Как бы там ни было, публичные «балы с мужиками» были гордостью императора, предметом особой заботы и частью национальной идеи. И надобно ж беде случиться – Лермонтов скорее случайно, чем намеренно ставит в заглавие своего знаменитого антисветского памфлета дату народного маскарада – 1 января (хотя сам он в этот день был на другом балу), непроизвольно отмечая презрением единство самодержавия и народа. Жадная толпа, стоявшая у трона в 1837 году, преобразилась в пеструю толпу с бездушными людьми, которой Михаил Юрьевич был окружен в ночь с 1 на 2 января 1840 года.

П.З. Захаров-Чеченец. М.Ю. Лермонтов в вицмундире лейб-гвардии гусарского полка

Предыдущий же, 1839-й год стал годом светского триумфа поэта. Он – самый востребованный, самый модный (бывший опальный, а ныне прощенный, хоть и не обласканный царем) столичный герой. Бал без Лермонтова – это ни о чем, как танцы под рояль. Причем автор «Демона» сам мог не танцевать и ничего не читать: просто печально постоять у окна от имени русской литературы, тоскливо опершись на подоконник.

16 февраля 1840 года в особняке Лавалей на Английской набережной от подоконника Михаила Юрьевича оторвал сын французского посланника де Барант, вызвавший в результате жесткой словесной перепалки свежеиспеченного поручика на дуэль, которая и произошла через день, в воскресный полдень, в проверенном месте – за Черной речкой.

Через год, опять в феврале и опять на набережной Невы, Лермонтов, прибывший стараниями бабушки в отпуск, идет в мундире Тенгинского пехотного полка на масленичный бал к графу Воронцову-Дашкову и становится автором очередного скандала, так как на балы, которые посещает императорская семья, офицеры в армейских мундирах категорически не допускались. Кроме того, Лермонтов на тот момент хоть и был в официальном отпуске, но все еще считался сосланным. Уводили поэта через задние дворы (бал у Воронцова-Дашкова – последний придворный бал в жизни Лермонтова).

Ну а пребывание летом 1841 года в Пятигорске превратилось для Михаила Юрьевича в один сплошной бал – что ни день, то танцы. И роковой вызов на дуэль последовал на злополучном танцевальном вечере у Верзилиных, только теперь уже от соотечественника, который стрелял заметно лучше де Баранта.