К. Коровин. Полонез

Полонез, или польский танец, с которого начинались балы в пушкинскую эпоху (частные балы начинались вальсом), превратился в России в торжественную церемониальную процессию. В центре зала согласно иерархии выстраивались два ряда танцующих (как в минувшем веке рассаживались за столом – по чинам), и под неторопливую музыку на три четверти процессия начинала движение – причем двигаться надо, вы помните, с прямой спиной, в ногу со всеми (в том числе со временем) и в такт музыке. Как и во многих других танцах, вы следите за тем, что делает первая пара (это мог быть хозяин бала с дочерью), и повторяете их поклоны и повороты, вращения или расхождения. Кавалер, оставив даму в качестве центра притяжения (дама – Солнце), мог кружить вокруг нее по орбите, как планетарный спутник Ганимед.

К. Шлегель. Полонез под открытым небом

Кстати – идти, когда на вас направлено внимание, просто идти, – это очень непросто. Так что именно этот вариант полонеза и был школой непринужденного и благородного движения, смотром кавалеров – их осанки, походки и социального статуса. Здесь не было быстрых и резких движений, не говоря уж о прыжках, не надо было выкручивать ступни и вертеть ногами – только слегка приседать на третью четверть каждого такта. Но в этой простоте и была основательная сложность. А помогал танцующим разговор: нельзя было молчать – торжественному шествию должна соответствовать неторопливая куртуазная беседа.

Полонез соединил век Просвещения – XVIII – и пушкинскую эпоху, век XIX, уверенно перейдя в качестве первого танца на балу из одного столетия в другое. В XIX веке танец, как и вся жизнь, модифицировался: новому веку – новые фигуры (их по-прежнему будет задавать первая пара). Так, в полонез, исполняемый в Москве, вошла в моду танцевальная игра «отбивание дам». Одинокий танцующий странник мог остановить первую пару хлопком в ладоши и стать новым кавалером дамы. Кавалер, у которого отбили даму, звонко хлопал с досады в ладоши, отбивая тем самым даму во второй паре, – и так далее, процесс танцевального полураспада шел по цепочке. Данная традиция возникла еще во времена петровских шумных, нетрезвых ассамблей и долго не прекращалась, несмотря на резкую смену общественно-экономических формаций[68].

Ф.К. Фабр. Михаил Огинский

Вот она, сила полонеза, прорывающая толщу времен!

Если у бала не было статуса государственной важности (не ожидался никто из императорской фамилии), то во время полонеза танцующие могли выйти в сад, пока не было дождя, и продолжить шествие под открытым небом, раскрепощаясь на свежем воздухе. Ну а затем, нагулявшись, снова вернуться как в исходное бальное помещение, так и к строгим движениям танца. И все-таки прежде всего полонез – это смотр осанки. Кстати, автор знаменитого ля-минорного полонеза Огинского, собственно, сам Михаил Огинский, проживал с 1810 года лет семь в Санкт-Петербурге. Стал князем, сенатором и доверенным лицом российского царя во время войны.

Историческая справка

Еще в XVII веке во Франции и Англии на королевских корпоративах исполняли бранль (branler, фр. – «двигаться, шевелиться»): король с королевой танцевали перед всеми, а затем становились последними в цепочки пар, и бранль перед аудиторией отплясывала уже следующая пара; и так по очереди – до тех пор, пока первыми опять не становились король с королевой, – такой вот средневековый европейский танцевальный ручеек. Ручеек времен – написал бы Гавриил Романович Державин.