известными путями, является косвенным подтверждением того, насколько сложной была история дипломатических отношений Израиля и внешнего мира с самых первых дней его существования. Ведь если смотреть на политику того момента реально, то Израиль вел войну против Великобритании, поскольку напавшие на него Египет, Ирак и Трансиордания являлись английскими союзниками. Советский Союз вмешался в конфликт не ради того, чтобы спасти еврейский народ от очередной катастрофы, хотя именно об этом говорил Андрей Громыко с трибуны ООН, но для того, чтобы нанести удар Британской империи. Лучший в будущем друг Израиля Соединенные Штаты вообще умыли в тот критический момент свои руки от ближневосточных дел. Вашингтон ведь даже не признал Израиль, когда тот 15 мая 1948 года объявил независимость. Вашингтон признал Израиль де-факто, то есть для внутреннего американского политического потребления, ведь шли президентские выборы и Трумэну нужны были голоса еврейских избирателей. Москва, в отличие от Вашингтона, признала Израиль де-юре, то есть открыла в стране свое посольство одной из первых, что являлось высшей формой реальной поддержки. Соединенные Штаты дождались окончания арабо-израильской войны и лишь затем открыли свое посольство. Израильскому руководству, руководству страны с непонятным населением в один миллион человек, часть которого бежала, другая часть воевала, страны с экономикой, костяк которой составляли коммунистические кибуцы, такому вот руководству такого вот полугосударства приходилось вести сложнейшие отношения с такими сильными мира того, как США, СССР и Великобритания. Крошечный, похожий на гнома премьер-министр Бен-Гурион из польского местечка Плоньск, не проучившийся и года в Стамбульском университете, невероятно, но факт – обвел в международных отношениях политический истеблишмент всех трех гигантов мирового порядка того времени вокруг израильского пальца.

Однако вернемся к событиям на фронте в мае 1948 года. На юге Израиля наступление вела египетская армия. На востоке единым фронтом выступали вооруженные силы Хашимитских королевств – Ирака и Трансиордании. У Ирака не имелось общей границы с Израилем, и в действительности он располагался географически довольно далеко от еврейского государства, а потому участие Ирака в войне заключалось в посылке экспедиционного корпуса на помощь братской Трансиордании. В военном плане именно Восточный фронт представлял для Израиля самую большую угрозу, поскольку здесь арабские силы были самыми крупными, а положение Иерусалима самым сложным. Вооруженные силы Египта, Ирака и Трансиордании отличались от сирийской армии самым радикальным образом – по численности, по вооружению, по подготовке. Особенно это касалось Арабского легиона – личной армии трансиорданского короля Абдаллы. Арабский легион состоял полностью на британском финансовом и материальном обеспечении. Их вооружение, жалование, техника – все было английским. Все офицеры и командиры были англичанами. По сути, это было британское воинское формирование размером в моторизованную дивизию, отлично вооруженное и хорошо подготовленное, созданное, чтобы контролировать Трансиорданию в интересах Англии. Противопоставить что-либо Арабскому легиону израильтянам в мае 1948 года было нечего, и если бы легион решил воевать всерьез, то взять Тель-Авив за неделю ему бы тогда, вероятно, не составило большого труда. Вопрос, конечно, заключался в том, зачем было Лондону брать Тель-Авив, из которого он только что сам ушел, не для того же на самом деле, чтобы передать его затем в управление арабам, даже таким умеренным, как король Абдалла. Израильтяне невероятно стремительно закрыли то узкое окно военных возможностей, которые имелись у арабов в первые дни войны. Сделать это им помогла советская военная помощь и добровольцы, если использовать официальную историческую версию, то добровольцы американские. Главным израильским ударным кулаком, который стремительно изменил баланс сил на фронте, стала авиация. С тех самых первых дней существования еврейского государства, она – авиация – в жизни страны таковой и остается – защитницей и ударницей. Израиль получил из Чехословакии около сотни самолетов, сначала два десятка мессершмиттов, затем полсотни спитфайров и другие машины. Главное, однако, в самолете на фронте это летчик, и очень важно, кто самолет обслуживает на земле. Если в количестве и качестве самолетов у израильтян никакого преимущества перед арабской авиацией не имелось, то вот в кадрах сравнивать эти две воздушные силы – израильскую и арабскую – не имело просто никакого смысла. К моменту окончания боевых действий в рядах ВВС Израиля насчитывалось около 600 человек летного и технического состава, из них более 400 были иностранцами. Официально это были главным образом американские летчики и авиамеханики еврейского происхождения, прошедшие Вторую мировую войну. Авиация США являлась самой передовой на то время, поскольку именно на ее плечи Соединенные Штаты возложили основной груз войны как против Германии, так и против Японии. Израильская авиация быстро завоевала превосходство в воздухе, после чего исход войны был предрешен. Чтобы понимать, насколько большим оказалось превосходство израильской авиации над противником, достаточно будет одного только факта – израильтяне могли совершать до 250 боевых вылетов в сутки, в то время как египетская авиация, являвшаяся главным соперником в палестинском воздухе, от силы 50 боевых вылетов в сутки. Самыми сложными для Израиля стали первые дни войны. Как было сказано выше, египетская армия медленно, но все же уверенно продвигалась вперед. Генеральный штаб в Каире ставил одни цели, командование на месте было с этими целями несогласно. В наступающих войсках царил полный хаос, который ухудшился, когда по приказу из Каира наступающие части рассредоточили в пустыне Негев, пытаясь решить все поставленные задачи одновременно. Однако несмотря на бардак в египетских частях, к концу мая крупная колонна передовых войск, захватив сектор Газа, стремительно стала продвигаться по шоссе, шедшему вдоль побережья к Тель-Авиву. Египтяне дошли до того места, где сегодня располагается город Ашдод. Отсюда до столицы еврейского государства оставалось меньше 50 километров – и никаких практически израильских войск. Здесь, в Ашдоде, случилось такое же чудо, как и несколькими днями ранее у озера Кинерет на севере в сражении против сирийцев.

Эзер Вейцман, племянник Хаима Вейцмана, служил летчиком в 1948 г. В будущем он станет командующим ВВС, министром обороны и президентом Израиля. Хотя Вейцман родился в Палестине, летную подготовку он получил в британской армии.

Если наступление сирийской армии на севере остановили четыре «Наполеончика», то наступление египетской армии на юге, согласно израильской мифологии, остановили четыре недоделанных мессершмитта. Эти первые четыре немецких истребителя доставили из Чехословакии в разобранном состоянии на транспортных самолетах несколькими днями ранее. В действительности они были не совсем мессершмиттами. В конце войны немцам не хватало штатных моторов на этом чешском заводе, и они ставили другие, более слабые, авиадвигатели на эти машины. Проданные израильтянам истребители имели и другие изъяны, одним из которых являлся сбой в синхронизации пулемета и винта. Как говорил один американский летчик, летавший на этом чуде немецко-чешской техники, это были «мессершиты», а не мессершмитты. Грубая игра английских слов, которую можно приблизительно перевести на русский язык как «мессердерьмо». Утром 29 мая 1948 года механики завершили сборку этих первых самолетов, и буквально в тот же момент на аэродром влетает армейский джип. «Египтяне в 10 километрах от аэродрома, в Ашдоде, наступают на Тель-Авив, дорога на столицу открыта. Взлетайте немедленно и атакуйте противника». Эти, собранные в полевых условиях, буквально в сарае, и без того проблемные самолеты требовалось сначала испытать, работают ли они, стреляют ли. «Египтяне в Ашдоде, испытаете самолеты потом, сейчас летите и бомбите их», – кричит приехавший в джипе командир. На истребители подвешивают несколько мелкокалиберных бомб, и они отправляются в исторический полет – на Ашдод. Израильтяне сами признают, что большого урона нанести противнику им не удалось, но египтяне, мол, настолько испугались – у евреев теперь есть авиация, – что остановили свое наступление на Тель-Авив. Четыре мессершмитта выиграли время, чем спасли Израиль, – так гласит официальная история. Что в реальности сделали эти самолеты – еще более не ясно, чем каким был эффект от стрельбы «Наполеончиков» без прицелов в никуда на Кинерете. У двух мессершмиттов почти сразу заклинило пулеметы, так что они даже стрелять не могли. Один самолет был сбит, но специалисты полагают, что, скорее всего, он сбил себя сам, эта проблема с синхронизацией оказалась для южноафриканского летчика Эдди Коэна фатальной. Он отстрелил себе винт. Еще один самолет был подбит, но летчик выжил. Таким вот в реальности был героический ашдодский рейд, ставший первым в истории израильской авиации – сегодня действительно одной из лучших в мире.

Многие полагают, среди них «Новые историки», что в действительности египетская армия не собиралась брать Тель-Авив или завоевывать Израиль. Ну что они с этим взятым Тель-Авивом делали бы? Никто в действительности, даже среди арабских стран, на тот момент времени не хотел брать на себя ответственность за евреев в Палестине. Ведь если бы их стали массово убивать и грабить, что было несложно тогда на Ближнем Востоке представить, то отвечать за геноцид пришлось бы правительству в Каире. Второго Холокоста мировое общественное мнение в 1948 году явно бы не потерпело, а разделить судьбу Гитлера желающих ни в Каире, ни в какой другой арабской столице не имелось. Большинство ближневосточных историков и политиков склоняются к тому, что в реальности египетские планы были совсем иными. Каир просто намеревался принять участие в разделе Палестины вместе с Трансиорданией и… с Израилем. Египетское руководство намеревалось захватить Негев, вероятно, весь Негев, еще точнее, весь израильский юг. Зачем, спрашивается, Каиру нужна была еще одна, хоть и большая, пустыня, ведь у него имелась по соседству Синайская пустыня, абсолютно им не используемая? На самом деле Негев был не такой уж и бесполезной пустыней. Это был для Египта сухопутный коридор на Ближний Восток. Мало кто обращает сегодня на это внимание, но создание государства Израиль отсекло Египту путь по суше на Ближний Восток. Главной целью Каира весной 1948 года было захватить себе сухопутный коридор на Ближний Восток, коим и являлся Негев. Однако израильтяне сцепились с египтянами в смертельной схватке за пустыню. Зачем, спрашивается, пустыня была так нужна израильтянам, ведь, несмотря на все их сельскохозяйственные достижения, ничего они в Негеве не выращивают по сей день, то есть там и сегодня пустыня? Негев был нужен Израилю по той же геополитической причине, что и Египту, просто коридор у сионистов шел в другом направлении – к Красному морю. Израилю нужно было то, что сегодня географически называют Эйлат в заливе Акаба, им нужен был выход в Красное море, в Индийский океан. Для Израиля этот выход в Индийский океан имел не меньшее значение, нежели Суэцкий канал для Египта. Иными словами, геополитические ставки в борьбе за Негев были слишком велики, а египетское наступление на Тель-Авив было скорее отвлекающим и угрожающим маневром, нежели реальной целью. Каир, без сомнений, намеревался захватить сектор Газа и еще как можно больше средиземноморского побережья, самой ценной земли в Палестине, вероятно, вплоть до занятого в конце мая Ашдода. Тогда захваченный Негев приобретал еще большую ценность, ведь в таком случае он предоставлял удобный выход для Трансиордании, Ирака и Саудовской Аравии к Средиземному морю через порт в секторе Газа. Таким образом, борьба между Израилем и Египтом, если смотреть на события того времени через призму реальной политики, должна была стать самой ожесточенной, поскольку двум странам предстоял очень сложный палестинский передел. Для Израиля он был особенно важным, потому как на кону оказались практически вся южная часть страны, выход в Индийский океан и безопасность границ, поскольку Каир намеревался провести границу в Ашдоде, в тех самых 50 километрах от Тель-Авива, чтобы держать Израиль всегда на военном крючке.

Карта Израиля 1953 года. На карте видно, что, окажись южная часть страны в египетских руках, Каир получил бы выход к Иордании, а Израиль потерял бы выход к Красному морю.

Совсем по-иному складывались отношения между Израилем и Хашимитами. Они были тайными и дружественными. Дружественные – не совсем, наверное, правильное слово, чтобы объяснить суть этих отношений. Израиль и Трансиордания были крайне важны и нужны друг другу. Прошлое и географию было ведь не изменить, а это значило, что они были частью единой Палестины совсем еще недавно, четверть века назад, когда их поделили на две части англичане. Все эти годы король Абдалла об этом не забывал, а наоборот, ожидал того момента, когда придет его время. Тогда, в начале 20-х гг., Лондон поступил с ним и всей его семьей несправедливо. Лично ему достался никому не нужный на то время кусок пустыни на восточном берегу реки Иордан, хотя и очень большой, на котором проживало от силы 200 тысяч человек. Здесь не имелось никаких городов, здесь не имелось почти ничего, кроме бедуинов, феллахов и Арабского легиона, состоявшего на службе Великобритании. Весной 1948 года король Абдалла со своей недавно еще никому не нужной пустыней обладал на Ближнем Востоке поистине золотой акцией. Иордания обладает такой акцией по сегодняшний день, поскольку в результате возникновения государства Израиль она оказалась в самом эпицентре крупнейшего геополитического противостояния второй половины 20-го века. Нефть, всяческие межарабские конфликты и многое другое только добавили Иордании геополитического веса на международной политической сцене, поскольку Хашимитское королевство географически оказалось в самом центре Ближнего Востока. Теперь, через так много лет, Хашимиты могут наконец благодарить англичан за выданную им в 1921 году обширную территорию, включая дополнительный коридор, соединивший королевство с Ираком и отрезавший Аравийский полуостров от остального Арабского мира. Однако выход короля Абдаллы на мировую политическую сцену без появления на этой сцене Израиля был бы невозможен, так же, как было бы, скорее всего, невозможно и создание государства Израиль без участия в этом деле короля Абдаллы. Однако взаимодействовать двум сторонам в столь сложном деле, как помочь друг другу стать на ноги, приходилось предельно осторожно. Вокруг бушевали такие ужасные человеческие страсти, что малейшая утечка информации о сотрудничестве или подозрительные действия любой из сторон могли привести к непоправимым последствиям. А посему потоки встречной пропаганды на самых высоких тонах лились, без остановки, навстречу друг другу, перевозбуждая и без того крайне уже возбужденных людей. Однако иного выхода у стоящих на противоположных берегах реки Иордан врагов-партнеров просто не было. Чтобы прикрыть свои действия, требовалось обливать оппонента самой отборной грязью, дабы собственным гражданам и в голову не пришло, что с этим оппонентом имеют место договоренности. Израилю безумно с партнером на другом берегу Иордана повезло, других таких умеренных и грамотных политических лидеров в Арабском мире на тот момент времени не было. В Сирийской республике вообще не было никакого лидера, в Египетском королевстве правил сумасшедший монархический недоросль. Единственной арабской политической фигурой такого же масштаба, как король Абдалла, в те годы был король Саудовской Аравии Ибн-Сауд, но ему было в еврейском вопросе куда сложнее, чем Абдалле, ведь Саудовская Аравия была ваххабитским государством.

До 1948 года король Абдалла был повелителем пустыни, люди и города в его королевстве появились лишь после раздела Палестины с Израилем.

Население Трансиордании накануне войны с Израилем составляло приблизительно 400 тысяч человек. Через год у короля Абдаллы уже было почти полтора миллиона подданных. Кроме этого, по меркам того времени совершенно фантастического демографического достижения, ему удались не менее внушительные территориальные завоевания. Трансиордания аннексировала обширные и самые важные территории на Западном берегу реки Иордан. По большому счету Абдалле досталась практически вся Святая земля, ему достался Иерусалим (Старый город), ему достались Вифлеем, Иерихон, Хеврон. Ему досталась арабская часть Палестины, которая должна была стать независимым арабским государством со всеми ее городами, экономикой и развитым сельским хозяйством, поскольку здесь было много плодородной земли. Если до начала войны в 1948 году король Абдалла правил, по сути своей, пустынным, ничего не значащим полугосударством с крошечным населением без единого города и без какой-либо экономики, то уже в 1949 году он стоял во главе страны, сравнимой по своему статусу, территории, населению и объему экономики с Сирией. Во многом новая Иордания (так королевство переименовали в 1950 году) на тот момент времени даже опережала Сирию. Хашимитское королевство было единым, стабильным и сильным в военном плане государством, чего нельзя было сказать о Сирии. А ведь именно возглавить Сирию, как самое главное арабское государство, расположенное в сердце Ближнего Востока, было изначальной мечтой клана Хашимитов. Никого из того клана уже не было в живых летом 1948 года, кроме короля Абдаллы, но именно ему удалось в конце концов создать великое, единое, могучее по меркам того времени арабское государство.

Война в 1948 году между Израилем и Трансиорданией была довольно странной в свете всего вышесказанного. Первой странностью оказался Арабский легион. С одной стороны, именно он являлся трансиорданской армией, однако, с другой стороны, он представлял собой подразделение британских наемников, нечто вроде французского Иностранного легиона. Великобритания не объявляла войны Израилю, мало того, даже косвенное ее участие в боевых действиях могло стать причиной колоссального международного скандала. Все офицеры Арабского легиона были англичанами. Участвовать в боевых действиях, потеряв вдруг весь офицерский состав, не сможет ни одна воинская часть в мире. Поступить решили вроде бы хитро. Утром парадным строем Арабский легион отправился на войну без английских офицеров, а те ночью тайно догнали свои части уже на марше, где их никто не видел. Скрыть, однако, такой трансиорданский секрет Полишинеля в крошечной Палестине, где каждый житель знает не то что каждого другого жителя, но каждого осла в округе, было, естественно, невозможно. По какому-то странному стечению непонятных обстоятельств, израильтяне не стали раздувать из британской офицерской хитрости международного скандала, хотя их пропагандистские возможности в мире были значительными. Возможно, они так поступили, чтобы на предстоящей войне соблюдались хоть какие-то нормы международного права. Во всяком случае, когда вскоре арабы захватили Старый город в Иерусалиме, взятых в плен евреев от расправы спасли именно солдаты Арабского легиона под командованием британских офицеров. Однако куда большей странностью, нежели английский Арабский легион, было необычное ведение боевых действий с трансиорданской стороны. По большому счету оно свелось к битве за Иерусалим. Причем надо понимать, что в Иерусалиме с евреями воевало большое количество различных отрядов арабских добровольцев, многие из которых состояли из радикально настроенных сторонников муфтия аль-Хусейни. Иерусалим находился в самом сердце арабской части Палестины, и потому именно здесь аль-Хусейни удалось собрать свои основные силы. Взятие Иерусалима, главной святыни Палестины, значило для всех воюющих сторон очень многое. Иерусалимский военно-политический узел был в действительности еще сложнее, чем его представляют современные историки. Они ничего практически не говорят о том противостоянии, которое могло возникнуть, а возможно, за кулисами тех событий и возникло, между королем Абдаллой и муфтием аль-Хусейни в битве за Иерусалим. Они ненавидели друг друга как два совершенно непримиримых старых врага, коими и являлись на протяжении многих лет. Если арабское государство в Палестине было бы в 1948 году создано, то самыми большими шансами его возглавить обладал именно аль-Хусейни, поскольку именно он обладал самым большим количеством самых решительных в Палестине штыков на то время. Такая Палестина стала бы серьезной проблемой не только для Израиля, но и для многих других соседних стран. Когда Арабский легион вошел в Палестину, судьба аль-Хусейни была решена, теперь главным здесь был король Абдалла. Аль-Хусейни выбросили, таким образом, на свалку ближневосточной истории. Больше никакой роли он играть нигде уже не будет. Египтяне дадут ему церемониальный пост главы марионеточного Палестинского правительства в изгнании, уныло сидевшего на их жаловании в секторе Газа. В 1959 году Насер в своем порыве панарабизма распустит это правительство за ненадобностью.

Главная мечеть Газы, 1948 год. Все что Египту удалось получить в результате раздела Палестины, это была Газа, крайне ценное средиземноморское побережье, однако Каир совершенно не занимался ее развитием.

И все же война в Палестине шла. Может, глава политического отдела Еврейского агентства Голда Меир и достигла некой договоренности с королем Трансиордании Абдаллой во время их встречи незадолго до начала войны, но никакой такой договоренности достигнуть с десятками тысяч простых арабов, воевавших на просторах Палестины, израильтяне, естественно, не могли. Как не могли они договориться и с простыми египетскими солдатами, отправленными на войну, или солдатами сирийскими. Те не очень хотели воевать, но приказ такой – воевать – все же имели, а потому стреляли в противника. Двадцать девятого мая 1948 года, в тот самый день, когда четыре израильских мессершмитта остановили наступление египетских войск на Тель-Авив, с помощью ООН было подписано перемирие между воюющими сторонами. Это было первое из трех таких перемирий. Первая война, таким образом, продлилась всего две недели, кстати, вторая продлилась еще меньше – всего 10 дней, третья – неделю. Иными словами, арабо-израильская война 1948 года была чередой из трех коротких военных столкновений, и только в ходе первого такого столкновения Израиль действительно находился в опасности. К середине лета 1948 года стратегическая инициатива полностью перешла к израильтянам, что стало в немалой степени результатом советской военной помощи, реальные объемы которой по сей день остаются тайной.

Соединенные Штаты и другие западные государства ввели бойкот на поставку оружия в Палестину задолго до начала событий там. Преодолеть его было невозможно, несмотря на все возможности многочисленных американских еврейских организаций. В такой вот международной обстановке перед самой войной, совершенно неожиданно на ближневосточной политической сцене появляется далекая Чехословакия. В годы Второй мировой войны эта страна была чуть ли не главной кузницей оружия для вермахта, поскольку имела одну из лучших оружейную промышленность в Европе еще с 19-го века. На ее складах после окончания Второй мировой войны лежало большое количество немецкого оружия, в принципе никому не нужного из-за его несовместимости с иностранными боеприпасами. В феврале 1948 года к власти в Чехословакии приходят коммунисты. Новое коммунистическое правительство чуть ли не поголовно состоит из евреев. Однако не они решили оказать Израилю помощь, хотя, без сомнений, сделали это с энтузиазмом, когда им дали такое поручение. Поручение оказать помощь сионистам Прага получила из Москвы. Чехословацкое правительство предоставило израильтянам военный аэродром в небольшом городке Жатец. Отсюда израильтяне построили воздушный мост, по которому переправили на Ближний Восток бог весть знает только что. Об объемах чехословацких военных поставок невозможно даже догадываться. Лишь туманные фразы, брошенные Бен-Гурионом и Рабином касаемо того, что без советского оружия выиграть войну Израиль был бы не в состоянии, могут пролить некий свет на то, что поставки эти были, вероятно, значительными. Перевозили чешское оружие с помощью американских транспортных самолетов. В этом вопросе еврейские организации из США все же смогли оказать помощь Израилю. В Америке собрали команду еврейских летчиков, купили десяток транспортных самолетов, создали фиктивную авиакомпанию в Панаме и улетели туда как бы развивать там авиасообщение. Их даже встречали на аэродроме представители панамской власти, приехал сам президент, ведь такое дело, первая авиакомпания в стране – Panama Airlines. Доверчивые латиноамериканцы не особо обратили внимание на то, что большинство пилотов имели еврейские фамилии, а о событиях на Ближнем Востоке вообще не имели никакого представления, ведь они разворачивались совершенно на другом конце света. А через несколько дней Panama Airlines исчезла, она полным составом улетела – через Бразилию, Марокко, Италию – на аэродром в Жатеце. Эти американские C-47 и стали основанием воздушного моста Жатец – Реховот, по которому доставили в Израиль чешское оружие.

Первое перемирие, заключенное 29 мая, дало обеим сторонам передышку больше чем на месяц, но воспользоваться ею в полном объеме смогли только израильтяне. Пока арабские армии не спеша перебрасывали незначительные подкрепления на фронт, их противник в рекордно короткое время удвоил свои регулярные силы и отлично их вооружил. Теперь у израильской армии также имелась артиллерия, бронетехника, авиация, а количество личного состава чуть ли не в полтора раза превосходило силы арабских армий. Среди руководства Арабской лиги, которое, казалось, выступало против сионистов единым фронтом, в действительности имелись большие разногласия. Саудиты и Хашимиты являлись злейшими врагами, ведь Саудиты отобрали у Хашимитов Арабский мир, изгнав их из Мекки. Саудиты могли послать крупные силы на фронт, но отделались несколькими сотнями бесполезных добровольцев. Также в плохих отношениях с Хашимитами находился и египетский король. Согласование действий между армией Египта и силами Хашимитов было самым в ходе кампании важным с арабской стороны, поскольку их фланги соприкасались в центре Палестины. Никакого, однако, взаимодействия и согласования действий между арабскими армиями не случилось. Все они с первого дня действовали отдельно и несогласованно, что привело египетскую армию к печально разгромным результатам, хотя в начале кампании именно она являлась авангардом наступающих арабских сил. Сирийско-ливанские войска сыграли в войне совершенно символическую роль. Через неделю боев они отошли на исходные позиции, на которых и оставались до концы войны. Перемирие заканчивалось 8 июля 1948 года. У Израиля оставалось к этому времени, по большому счету, два противника – трансиорданский король Абдалла, с которым, вероятно, имелась договоренность, и египетский король Фарук, с коим никакой договоренности не имелось и у которого в голове гулял ветер. Если первая фаза войны продлилась три недели, то вторая – после окончания перемирия – продлилась всего 10 дней. За эти 10 дней Израиль и Трансиордания разрубили Иерусалимский узел. Старый город достался королю Абдалле. Новый город разделили на две части: еврейскую (Западный Иерусалим) и арабскую (Восточный Иерусалим). Город стал на следующие 20 лет пограничным в буквальном смысле слова – колючая пограничная проволока тянулась там, где раньше ходили люди по своим делам из одного дома в другой. Хотя израильская историография подает утерю Старого города в качестве самой большой трагедии войны 1948 года, если смотреть на те события через призму реальной политики, то все выглядит не совсем так. Старый город в действительности имел огромное значение для короля Абдаллы, поскольку он жил в ином, нежели сионисты, мире. Его Арабский мир был крайне набожным, и Храмовая гора для него имела значение, сравнимое с Меккой, откуда его семью изгнали Саудиты двадцатью годами ранее. Иерусалим давал ему совершенно иной статус в Арабском мире и среди собственного народа, которому он должен был ведь что-то предъявить после войны, из которой, по договоренности с израильтянами, он, вероятно, должен был выйти победителем. Иерусалим, таким образом, должен был стать израильской платой за сотрудничество. Что касается увещеваний сионистов о том, что это их Святой город последние две тысячи лет, то здесь имеется один нюанс. Возьмем, к примеру, Бен-Гуриона. Он терпеть не мог Иерусалим, редко туда ездил, потому как сионисты там не жили. В Старом городе жили хасиды, в большинстве своем старые, либо очень старые, поголовно сумасшедшие, и главное – все они ненавидели сионистов. Хасиды категорически возражали против создания государства Израиль, считали это грехом невероятным и делом рук безбожников-коммунистов, коими они считали сионистов. В этом они были отчасти правы, сионистское движение по идеологической сути своей действительно было социалистическим, а значит, воинственно безбожным. Кибуцники, составлявшие тогда авангард сионизма, были поголовно атеистами, а кибуцницы ходили в таком виде, который доводил евреев у Стены Плача, если они их видели, до сердечного приступа. Невероятно, но факт, пропасть между хасидами и сионистами была в 1948 году, пожалуй, глубже, нежели пропасть между сионистами и арабскими националистами. Со временем пропасть эту в Израиле преодолеют, как и многие другие, в чем еврейское государство наловчится, как никакое иное в мире, но летом 1948 года, когда требовалось решать сложнейшие вопросы, сионисты, не задумываясь, отдали Старый город королю Абдалле ради мира на Земле обетованной.

Хасиды молятся у Стены Плача. Хасиды были ярыми противниками создания Израиля, поскольку создавать его до прихода мессии нельзя.

К осени 1948 года, после того как 15 октября подошло к концу второе по счету перемирие, египетская армия осталась, по сути, один на один с армией израильской. Ни сирийско-ливанские войска на севере, ни трансиорданско-иракские силы в центре Палестины, ни разрозненные отряды иностранных добровольцев и местных деревенских ополченцев уже не вели никаких боевых действий, а сидели на своих позициях, лишь изредка перестреливаясь с противником. Египетская армия также, по условиям перемирия, не вела никаких боевых действий. Лишь изредка ее солдаты обстреливали еврейские грузовики, пытавшиеся на бешеной скорости проскочить в Негев мимо египетских позиций, чтобы доставить в тот или иной осажденный кибуц продовольствие, боеприпасы и другое необходимое снабжение. У Египта все еще оставался с Израилем территориальный спор. Сионисты разделили с Трансиорданией Палестину, но вот с Каиром никаких договоренностей не имелось, а египтяне занимали осенью 1948 большую часть Негева. Они должны были понимать, что израильтяне, скорее всего, перейдут в наступление, чтобы отбить Негев, но никаких серьезных приготовлений не предприняли. Каир не перебросил в Негев крупных подкреплений, не провел никаких серьезных мобилизационных мероприятий и вообще вел войну спустя рукава. Египетская армия была самой большой в арабском мире – и самой небоеспособной во всех военных отношениях. Апофеозом их некомпетентности стал поход египетского флота на Тель-Авив, когда израильтяне уже завершали разгром египетских сил в пустыне. Каир отправил флагман своего флота и корабль сопровождения, вероятно, чтобы заставить Израиль прекратить наступление в Негеве угрозой обстрела Тель-Авива с моря. Три израильских диверсанта потопили флагман и сильно повредили корабль сопровождения (он затонул позднее). Погибло больше 500 египтян, флот был разгромлен, Каир пребывал в ужасе, и новости о случившемся были засекречены. Вторгшаяся в Израиль египетская армия, накануне событий, осенью 1948 года, практически была отрезана от остального Египта и брошена на произвол судьбы в пустыне Негев, которая располагалась за Синайской пустыней. Иными словами, передовые египетские части находились в двух пустынях от основных сил и баз снабжения, имея перед собой крайне опасного противника. Израильские вооруженные силы, с другой стороны, к октябрю 1948 года пребывали на пике своего могущества. Полностью отмобилизованные, отлично вооруженные, они значительно превосходили египетскую армию в Негеве как в количественном, так и в моральном отношении. Их внутренние линии снабжения и сообщения были короткими, а потому, чтобы перебросить войска из одного места в другое, достаточно было нескольких часов. Египетские же линии транспортных коммуникаций были невероятно растянуты и оказались разорванными в первые же часы израильского наступления, что привело к панике и бегству. Оторванное от реальности и войск в Негеве командование в Каире даже не представляло себе, насколько большим оказался военный дисбаланс в пустыне к середине октября 1948 года. Египетские солдаты и офицеры сидели в израильской пустыне, чувствуя себя брошенными, совершенно никому не нужными. Их изначально отправили на эту войну, обокрав до нитки. Коммерсанты, занимавшиеся армейскими поставками, все как один друзья короля Фарука, чего только им не поставили – старые негодные винтовки, отсыревшие боеприпасы, просроченное продовольствие, разбавленный бензин. Они понимали, что остались, по сути, одни. Соседи по фронту – трансиорданские войска – уже давно закончили воевать, но главное, они разделили с израильтянами землю. На той территории, где теперь располагались трансиорданские части, не осталось больше никаких евреев, только арабы, много, очень много арабов. И это означало, что сионисты не будут дальше наступать, ведь арабы им не нужны. Совсем другая была ситуация у египетской армии в Негеве. У них за спиной, в осаде, отчаянно отстреливаясь, имелась куча кибуцев, которые явно никуда не собирались из пустыни уходить. Разбирающиеся в геополитике высшие офицеры понимали, что Израилю как воздух требуется выход к Красному морю, что Негев им в действительности нужен не меньше, чем Иерусалимский выступ. Иными словами, египетское командование на месте в Негеве все понимало, но достучаться до высшего руководства в Каире было не в состоянии. Другой вопрос, что руководство в Каире могло сделать? Мобилизовать всю страну на войну, отправить в Негев все египетские вооруженные силы? При таком повороте событий и без того еле дышащее правительство в Каире могло просто рухнуть под гнетом обстоятельств. Нет, такая война прогнившему до основания египетскому правящему классу осенью 1948 года была не нужна. Как показал последующий египетский опыт, война с Израилем, а их было еще две, стране была никогда не нужна, даже когда у власти находилось куда более крепкое правительство, нежели то, что в 1948 году.

Пятнадцатого октября израильские войска, воспользовавшись предлогом, что египетские солдаты опять обстреляли конвой, шедший с продовольствием в один из осажденных кибуцев, начали наступление в Негеве по всему фронту. Наблюдатели ООН немедленно установили, что начатая израильтянами операция не была спонтанным ответом на мелкий по тем меркам инцидент с обстрелом кибуцных грузовиков, но представляла собой тщательно подготовленную крупномасштабную войсковую операцию. Они попытались было заявить протест Тель-Авиву, но пока бюрократическая машина ООН не спеша крутила свои дипломатические шестеренки, израильтяне успели достичь всех поставленных перед собой в военном плане целей. Эта третья по счету в 1948 году война была самой короткой и продлилась всего неделю, поскольку Израилю в спину дышали сотрудники ООН. Кстати, такие гонки с ООН наперегонки станут у Израиля впоследствии частыми. Успеть продвинуться на вражескую территорию как можно дальше до того, как вступит в силу очередное перемирие ООН и под давлением мирового общественного мнения не придется глушить танковые моторы. Так вот случилось и в октябре 1948 года. Поскольку на тот момент только рожденному еврейскому государству международная поддержка была еще крайне необходима, ему приходилось с уважением относиться к постановлениям ООН. Но, как было сказано, за одну неделю они все успели. Основные силы египетской армии оставили свои позиции в Негеве и отступили в сектор Газу. Чуть позднее израильтяне их там добили. Нет, никакой кровопролитной битвы с огромными потерями не случилось. Израильские войска провели еще одну операцию, в этот раз несложную, можно сказать, хирургическую, и отрезали египетскую армию от Египта. Те оказались в секторе Газа в окружении, без какого-либо снабжения и без единого шанса, что возникшее кольцо окружения прорвут извне. Сложившаяся ситуация вынудила Каир пойти на подписание перемирия с Израилем. Результатом такой бесславной военной кампании стали чрезвычайно скудные египетские территориальные приобретения, им достался сектор Газа – небольшой кусок средиземноморского побережья с полностью арабским населением. Вероятно, именно поэтому, из-за полностью арабского населения, Израиль и дал возможность Египту удержать эту территорию, поскольку с военной точки зрения ничего не мешало им осенью 1948 года выдавить египетскую армию из сектора Газа тоже. Израильтяне изгнали арабов из многих деревень на юге, но необходимо было такое место, куда бы они могли уйти. Дальше сектора Газы ничего не было, там была Синайская пустыня. Выселить десятки тысяч арабов в Синайскую пустыню было делом, естественно, невозможным, даже на тот крайне жестокий момент времени. Вполне возможно, потому Израиль и оставил Египту сектор Газа, который оказался Каиру в действительности совершенно ненужным – как в экономическом, так и в политическом плане.

Израильские солдаты водружают флаг в Эйлате, 10 марта 1949 г.

Египет первым из арабских стран подписал с Израилем соглашение о прекращении огня, поскольку у него сложилось критическое положение на фронте. Это произошло 24 февраля 1949 года. Продолжать боевые действия – даже номинально – остальным странам, уже без участия Египта, не имело никакого смысла. Они просто ждали повода для того, чтобы спасти свое политическое лицо перед арабским миром и закончить войну официально. Одно за другим в течение последующих месяцев последовали подписания аналогичных соглашений. Первая Арабо-израильская война закончилась. Закончилась она не миром, а сдержанным, но вооруженным и крайне напряженным противостоянием, которое грозило обернуться Столетней войной 20-го века. Евреи и мусульмане жили мирно с момента возникновения ислама на протяжении тринадцати веков. В середине 20-го века, не поделив крошечный, правда, святой кусок земли, они стали за считаные годы непримиримыми врагами.