В Санкт-Петербурге Пушкин живет в гостинице «Демутов трактир» в двухкомнатном номере с окнами во двор.

На обеде у родителей Александр встретит Дельвигов и познакомится с женой Антона, Софьей[12]. Живут родители теперь на той же Фонтанке, только ближе к центру, перед Семеновским мостом. Здесь Пушкин отпразднует свое 28-летие и получит в подарок за праздничной трапезой кольцо от Анны Керн (это было кольцо ее матери). Назавтра Пушкин привезет ей (от нашего стола вашему столу) кольцо с тремя бриллиантами. У дворян с подарками строго: подарил – получи в ответ; получил в подарок – подари в ответ.

А с отцом Пушкин был в раздоре в течение трех лет – как поругались в конце октября 1824 года, так и хранили гордое терпенье: Сергей Львович, затаив обиду, не писал. Но время лечит – и как не обнять сына, обласканного императором и ставшего самым популярным поэтом империи (у всех на слуху, на языке)?

Историческая справка

«Демутов трактир» – один из самых престижных и дорогих отелей столицы, между Набережной реки Мойки и Большой Конюшенной, основанный при Екатерине французским купцом Филиппом Якобом Демутом. Отель работал с года рождения Сергея Львовича Пушкина до года рождения Владимира Ильича Ульянова-Ленина. Здесь останавливались Сперанский, Ермолов, Пестель, Чаадаев, Герцен, а во второй половине века – Бисмарк, Тургенев, Чайковский и Репин.

Чаще всего в эти недели Александр бывает у Дельвигов на углу Щербакова переулка и Загородного проспекта и у Карамзиных, которые из-за свадьбы Никиты Муравьева переехали с Фонтанки на Моховую улицу – в «дом друзей Пушкина» (как стали называть их новое пристанище). Здесь проживали Пестель, Вяземский, Елизавета Хитрово; здесь родился писатель Владимир Соллогуб, которого Пушкин умудрится вызвать на дуэль в начале 1836 года. И здесь же летом 1826 года Николай Михайлович Карамзин покинул этот мир. Его семья будет жить на Моховой еще шесть лет, потом переедет на Михайловскую площадь, а затем уже – на Гагаринскую улицу, где Лермонтов (через три года после гибели Пушкина) будет грустно смотреть в окно и сочинять про тучки.

Это второе стихотворение золотого века, написанное поэтом, который, находясь в гостях, внимательно вглядывается в окно – первой была ода «Вольность» Пушкина (Александр смотрел на Михайловский замок из квартиры Тургеневых на Фонтанке).

Неизвестный художник. Ревель времен Пушкина

В Петербурге к концу мая становилось нестерпимо жарко – все уезжали на лето из города: родители Пушкина вместе с Дельвигами – на пароходе в Ревель. Разница в возрасте между Антоном Дельвином и Сергеем Львовичем не мешала их общению (ведь главное – чтобы получалась красивая беседа, которая была отдельным видом искусства в золотой век). Сергей Львович был старше своих собеседников: Александра Тургенева – на 14 лет, Петра Плетнева – на 25 лет. Ну а Антона Дельвига – на 33 года. И ведь они не только обедали на постоянной основе, но и поехали семьями отдыхать на все лето (а это уже серьезно)!..

«Теперь мы в Ревеле, всякий день с милым семейством Пушкина (Сергея Львовича) любуемся самыми романтичными видами, наслаждаемся погодою и здоровьем…» (Антон Дельвиг)

Именно в это время, до отъезда в Ревель, Дельвиг будет приглашать удивленного Пушкина на обед к его собственным родителям знаменитым четверостишием:

Позже в Ревель уедут и Карамзины (летний Ревель притягивал петербуржцев!). Но Пушкин остается в городе (он же только что приехал на берега Невы после семилетнего перерыва) и в качестве фитнеса берет уроки фехтования…

Минута славы

…на языке беспрестанно вертится имя Пушкина…

Хорошая физическая форма нужна поэту не только для того, чтобы гасить приступы ревности, но и для того, чтобы отбиваться от цензоров из III отделения. И ладно причиной было бы стихотворение «Андрей Шенье», которое, не пройдя цензуру, пошло гулять по рукам… Теперь бдительные граждане написали письмо в компетентные органы из-за виньетки к поэме «Цыганы», где одновременно были нарисованы чаша со змеей, кинжал, разбитые цепи и разорванный лист – а это уже угроза национальной безопасности (разбитые цепи – это призыв к восстанию: увидев разорванный лист, упадут тяжкие оковы, вслед за этим рухнут темницы, и дальше братья, испугавшись змеи, вылезшей из чаши, отдадут кинжал)!

Словесный портрет в интерьере

«Одет он был опрятно… Волосы темно-русые и бакенбарды – взор не пылкий, – часто облокачивается на стол и длинными ногтями стучит по красному дереву – смех, взгляды точно как у брата его, Льва, – говоря о чем-то либеральном, весь краснел – обманчивая наружность…»

(Константин Сербинович, цензор)

Точно ли изменил образ мышления поэт? Не прежние ли гимны он поет на новом берегу?

Два остроумных высказывания Пушкина о русском языке

Высказывание № 1 (разглядывая картину Константина Брюллова «Итальянское утро» в конце мая 1827 года и размышляя о работе художника и поэта): «Я ударил об наковальню русского языка, и вышел стих, и все начали писать хорошо».

Высказывание № 2 (в ответ на замечание графа Завадовского, увидевшего Пушкина в ресторане и в связи с этим предположившего, что у поэта туго набит бумажник…): «Да ведь я богаче вас: вам приходится иной раз… ждать денег из деревень, а у меня доход постоянный – из тридцати шести букв русской азбуки».

«Цыганы». 1827