– Начальник Ма, Го, вот вода. – Председательница домового комитета Ци поставила перед Ма Сяочжуном и Го Сяофэнь два бумажных стаканчика. Ее круглое полное лицо расплылось в улыбке. – Спрашивайте что хотите, все, что знаю, расскажу.
Это было районное управление, где находилась съемная квартира Чжоу Липина – ряд простых кирпичных одноэтажных домов. Из-за того, что высотки с юга закрывали солнце, в помещении стоял затхлый запах сырости, и даже сейчас, в половине десятого утра, приходилось включать лампы накаливания, чтобы не было темно. Когда Ма Сяочжун и Го Сяофэнь приехали, председательница Ци уже ждала их у входа. По дороге в свой кабинет она все время приговаривала, что участковый предупредил: нужно хорошо принять гостей. Го Сяофэнь, глядя на довольного Ма Сяочжуна, подумала: «А ведь у этого коротышки действительно серьезные связи в полиции».
Ма Сяочжун, держа бумажный стаканчик, попросил:
– Присаживайтесь, председательница. Мы с народом – одна семья, мой визит к вам – это, считайте, родственник в гости зашел. Хоть и впервые видимся, но я без церемоний, и вы не суетитесь, ладно?
От таких слов кому угодно приятно станет. Лицо председательницы Ци расплылось в улыбке, и она тут же подробно рассказала все, что хотели узнать Ма Сяочжун с напарницей.
После освобождения Чжоу Липина родственники его тети уже продали дом вместе с подвалом и неизвестно куда переехали. Он и не мог, да и не хотел возвращаться в район Дунцин – мало кто из бывших заключенных хочет возвращаться туда, где придется терпеть косые взгляды окружающих. Но за эти восемь лет тюрьмы снаружи все изменилось до неузнаваемости. Чтобы быстрее адаптироваться, получив разрешение от соответствующих органов, он выбрал местом жительства район Сяхэ, недалеко от Дунцина – все-таки здесь он когда-то на велосипеде разъезжал по улочкам. Когда он пришел регистрироваться со справкой об освобождении, председательница Ци лично его приняла, задала несколько вопросов – спросила, например, какие у него планы на будущее, и сделала пару предупреждений, мол, сейчас в обществе здоровая атмосфера, уже несколько лет не было серьезных преступлений, «Красная дружина» западного пригорода не зря свой хлеб ест, никаким противозаконным действиям шанса не дадут. Чжоу Липин, кратко отвечая на вопросы, никак не реагировал на нравоучения, сохраняя бесстрастное выражение лица.
Однако с первой же встречи председательница Ци заметила, что он отличается от других.
– Как бы сказать… Раньше все освободившиеся заключенные, которых я принимала, внешне или внутренне, но всегда держались очень покорно. На одно твое слово – два кивка и три «да», просишь сесть – обязательно стоят, на лице заискивающая улыбка. А Чжоу Липин не такой. Первое впечатление – очень вежливый, внимательно слушает, когда говоришь. Хоть и не поймешь, согласен он или нет, но чувствуется – действительно слушает, а не просто делает вид. Это даже расположило меня к нему немного… Конечно, я не забывала из-за этой симпатии, что он убийца.
Не только председательница Ци, но и все местные органы власти никогда не забывали, что руки Чжоу Липина обагрены кровью, и держали его под строгим надзором. После того как он въехал в свое нынешнее жилье, месяца два днем возле дома постоянно дежурили не меньше трех членов «Красной дружины», якобы беседуя и играя в шахматы, а ночью патрульные буквально кругами ходили вокруг здания. Впрочем, их беспокойство было напрасным. Кроме покупки необходимых вещей, Чжоу Липин почти не выходил из квартиры, проводя все время в четырех стенах.
– Я слышала, у него были проблемы с поиском жилья? – вдруг полюбопытствовала Го Сяофэнь.
Председательница Ци кивнула:
– Кто же захочет сдавать квартиру убийце? Говорят, несколько раз уже и договор подписан был, и задаток внесен, но хозяева узнавали, кто такой Чжоу Липин, и отказывались: лучше неустойку заплатить, чем ему сдать. Правда, точно не знаю, это надо спрашивать у риелтора Ло из «Юаньман недвижимость», он бегал, помогал Чжоу Липину, пока не нашел нынешнее жилье.
– Сейчас аренда с каждым днем дорожает, как Чжоу Липин может себе это позволить? – продолжила Го Сяофэнь.
– Та однушка и так недорогая, хозяин за границей бизнесом занимается, деньги ему не нужны, так что все эти годы цену особо не поднимал вслед за рынком. К тому же Чжоу Липин в тюрьме работал, накопил немного – как раз хватает на аренду, – объяснила председательница. – Конечно, он боится, что деньги закончатся, поэтому после того как устроился, часто приходил в комитет спрашивать насчет работы, но мы все никак не могли найти подходящую должность…
– Да какая там подходящая должность! Вы просто боялись дать ему работу – выйдет из дома, как за ним следить? – ухмыльнулся Ма Сяочжун.
Председательница Ци тоже засмеялась, немного смущенно.
Впрочем, в конце концов она все-таки нашла работу для Чжоу Липина.
Случилось это довольно неожиданно. В центре района Сяхэ стояло небольшое белое здание, изначально построенное под детский сад, но потом его занял районный экзаменационный центр. Грузовик регулярно приезжал в половине двенадцатого. Привозить материалы, с грохотом носясь по узким улочкам между домами как раз в то время, когда заканчивались уроки в начальной школе, очень опасно. Комитет несколько раз делал замечания водителю, но без толку. Председательница Ци лично вмешалась, но водитель, прикрываясь тем, что работает «на район», даже ее игнорировал. В тот день грузовик снова летел на полной скорости; дети с криками разбегались, и одна девочка споткнулась и упала. К счастью, Чжоу Липин, шедший в столовую за обедом, проходил мимо и успел одним рывком оттащить ее – колеса пронеслись буквально в сантиметре от них.
Как только грузовик остановился и водитель открыл дверь, чтобы выйти, Чжоу Липин бросился к нему. На глазах у всех Чжоу Липин схватил мужчину за воротник и приподнял над землей! Его лицо исказилось от ярости, он заорал так, что у всех присутствующих кровь застыла в жилах: «Ты что творишь?! Хочешь стать убийцей?!»
– Вы бы видели его в тот момент: сжатые кулаки, скрежещущие зубы, перекошенное лицо. Если бы я случайно не проходила мимо и не окликнула его, он бы, наверное, живьем проглотил того водителя! – вспоминала председательница Ци.
Увидев ее, Чжоу Липин сразу присмирел и, опустив голову, медленно ушел.
«Кто это такой? – Перепуганный водитель был в шоке. – Как зверь какой-то».
Председательница Ци ответила: «Это недавно освободившийся заключенный, на его счету несколько убийств. Впредь не приезжайте в это время, держитесь от него подальше и ездите помедленнее».
Обычно наглый водитель грузовика закивал: «Спасибо, председательница, спасибо!»
С тех пор грузовик стал приезжать в район в десять утра и двигался очень медленно.
Этот случай помог председательнице Ци решить одну проблему. Она предложила Чжоу Липину: «Может, пойдешь регулировщиком движения на главную улицу у входа в район? Есть утренняя и вечерняя смены – оплата поменьше, или полный день – оплата побольше. Что выберешь?»
Чжоу Липин выбрал полный день.
Это еще больше успокоило председательницу Ци, поскольку полный рабочий день означал дежурство на перекрестке с шести утра до восьми вечера, что облегчало наблюдение за Чжоу Липином.
С тех пор он в красной кепке и оранжево-желтом жилете, с красным флажком в руке стоял под светофором и регулировал движение, в основном останавливая пешеходов и велосипедистов, пытающихся перейти на красный свет, а также помогая полиции в случае аварий. Работа была простой, основные трудности заключались в физической усталости от долгого стояния и оскорблениях или даже побоях от нарушителей. В физической выносливости Чжоу Липина председательница Ци не сомневалась, но неожиданным оказалось то, что за несколько месяцев работы он ни разу не вступил ни с кем в конфликт. Он твердо останавливал нарушения, но, когда сталкивался с теми, кто не слушался, не огрызался и даже не закатывал рукава, просто терпел.
– Его били? – удивилась Го Сяофэнь.
– А есть регулировщики, которых не били? – горько усмехнулась председательница Ци. – Обычно таким занимаются богатые боссы на дорогих машинах: побьют, разбросают деньги и уедут.
– Я слышала, когда у одного следователя украли пистолет при нападении, полиция включила Чжоу Липина в список подозреваемых, и вы заступились за него во время расследования?
Председательница Ци насторожилась:
– На самом деле… я не то чтобы заступалась, просто считала, что он действительно исправляется.
Она признала, что со временем ее мнение о Чжоу Липине становилось все лучше. Особенно в конце прошлого июля, в сорокадвухградусную жару, когда она вышла по делам в полдень и увидела, что все регулировщики сидят в тени деревьев, а Чжоу Липин стоит на солнцепеке и регулирует движение. Весь жилет на его спине промок от пота. Ей стало жаль такого крепкого парня. Но потом она подумала: «Эх, кто же виноват, что он убил столько людей? Это все расплата!»
Го Сяофэнь уточнила:
– Разве вы не знали, что при вынесении приговора доказали только одно убийство?
– На самом деле все прекрасно понимали, сколько человек он убил. То дело десятилетней давности было таким громким, что слухи ходили по округе еще много лет.
– А были ли жители или чиновники, которые протестовали против того, что ваш район принял такого человека?
– Ворчание и недовольство, конечно, были, но ведь дело случилось десять лет назад, а сейчас времена так быстро меняются. Все заняты насущными проблемами, кому есть дело до тех событий? К тому же, глядя на такого послушного Чжоу Липина, даже девушки в нашем офисе говорили: какой же он серийный убийца, он даже кусачки для ногтей побоится взять… Поэтому когда случилась трагедия на станции Саошулин, мы все были потрясены. Древние были правы: горы легче сдвинуть, чем изменить природу человека!
– А как потом Чжоу Липин попал в компанию «Минъи PR»?
– Однажды он пришел ко мне и сказал, что нашел новую работу и больше не будет регулировщиком. Я сначала насторожилась: что за новая работа? Не пытается ли он уйти из-под нашего наблюдения? Но он честно предоставил все документы с нового места, я отправила сотрудника, отвечающего за надзор за освободившимися, проверить компанию «Минъи PR», и когда тот вернулся и сообщил, что компания легальная, я успокоилась. Но как именно он устроился в эту компанию, я не знаю.
Го Сяофэнь переглянулась с Ма Сяочжуном, показывая, что закончила с вопросами. Тот с улыбкой встал и обратился к председательнице Ци:
– Ну, достаточно, давайте посмотрим жилье Чжоу Липина.
Председательница тут же поднялась:
– Я вас провожу.
– Не стоит, занимайтесь своими делами, там должны быть дежурные, мы сами дойдем. – Ма Сяочжун несколько раз просил женщину остаться, но она все равно проводила их до дверей.
– Да, кстати, – вдруг вспомнил Ма Сяочжун, – вы или другие сотрудники комитета не замечали, чтобы Чжоу Липин с кем-то особенно близко общался?
Председательница Ци надолго замолкла, нахмурившись, потом покачала головой.
– Подумайте еще, даже если не близкое общение, может, что-то подозрительное?
Тут она вспомнила:
– Было два человека. Одна – пенсионерка Чжу Минь из второй средней школы западного района, седая старушка, бывшая классная руководительница Чжоу Липина в старшей школе. Она приходила в комитет узнать его адрес, наверное, навещала его. И еще… Не могу точно сказать, просто как-то вечером, когда я уходила с работы, мельком видела в саду нашего района за зеленой изгородью длинноволосую девушку, которую никогда раньше не встречала, очень красивую. Она о чем-то разговаривала с Чжоу Липином и вытирала слезы…
Ма Сяочжун обрадовался:
– Отлично! В каждом деле должна быть женщина. Лучше – красивая, а еще лучше – плачущая красивая женщина, тогда оно становится интересным.
Ма Сяочжун с Го Сяофэнь подошли к дому, где жил Чжоу Липин. Пятиэтажное здание, судя по облупившейся штукатурке, было довольно старым. Войдя в подъезд, они почувствовали запах мочи и стали подниматься по бетонным ступеням, на каждом этаже частично разрушенным. Вдруг сверху донесся окрик:
– Кто вы такой? Предъявите документы!
Ма Сяочжун взбежал вверх, перепрыгивая ступеньки, и увидел у двери квартиры Чжоу Липина двух человек – внутри стоял толстый следователь, снаружи – Хуянь Юнь.
– Пу! – окликнул Ма Сяочжун первого.
Пу сразу просиял:
– О, начальник Ма! Начальство только что сообщило, что вы придете, я как раз думал, куда бы вас на обед пригласить!
– Какой обед, последнее время одни проблемы! – Ма Сяочжун указал на Хуянь Юня и соврал не моргнув глазом: – Это эксперт-криминалист из полицейской академии, приглашен управлением осмотреть квартиру Чжоу Липина, может, найдет новые улики. Не стойте в дверях.
Пу неохотно отошел.
Хуянь Юнь вошел и тщательно осмотрел небольшую однокомнатную квартиру: помимо стульев, складного стола и других предметов обстановки, он особенно внимательно проверил шкаф для одежды, вывернув карманы каждого предмета гардероба; отодвинул дверцу шкафа, достал немногочисленные вещи, осмотрел их, надел резиновые перчатки и ощупал все углы; по очереди пролистал детективные романы Джеффри Дивера, Майкла Коннелли и Пола Хольта, стоявшие на книжной полке; не пропустил и гудящий старый двухдверный холодильник в углу, открыв почти все банки и контейнеры, отчего вся комната наполнилась запахом тофу; наконец залез под кровать, светя фонариком телефона, погремел там чем-то и вылез с лицом, покрытым пылью. Го Сяофэнь протянула ему влажную салфетку, но он, казалось, о чем-то задумался и только вытер руки, сунув салфетку в карман брюк.
В этот момент его взгляд остановился на темно-зеленой мусорной корзине рядом со складным столом.
Хуянь Юнь присел и осмотрел корзину с пластиковым пакетом внутри. Кроме нескольких скомканных рекламных листовок, оболочек от сосисок и салфеток там были две пустые банки из-под пива «Яньцзин» объемом триста тридцать миллилитров. Однако его внимание привлекло не это, а мятая пластиковая пачка.
– Здесь есть упаковка от лапши быстрого приготовления, но где коробка от нее?
– Кажется, эксперт Чу из криминалистического отдела городского управления забрал ее как вещественное доказательство, – сообщил Пу.
Ма Сяочжун добавил:
– Чжоу Липин сам сказал, что в вечер убийства на станции Саошулин он сначала вернулся домой и поужинал лапшой.
Хуянь Юнь протянул «а-а-а» и поднял две пустые банки из-под пива, вдруг обнаружив под одной из них чек из супермаркета. Он внимательно изучил каждое слово на нем и в процессе этого хмурился все сильнее.
– Что такое? – забеспокоилась Го Сяофэнь, присев рядом.
Хуянь Юнь указал на строчку со временем:
– Здесь сказано, что в вечер убийства на Саошулин он купил в магазине «Хороший сосед» лапшу, пиво и сосиски около шести вечера.
Го Сяофэнь удивленно расширила глаза:
– Может, он вернулся после убийства…
– Маловероятно, – покачал головой Хуянь Юнь. – Он бы не выдержал без еды так долго, а в квартире ничего другого нет, и в чеке не указано, что он купил что-то еще перекусить.
– Может, он купил две порции, но оставил в корзине только одну, чтобы мы увидели?
– Если так, то этот противник действительно страшен… – задумчиво произнес Хуянь Юнь. – Офицер Пу, пожалуйста, возьмите этот чек и проверьте ближайший магазин «Хороший сосед», пусть покажут записи камер наблюдения за тот вечер, около шести часов. Посмотрим, сколько на самом деле покупок сделал Чжоу Липин.
Пу что-то недовольно пробурчал, на его лице явно читалось: «Кто ты такой, чтобы мной командовать?»
– Быстрее! – Ма Сяочжун сунул ему в руку пачку денег. – Заодно купи каких-нибудь закусок и напитков. Дежурить на месте – не в тюрьме сидеть, чего нашим ребятам страдать?
Пу попытался отказаться пару раз, но безуспешно, и спустился вниз.
Ма Сяочжун обратился к Хуянь Юню и Го Сяофэнь:
– Хватит без меня секретничать, быстро рассказывайте, что вы обнаружили, я совсем запутался.
Го Сяофэнь сказала:
– Судя по времени и товарам в чеке, а также показаниям Чжоу Липина, он купил эти продукты вечером в день убийства, поел и выпил и только потом получил звонок от Син Цишэна с просьбой забрать его из «Детского приюта Тунъю».
– И что с того? – пожал плечами Ма Сяочжун. – Нельзя плотно поесть перед преступлением?
– Проблема не в лапше и сосисках, а в тех двух банках пива… Для совершения такого серьезного преступления нужна абсолютная концентрация и осторожность, нельзя допускать никакого влияния алкоголя на сознание. Даже с точки зрения обычного водителя – если знаешь, что вечером предстоит вести машину, не станешь пить.
Ма Сяочжун внезапно понял:
– То есть около шести вечера Чжоу Липин вообще не знал, что ему предстоит работать ночью, поэтому спокойно ел и пил, собираясь лечь спать?
– Не забывайте, что он совершил громкое преступление, не достигнув восемнадцати лет, и отсидел целых восемь лет. По сути, он профессиональный преступник, обладающий исключительными хладнокровием и рассудительностью. Он бы никогда не стал пить две банки пива, зная, что вечером ему предстоят убийства и сожжение трупов на станции Саошулин, – заявил Хуянь Юнь, вставая.
– Если он выпил пиво, почему не отказался вести машину, когда позвонил Син Цишэн, сославшись на выпитый алкоголь? – озадаченно спросила Го Сяофэнь.
– Из-за двух банок пива многие водители едва бы отказались. К тому же, когда Син Цишэн позвонил, было уже девять часов, прошло три часа – алкоголь уже мог выветриться. – Ма Сяочжун повернулся к Хуянь Юню. – А может быть так: он знал, что полиция обязательно обыщет квартиру, если заподозрит его, поэтому специально купил две банки пива, перед преступлением съел только лапшу и сосиски, а пиво выпил после возвращения домой, чтобы навести полицию на мысль, что «не стал бы совершать преступление после выпивки»?
– Факты показывают, что полиция об этом даже не подумала, – нахмурился Хуянь Юнь. – Однако нужно исключить все возможности…
В этот момент вернулся запыхавшийся Пу с пакетом еды:
– Магазин «Хороший сосед» находится прямо за домом. Мы нашли ту запись с камер, я снял на телефон.
Запись показывала: около шести вечера Чжоу Липин вошел в магазин, расслабленно прошелся вдоль полок, выбрал лапшу, сосиски и пиво, расплатился на кассе и, видимо от жажды, открыл банку пива прямо у выхода, сделав большой глоток.
– Черт! – не сдержался Ма Сяожун. – Этот парень совершенно не похож на того, кто собирается совершить преступление!
Хуянь Юнь помрачнел, промолчал, молча осмотрел кухню и ванную, вышел и бросил Ма Сяочжуну и Го Сяофэнь:
– Пойдемте, здесь больше нечего искать.
Выйдя из подъезда, они увидели напротив небольшой сад, окруженный живой изгородью, уже тронутой увяданием. Большинство цветов и деревьев в нем уже облетели, редкие ветви торчали как зубочистки, а несколько оставшихся склоненных бутонов напоминали бумажные шарики, обмакнутые в чернила.
– Председательница Ци говорила, что видела, как та красивая длинноволосая девушка разговаривала с Чжоу Липином именно в этом саду? – догадался Ма Сяочжун.
– Точно, – спохватился Хуянь Юнь. – Что вы узнали от председательницы Ци?
Ма Сяочжун пересказал их разговор, затем упрекнул Хуянь Юня:
– Я же вчера вечером дал тебе совет, а ты все равно один пришел в квартиру Чжоу Липина. Если бы мы с Сяофэнь не подоспели вовремя, этот упрямец Пу действительно мог бы тебя арестовать.
– Я послушал твой совет, но тот человек был занят утром, сказал, что придет только в полдень. Я боялся потерять время и начал действовать раньше, – ответил Хуянь Юнь.
– Хватит об этом, – оборвала их Го Сяофэнь. – Куда теперь?
Ма Сяочжун сказал:
– Председательница Ци говорила, что о деталях аренды жилья Чжоу Липина нужно спрашивать риелтора Ло из «Юаньман недвижимость»? Через дорогу от района есть филиал этой компании, думаю, именно он нам и нужен. Давайте проверим.
Они вышли из двора, перешли дорогу и вошли в офис «Юаньман недвижимость» с фасадом, выкрашенным желтой теплой краской. Сотрудник в костюме и галстуке сразу подошел к ним:
– Здравствуйте, хотите снять или купить жилье?
– Мы ищем одного человека, – прищурился Ма Сяочжун. – Кто здесь Ло?
Из-за компьютера встал низенький человек в широких черных очках:
– Здравствуйте… Вы…
Ма Сяочжун показал удостоверение:
– Пройдемте с нами.
Кто-то, похожий на управляющего, попытался вмешаться:
– Офицер, зачем вам нужен Ло?
– Хочешь знать? – Ма Сяочжун зловеще усмехнулся. – Хорошо, тогда и ты пойдешь с нами.
Управляющий испуганно отступил.
Ло нервно вышел из-за ряда компьютерных столов, по пути несколько раз ударившись о стулья и морщась от боли.
Полицейский важно шагал впереди, риелтор следовал за ним, постоянно пытаясь завязать разговор, но Ма Сяочжун игнорировал его. Он привел его в сад под домом, где жил Чжоу Липин, уселся на каменную скамью, покрытую газетой, закинул ногу на ногу и, покачивая ступней, приказал:
– Рассказывай.
– Что… Что рассказывать? – моргая, спросил Ло.
– Если ты все еще не знаешь, что рассказывать, хотя мы уже здесь, значит, либо считаешь народную полицию дураками, либо не годишься для выполнения своей работы. Что из этого правда?
Ло натянуто улыбнулся:
– Вы из-за дела Чжоу Липина, да? Я действительно нашел ему квартиру, но о его преступлении я ничего не знаю.
Ма Сяочжун молчал, только косился на собеседника.
Ло с несчастным видом начал:
– Правда, я не знал. Если бы я был в курсе, ни за что не стал бы искать ему жилье. Изначально я использовал его как приманку… – Он, похоже, осознал, что проговорился, резко замолчал, но по холодной усмешке Ма Сяочжуна понял, что назад пути нет, и продолжил: – Сначала, когда он попросил помочь найти жилье, то сразу сказал, что он освободившийся заключенный, убийца. Я обрадовался – вот это приманка! В нашем бизнесе есть такая практика: находим особо неблагополучных людей как «подставных», даем им снять жилье, и только после подписания договора и внесения задатка сообщаем хозяевам, что арендатор – бывший убийца и сидел в тюрьме. Обычно хозяева предпочитают заплатить неустойку, чем сдавать такому, боятся проблем. Неустойку мы обычно делим с «подставным» пополам, но Чжоу Липин только вышел из тюрьмы, не знал правил, так что мы забирали себе всю сумму полностью. Конечно, задаток я ему возвращал – боялся, что он разозлится и пырнет меня ножом!
– Продолжай, – подтолкнул его Ма Сяочжун.
– Использовал я его так раза четыре-пять, потом решил остановиться – побоялся, вдруг он обо всем догадается, будет некрасиво. Когда он снова пришел ко мне, я стал извиняться, говорить, что не могу помочь найти жилье, мол, такие правила в агентстве, даже самые сложные дела нужно решать мягко. Он очень расстроился, но не винил меня, все просил прощения за беспокойство и сказал, что будет искать квартиру сам. Какое-то время я часто встречал его в окрестных районах, в мешковатой старой одежде; он ходил по улицам в поисках крова, и старики из «Красной дружины» следили за ним, как за мышью, постоянно останавливали, допрашивали и отчитывали, а он без всякого выражения просто слушал…
– Почему же потом ты все-таки помог ему найти жилье? – не выдержала Го Сяофэнь.
– Потому что я был перед ним в большом долгу.
Глаза Ма Сяочжуна загорелись:
– Расскажи, что случилось?
Ло пустился в объяснения:
– Однажды нашей компании срочно понадобилась двухметровая рекламная вывеска из пенопласта. Заказали ее утром, забрать нужно было после обеда. Я поехал за ней на скутере, на обратном пути держал вывеску перед собой – одну руку положил на руль, другую – на вывеску. Какая-то женщина ехала по встречной полосе, и после того, как мы разминулись, она упала. Хоть она была толстая как тыква, но ногами работала шустро, догнала меня и стала кричать, что я ее задел. Местные жители и так не любят нас, риелторов, которые постоянно ездят на скутерах туда-сюда, поэтому все зеваки были на ее стороне. Я уже весь взмок от волнения, и тут вдруг кто-то из толпы сказал, что видел, как женщина сама упала, не удержав руль, и я тут ни при чем…
– Чжоу Липин?
– Да, это был он, – кивнул Ло. – Он случайно проходил мимо и выступил свидетелем в мою пользу. Та женщина все еще буянила, говорила, что моя вывеска ударила ее по колену и сбила. Чжоу Липин объяснил, что это невозможно: во-первых, пенопласт – очень мягкий и хрупкий материал и при таком столкновении не мог бы не повредиться, а вывеска была совершенно целая; во-вторых, ее явно только что сделали, причем в спешке – нижний слой не успел высохнуть, а на него уже нанесли верхний, – тогда Чжоу Липин провел по пенопласту пальцем, и на нем остался след краски, – если бы вывеска действительно задела колено, на нем обязательно остались бы отпечатки, но на ее белых брюках не было ни пятнышка.
– Ого! – воскликнула Го Сяофэнь. – Неплохая дедукция!
– Да, та женщина сразу замолчала, и я уже собирался улизнуть, как вдруг она уставилась на Чжоу Липина и закричала: «Я тебя знаю, ты же тот серийный убийца! Смотрите все, это тот негодяй, который убил столько людей в западном пригороде! Как можно верить его словам?!» Я видел, как лицо Чжоу Липина мгновенно помрачнело, и быстро увел его оттуда. Позади та дамочка все еще ругалась, и хотя зеваки показывали на нас пальцами, никто не осмелился бросить камень.
Ма Сяочжун выругался:
– Некоторые бабы такие – ты им про логику, они тебе штаны снимают, а когда ты тоже снимешь штаны, они их надевают и начинают про логику!
– Честно говоря, каким бы ужасным злодеем ни считали Чжоу Липина другие, в тот день, когда никто из толпы не вступился за меня, он встал на мою защиту. Потом я все благодарил его, а он сказал, ничего особенного, просто не может видеть, когда кого-то несправедливо обвиняют. Я почувствовал, что очень обязан ему. – Ло указал на дом напротив сада: – На верхнем этаже есть однокомнатная квартира, хозяин перед отъездом за границу поручил мне сдать ее. Я, признаться, приберег ее для себя, но выехал и сдал Чжоу Липину за очень низкую плату… Кто же знал, что он совершит такое страшное преступление?
– Чжоу Липин все время жил один? – поинтересовалась Го Сяофэнь. – Приводил ли он кого-нибудь, например девушку?
– Одно время, когда я сопровождал других клиентов на просмотр квартир в районе, видел, как к нему приходила длинноволосая девушка. Они сидели в этом саду и разговаривали, но непонятно, какие между ними были отношения.
– Как выглядела та девушка?
– Ничего так, красивая. Она же хостес в баре, как может быть иначе?
Ма Сяочжун тут же ухватился за эту фразу:
– Откуда ты знаешь, что она хостес?
Ло замялся:
– Она и еще несколько девушек работали в одном ночном клубе. В прошлом году, когда я еще служил в другом филиале, они просили подобрать им квартиру для совместной аренды. Я нашел им трехкомнатную, после заселения они пригласили меня на ужин. Я ее запомнил, но имени не знаю.
– Какой ночной клуб? Где та квартира, которую ты им нашел? – заинтересовался Ма Сяочжун.
– Клуб назывался «Золотая ночная зала»… Но можете его не искать, заведение закрыли в конце прошлого года. Девушки еще какое-то время жили в квартире, которую подыскал я, но, когда закон начал бороться с коллективной арендой, наверное, все вернулись домой…
Го Сяофэнь переглянулась с Хуянь Юнем, и, хотя он молчал, в его взгляде была решимость. Тогда она сказала Ло:
– Эта девушка очень важна, вы должны помочь нам найти ее.
– Именно, – добавил Ма Чжун.
Ло подумал и согласился:
– Ладно, я как-нибудь зайду в тот филиал. В нашей компании все клиенты, арендующие или покупающие жилье, должны предоставлять копию удостоверения личности и контактные данные. Я смогу найти ту девушку, которая просила снять квартиру, а через нее узнать о длинноволосой.
– Никаких «как-нибудь», для меня это значит «никогда». Иди сегодня днем, завтра жду новостей.
После множества поклонов Ло поспешно ушел.
Глядя ему вслед, Ма Сяочжун сказал:
– Все эти риэлторы такие хитрые.
– В последние годы на рынке недвижимости стало больше порядка. Помню, сколько раз риэлторы присваивали мой задаток за аренду, когда я только приехала в город. – Го Сяофэнь посмотрела на погруженного в раздумья Хуянь Юня. – О чем ты думаешь?
– Ни о чем… – Хуянь Юнь поднял голову и махнул рукой куда-то вдаль.
Го Сяофэнь обернулась и увидела приближающегося толстяка. Костюм на его полном теле натянулся так, что на нем образовались складки как на халате; каждый его шаг оставлял небольшую вмятину на земле. У него было широкое лицо с большим носом, но крошечным ртом и очень маленькими глазами в кучу, только брови располагались далеко от них, словно пришли в изумление от этого странного сочетания.
Ма Сяочжун встал со скамьи и пошел навстречу мужчине, пожал ему руку:
– Ли, давно не виделись! – Затем представил его Го Сяофэнь: – Это мой старый товарищ Ли Чжиюн.
Вчера вечером, по совету Ма Сяочжуна, Хуянь Юнь позвонил Ли Чжиюну и объяснил, что собирается заняться расследованием «Дела станции Саошулин», но не имеет полномочий, и спросил, не согласится ли тот стать его напарником и помочь справиться с возможными вопросами со стороны полиции. Хуянь Юнь думал, что придется долго уговаривать Ли Чжиюна, но тот, вздохнув, неожиданно легко согласился: «Чжоу Липин арестован, мое „преследование во имя возмездия“ можно заканчивать, и нет смысла оставаться в компании „Минъи PR“. Лучше помогу тебе».
Утром он, как обычно, вместе с Чжэн Гуем занимался подготовкой конференции для компании по производству товаров для здоровья, а потом взял отпуск и поспешил сюда.
Когда Ли Чжиюн работал следователем, он недолго сотрудничал с Ма Сяочжуном и недолюбливал этого коротышку за бандитские замашки, но теперь при встрече проявил больше теплоты. Ма Сяочжун, заметив, что скоро обед, отвез всех в ближайшую закусочную. Заказав несколько блюд, они за едой обменялись информацией и обсудили дальнейшие действия. Го Сяофэнь по журналистской привычке записывала все решения в заметки на телефоне, создала группу в WeChat и отправила их туда.
Работа группы Ма Сяочжуна и Го Сяофэнь на ближайшие дни:
1. Найти классного руководителя Чжоу Липина в старшей школе, Чжу Минь, узнать о его школьных годах во второй средней школе западного района.
2. Через учительницу Чжу Минь узнать о нынешнем местонахождении Фан Мэй, попытаться установить с ней контакт.
3. Посетить городскую тюрьму номер один, узнать о поведении Чжоу Липина во время заключения.
Работа группы Хуянь Юня и Ли Чжиюна на ближайшие дни:
1. Найти менеджера выставочного отдела гостиницы «Яньчжао», Сунь Цзинхуа, узнать, почему она рекомендовала Чжоу Липина на работу.
2. На основе информации от Ло найти длинноволосую девушку, которая тесно общалась с Чжоу Липином.
3. Зайти в корпус E гостиницы «Хэфэн» и разузнать больше о ситуации с «Благотворительным фондом любящих сердец».
– Все посмотрели? Есть возражения? – спросила Го Сяофэнь.
Все взяли телефоны и изучили сообщение в группе. Никто ничего не сказал, только Ли Чжиюн вздохнул.
– Что такое? – нахмурилась Го Сяофэнь. – Не вздыхайте! Если есть трудности, говорите.
Ли Чжиюн ответил:
– Трудностей особых нет… Я знаком со многими людьми из городского офиса «Благотворительного фонда любящих сердец». Привести туда Хуянь Юня не проблема. Но раз это расследование, придется расспрашивать людей, и если кто-то заподозрит неладное и доложит Син Цисяню, Цуй Вэньтао и начальнику офиса Чжай Тенаню, то меня уволят – это ерунда, но это может навредить директору Чжэну…
Трое за столом переглянулись. Наконец неторопливо заговорил Ма Сяочжун:
– Ли, честно говоря, это я посоветовал Хуянь Юню привлечь тебя. Почему? Потому что я считаю, что все эти годы в компании «Минъи PR» ты был как под прикрытием. Даже в твоем возрасте – что уж говорить о пенсионерах, – когда безопасность и интересы народа под угрозой, старые полицейские и с костылями бросаются в бой… Сейчас произошло серьезное преступление – взрослый и трое детей убиты на станции Саошулин. Как полицейский, ты должен отложить в сторону личные отношения и поставить на первое место поимку и наказание преступника. Если ты не можешь этого сделать, значит, ты действительно навсегда покинул ряды полиции.
Лицо Ли Чжиюна слегка покраснело, и после долгой паузы он выдавил:
– Ты прав, Ма!
Получив контакты учительницы Чжу Минь в отделе кадров второй средней школы западного района, Го Сяофэнь и Ма Сяочжун долго обсуждали, как сформулировать просьбу, чтобы она не отказала во встрече. Но когда они позвонили и начали объяснять цель визита, учительница Чжу своим звонким, как колокольчик, голосом произнесла:
– Приходите-приходите, я живу недалеко от школы.
Купив немного фруктов у дома, они постучали в дверь ее квартиры. Она провела их в кабинет, налила воды и каждому почистила по груше. Го Сяофэнь было неловко, что пожилая женщина так суетится, а Ма Сяочжун, разглядывая горы книг на книжных полках и столе, стоявшие и лежавшие так плотно, что между ними даже лезвие ножа не просунешь, с хрустом ел угощение.
– Садитесь, поговорим. – Учительница Чжу указала на диван. Ей было немногим за шестьдесят. Хотя она казалась болезненно худощавой, но в глазах ее плескалась жизнь, а короткие седые волосы придавали ей деловой вид.
Ма Сяочжун плюхнулся на диван и, указывая на стопку тетрадей на столе, полюбопытствовал:
– Вы уже на пенсии, но все равно продолжаете трудиться?
– На пенсии делать нечего, вот открыла в районе подготовительные курсы, помогаю абитуриентам. – Учительница Чжу, заметив, как он ковыряется в зубах, улыбнулась: – Держу пари, вы в школе не были прилежным учеником, верно?
– Вообще-то я с детства был довольно умным, просто с учебниками не ладил, – без стеснения ухмыльнулся Ма Сяочжун. – Если подумать, это все из-за моей мамы: перед моим рождением она ходила в храм молиться покровителю литературы, но потом решила, что, наверное, перепутала, и помолилась покровителю воинской доблести…
Го Сяофэнь, которая в этот момент пила воду, прыснула, отчего на пол попало несколько капель, а учительница Чжу рассмеялась до слез.
– Кстати, как Чжоу Липин учился в старшей школе? Он был таким же, как я? – Ма Сяочжун как бы невзначай перевел разговор на главную тему.
Учительница Чжу замерла, ее взгляд затуманился, словно она погрузилась в воспоминания. Через некоторое время она медленно произнесла:
– Чжоу Липин… учился средне, но он совсем не был похож на вас, он был очень робким ребенком…
Ма Сяочжун и Го Сяофэнь удивленно переглянулись – впервые с начала расследования «Дела станции Саошулин» они слышали, чтобы кто-то описывал Чжоу Липина как «робкого» – по их мнению, слово «робкий» никак не могло ассоциироваться с жестоким убийцей.
Учительница Чжу встала, подошла к старому книжному шкафу у стены, открыла дверцу, достала фотоальбом, стряхнула с него пыль, медленно открыла и вытащила одну фотографию:
– Посмотрите, это групповое фото со второго курса, когда я водила учеников в пещеру Юньшуй. Чжоу Липин – крайний слева в верхнем ряду.
На фотографии первые ряды учеников сидели на ступеньках, последний ряд стоял. Кто-то показывал за головами других рожки, кто-то делал сердечки с друзьями, кто-то корчил рожи, дергая соседей за уши, некоторые нежно прижимались друг к другу. Все они, поодиночке или парами, улыбались, и только Чжоу Липин в черной куртке стоял отдельно от остальных, прямой как палка, без всякого выражения на лице.
– С самого начала старшей школы он был особенным – замкнутый, неразговорчивый. Он и внешне был не очень привлекательным, с крупными угрями на лице и неопрятными усиками над губой, похожий на какое-то чудовище. Поэтому одноклассники его не любили, но и задирать боялись, пугались его грозного вида. Однажды хулиган с улицы попытался отобрать у него деньги после школы, но их у него не оказалось, и его немного побили. В нашем классе было много заводил, а еще сформировалось сильное чувство коллективизма – если кого-то обижают, надо заступиться. Большая группа ребят поймала того хулигана и позвала Чжоу Липина отомстить, но когда он пришел, то сказал, что обидчик его на самом деле не бил, просто пошутил… После этого весь класс стал презирать его, считая трусом. Позже я спросила Чжоу Липина, почему он не ударил того хулигана, когда одноклассники предложили. Он ответил: «Боялся, что он потом отомстит. – Затем некоторое время помолчал и добавил: – Да и жалко его стало, он так трясся от страха, я решил: ладно, пусть идет…» – рассказывала учительница Чжу. – Он был именно таким – выглядел грозно, но при общении оказывался очень робким, не любил неприятностей, жил в своем маленьком мире…
– А что это был за мир? – вставила Го Сяофэнь.
– Внутренний мир каждого старшеклассника – это противоречивое сочетание закрытости и потребности в общении: они хотят раскрыться, но боятся быть раненными. По сравнению с другими Чжоу Липин был более нелюдимым, – подчеркнула учительница Чжу. – Сначала я тоже его не понимала, но потом заметила, что после уроков он не спешил уходить из школы, сидел один на подоконнике и безучастно смотрел на темнеющий школьный двор. Иногда я задерживалась допоздна, проверяя тетради до восьми-девяти вечера, а он все сидел в классе. Я спрашивала, почему он не идет домой, он отвечал, что ему некуда идти… Его бросили родные родители, а тетя, которая его усыновила, относилась к нему посредственно, давала самый минимум – не то чтобы издевалась, но и заботилась не больше, чем о собаке. Эту черную куртку на фотографии он носил с первого по третий курс[20], она совсем выцвела от стирки, но он так и не сменил ее. Дети из таких семей лишены тепла, легко становятся психологически травмированными… Как вы заметили, я прямолинейный человек, особенно с мальчиками – учила их быть настоящими мужчинами. Я поощряла его быть смелым, рассказывала, как много выдающихся людей выросли в одиночестве и трудностях. Ему очень нравилось слушать эти истории, постепенно он стал более открытым со мной… Я отношусь к каждому ученику как к собственному ребенку, и хотя те необязательно считают меня матерью, но Чжоу Липин определенно воспринимал меня как близкого человека и доверял.
Ма Сяочжун не удержался:
– Иметь такого учителя – большая удача!
Учительница Чжу улыбнулась:
– На самом деле есть секрет, как проникнуть в душу ученика – нужно читать их сочинения. Чем меньше ребенок говорит, тем больше он раскрывается в письменных формах. У Чжоу Липина не было особого литературного таланта, он не любил описания и метафоры, но у него был особый взгляд на вещи. Помню, однажды весной мы с классом ходили в парк любоваться цветами, и я задала написать сочинение. Все обратили внимание на их красоту, более романтичные натуры вспоминали сцену похорон цветов из истории о Линь Дайюй[21], и только Чжоу Липин написал о ночном саде.
– Ночной сад? – не понял Ма Сяочжун. – Он что, потом ночью еще раз в сад ходил?
– Нет, он просто представил, как выглядит сад ночью – ветер, холод, темнота… Он писал, что цветы прекраснее всего не в момент цветения, а когда увядают, но они обычно увядают ночью, когда никто не видит, и эта «безжалостная решимость погибнуть во тьме» и есть истинная красота…
– Интересно… – пробормотал Ма Сяочжун.
– Интересно? Я когда прочитала, очень испугалась, думала, он может покончить с собой. Подростки относятся к жизни как к лапше быстрого приготовления – думают, чем мельче раскрошишь, тем вкуснее будет, – горько усмехнулась учительница Чжу. – Потом я постепенно успокоилась, потому что Чжоу Липин начал заниматься физкультурой. Гантели, брусья, боксерская груша… На переменах, когда шел дождь и все сидели в классе, он один бегал по стадиону с голым торсом, возвращался простуженный, все смеялись над ним, а он молча сморкался… Через год он бегал уже не только под дождем, но и во время снегопада, и больше не простужался.
– Действительно необычно, – подала голос Го Сяофэнь. – Говорят, его однажды наказали за домогательство к однокласснице. Что это была за история?
– Это было просто недоразумение, – покачала головой учительница Чжу. – Однажды на уроке одноклассник, сидевший через одну девочку от Чжоу Липина, попросил у него тетрадь списать. Когда он закончил и хотел вернуть записи, та девочка как раз закончила отвечать на вопрос учителя и собиралась сесть. Этот мальчик специально положил тетрадь на ее стул, и когда Чжоу Липин потянулся за ней, девочка села прямо ему на руку… Она была дочкой кого-то из школьного руководства, всегда вела себя высокомерно и раздула из этого целую историю. В итоге Чжоу Липину сделали выговор.
– Но ведь во время расследования «Дела о серийных убийствах в западном пригороде» этот выговор был важным доказательством точности криминологического профиля! – Го Сяофэнь широко раскрыла глаза. – Разве он не пытался оправдаться, когда его наказывали?
– Он сказал пару слов в свою защиту, но, увидев, что это бесполезно, замолчал, – вздохнула учительница Чжу. – Возможно, он накопил слишком много горечи и обид, поэтому относился к наказаниям крайне безразлично. Помню, когда завуч объявлял о выговоре через микрофон на большом стадионе перед всей школой, Чжоу Липин стоял без всякого выражения на лице. Тот ученик, который одолжил тетрадь и подставил его, потом все время боялся мести, но Чжоу Липин ничего не сделал, только… стал еще меньше общаться с одноклассниками.
– Какой странный человек… – тихо протянула Го Сяофэнь. – В классе были девочки, которым он нравился?
Учительница Чжу поколебалась:
– Не знаю, считается ли Фан Мэй…
– Фан Мэй? Та самая одноклассница, которую он потом пытался изнасиловать и убить?
– Да, она. – Учительница Чжу указала на девочку на групповом фото: она сидела на ступеньках, очень худая, болезненного вида, улыбалась скованно, крепко сжимая ремень красной дорожной сумки, словно боясь, что ее отнимут. – Она была очень несчастной. Родители развелись, она жила с отцом, была очень пугливой, все делала робко, как мышка. Когда ее обижали, даже плакать громко боялась. На втором курсе они с Чжоу Липином сидели за одной партой, возможно, нашли что-то общее в своих несчастьях и постепенно сблизились. На третьем курсе, несмотря на напряженную учебу, они занимались вместе. Некоторые шалопаи везде кричали, что они пара, Фан Мэй очень пугалась этого, стала держаться от Чжоу Липина подальше, но вскоре их снова стали часто видеть вместе. Помню, Фан Мэй очень любила читать мангу, и Чжоу Липин покупал ей книги на деньги с подработок в столовой и магазинах… Говорил, что дает почитать, но, по сути, это были почти подарки.
Го Сяофэнь внезапно спросила:
– Учительница Чжу, а вы помните, что любил читать сам Чжоу Липин?
Женщина задумалась.
– Он читал много романов в жанре уся[22]… По сравнению с другими учениками он, пожалуй, больше любил детективы, Шерлока Холмса и подобное. Помню, в начале третьего курса школа проводила опрос о планах поступления в вузы, и Чжоу Липин сказал, что хочет в полицейскую академию. Я пошутила, не начитался ли он детективов, а он покачал головой и объяснил: в полицейской форме его никто не посмеет обижать.
Услышав, что будущий серийный убийца хотел стать полицейским, Ма Сяочжун и Го Сяофэнь снова были поражены – и самим фактом, и причиной такого выбора: чтобы его не обижали.
Учительница Чжу вздохнула:
– Кто же знал, что через два месяца он совершит такое страшное преступление. Когда полиция пришла расспрашивать меня о нем, я решительно заявила, что Чжоу Липин не мог быть убийцей. А теперь, после его освобождения, трагедия на Саошулин… Но я все равно чувствую, что где-то закралась ошибка. Я знаю своего ученика, он не такой человек!
Го Сяофэнь осторожно спросила:
– Я изучала то старое дело, преступник обычно нападал на своих жертв около десяти вечера. Вы не помните, как Чжоу Липин вел себя в те дни? Он ведь часто оставался в классе допоздна? Может быть, во время какого-то из преступлений Чжоу Липин не покидал школу…
– Об этом полиция уже спрашивала тогда, когда приходила в школу. Я не знаю, что делал Чжоу Липин во время тех преступлений. На третьем курсе учеба была очень напряженной, классные руководители следили только за успеваемостью, на остальное времени не хватало… Чжоу Липин учился средне, был из тех, от кого школа «отказалась», и он сам это понимал. Когда группа «Виннерз» приезжала с концертом, он несколько дней перепродавал билеты, но не успел вовремя отдать долю главарю спекулянтов и был жестоко избит. Когда я забирала его из отделения полиции, кровь на его лице еще не высохла. Я очень рассердилась, по дороге домой спросила его: «И ты с таким поведением хочешь поступить в полицейскую академию?» Он долго молчал, потом медленно сказал, что понимает – с его оценками в полицейскую академию не поступить…
– В таких случаях разве не должны в первую очередь вызывать родственников? Почему его тетя не пришла? – не понял Ма Сяочжун.
Учительница Чжу с грустью усмехнулась:
– Эта его тетя… За три года моего классного руководства я видела ее только раз, на родительские собрания она никогда не приходила. По-моему, Чжоу Липин был все равно что сирота. Когда его избили спекулянты, он сразу дал полицейским мой номер телефона. Потом я позвонила его тете, чтобы обсудить ситуацию, но она раздраженно сказала, что не хочет этим заниматься, сообщила, что после выпускных экзаменов собирается сдать подвал в аренду и больше не иметь дел с Чжоу Липином, а потом долго жаловалась, сколько денег и сил на него потратила – прямо как те бабки, что имитируют травмы ради компенсации[23].
Го Сяофэнь подумала и спросила:
– После освобождения он приходил к вам?
– Сначала нет. Я знала, что он вышел на свободу, ждала, когда придет навестить меня, но он все не объявлялся. Ну ладно, думаю, сама его найду. Узнала в жилищном комитете, где он живет, поднялась, постучала – его не было дома… Я вернулась домой, а вечером он пришел ко мне. Вырос за эти восемь лет, похудел, помрачнел, но стал крепче, и выражение лица стало более холодным. В итоге я первая расплакалась, не удержалась и спросила, почему он совершил такие ужасные вещи, причинил боль стольким людям. Увидев мои слезы, он весь задрожал, глаза его покраснели. Он все повторял: «Учитель, я не плохой человек, не все те люди были убиты мной», а я возразила: «Ты что говоришь? Даже одного человека убить – это неправильно!» – Дойдя до этого места, учительница Чжу сняла очки и принялась усиленно вытирать уголки глаз.
В комнате стало тихо, послеполуденное солнце светило через окно, пылинки, словно всколыхнувшиеся воспоминания, плавали в воздухе.
– Перед уходом я спросила, не нужна ли ему помощь, он сказал: «Нет»… После этого он больше не приходил ко мне, может быть, чувствовал, что не оправдал моих надежд. Но я все равно думаю о нем, и когда думаю, становится невыносимо больно… Я всю жизнь проработала учителем, среди моих учеников были особо выдающиеся, большинство прожили обычную жизнь – и это хорошо. Но когда я думаю о нем, я понимаю, что он был один такой, – и ненавижу его, и сердце болит при мысли о его судьбе. – Говоря это, учительница Чжу снова заплакала. – В конце августа этого года была встреча выпускников их класса, десятилетие выпуска, меня пригласили. Я по глупости спросила, не позвать ли Чжоу Липина, и староста специально приходил ко мне домой сказать, что одноклассники не хотят его присутствия, потому что он опозорил школу, класс и всех товарищей…
Го Сяофэнь сменила тему:
– Вы поддерживаете связь с Фан Мэй? Как она сейчас?
– Конечно, поддерживаю. После смерти ее отца несколько учителей, включая меня, по очереди занимались с ней дополнительно. В итоге она поступила в хороший университет, после выпуска усердно работала, теперь она работает HR-специалистом в крупной компании. Весной этого года вышла замуж, свадьба была в отеле Four Seasons, я на ней присутствовала.
– А Чжоу Липин после освобождения не искал Фан Мэй?
Услышав этот вопрос, учительница Чжу заметно замешкалась, потом неопределенно сказала:
– Нет… Я не особо в курсе.
Го Сяофэнь и Ма Сяочжун одновременно почувствовали, что учительница Чжу, возможно, что-то знает, но очевидно, что эту дверь она не откроет.
Прощаясь, учительница Чжу проводила их до двери и в темном коридоре вдруг спросила Ма Сяочжуна:
– Офицер Ма, на этот раз Чжоу Липину не избежать смертной казни, да?
– Если преступление на Саошулин – действительно его рук дело… – Ма Сяочжун помедлил и спросил: – Вы придете проститься с ним в последний раз?
Учительница Чжу не ответила. На лице ее читалось такое отчаяние, будто бы она узнала, что ее родной сын сейчас находится на волосок от смерти.
Когда Ма Сяочжун и Го Сяофэнь стучались в дверь учительницы Чжу, Хуянь Юнь и Ли Чжиюн прибыли в гостиницу «Яньчжао», чтобы расспросить менеджера выставочного отдела Сунь Цзинхуа о причинах, по которым она помогла Чжоу Липину найти работу.
Гостиница «Яньчжао» была перестроена из советского здания пятидесятых годов двадцатого века. Раньше в ней проводились только официальные конференции и мероприятия, но позже, для оживления экономики, ее двери открылись и для богатых частных национальных или иностранных компаний. Упоминание проведенной здесь конференции в рекламных брошюрах придавало «авторитетности», что особенно привлекало продавцов товаров для здоровья и страховых агентов… Войдя в ворота двора и идя по тенистой дорожке, усыпанной опавшими листьями, прохожий мог издалека увидеть высокий шпиль, серое здание и широкие старомодные окна. Глубокая осень – самое мучительное время для девичьего винограда: он засыхает, облачившись в погребальные цвета – от зеленого до серо-зеленого, от красного до серо-красного, а порой висит наполовину зеленый, наполовину красный, покрытый серым налетом. Присмотревшись, можно было заметить порванную паутину между неясными узорами кирпичной кладки на балконах. Казалось, время застыло в бетоне – закостенелое, консервативное, упрямое и с долей самоиронии, так что под высокими колоннами у входа в вестибюль частенько возникало ощущение перемещения в другую эпоху.
К сожалению, сотрудник выставочного отдела прямо сказал Хуянь Юню и Ли Чжиюну:
– Менеджера Сунь сегодня нет, она уехала по делам. – Когда на их лицах отразилось разочарование от напрасной поездки, он поинтересовался: – А зачем вы ее ищете? Хотите забронировать выставочный зал? – И достал журнал регистрации из светло-голубого лотка для документов на столе.
Ли Чжиюн поспешно сообщил:
– Мы приехали не для бронирования.
Лицо сотрудника помрачнело:
– Тогда зачем вам менеджер Сунь?
Ли Чжиюн потянул Хуянь Юня за рукав, и они поспешно покинули офис выставочного отдела.
– Почему для бронирования выставочного зала нужно записываться в журнал? – пробормотал Хуянь Юнь. – Даже на дополнительные занятия в начальной школе записываются через компьютер…
Им пришлось изменить план и сначала отправиться в корпус E гостиницы «Хэфэн» для расследования ситуации с «Благотворительным фондом любящих сердец». По дороге Ли Чжиюн, ведя машину, наставлял Хуянь Юня:
– Я не то чтобы очень близко знаком с тамошними людьми, все-таки они наше «вышестоящее начальство», все до единого считают, что наш кусок хлеба – их милость, поэтому всегда держатся высокомерно. Когда придем, не болтай лишнего: если раскроемся, будут проблемы.
Гостиница «Хэфэн» сильно отличалась от «Яньчжао». Если последнюю можно сравнить с ворчливым старцем, живущим прошлым, то первая была как зрелая женщина, скрытая в глубоких покоях, но полная очарования. Хотя внешние стены ее были сложены из тигровых камней, местного продукта с Западных гор, и выглядели внушительно, но внутри, помимо главного величественного здания отеля, у прудов с лотосами, среди искусственных гор и цветочных клумб располагались небольшие особняки разных архитектурных стилей, не выше четырех-пяти этажей – словно виллы из района Бадагуань в Циндао увеличили и разбросали в саду, разбавляя пейзаж.
Корпус E был спрятан глубже всех. Сначала предстояло пройти через белые лунные ворота, затем по извилистой галерее, увитой лианами, и только тогда показывалось белое здание. Охранник у входа, увидев Ли Чжиюна, кивнул и пропустил их. От дверей в глубь коридоров уходил толстый красный ковер, который поглощал звуки шагов. В здании тоже стояла тишина, словно массивные стены, темно-коричневые деревянные двери и тусклые настенные светильники создавали здесь свой часовой пояс.
У лифта они столкнулись с мужчиной с большой головой и тощим телом, похожим на проросший боб. Хуянь Юня насмешило то, как Ли Чжиюн представил его:
– Это товарищ Доу, наш заместитель начальника офиса, отвечает за внутренние дела – конкретно за все, что происходит в этом здании. – Фамилия товарища Доу на редкость хорошо отражала и его внешность, ведь Доу в переводе – это боб.
Замначальника Доу выглядел нездоровым, с озабоченным выражением лица, постоянно доставал из кармана брюк мятые салфетки и сморкался.
– Чжиюн, что тебя сегодня привело? – осведомился он.
– Все из-за дела Чжоу Липина! – улыбнулся Ли Чжиюн. Они заранее спланировали такой ответ. – После того, что он натворил на Саошулин, полиция приходит в нашу компанию «Минъи PR» по восемь раз на дню. У директора Чжэна голова кругом идет, боится, что полиция зацепится за какую-нибудь оговорку. Поэтому он послал меня и этого новенького сотрудника, Чжана (он указал на Хуянь Юня), узнать, приходили ли следователи сюда с новыми вопросами в последние дни и как вы отвечали, чтобы мы могли согласовать показания.
Замначальника Доу подумал немного:
– В первые дни после происшествия полиция часто являлась, их всегда принимал Чжай, я особо не вникал. Потом заместитель председателя Син связался с начальством, и они стали приходить реже…
– Как связался? – удивился Ли Чжиюн.
– Как обычно связываются? – сморкаясь, ответил Доу. – Связался и связался, что тут особенного.
– Все-таки зампред Син крут, – расплылся в улыбке Ли Чжиюн. – Кстати, председательница Тао уже вернулась?
– Нет, должно быть, все еще во Франции, связи с ней нет… – Замначальника Доу вдруг что-то вспомнил. – Чжиюн, ты в последние дни не видел Чжан Чуньяна?
Ли Чжиюн покачал головой:
– Не видел. Разве председательница Тао не взяла его с собой во Францию?
– Нет. Где ж ему?!
– Что случилось? Неужто он умудрился снова расстроить госпожу Тао?
– Да как бы он посмел! – Замначальника Доу вытаращил глаза, но, видимо, слишком сильно, так что защипало в носу, и он снова достал салфетку, чтобы высморкаться. – Этот парень просто альфонс, председательница держит его как игрушку, а он и правда возомнил себя кем-то. Я думаю, когда председательница Тао выйдет замуж, ему придется надеть рубище и петь в метро. – Возможно, осознав, что в пылу сказал лишнего, он поспешно добавил: – У меня есть дела, пора выходить, сегодня приезжает старший Тао; зампред Син и директор Цуй поехали встречать его в аэропорт, мне нужно организовать питание и проживание, – с этими словами он поспешно ушел.
– Значит, Тао Бин приехал? – пробормотал себе под нос Ли Чжиюн. Видя, что Хуянь Юнь не очень понимает, о ком идет речь, он тихо объяснил: – Тао Бин до пенсии был начальником отдела социального обеспечения и развития благотворительности в Департаменте гражданских дел провинции А, он основал «Благотворительный фонд любящих сердец». Председательница Тао Жояо – его дочь. Она застряла во Франции и не возвращается, а ее отец спешно приехал в наш город – похоже, оба понимают, что дело серьезное.
– Но замначальника Доу сказал, что они «связались с начальством», чего им беспокоиться?
Ли Чжиюн загадочно улыбнулся:
– Пойдем на третий этаж к Ляо, он еще может сказать что-то дельное.
Хуянь Юнь задал еще один вопрос:
– Кто такой Чжан Чуньян?
– Раньше был фитнес-тренером, потом сошелся с Тао Жояо. Парень симпатичный, но коварный, жестокий, полон хитрости и злых умыслов. Он близок с Син Цишэнем.
Лифт остановился на третьем этаже; они вышли и направились в кабинет Ляо. Ляо тоже был заместителем начальника офиса; высокий, бывший военный, который после демобилизации пришел работать в фонд. Когда Ли Чжиюн открыл дверь кабинета, тот играл в карты на компьютере. Увидев Ли Чжиюна, он обрадовался, усадил их с Хуянь Юнем, налил воды и предложил сигареты.
Ли Чжиюн повторил вопрос, который только что задавал замначальнику Доу. Ляо с улыбкой произнес:
– Действительно, в последние дни полиция реже приходит. Мы особая организация, связи крепкие, нечего бояться!
– Но все-таки и жертва, и преступник были из подведомственных фонду организаций, – заметил Хуянь Юнь, глядя на него. – Давление общественного мнения довольно сильное, поэтому директор Чжэн очень беспокоится.
Ляо снова улыбнулся:
– Компания вашего директора как раз и занимается общественным мнением. К тому же общественное мнение – это холостой выстрел: звучит громко, а толку никакого. Ваш начальник просто слишком труслив!
– Кстати, – Ли Чжиюн подался вперед с видом любителя сплетен, – я слышал, что в ту ночь, когда случилось происшествие на Саошулин, ты дежурил в этом здании. Что ты видел?
– Какое дежурство, просто сидел в офисе, листал WeChat, играл на компьютере. Кто же знал, что случится такое? Ничего особенного не заметил… Хотя нет, около восьми часов я ходил в киоск в главном здании за пивом и видел Син Цишэна в баре холла, он ел.
Прежде чем Хуянь Юнь успел заговорить, Ли Чжиюн быстро спросил:
– Он был один? Что он ел?
– Один. Он сидел слишком далеко, да и в самой глубине, поэтому я не разглядел, что ел.
– В тот день ты видел Чжоу Липина?
– Нет.
– Ребята из полиции говорили мне, что вечером около половины десятого председательница Тао внезапно купила билет в Париж. Она останавливалась в этой гостинице в тот день?
Ляо кивнул, потом покачал головой:
– Не могу сказать точно. Обычно председательница Тао всегда возвращается ночевать в свои частные апартаменты на четвертом этаже, но, возможно, она была в другом отеле. Нужно спросить у Ху из хозяйственного отдела, она отвечает за уборку комнат председательницы Тао.
– Я видел, внизу стоит охрана, – подал голос Хуянь Юнь. – А вечером, кроме вас, у входа в здание нет охраны?
Ляо прищурился:
– Братец, ты не слишком ли много интересуешься?
Ли Чжиюн поспешил сгладить ситуацию:
– Чжан недавно пришел в нашу компанию, неопытный еще. У него добрые намерения, хочет полностью понять ситуацию. Сейчас ходят нехорошие слухи, некоторые могут попытаться связать дело с председательницей Тао, поэтому нужно прояснить ее передвижения в ту ночь, чтобы помочь ей очиститься от возможной грязи.
Ляо вздрогнул, посмотрел на плотно закрытую дверь и понизил голос:
– То есть Син Цисянь, Цуй Вэньтао и Доу?
– Ну, ты понимаешь, – уклончиво ответил Ли Чжиюн.
– Черт, я знал, что они нехорошие люди! – сердито выругался Ляо. – С того дня, как старый Тао ушел на пенсию, Син Цисянь хотел выжить Жояо из фонда и стать председателем. Теперь, когда его брат убит, он, как родственник жертвы, может требовать что угодно. Неудивительно, что Чжай в последнее время такой мрачный – наверняка в первую очередь они заменят его на Доу на посту начальника офиса.
Хуянь Юнь совершенно не понимал этих кадровых интриг и предпочел молчать. Ляо, еще немного поругавшись, продолжил:
– В нашем здании есть черный ход, ведущий к лестнице; он, кстати, находится близко к лифтам. Ключи есть только у четверых: председательницы Тао, меня, Чжая и Доу. Кроме того, поскольку первые три этажа – офисные помещения, а четвертый – жилая зона председательницы Тао, на лестничной площадке четвертого этажа есть противовзломная дверь, и лифт обычно поднимается только до третьего этажа, для четвертого нужна карта. Ключи от противовзломной двери и карты тоже есть только у нас четверых.
– Начальник Ляо, – внезапно вмешался Хуянь Юнь, – не могли бы вы показать нам комнаты председательницы Тао на четвертом этаже?
Ляо замахал руками:
– Нет-нет, это невозможно, если она узнает…
Хуянь Юнь пристально посмотрел ему в глаза:
– Разве вы не думали, что Доу мог, когда вы не знали, привести кого-то наверх и, возможно, подбросить что-нибудь, что могло бы связать председательницу Тао с «Делом станции Саошулин»?
Ляо долго молчал с открытым ртом, потом внезапно встал:
– Идемте, я проведу вас на четвертый этаж!
Несмотря на то, что он был к этому морально готов, роскошь отделки четвертого этажа все же поразила Хуянь Юня. Одна только гардеробная была больше гостиной в его доме, а в соседней комнате, отведенной исключительно под обувь, брендовые женские туфли аккуратно выстроились на открытых дубовых полках до потолка, сверкая и переливаясь. Что уж говорить о коридоре, украшенном рельефными обоями с розами, из-за чего тот походил на дорогу в рай, встроенном кабинете с европейскими книжными шкафами цвета слоновой кости и частном кинотеатре с кожаными диванами из черного дерева. В центре стояла тканевая банкетка для примерки обуви. Ее четыре ножки, черные с серебристым отливом, были утонченными и напоминали икры в шелковых чулках – это выглядело невероятно изящно и сексуально.
Хуянь Юнь спросил у Ляо:
– Где спальня председательницы Тао?
Ляо провел его и Ли Чжиюна к единственной двери в конце коридора. Она вела в гостиную с диваном, телевизором и письменным столом. Дальше была спальня, отделенная от гостиной темно-коричневой раздвижной дверью из массивного дерева, явно с хорошей звукоизоляцией. Хуянь Юнь заметил, что окна в спальне тоже двойные… Судя по розовым обоям, круглому зеркалу на потолке и нескольким провокационным картинам с обнаженными женщинами, звукоизоляция явно была предназначена не для учебы.
В этот момент Ляо, только что закончивший телефонный разговор, подошел и сообщил:
– Я попросил Ху из хозяйственного отдела прийти сюда. Пусть проверит, не было ли каких изменений в комнате после отъезда Жояо в Париж.
Хуянь Юнь наклонился к окну и посмотрел вниз – там был задний двор корпуса E, соединенный с черным ходом здания, тихий двор с несколькими припаркованными машинами. Он отвернулся и обошел апартаменты: все мусорные корзины оказались пусты, в ванной были аккуратно расставлены зубные щетки и стаканчики, верблюжьего цвета ковер явно недавно пылесосили – ни одной крошки, свежее постельное белье источало легкий аромат лаванды, пульт от телевизора ровно лежал на журнальном столике. Он даже проверил блокнот на письменном столе; похоже, он был здесь просто для вида: на белоснежных страницах не обнаружилось следов записей.
– Чжан, – нахмурился Ляо, – ты, случайно, не полицейский?
Хуянь Юнь уверенно ответил:
– Не беспокойтесь, я на сто процентов не полицейский!
Ли Чжиюн толкнул Ляо локтем:
– Что, не уважаешь меня? Если бы нужно было осмотреть место происшествия, неужели я, бывший полицейский, стал бы искать кого-то на замену?
Ляо ухмыльнулся:
– Да я просто заметил, что Чжан очень профессионально действует!
– Если честно, Чжан действительно учился в полицейской академии, специализировался на экспертизе вещественных доказательств, поэтому он может определить, есть ли в комнате что-то, компрометирующее председательницу Тао, – объяснил Ли Чжиюн.
Ляо неопределенно кивнул.
В это время вошла женщина в светло-серой форме уборщицы с продолговатым лицом. Ляо представил:
– Это Ху, она отвечает за уборку всего четвертого этажа, где живет председательница Тао. Если есть вопросы, можете спрашивать у нее.
Хуянь Юнь нахмурился:
– Вы же сказали, что ключи от противовзломной двери на лестнице четвертого этажа и карты для лифта есть только у четырех человек? Как Ху поднялась сюда?
– А ты наблюдательный. – Ляо почесал затылок. – Забыл сказать, у хозяйственного отдела есть еще один комплект ключей и карта, Ху носит их с собой, чтоб убираться было сподручней.
Хуянь Юнь кивнул и повернулся к Ху:
– Когда ты в последний раз убирала эти апартаменты?
Ху подумала и сообщила:
– Утром на следующий день после отъезда председательницы Тао за границу.
– Где именно ты убирала?
– Да там же, где и обычно.
– Можешь сказать конкретнее?
– Ну эту комнату, что еще тут говорить конкретнее…
Хуянь Юнь заметил, что эта Ху, возможно, гордясь своим статусом «личной уборщицы» Тао Жояо, держалась несколько высокомерно. Он раздумывал, как быть, когда стоявший рядом Ли Чжиюн расстегнул пуговицу пиджака, и его обычно простоватое лицо вдруг стало строгим:
– Ху, я знаю, что ты можешь приходить сюда убираться потому, что, вероятно, приходишься председательнице Тао дальней родственницей, но сейчас я тебе прямо скажу: кто-то хочет воспользоваться отъездом председательницы за границу и ударить ей в спину! Мы расспрашиваем тебя, чтобы защитить ее, так что не будь неблагодарной, подумай сама – если она падет, то не то что на четвертый этаж корпуса E, ты и в двери корпуса E войти не сможешь!
На лице Ху тут же появилось испуганное выражение:
– Я… Спрашивайте что хотите.
– Отлично. – Хуянь Юнь задал первый вопрос: – Когда ты пришла убираться на следующее утро после отъезда председательницы Тао, как выглядела эта комната? Другими словами, ночевала ли она здесь?
– Ночевала.
– Одна или с кем-то?
– С другим человеком…
– Но ведь председательница Тао улетела за границу в час ночи на следующий день… – задумался Хуянь Юнь. – Когда ты убиралась, помнишь, в каком состоянии были зубная паста и щетка?
– Зубная паста и щетка? – Ху не совсем поняла его намек.
– Пользовались ими или нет?
Ху подумала:
– Кажется, не пользовались.
– Ты уверена?
Ху еще раз подумала и кивнула:
– Точно не пользовались.
– Хорошо, – сказал Хуянь Юнь. – Подумай еще, когда ты убирала гардеробные, не показалось ли тебе, что там больше беспорядка, чем обычно?
– Действительно, беспорядок был, – признала Ху. – Сестра Тао любит чистоту. Раньше, после того, как она выбирала себе одежду и обувь, она всегда аккуратно вешала в шкаф то, что не надевала, но в тот вечер, похоже, все перевернула вверх дном и так и оставила…
Хуянь Юнь задумался на мгновение, пристально посмотрел в глаза Ху и спросил:
– Ху, я задам тебе еще один вопрос: кто пришел сюда с председательницей Тао в тот вечер?
Возможно, посчитав этот вопрос слишком деликатным, Лао Ляо хотел остановить его, но был прерван Ли Чжиюном.
Ху покачала головой:
– Этого я не знаю…
– Как такое может быть? При статусе и положении председательницы Тао не могла же она привести сюда первого встречного с улицы?
– Я действительно не знаю. – Голос Ху стал тише. – Раньше часто приходил Чжан Чуньян. В последнее время, поскольку сестра Тао собирается выйти замуж за Цзян Лэя, она иногда приводила его, и Чжан Чуньян стал появляться реже. Обычно, когда я убиралась по утрам, всегда находила в мусорной корзине в спальне или ванной презервативы, завернутые в туалетную бумагу, но в то утро я видела только, что постель была очень измята, но использованных презервативов не было…
– Неужели тот вечер председательница Тао решила провести с подругой? – удивился Ли Чжиюн, моргая маленькими глазками.
– Нет! – сразу сказал Лао Ляо. – Не слышал, чтобы Жояо была близка с кем-то из подруг настолько, чтобы приглашать в свою квартиру.
– Кто такой Цзян Лэй? – уточнил Хуянь Юнь.
Лао Ляо ответил, упомянув некое государственное предприятие:
– Цзян Лэй – единственный сын председателя совета директоров. Раньше он все время жил за границей, а после возвращения полгода назад сошелся с Жояо. С недавних пор собираются пожениться… Чжан, ты прям перепись населения проводишь, есть еще вопросы? Если нет, давайте поскорее уходить.
Они вместе подошли к двери и собирались уже выйти, как вдруг Хуянь Юнь остановился, обернулся, окинул взглядом спальню, затем вернулся, поднял голову, ища что-то на стенах, долго ничего не находил, но не сдавался, продолжая поиски. Ли Чжиюн не выдержал и спросил:
– Что ты ищешь?
Но напарник ему не ответил, только все больше хмурил брови. Вдруг он поднял правую руку и постучал указательным и средним пальцами по голове, словно что-то прояснилось, вышел из спальни, встал в гостиной и с шумом закрыл темно-коричневую деревянную раздвижную дверь.
В гостиной сразу стало заметно темнее. Хуянь Юнь принес стул, поставил перед раздвижной створкой, забрался на него и тщательно осмотрел дверной проем…
Нашел!
Его находка напоминала циферблат светящихся часов – в полумраке его было почти не различить, но стоило перекрыть весь свет, и истина раскрывалась!
Хуянь Юнь смотрел на отверстие размером с подушечку указательного пальца, которое появлялось, только когда раздвижная дверь была полностью закрыта, в месте наложения двух дверных рам сверху, и слегка улыбнулся.
– Не для подглядывания ли кто-то просверлил это отверстие? – не удержался от вопроса Ли Чжиюн, выйдя с Хуянь Юнем из корпуса E.
– Почти, но не совсем, – уклончиво ответил Хуянь Юнь.
Ли Чжиюн знал, что такие люди, пока полностью не выяснят истину, всегда говорят расплывчато, поэтому перевел тему:
– Куда теперь пойдем?
– Разве Лао Ляо не сказал, что видел в тот вечер, как Син Цишэн ел в баре главного корпуса? Давайте это проверим. Лучше всего получить видео с того вечера.
– Хорошо, это я беру на себя, – кивнул Ли Чжиюн.
Недвижимость отеля «Хэфэн» в основном делится на два типа: к первому относятся небольшие здания или виллы, в том числе корпус E, в основном предоставляемые для длительного проживания; ко второму – номера для краткосрочного проживания туристов, сосредоточенные в главном корпусе. Когда Хуянь Юнь и Ли Чжиюн вошли в главное здание, было около трех-четырех часов дня. В просторном холле было безлюдно, и лишь томные переливы легкой музыки витали в воздухе, словно водная гладь бассейна, чья мягкая плавучесть окутывала дремотной истомой.
Ли Чжиюн подошел к бару, расположенному в западной части холла, направился прямо к менеджеру и вскинул подбородок:
– Ты тут главный?
Менеджер, увидев его манеру и поведение, решил, что он из органов, и поспешно ответил:
– Здравствуйте, чем могу помочь?
Ли Чжиюн назвал время, в которое произошло убийство на Саошулин.
– Поступило заявление, что в тот вечер около восьми часов кто-то во время ужина здесь потерял часы Rolex стоимостью более пятисот тысяч юаней. Покажи мне записи с камер наблюдения.
Менеджер немедленно отвел их в службу безопасности, расположенную на первом подземном этаже главного корпуса и включил записи с камер бара. Было заметно, что в тот вечер заведение посетило немало гостей, официанты с подносами постоянно сновали туда-сюда.
– Который из них Син Цишэн? – тихо спросил Хуянь Юнь у Ли Чжиюна.
Ли Чжиюн поискал и указал на место у стены в глубине. После увеличения изображения можно было разглядеть низкорослого полного мужчину с блестящим лицом и большой лысиной, который ел копченого лосося, накалывая его на вилку. Его взгляд был настороженным, словно он не хотел, чтобы его заметили. Время от времени мужчина бросал взгляд на телефон, будто ждал чьего-то звонка. Просмотрев запись в ускоренном режиме, Хуянь Юнь и Ли Чжиюн выяснили, что Син Цишэн все время сидел там один и ел. Около десяти минут девятого он получил звонок; судя по скорости ответа, именно его он и ждал. После разговора он поспешно расплатился и ушел.
Менеджер бара не удержался:
– Как же так, вы тоже проверяете этого человека?
– Не лезь не в свое дело! – Ли Чжиюн бросил на него суровый взгляд, затем наклонился к уху Хуянь Юня и сказал: – После происшествия полиция наверняка уже просматривала эти записи. – Так он намекал на то, что ничего ценного они не нашли.
Хуянь Юнь не обратил на него внимания и обратился к менеджеру:
– Чек за ужин этого человека с того вечера должен сохраниться в памяти кассового аппарата. Можете показать его мне?
Менеджеру ничего не оставалось, как снова отвести их в бар в холле и найти чек, который оплатил Син Цишэн. В нем было указано, что он заказал грибной крем-суп, салат из австралийской телятины, жареную гусиную печень, копченого лосося и ризотто с трюфелями на гарнир – это совпадало с заключением судмедэкспертов после вскрытия о содержимом его желудка.
– Вот обжора, – пробормотал Ли Чжиюн, заметил серьезное выражение лица Хуянь Юня и спросил: – Ты что-то обнаружил?
– Ничего.
– Если ничего, почему у тебя лицо как свинцом налито?
Хуянь Юнь вздохнул:
– Именно потому, что ничего. Все становится еще более странно.
С этими словами он направился к выходу. Ли Чжиюн в полном недоумении следовал за ним.
Они миновали группу статуй лотосов из белого мрамора перед главным корпусом и уже собирались выйти из главных ворот отеля «Хэфэн», как вдруг услышали, что кто-то зовет Ли Чжиюна по имени. Присмотревшись, он узнал Чай Юнцзиня.
Ли Чжиюн давно не виделся со старшим коллегой. Он подошел пожать ему руку и поздороваться, но Чай Юнцзинь все время странно косился на Хуянь Юня, а потом вдруг спросил:
– Юнь, а ты зачем сюда пришел?
Ли Чжиюн улыбнулся:
– Компания «Минъи PR» всегда была под крылом «Благотворительного фонда любящих сердец». После происшествия на Саошулин наше руководство в растерянности; оно велело мне через день наведываться сюда и докладывать вышестоящим о ситуации.
Чай Юнцзинь перебил его:
– Докладывать о ситуации? Зачем для докладов о ситуации брать с собой Хуянь Юня? – Ли Чжиюну стало неловко, а Чай Юнцзинь начал терять всякое дружелюбие: – Чжиюн, в уголовное расследование не могут вмешиваться посторонние, это правило ты знаешь. Ты наш товарищ, бывший следователь, так ведь? Если хочешь узнать об этом деле, я могу, не нарушая организационной дисциплины, раскрыть тебе кое-какую информацию, но если другие хотят поиграть в детектива, лучше им отправиться в комнату квестов!
Затем он повернулся к Хуянь Юню и холодно напомнил:
– Господин Хуянь, если бы ваш хороший друг десять лет назад не защищал Чжоу Липина, сейчас на Саошулин не лежало бы столько трупов. Скажу вам неприятную вещь: если руки Чжоу Липина запятнаны кровью, то Линь Сянмин подал ему нож. Будь я на вашем месте, я бы тихо сидел дома и размышлял о том, как плохо я выбирал друзей, а не выходил бы позориться. Двадцать первый век на дворе, даже в романах уже не пишут про «четыре великих детективных общества»[24], а вы все еще изображаете из себя детектива Конана[25]?!
Лицо Ли Чжиюна стало багровым, как свиная печень, но Хуянь Юнь нисколько не рассердился, только посмотрел на Чай Юнцзиня и медленно произнес:
– Чай, я не отрицаю, что уголовное расследование требует профессионализма и принадлежности к сыскной элите, но с распространением Интернета и развитием интеллектуальных технологий человечество неизбежно вступает в эпоху, когда получение информации становится более удобным, профессиональные границы более размытыми, а способы совершения преступлений более разнообразными. Усложнение общественных структур и преступных мотивов заставляет полицию прибегать к более широкой и многосторонней поддержке в расследованиях. Она может исходить как от профессионалов из разных областей, так и от таких, как я, кто может предложить особый способ мышления, взгляд с уникальной точки зрения и тем самым помочь полицейским своевременно выявлять слепые пятна в процессе расследования и исправлять ошибки в следственной работе. В последние годы руководство неоднократно требовало, чтобы полиция обязательно мобилизовывала народные массы, организовывала народные массы, опиралась на народные массы. Почему бы вам не рассмотреть принятие и включение подсказок и предложений от внештатных лиц как способ реализации этой «ориентации на народ»?
Эти слова заставили Чай Юнцзиня остолбенеть. Он хихикнул пару раз и сказал:
– Замечательно, господин Хуянь хорошо сказал, я просто онемел! Сейчас у меня как раз есть одно головоломное дело, мне нужна ваша уникальная точка зрения и особый способ мышления. Как вы смотрите на то, чтобы помочь мне, активный представитель масс?
Ли Чжиюн поспешно подмигнул Хуянь Юню, намекая, чтобы тот ни в коем случае не велся на провокацию Чай Юнцзиня, но Хуянь Юнь сделал вид, что не заметил, и кивнул.
– Тогда хорошо, я скажу прямо, – начал Чай Юнцзинь. – Вероятно, вы тоже слышали, что в день происшествия Чжоу Липин ехал на черном Spyker на Саошулин. По его словам, он высадился на полпути, позволив Син Цишэну самому вести машину на гору… Независимо от того, правда это или ложь, полиция провела тщательный обыск района Саошулин и всех мест, где Чжоу Липин мог спрятать автомобиль, но так и не нашла его. Это важная улика, в ней могло сохраниться что-то, имеющее отношение к преступлению, поэтому я даю вам один день. Помогите мне найти его, хорошо? Один день, и, если вы сможете найти машину, я подам рапорт начальству с просьбой назначить вас консультантом по «Делу станции Саошулин», как вам?
Ли Чжиюн встревожился:
– Чай, огромное количество ваших людей искали столько дней и не нашли этот Spyker. Дать Хуянь Юню один день найти его – разве это не издевательство?..
– Не лезь в это! – грубо оборвал его Чай Юнцзинь. – Господин Хуянь хочет нам помочь, если я не подкину ему такую возможность покрасоваться, чем же он будет хвастаться? Ну как, господин Хуянь, вы согласны или нет? Дайте прямой ответ!
Хуянь Юнь был в полном недоумении:
– Разве машина не у вас? Что мне искать?
– Чушь! – раздраженно рявкнул Чай Юнцзинь. – Если бы она была у нас, разве стал бы я втягивать вас в это дерьмо?!
Хуянь Юнь немного разволновался, поднял руку, делая жест, словно соединял рельсы игрушечной железной дороги:
– Ну, может быть, мы с вами говорим не об одном и том же… Я имею в виду вот что: я видел карту Саошулин; переулок, ведущий к питомнику, очень узкий, в вечер происшествия, прежде чем полицейские и пожарные машины, а также скорая помощь прибыли на Саошулин, для удобства их парковки дорожная полиция наверняка эвакуировала неправильно припаркованные автомобили из переулка…
Словно пораженный молнией, Чай Юнцзинь застыл.
Ли Чжиюн сильно хлопнул в ладоши:
– Чай, быстрее, позвони, пусть дорожная полиция проверит, нет ли среди эвакуированных машин невостребованных.
Лицо Чай Юнцзиня исказилось, на нем появилось выражение, будто он вот-вот расплачется:
– Это, это…
Хуянь Юнь потянул Ли Чжиюна на выход и напоследок бросил:
– Чай, быстро вели людям оцепить корпус E, достать и сохранить записи с камер наблюдения той ночи. Там могут быть очень важные находки.
Даже когда они ушли далеко-далеко, Чай Юнцзинь все еще стоял на месте, остолбенев.