1 января 1827 года вышел первый номер «Московского вестника», открывшийся сценой из «Бориса Годунова» – в келье Чудова монастыря:
Еще одно, последнее сказанье —
И летопись окончена моя,
Исполнен долг, завещанный от Бога
Мне, грешному.
Через две недели выйдет второй номер с тремя стихотворениями Пушкина, – впрочем, уже в феврале между Александром и теплыми, упрямыми ребятами, как называл поэт молодых редакторов, начнутся серьезные разногласия…
Издание «Московского вестника»
И в тот же день, первого января, Пушкин посетил Александру Чернышеву, ныне жену беспокойного Никиты, направлявшуюся к мужу в Сибирь (через пять лет эта чудесная по своим душевным качествам женщина первой из всего круга декабристов и их жен покинет этот жестокий мир). С Муравьевой на восток поедет и послание к декабристам, и послание к Пущину. Поэт сказал в тот вечер – я понимаю, почему эти господа не хотели принять меня в свое общество – я не стоил этой чести. А при прощании так сжал руку отъезжавшей, что у Муравьевой защемило пальцы…
Но первым читателем знаменитого послания к Пущину стала не Александра Муравьева, а сестра пушкинского друга, Екатерина Набокова (Пущина). Оправившись от переломов в Пскове, в середине декабря Пушкин посетил ее семью и оставил в их доме автограф знаменитого стихотворения.
Разбавляя печаль и квантовое раздвоение личности в творчестве, Пушкин посещает новогодние маскарады, где знакомится с Екатериной Ушаковой и отныне очень часто, иногда по три раза в день (тянет), бывает в их гостеприимном доме.
К слову о гостеприимстве: думая, что бы подарить Сергею Соболевскому, в доме которого он жил все это время[10], Пушкин заказывает у Василия Тропинина за 350 рублей свой портрет (это знаменитый московский портрет поэта в халате). И когда дарил, то говорил – вот тебе, Сережа, еще один я, только гораздо более постоянный: не мигающий, не возражающий – будешь в Европе дообразовываться, и я буду с тобой (есть и другая версия – что заказал этот портрет Соболевский, и при этом сам Сергей Александрович продвигал версию Пушкина-заказчика, который дарит свой портрет Соболевскому, – для того чтобы лучше выглядеть в глазах потомков)!
«Цыганы», рукопись
Как мы знаем, к Ульянову-Ленину в ноябре 1917 года из разных губерний приходили за разъяснениями крестьяне-ходоки. К Пушкину в феврале 1827-го крестьяне (отправленные Ариной Родионовной) пришли из одного места: из Михайловского. Крестьяне привезли Александру Сергеевичу 134 книги из деревенской библиотеки поэта и письмо от няни.
Вообще Пушкин и Ленин – два самых изученных человека в русской истории – ведут заочную борьбу за популярность. Хоть Ильич и подустал уже от этой гонки, он все равно заметно впереди по памятникам[11]. Александр Сергеевич зато практически сравнялся с Владимиром Ильичом по числу домов-музеев и догоняет Ильича по числу улиц в России, носящих их имена (чуть более трех тысяч улиц Пушкина на пять тысяч улиц Ленина).
Из печати выходит замечательная поэма «Цыганы». Ее обязательно прочтет Проспер Мериме – а по прочтении еще и переведет на французский, но только через семь лет после того, как напишет новеллу «Кармен»…
А еще той весной Пушкин четко проявляет свое квантовое мышление (говорят, что время в квантовом мире одновременно движется в будущее и в прошлое) – играя в карты с библиофилом Сергеем Полторацким, ставит на кон еще ненаписанный текст (будущую главу «Онегина»). Залогом является устойчивая гениальность поэта и намерение жить.
Минута славы
Толпы народа ходили за славным певцом Эльборуса и Бахчисарая на пасхальном народном гуляньи 1827 года…
В начале апреля Пушкин в Симоновом монастыре на похоронах Дмитрия Веневитинова – его ранняя смерть поразила всех: 21 год и шесть месяцев… И вполне Александр мог оказаться следующим ушедшим поэтом: в середине апреля артиллерийский офицер и поэт-любитель Владимир Соломирский, поссорившись с ним во время застолья у князя Александра Урусова (в его красивую дочь Софью, будущую фаворитку царя, Владимир был влюблен), вызывает поэта на дуэль. С трудом их примирили – поспособствовал Сергей Александрович Соболевский (памятуя об этом и о его миротворчестве в отмене дуэли с Толстым-Американцем, стали считать, что если бы Соболевский в январе 1837 года был в Петербурге, а не в Париже, то мог бы предотвратить и дуэль с Дантесом). Чувствуя, что находиться в Москве становится небезопасно, Пушкин отправляет письмо Бенкендорфу с просьбой разрешить ему приехать в Петербург по «семейным обстоятельствам» и в начале мая получает положительный ответ с напоминанием о слове, данном государю вести себя благородно и пристойно. Провожали Александра Сергеевича из Москвы в Петербург целую неделю.
Хроника проводов Пушкина из Москвы в Петербург в мае 1827 года
(День русской отвальной)
15 мая – серьезный прощальный завтрак у Михаила Погодина с шампанским, вином, наливками и написанными по ходу застолья эпиграммами.
16 мая, день – прощальный обед у Ушаковых с шампанским, после которого в альбоме Екатерины Ушаковой появляются строки с радикальным вариантом развития жизни:
Изнывая в тишине,
Не хочу я быть утешен, —
Вы ж вздохнете ль обо мне,
Если буду я повешен?
16 мая, вечер – вечеринка у Николая Полевого со всеми необходимыми параметрами веселья и новой эпиграммой, написанной совместно с Боратынским.
17 мая – десятки прощальных заездов – на часок-другой – что кому передать и выпить шампанское за то, чтобы трясло в этот раз не так, как в прошлый.
Словесный портрет в интерьере
«Пушкин очень переменился наружностью: страшные черные бакенбарды придали лицу его какое-то чертовское выражение, впрочем, он все тот же – так же жив, скор и по-прежнему в одну минуту переходит от веселого смеха к задумчивости и размышлению…»
(Павел Яковлев)
18 мая – крепкий такой, хороший междусобойчик с Боратынским.
19 мая – тяжелая прощальная вечеринка на даче у Соболевского перед самым отъездом – первая русская отвальная в широком смысле этого слова; Пушкину было некогда; он появился на своей прощальной вечеринке, когда она уже была в самом разгаре (пили уже за третье колесо кареты и спорили, за кого сначала пить – за кучера или за лошадей), и вскоре умчался, но, как выяснилось, его личное присутствие особо и не требовалось – собравшимся было хорошо и весело как с реальным Пушкиным, так и с виртуальным; потом только не могли вспомнить – кто же в итоге провожал поэта до первой почтовой станции…
Ю.-А. Грюн. Конец ужина
Вот она – родина наших отвальных: 19 мая 1827 года, дача Сергея Соболевского. Еще один реальный претендент на красную дату календаря!