В Пушкинскую эпоху практика необычных балов продолжилась. В один из вечеров в залах Эрмитажа в честь Марии Павловны Саксен-Веймарской (третьей дочки Павла I) шла постановка живых картин с участием великосветских красавиц (между колоннами были поставлены большие золотые рамы, в которых столичные барышни грациозно застывали в установленном положении) – оживали картины Рембрандта, Ван Дейка и других мастеров. Свой вклад в пластичность вносил в качестве режиссера Шарль Дидло.

Подобная театрально-танцевальная практика пришлась по вкусу столичному дворянству. 9 апреля 1834 года Пушкин присутствует на вечере у министра народного просвещения Сергея Семеновича Уварова, где сначала представляли те самые «живые картины», а затем уже танцевали. Поэт, кстати, отметил плохой ужин в доме своего будущего недруга (значит, не только у его родителей дрянные трапезы!).

До середины 40-х годов XIX века в Зимнем дворце ежегодно 1 января или на масленицу проводились демократические маскарады. Еще их называли «балы с мужиками». Хотя иногда народные маскарады проходили и летом во время Петергофских гуляний в честь дня рождения императрицы Александры Федоровны. Сказать, что гулянья были многолюдными, значит, не сказать ничего: в Зимнем дворце однажды на «бал с мужиками» собралось около сорока тысяч человек – это хорошая аудитория футбольного матча на современной арене.

Так демонстрировалось единство власти (партии, самодержавия) и народа. Наши Кремлевские елки и приемы почетных гостей со всех концов страны наследуют эту традицию, возникшую еще при Екатерине, но получившую свой окончательный идеологический смысл и имперский размах при Николае I. Это был своеобразный день открытых дверей самодержавия: можно было не просто на портреты царской семьи посмотреть, а увидеть царя и царицу вживую, в непосредственной близости от себя, смертного.

Д.А. Белюкин. Бал в Московском Дворянском собрании

По сложившейся традиции в специальных помещениях Зимнего дворца устраивали буфеты для бесплатного угощения публики. Поглазеть на руководителя Державы – это полдемократии, а вот если еще выпить и закусить за счет принимающей стороны, то демократия становится полной, целостной и убедительной. Кого пускали? Да практически всех: так, чтоб не в сильно грязной одежде и не сильно пьяный. И не более 40 тысяч человек.

Императрица Александра Федоровна, одетая в русский сарафан, часами сидела в Георгиевском зале, играя с министрами в карты (работала живым экспонатом). Простые смертные пропускались поглазеть на диво сплошным потоком по десять человек в группе.

Удивительно, как творение зодчего Растрелли выстояло под напором демократии. Только паркетные полы в том месте, где был выставлен буфет, оказались повреждены – царского угощения хотелось всем, а изловчившись, можно было и с собой сухим пайком унести. Впрочем, в 1917 году, когда в Зимний дворец ворвались рабочие с матросами, паркету пришлось гораздо хуже, но там и демократия уже окончательно расправила плечи.