1

За десять лет он совсем не изменился.

Это было первое впечатление Ли Чжиюна, когда он увидел Хуянь Юня через стеклянные двери корпуса D технопарка «Жуньтан»: те же слегка приподнятые уголки губ, те же сияющие глаза, та же горделивая осанка, те же взъерошенные короткие волосы, возможно… он остался все тем же высокомерным, заносчивым, оторванным от реальности молодым человеком.

Когда он открыл стеклянную дверь и их взгляды встретились, Хуянь Юнь улыбнулся, показав ряд белых зубов. Эта улыбка была такой мягкой и приветливой, без того юношеского задора покорителя вселенной, который был у него, когда они обсуждали создание журнала в шашлычной старины Гу. Возможно, время действительно способно сгладить острые углы даже самого твердого камня? Он невольно почувствовал некоторую надежду.

Они крепко пожали друг другу руки.

Ли Чжиюн сказал:

– Когда я получил твой звонок, я был поражен. Прошло десять лет, как же ты приехал, даже не предупредив?

Хуянь Юнь вновь расплылся в улыбке.

Эта улыбка заставила Ли Чжиюна почувствовать себя неуверенно. Он машинально обменялся несколькими бессмысленными любезностями, на которые Хуянь Юнь отвечал скупо, иногда просто кивая. Когда разговор зашел о текущих делах, он сказал немного больше: что сейчас у него нет постоянной работы, он писатель на фрилансе, пишет статьи об исследованиях Лу Синя и зарабатывает на этом, других доходов нет.

– Но в последние годы твоя известность растет. Когда я пью с бывшими коллегами, они часто вспоминают тебя, хвалят за помощь полиции в раскрытии многих дел, – поделился Ли Чжиюн.

Хуянь Юнь внезапно остановился.

В широком коридоре было тихо, только из-за зеленых стеклянных стен доносились звуки работающего факса и звук отрываемого скотча, что только усиливало ощущение тишины. Ли Чжиюн посмотрел на Хуянь Юня и заметил, что тот изучает его, и в его взгляде мелькнула насмешка.

Внезапно вернулось то чувство десятилетней давности, когда казалось, что Хуянь Юнь видит тебя насквозь.

Это чувство было очень неприятным.

Действительно, за десять лет этот парень не только не изменился, но стал еще более трудным в общении.

Однако Хуянь Юнь ничего не сказал, только улыбнулся и продолжил идти с Ли Чжиюном к северному концу коридора. Войдя в дверь, они увидели красивую девушку за стойкой регистрации с гусино-желтой отделкой; она что-то быстро печатала на компьютере, судя по улыбке в уголках губ, явно не по работе.

Обойдя перегородку из вишневого дерева со стоящими на ней предметами искусства, они вышли в офисное пространство площадью более двухсот квадратных метров, разделенное белыми стенками на десятки отсеков. Хотя было рабочее время, на местах сидело мало людей, да и те, кто был, не выглядели занятыми. Несколько девушек собрались у длинного стола у стены в последнем ряду, сортируя стопки газет и материалов по отдельным пакетам с названием и логотипом компании здоровья «Цзяньи» – видимо, фирма «Минъи PR» готовилась к предстоящему мероприятию.

– Сюда, пожалуйста. – Ли Чжиюн провел Хуянь Юня в небольшую комнату для переговоров справа, предложил сесть и налил воды из кулера. – Говори, зачем пришел? Неужели хочешь заказать у нашей компании рекламу?

Хуянь Юнь отпил воды и улыбнулся:

– Я пришел узнать у тебя о «Деле станции Саошулин».

Ли Чжиюн повернулся и поставил полный стакан воды перед Хуянь Юнем:

– Разве это дело не раскрыто? Это сделал тот мерзавец Чжоу Липин. Когда полиция пришла его арестовывать, я сам показывал дорогу.

– Полагаю, ты слышал, – Хуянь Юнь отпил воды, – допрос Чжоу Липина идет не очень гладко, он категорически отрицает свою причастность к этому преступлению.

– Какой толк отрицать! Десять лет назад он тоже отрицал, что совершил убийства в западном пригороде! – холодно усмехнулся Ли Чжиюн. – Хотя, надо сказать, тогда именно благодаря твоей догадке про мангу его так быстро поймали, жаль только… – Хотя он не договорил, но было понятно, что он имел в виду: жаль, что в тот раз Чжоу Липин избежал пожизненного заключения или смертной казни.

Хуянь Юнь помолчал и продолжил:

– На самом деле, в моей логике были пробелы…

– Неважно! – Ли Чжиюн проявил нетерпение. – В любом случае его поймали, посмотрим, как он в этот раз выкрутится.

– Хотя я не видел протоколов допроса, но слышал от некоторых друзей, что в показаниях Чжоу Липина не нашли серьезных нестыковок, пока трудно утверждать, что он действительно убийца с Саошулин…

– Хуянь Юнь! – Ли Чжиюн сел напротив него, его взгляд и тон стали недружелюбными. – Мы давно знакомы, и я рад тебя видеть сегодня, но я категорически не хочу слышать ни от кого попыток оправдать Чжоу Липина! Он подлый и бессовестный серийный убийца, все просто, этот вывод неоспорим так же, как то, что Земля круглая, а уголь черный!

– Для меня нет ничего неоспоримого, – спокойно сказал Хуянь Юнь. – К тому же я не пытаюсь оправдать Чжоу Липина, я просто хочу сказать, что имеющихся доказательств недостаточно, чтобы доказать, что он убийца с Саошулин…

– Доказательств? Каких еще доказательств?! – грубо перебил Ли Чжиюн. – Насколько я знаю, камера на светофоре Циншикоу засняла, как он ехал на Саошулин в вечер убийства. Разве этого не достаточно, чтобы признать его виновным?

– Позволь уточнить – камера засняла только, как он проезжал через светофор Циншикоу, но не как он поднимался на Саошулин. А по словам Чжоу Липина, он только довез Син Цишэна до подножия холма, после чего тот отпустил его.

– Неужели можно верить словам убийцы, который только и делает, что лжет?

– Пока нет доказательств, что Чжоу Липин все время лжет, – пожал плечами Хуянь Юнь. – К тому же каждый может лгать по разным причинам, но это не значит, что лжец обязательно убийца.

Ли Чжиюн разозлился:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу сказать, что при определении виновности или невиновности человека нельзя использовать мораль как критерий оценки – это две разные вещи, идущие разными путями. Точно так же нельзя судить на основе личных симпатий и антипатий, это может привести к ошибкам, – спокойно пояснил Хуянь Юнь. – Например, я не могу назвать тебя, Ли Чжиюн, убийцей с Саошулин только потому, что ты солгал дважды.

Ли Чжиюн вспыхнул:

– Когда это я лгал?

– В день ареста Чжоу Липина Ду Цзяньпин заметил, что твоя рука повреждена; ты сказал, что накануне потянул ее, помогая компании перевозить мебель, но на самом деле это была травма от драки с Чжоу Липином, я прав?

Словно получив удар в челюсть, Ли Чжиюн сразу сник и медленно сел на стул напротив Хуянь Юня:

– Кто… Кто тебе это рассказал?

– Никто не рассказывал, это просто не очень строгая дедукция, – молвил Хуянь Юнь. – Я слышал о твоей травме, и когда ждал тебя у входа, между делом спросил уборщицу. Она сказала, что в последние дни компания не покупала и не продавала мебель, не было и внутренних перестановок, после которых ее вызывали бы убирать. Войдя, я осмотрел основания передвижной мебели: нет ни выступающих, ни вдавленных следов пыли, значит, ты солгал, в эти дни мебель не двигали. Тогда я предположил, что травму ты получил в драке с кем-то – и постеснялся сказать об этом Ду Цзяньпину, скорее всего, потому что это было унизительно, а человек, который тебя унизил, был рядом. Так я и подумал о Чжоу Липине.

Ли Чжиюн остолбенел. О его драке с Чжоу Липином стало известно во время допроса, и ему пришлось признаться. Ду Цзяньпин хоть и рассердился, что он сразу обо всем не рассказал, но обещал сохранить это в тайне. Он думал, что этот вопрос закрыт, но Хуянь Юнь так легко раскрыл правду. Ли Чжиюну стало неловко, его пухлые щеки сдулись, он по привычке теребил свой большой нос и бормотал:

– Ну и что… Это не имеет отношения к «Делу станции Саошулин». – Вдруг он что-то вспомнил и резко поднял голову, уставившись на Хуянь Юня: – Подожди-ка, а тебе какое до этого дело? Ты что, полицейский? Какое право ты имеешь вмешиваться в расследование?

– Самое полное. – Хуянь Юнь отпил воды и медленно проговорил: – После происшествия на Саошулин сначала Лю Сымяо вынудили покинуть следственную группу, затем некоторые СМИ начали намекать на то, что десять лет назад один полицейский покрывал преступника. Эти два события затрагивают двух моих лучших друзей, я не могу оставаться в стороне.

– Ишь ты какой важный! – холодно усмехнулся Ли Чжиюн. – И что же ты сделаешь, раз не можешь остаться в стороне? Думаешь, это детективный роман: дело зашло в тупик, и полиция прибежит просить твоей помощи?

– Это была твоя вторая ложь, – указал Хуянь Юнь.

– Что?! – Ли Чжиюн снова растерялся.

– Только что в коридоре ты сказал, что когда пьешь с бывшими коллегами, они часто хвалят меня за помощь полиции в раскрытии дел, – это невозможно. Разве в детективных романах, не говоря уже о реальном мире, бывало, чтобы Лестрейд или Грегсон публично признавали, что настоящий разоблачитель преступников – Холмс? Ни один полицейский не признает заслуги постороннего в расследовании, как солдаты Зеленого знамени[13] никогда не признали бы боевые качества Сянской армии[14], даже если бы тайпины[15] разбили их в пух и прах. – Хуянь Юнь улыбнулся. – Но этот случай меня очень заинтересовал. Честно говоря, в моих воспоминаниях ты был упрямым, жестким парнем. Когда это ты научился подстраиваться под людей и угождать? Или, может быть, по каким-то невысказанным причинам тебе необходимо добиться моего расположения, чтобы не попасть в неприятности?

Лицо Ли Чжиюна стало багрово-красным, как свиная печень.

– У меня есть предложение: давай отложим в сторону все предубеждения друг против друга и против других людей и поговорим нормально. – Хуянь Юнь, казалось, совершенно не замечал его гневного выражения. – Я пришел сегодня совсем не для того, чтобы ссориться с тобой, а просто чтобы посоветоваться. Надеюсь, ты поможешь мне разрешить некоторые загадки… Жизнь – это процесс постоянного накопления загадок. Тем более что за десять лет большинство из них, вероятно, никогда не найдут своего решения. Только для очень немногих тайн, по счастливому стечению обстоятельств, появляется возможность раскрытия, и мы не должны упускать этот, возможно, единственный шанс, ты не согласен?

В маленькой комнате для переговоров воцарилась тишина, и через некоторое время лицо Ли Чжиюна постепенно приобрело нормальный цвет.

Он первым протянул руку через стол, из-под рукава пиджака выглядывал распустившийся шов рубашки.

Хуянь Юнь улыбнулся и протянул руку в ответ, крепко пожав ладонь.

2

Два года назад Ли Чжиюн, отлично проявивший себя на службе, получил шанс на повышение. Если бы не то, что случилось той ночью, коллеги уже готовились бы напиться на банкете в честь его назначения заместителем начальника отдела уголовного розыска.

За два года многие детали того происшествия так и не всплыли в памяти Ли Чжиюна. Он помнил только, что это была глубокая ночь с проливным дождем, он возвращался с работы на велосипеде в дождевике и, когда слезал с него у подъезда, услышал: кто-то позвал его сзади. Он отозвался: «А?» – и тут же получил сильный удар дубинкой по затылку и мгновенно потерял сознание. Когда он очнулся, то обнаружил, что лежит в больнице – его привезли местные жители. Обследование показало: после того как он потерял сознание, нападавший еще несколько раз пнул его, но более серьезных повреждений не было… Он уже начал радоваться про себя, как пришел начальник отдела уголовного розыска с таким мрачным видом, словно на похороны. Ли Чжиюн подумал, что старший начальник беспокоится о его здоровье, но тот ледяным тоном объявил: его отстраняют от должности, и он должен немедленно пройти проверку дисциплинарного отдела полиции, потому что кобура на его правом боку пуста – пропал пистолет Type 92, а вместе с ним – полный магазин с пятнадцатью патронами.

Потеря оружия полицейским – очень серьезное нарушение служебных обязанностей. Согласно соответствующим положениям закона об оружии, если его удается найти в ограниченный срок, наказание может быть смягчено, в противном случае – увольнение из полиции и исключение из партии.

С этого момента Ли Чжиюн начал почти безумные поиски пистолета. Братья и сестры из полиции все пришли на помощь, подняли связи в легальном и нелегальном мире, но не смогли найти ни малейшего следа. Начальник отдела поговорил с ним, надеясь, что он сможет вспомнить детали ночи нападения, чтобы найти преступника, а через него – пистолет. Ли Чжиюн думал до головной боли, ему казалось, что голос, окликнувший его, был знакомым, но в то же время чужим.

Полиция проанализировала: то, что нападавший сначала позвал Ли Чжиюна по имени, а потом ударил, говорит о том, что цель была очень конкретной; а то, что после потери сознания Ли Чжиюна он не нанес смертельного удара, а только забрал табельное оружие, говорит о его «сдержанности» – он определенно ненавидел Ли Чжиюна, но считал, что «наказание» должно ограничиться тем, чтобы тот больше не мог быть полицейским. Иными словами, в этой серии действий преступник скорее играл роль судьи, а значит, он определенно лично испытал «несправедливость» со стороны Ли Чжиюна как полицейского, что исключало версию о наемнике. Следуя этой логике, полиция проверила преступников, которых Ли Чжиюн ранее арестовывал или имел с ними дело, постепенно сократив список подозреваемых до половины листа А4.

Просмотрев список сверху донизу, Ли Чжиюн вдруг нахмурился, глаза его загорелись, и палец чуть не проткнул бумагу:

– Это он! Я вспомнил этот голос, это он!

Он указывал на имя Чжоу Липина.

За хорошее поведение в тюрьме Чжоу Липин был освобожден на два года раньше срока, а нападение на Ли Чжиюна произошло ровно через четыре с половиной месяца после его освобождения, что не могло не привлечь внимание полиции. Линь Фэнчун «пригласил» Чжоу Липина в отделение, лично провел допрос и воспользовался случаем, чтобы обыскать его временное жилье, но ничего не нашел. Чжоу Липин заявил, что ничего не знает о нападении на Ли Чжиюна, и полиции пришлось его отпустить. В течение следующего месяца три полицейских по очереди дежурили возле дома Чжоу Липина, внимательно следя за его передвижениями, но не обнаружили никаких следов его связи с пистолетом, и пришлось оставить эту линию расследования.

А Ли Чжиюна уволили из полиции и исключили из партии.

Многие помнят, как в день увольнения он с неохотой сдал форму, фуражку и удостоверение, а когда коллеги провожали его до дверей, он вдруг обернулся и отдал честь развевающемуся на крыше государственному флагу, глаза его покраснели, но он не пролил ни единой слезы.

Позже этот жест был расценен как безмолвная клятва. Именно с того дня, как он покинул полицию, Ли Чжиюн начал неотступную слежку за Чжоу Липином. Он купил бинокль, фотоаппарат и прибор ночного видения, каждое утро приходил раньше к подъезду его дома, находил укромное место и прятался там, и как только Чжоу Липин выходил, следовал за ним как тень, наблюдая за каждым его движением. Бывший заключенный тогда работал регулировщиком движения, целыми днями стоял на перекрестке со светофором и махал флажком. Ли Чжиюн приносил маленький складной стул и сидел под большим деревом неподалеку, пока Чжоу Липин не возвращался домой, и даже после того, как тот входил в подъезд, Чжиюн ждал еще полчаса, прежде чем уйти домой, в любую погоду, в любое время суток… Дошло до того, что когда Чжоу Липин отправлялся на пробежку, он тоже бегал следом.

– Что уж говорить, весь мой жир превратился в мышцы, – вспоминая об этом, он не мог удержаться от горькой усмешки.

Целыми днями не бывать дома, утром уходить со складным стулом, вечером возвращаться с ним же… Щеки впали, глаза покраснели от недосыпа – мать Ли Чжиюна извелась от беспокойства, постоянно ходила за ним и причитала:

– Ты уже немолодой, нет постоянной работы, нет девушки, чего ты добиваешься?

– Мам, вы же любите смотреть сериал «Без сожалений о погоне» с Лю Пэйци и Ван Чживэнем? Ваш сын сейчас как Сяо Дали оттуда! – говорил Ли Чжиюн. – Я знаю, что мой пистолет у Чжоу Липина, я буду следить за ним не отрываясь, ни за что не позволю этому пистолету выстрелить снова. Сяо Дали преследовал Фэн Цзинбо сорок лет, я буду следить за Чжоу Липином до самой смерти!

Лучше бы он этого не говорил – старушка затряслась еще сильнее:

– Сынок, это же просто телесериал, нельзя принимать его за правду! К тому же твой отец рано умер. Если ты не продолжишь род семьи Ли поскорее, как я буду отвечать перед твоим отцом, когда встречу его там? – говоря это, она заливалась слезами.

Ли Чжиюн опустил голову и долго молчал, прежде чем медленно сказать:

– Мам, вы еще очень крепкая, не говорите таких пустых слов.

Сыновья всегда ошибаются в оценке своих матерей. Вскоре после этого, однажды вечером, совершенно неожиданно старушка, моя посуду на кухне, вскрикнула «ай» и упала. Ли Чжиюн, проследив весь день за Чжоу Липином, вернулся домой и увидел, что у двери квартиры натекла целая река, вбежал и обнаружил мать без сознания в луже воды.

Следующий месяц с лишним он провел в больнице, ухаживая за матерью, у которой случилось кровоизлияние в мозг. К счастью, благодаря врачам ее удалось вытащить с того света, но у старушки парализовало половину тела, она могла ходить только с поддержкой, и речь ее стала невнятной, непонятно было, что она хочет сказать… Только тогда Ли Чжиюн осознал, насколько драгоценным и приятным был тот надоедливый материнский голос.

В день выписки лил проливной дождь, он одной рукой поддерживал мать, другой держал зонт, стоя на обочине в ожидании такси. За двадцать минут не появилось ни одной свободной машины. Он, всегда живший консервативно, был вынужден начать скачивать приложение «Диди», но мокрые пальцы не могли попасть по экрану, от волнения пот выступил на лбу. И тут он почувствовал, как мать, опирающаяся на его плечо, дрожит, ей становится трудно стоять…

Вдруг перед ними остановилась черная машина, окно опустилось, показав знакомое лицо.

– Садитесь! – за рулем был Чжоу Липин.

Ли Чжиюн растерялся, а Чжоу Липин уже выскочил под дождь, открыл заднюю дверь и протянул руку, чтобы помочь старушке сесть, но Ли Чжиюн сильно оттолкнул его. Глаза его были полны ненависти!

– Если бы не слежка за тобой, убийца, я мог бы быть дома, когда мать заболела, и не допустить ухудшения ее состояния!

– Сначала помоги матери сесть, – без всякого выражения отозвался Чжоу Липин.

Ли Чжиюн помог матери сесть на заднее сиденье, с грохотом захлопнул дверь, и шумный дождь и хаотичные мысли сразу оказались отрезаны в другом мире.

Чжоу Липин сел за руль и тронулся с места. Ли Чжиюн смотрел в окно, все пейзажи словно постоянно протирались дворниками, будь то спешащие люди, снующие тележки, мчащиеся автомобили или размытые дождем силуэты высотных зданий – все менялось в постоянном мелькании, размывании и смывании, и души людей, смотрящих на пейзаж и находящихся в нем, были такими же – хаотичными, неясными, непостижимыми.

Всю дорогу ни Ли Чжиюн, ни Чжоу Липин не проронили ни слова, пока машина медленно не остановилась. Ли Чжиюн, выглянув наружу, холодно усмехнулся:

– Откуда ты знаешь, где я живу?

Чжоу Липин посмотрел на него в зеркало заднего вида ледяным взглядом.

– Это ведь ты напал на меня у этого дома и украл мой табельный пистолет?! – резко спросил Ли Чжиюн.

Чжоу Липин по-прежнему молчал.

В салоне стало очень тихо, мать незаметно свернулась на сиденье и заснула. Ли Чжиюн снял пиджак и укрыл ее. Чжоу Липин вышел из машины, открыл заднюю дверь и, пока Ли Чжиюн нес мать в подъезд, всю дорогу держал над ними большой черный зонт. Только когда они вошли в подъезд, парень вернулся к машине и уехал.

Ли Чжиюн обернулся и запомнил номер черного Spy.

Вскоре после этого он пришел в компанию «Минъи PR», нашел генерального директора Чжэн Гуя. Этот мужчина раньше работал генеральным директором рекламного отдела в СМИ, из-за одной сделки поссорился с кем-то, и тот обстрелял дробовиком окна его дома, напугав до полусмерти. Только благодаря тому, что Ли Чжиюн с группой уголовного розыска быстро раскрыл дело, он отказался от плана переехать всей семьей обратно на родину в провинцию Хунань. Теперь, встретив своего благодетеля, Чжэн Гуй очень обрадовался, настойчиво пытался затащить Ли Чжиюна выпить. Ли Чжиюн сказал:

– Если ты действительно хочешь угостить меня обедом, тогда просто дай мне постоянный обед – я больше не полицейский, как насчет того, чтобы заработать денег у тебя, большого босса Чжэна?

Чжэн Гуй прищурился:

– Господин Ли, вы случайно не под прикрытием к нам в компанию?

Услышав это, Ли Чжиюн развернулся и пошел прочь, но Чжэн Гуй схватил его за руку:

– Выпивка сегодня обязательно, а талоны на обед начнешь получать с завтрашнего дня, как тебе?

Так Ли Чжиюн начал работать в компании «Минъи PR», получил должность менеджера, а на самом деле просто выполнял разную работу, в частности, помогал с безопасностью во время проведения конференций и мероприятий. Зарплата была низкой, но все же выше, чем у полицейского. Возможно, профессия действительно может заставить человека измениться; постепенно он, всегда такой упрямый и с дурным, как у осла, характером, стал более дружелюбным: в общении с людьми больше не был таким холодным и жестким, в разговоре больше не использовал тон «допроса» с насмешками, даже в костюме стал выглядеть прилично, не то что в начале, когда все равно походил на полицейского в штатском.

Только почти никто не замечал: режим дня Ли Чжиюна, казалось, всегда синхронизировался с другим сотрудником компании – водителем Чжэн Гуя Чжоу Липином: когда Чжоу Липин приходил на работу, приходил и Ли Чжиюн, когда первый шел обедать, шел обедать и второй, когда первый уходил с работы, заканчивал свой рабочий день и второй.

– Раз вы с Чжоу Липином работаете в одной компании, общались ли вы между собой? – спросил Хуянь Юнь у Ли Чжиюна.

Ли Чжиюн покачал головой:

– Мы никогда не разговаривали на работе, можно сказать так – даже когда проходили друг мимо друга, даже взглядами не обменивались. О цели моего устройства сюда он прекрасно знал.

– Каким Чжоу Липин был в компании? – поинтересовался Хуянь Юнь. – Было ли что-то подозрительное?

Ли Чжиюн нахмурился, его губы долго шевелились, прежде чем он медленно сказал:

– После случая на Саошулин, узнав, что это сделал Чжоу Липин, я несколько дней не мог уснуть, я чувствовал, что потратил столько сил, но все равно «упустил» его. Мне было очень стыдно, но когда я тщательно обо всем подумал, я понял, что за время работы с Чжоу Липином действительно не заметил никаких подозрительных моментов. Он каждый день вовремя приходил и уходил с работы, по делам выезжал с директором Чжэном, когда занятий не было, сидел на своем рабочем месте, играл в онлайн-игры или сидел в Интернете, никогда не общался с коллегами, но был внимателен к работе, видел, где нужна помощь, обязательно помогал, по дороге на работу и с работы ходил опустив голову, даже если кто-то сталкивался с ним или задевал, никогда ничего не говорил… Я думаю, он знал, что я следую за ним, но никогда не оборачивался, чтобы «найти» меня. Такой человек в глазах людей действительно постепенно становится неопасным, заставляя думать, что он исправился – по крайней мере, не осмеливается больше создавать проблемы.

– Но ты не потерял бдительности по отношению к нему, верно? – заметил Хуянь Юнь.

– Конечно! – тон Ли Чжиюна стал твердым. – Потому что я знаю, что тот пистолет Type 92 у него!

– Когда он вызвал тебя в тот вечер на улицу Синьюй, он признался, что пистолет у него?

– Нет. – Ли Чжиюн покачал головой. – После того как мы встретились в тот вечер, мы обменялись всего несколькими фразами и сразу начали драться.

– Несколько фраз… Конкретнее, какие это были фразы?

– Дай подумать… После встречи он спросил, как долго я еще буду преследовать его. Я сказал: «Если ты не сделал ничего плохого, чего тебе бояться?» Он ответил, что его дело уже закончено и он не хочет, чтобы за ним постоянно тащился хвост, я же возразил: «Не закончено, ты заплатил только за одну жизнь, еще три долга крови не возвращены!» Он бросил: «Если есть доказательства, арестуй меня, нет доказательств – закрой рот», что-то в этом роде… Я разозлился, ударил его кулаком, попал прямо в уголок рта. Он тоже не церемонился, ударил меня ногой, в общем, в конце концов мы сцепились…

– Кто победил?

– А?

– Я спрашиваю, кто из вас двоих победил в конце?

Ли Чжиюну стало немного неловко, он потер свой большой нос и сказал:

– Можно только сказать, что этот парень за восемь лет в тюрьме не бросил тренировки…

Хуянь Юнь не мог не улыбнуться:

– По твоим ощущениям, когда Чжоу Липин вызвал тебя в тот день, было ли в этом намерение создать алиби? И не заметил ли ты в вашем разговоре намеренной провокации с его стороны, чтобы подраться с тобой, оставить глубокое впечатление и дополнительно подкрепить алиби?

Ли Чжиюн подумал и молвил:

– Вроде было, а вроде и нет… Я не могу сказать точно, в конце концов наша вражда длится десять лет, трудно было не подраться при встрече.

– В котором часу он назначил тебе встречу на улице Синьюй?

– Около десяти сорока.

– Как ты так быстро добрался до улицы Синьюй?

– У меня есть Jetta, она стояла под моим домом, на машине до Синьюй всего пятнадцать минут.

– Когда Чжоу Липин позвонил тебе, чтобы договориться о встрече, ты наверняка был удивлен. Был ли его голос по телефону взволнованным? Было ли слышно тяжелое дыхание?

– Честно говоря, когда я получил его звонок в тот вечер, я действительно был удивлен и не обратил внимания на его тон, тяжело ли он дышал… Я поинтересовался, что случилось, он спросил, где я, я ответил, что дома, он сказал, что некоторые вещи нужно прояснить, я холодно усмехнулся и уточнил, как прояснить, он предложил встретиться в одиннадцать часов в роще в парке на улице Синьюй, я сказал: «Хорошо, кто не придет – тот сукин сын!»

– И ты так просто пошел?

– Да, а что еще оставалось делать?

– Ты не боялся, что он принесет тот пистолет Type 92?

– Я только и ждал, чтобы он выстрелил! – со злостью выплюнул Ли Чжиюн. – Если бы он не выстрелил, я бы никогда не смог доказать свою невиновность!

– Когда ты пришел в парк, через сколько времени он появился?

– Сразу после меня.

– Выглядел ли он уставшим? Не был ли он весь в поту?

– Это же было ночью. Хотя в парке и имелись фонари, но мы встретились в роще, было темно, хорошо хоть лица друг друга могли различить, куда больше?

– Как долго вы дрались?

– Недолго, три удара кулаком, два пинка… Хотя оба били со всей силы, но особого преимущества никто не получил, потом обменялись руганью и закончили.

– Что вы говорили друг другу?

– Я никогда не был красноречив, не умею ругаться, просто обзывал его убийцей, который заслуживает быть разрубленным на куски, что он не умрет своей смертью, все обычные фразы, а Чжоу Липин… – Ли Чжиюн подумал и признался: – Он просто назвал меня идиотом…

В комнате на мгновение воцарилась тишина, Хуянь Юнь поморгал:

– И все?

– Все… Он только назвал меня идиотом, больше ничего не сказал. Честно говоря, если бы это слово было среди других ругательств, оно бы не казалось таким обидным, но когда оно одно, очень задевает!

Глядя на огорченное лицо Ли Чжиюна, Хуянь Юнь чуть не рассмеялся. Вдруг дверь комнаты для переговоров открылась, и в проеме показалось круглое пухлое лицо.

3

– Директор Чжэн, что-то случилось? – Ли Чжиюн махнул рукой в знак приветствия.

Хуянь Юнь понял, что пришедший – генеральный директор компании «Минъи PR» Чжэн Гуй.

– Ничего-ничего, – поспешно молвил Чжэн Гуй, протискиваясь внутрь. Ему было за сорок, он был невысокого роста, одинаково толстый сверху и снизу, словно долгое время жил в бочке. Его щеки немного обвисли, глаза и мешки под ними были большими, возможно, из-за частых бессонных ночей они почернели, губы опухли, в уголках рта висела услужливая улыбка.

Ли Чжиюн представил:

– Директор Чжэн, это мой друг, его зовут Хуянь Юнь.

Не успел Хуянь Юнь встать, как Чжэн Гуй уже одним прыжком оказался перед ним и схватил его руку своей мягкой пухлой ладошкой:

– Ай-яй-яй, наслышан, наслышан, я читал ваши романы!

Хуянь Юнь немного смутился:

– Вообще-то я не автор, эти книги написал мой друг на основе некоторых моих расследований, хотя, конечно, содержание в основном соответствует действительности.

– Эй, в любом случае вы самый крутой детектив в моем сердце, круче Шерлока Холмса и Хигасино Кэйго!

Хуянь Юнь не знал, смеяться или плакать от того, что эти двое были поставлены рядом.

Чжэн Гуй настойчиво потащил его в свой кабинет, который был намного просторнее маленькой комнаты для переговоров. Полный комплект офисной мебели из палисандра выглядел довольно изысканно, только предметы на антикварной полке были довольно странными: слева нефритовый писю[16], справа статуэтка Гуань Гуна из черного дерева, сверху круглый прессованный пуэр, снизу смесь из «Задачи трех тел», «Краткой истории времени» и «Антологии Лунь Юй»… В углу по диагонали от письменного стола стояла искусственная гора с встроенным водяным колесом, которое непрерывно вращалось, поднимая и опуская шумящую воду; видимо, это было так называемое «колесо фэншуй». Под горой стоял чайный столик из цельного дерева в виде коряги, на нем были вырезаны разноуровневые дугообразные канавки, а на углу сидела трехногая пурпурная песочная жаба с позолотой – та уже полностью облезла, словно кожа после слишком долгого купания.

Чжэн Гуй пригласил Хуянь Юня и Ли Чжиюна сесть на круглые деревянные табуреты у чайного столика, вскипятил воду, заварил чай, выставил ряд пурпурных глиняных чашек, закрепленных чайными щипцами, промыл их кипятком, затем налил две чашки чайного настоя из чайника, подал Хуянь Юню и Ли Чжиюну и начал непринужденно болтать с ними, как со старыми друзьями, которых давно не видел:

– Вы знаете, в последнее время я совсем замотался, взялся вести конференцию компании товаров для здоровья, бегаю туда-сюда, улаживаю вопросы с залом и гостями, и тут еще это дело с Чжоу Липином. Полицейские чуть ли не восемь раз в день приходят в нашу компанию, и все выспрашивают, выспрашивают, но я правда ничего не знаю, хоть обспрашивайтесь!

– Чжоу Липин все-таки ваш сотрудник. Если он совершил такое серьезное преступление, естественно, что полиция будет задавать много вопросов. – Хуянь Юнь отпил чаю и медленно добавил: – Однако, директор Чжэн, вы так долго держали серийного убийцу рядом с собой в качестве водителя, у вас действительно смелости не занимать.

Чжэн Гуй горько усмехнулся:

– Все из-за рекомендации менеджера Сунь из гостиницы «Яньчжао», как я мог отказать ей?

– Вы говорите о менеджере отдела выставок гостиницы «Яньчжао» Сунь Цзинхуа? – уточнил Хуянь Юнь.

– Да, у нас с ними давние связи. Конференция компании товаров для здоровья, которая скоро состоится, тоже будет проходить в гостинице «Яньчжао», от платы за помещение до всяких уступок – все решается одним ее словом.

– Как Сунь Цзинхуа познакомилась с Чжоу Липином, почему она рекомендовала его на работу?

– Этого я не могу сказать точно… – Чжэн Гуй нахмурился. – Она просто сообщила, что у нее есть человек, который хочет сменить работу, спросила, нет ли у нас вакансий. Раз она спрашивает, значит, оказывает мне честь, как я мог его не принять?

– Какое впечатление произвел на вас Чжоу Липин за время работы? – спросил Хуянь Юнь.

– Как сказать… – Чжэн Гуй очень осторожно подбирал слова для оценки. – «Надежный» человек. Обычно мало говорит, но внимателен к работе, когда берешь его с собой, не создает проблем и неприятностей, что ни поручишь – все выполнит. Несколько раз я напивался, падал под стол, а просыпался уже дома, жена говорила, что это он меня привез. Я его всего рвотой забрызгал, предлагал ему сменить одежду – он отказался, сразу ушел. В компании несколько машин, он все содержал в отличном состоянии. За годы в тюрьме он выучил много ремесел, не только машины мог чинить, любую сломавшуюся технику на раз-два в порядок приводил. У нас в компании много сотрудниц, неизбежно возникает много мелочей, но Чжоу Липин никогда не вмешивался… Больше ничего не могу сказать, за столько лет мы редко общались. Единственный раз были неприятности, когда Син Цишэн пожаловался на него мне.

– Я слышал, что дети из приюта Тунъю часто искали Чжоу Липина, и это не понравилось Син Цишэну?

– Примерно так… – Чжэн Гуй что-то недоговаривал. – Посреди ночи Син Цишэн позвонил мне пожаловаться на него. Мы же братские организации, я не мог не отреагировать, пришлось отчитать Чжоу Липина.

– Какие еще братские отношения между PR-компанией и детским приютом?

Чжэн Гуй вытянул свою маленькую пухлую руку, растопырил три пальца:

– В конечном счете мы с «Больницей любящих сердец» и «Детским приютом Тунъю» – это три ветви, растущие из одного ствола представительства «Благотворительного фонда любящих сердец» в нашем городе, во всем должны слушать председательницу Тао и заместителя председателя Син. Изначально было только две ветви – «Больница любящих сердец» и «Детский приют Тунъю». Когда я работал в благотворительной газете, познакомился с председательницей Тао и заместителем председателя Син. После скандала с Го Мэймэй[17] я сразу нашел их и сказал, что благотворительностью теперь будет непросто заниматься, обязательно найдутся те, кто будет следить. Председательница Тао сначала не придавала этому значения, говорила, что все так делают, но потом, когда я разложил все по полочкам, она поняла и спросила, что дальше. Я решил, что открою PR-компанию, соберу все СМИ в одну семью, если что случится – в семье не без урода, верно? Председательница Тао сказала: «Хорошо, Чжэн, я тебя послушаю, мы вложим деньги в PR-компанию, у тебя больше всего способностей, ты будешь управлять…» – Дойдя до этого места, он вдруг осознал, что отклонился от темы, и быстро добавил: – Поэтому мы с «Больницей любящих сердец» и приютом Тунъю – братские организации, тем более Син Цишэн – старший брат заместителя председателя Син. Когда он жаловался на Чжоу Липина, я должен был уважить его, верно?

– Раз фирма принадлежит «Благотворительному фонду любящих сердец», почему вы берете заказы от компании товаров для здоровья? – поинтересовался Хуянь Юнь.

– Эй! В конце концов, мы просто используем вывеску «Благотворительного фонда любящих сердец». Звучит солидно, выглядит авторитетно; кроме того, имея статус благотворительной организации, можно сэкономить на налогах. – Чжэн Гуй неловко хихикнул пару раз. – После открытия компании нужно зарабатывать деньги, даже конвой не может охранять караваны только одной семьи, верно? Целый офис людей рассчитывает на меня, чтобы прокормиться.

– Да, любой бизнес нелегок, в наши дни даже под большим деревом не всегда найдешь прохладу, – выразил понимание Хуянь Юнь. – Проблема в том, что вы взяли Чжоу Липина, чтобы отплатить за услугу Сунь Цзинхуа, а как насчет других? Когда сотрудники компании узнали, что он серийный убийца, они не испугались?

– Когда Чжоу Липин только пришел в компанию, мало кто знал о его криминальном прошлом, он всегда хорошо себя вел, а когда позже стало известно, что он сидел за убийство, люди понервничали немного и успокоились. Дожив до наших лет, все одинаковы, кто не ел грязи? – Чжэн Гуй с горечью улыбнулся. – Вот, например, Син Юньда сначала на Чжоу Липина никакого внимания не обращал, а когда все узнал, так совершенно иначе на него смотреть стал! – Тут Чжэн Гуй вдруг хлопнул Ли Чжиюна по плечу: – К тому же были у нас и такие, кто вообще чисто ради Чжоу Липина сюда работать устроился!

Ли Чжиюн, который только что сделал глоток чая, от этого хлопка закашлялся. Чжэн Гуй, похлопывая его по спине, засмеялся:

– Когда ты только пришел, я сразу догадался, что ты внедренный агент, хоть ты и отрицал.

Хуянь Юнь улыбнулся:

– Син Юньда – это сын Син Цишэна, верно? Как он относится к тому, что его отец жаловался тебе на Чжоу Липина?

– У них с отцом так себе отношения, – сказал Чжэн Гуй. – Син Цишэн рано развелся с женой, Син Юньда пихали туда-сюда между родителями, никто не хотел возиться с этой обузой, поэтому у него не было особой привязанности ни к отцу, ни к матери. Когда он вырос, а Син Цишэн постарел, тот вспомнил, что неплохо бы иметь сына, и попросил меня найти Син Юньда место заместителя директора в компании… К слову, во всей компании, похоже, только у него с Чжоу Липином были какие-то отношения.

– Какие именно отношения?

– Раньше Син Юньда любил строить из себя главаря бандитов: брил голову налысо, делал татуировки, везде таскал с собой нож. На корпоративах только и слышно было, как он хвастается – с кем побратался, скольких порезал. На самом деле он просто рос без родительской заботы, ему не хватало чувства защищенности, вот и храбрился. Потом он узнал, что Чжоу Липин действительно убивал людей, что он серийный убийца, и стал его безумно почитать, все хотел в ученики к нему пойти. Понятно, что Чжоу Липину не было до него дела, но как-то так вышло, что они все больше сближались. Син Юньда при встрече только и называл его «брат Чжоу» – интересно, что он теперь думает, узнав, что «брат Чжоу» убил его отца?

– Да уж, червяк оказался злым драконом, такая мутация наверняка вызовет разную реакцию у разных людей, – усмехнулся Хуянь Юнь. – Поэтому Син Юньда, узнав, что Чжоу Липин серийный убийца, проникся к нему почтением, а Син Цишэн, зная об этом, все равно осмелился конфликтовать с ним и жаловаться на него тебе. Видимо, то, что довело его до ярости от позора, было непростым делом.

Чжэн Гуй взял чайник и медленно подлил чай Хуянь Юню:

– Господин Хуянь, когда человек здесь, его чашка с чаем полна, когда уходит, чай остывает, тут ничего не поделаешь. Я простой бизнесмен, раньше в бизнесе главными было связи, уважение. Когда связи на месте и уважение оказано, все могут вместе делать деньги… Теперь, как вы знаете, многие старые связи оборвались, в новые нас не берут, бизнес становится делать все труднее. Старик Син, бывало, напившись, любил говорить: «В последние годы только свадьбы да похороны и собирают нас всех вместе». Теперь его нет, и я должен уважать и живых, и мертвых, разве не так?

В офисе стояла тишина, только слышалось непрерывное вращение «колеса фэншуй»: бульк-бульк, плюх-плюх…

4

Во время разговора зазвонил телефон Ли Чжиюна. Ответив, он сказал Чжэн Гую:

– Директор Чжэн, звонят из центра соцстрахования, какие-то проблемы с медстраховкой мамы. Они работают до пяти, мне нужно срочно туда.

– Иди, конечно, – кивнул Чжэн Гуй.

Хуянь Юнь тоже встал попрощаться с Чжэн Гуем. Тот настойчиво пытался всучить ему коробку с новой улучшенной версией «Зеркала пяти стихий инь-ян» от компании «Цзяньи», говоря, что скоро состоится пресс-конференция по запуску этого продукта. Хуянь Юнь не знал, плакать ему или смеяться, и долго отказывался, пока наконец не отвертелся.

По дороге на парковку Ли Чжиюн сказал Хуянь Юню:

– Чжэн не плохой человек, просто трусоват – разговоры ведет большие, а душа маленькая. Но вы хорошо пикировались: ты кружил вокруг да около, не отступая от темы, а он уклонялся и парировал, напуская туману.

Хуянь Юнь с улыбкой спросил:

– И кто, по-твоему, был искуснее?

– Думаю, все же Чжэн, потому что ты не выведал того, чего хотел… – сказал Ли Чжиюн. – Но Чжэн с самого начала неверно оценил ситуацию. Он заискивал перед тобой, наверняка начитавшись твоих романов, думая, что ты имеешь влияние на полицию и сможешь помочь ему откреститься от «Дела станции Саошулин» – и даже от связей с «Благотворительным фондом любящих сердец». Жаль, он не знает, что китайская полиция никогда не жаловала частных детективов.

Хуянь Юнь кивнул:

– Лао Чжэн похож на хрусталь – прозрачный, но скользкий, многое он говорил лишь наполовину, но между строк ясно давал понять, что знает все.

– Бизнесмен есть бизнесмен, не станет показывать весь товар, пока не решит, почем продавать будет, – пожал плечами Ли Чжиюн.

– Как ты думаешь, какой на самом деле ответ на вопрос, который я пытался выяснить?

К этому времени они дошли до парковки. Ли Чжиюн, открывая ключом дверь серой Jetta, сказал:

– После того как я пришел в компанию «Минъи PR», я следил только за Чжоу Липином, на остальное особо не обращал внимания. Многое из того, что Чжэн сегодня рассказал, я тоже слышу впервые. Но по моим предположениям, Син Цишэн поругался с Чжоу Липином, скорее всего, из-за того, что тот домогался или даже насиловал детей в приюте, и Син Цишэн это обнаружил. Это и стало основной причиной того, что потом Чжоу Липин убивал и поджигал на холме Саошулин – он заметал следы.

Хуянь Юнь медленно произнес:

– Большинство людей – включая полицию – так и думают.

– Конечно, ведь за Чжоу Липином уже были подобные преступления! – воскликнул Ли Чжиюн, садясь за руль.

Хуянь Юнь сел на пассажирское сиденье. В машине стоял затхлый запах, его нога задела что-то. Глянув вниз, он увидел пару грязных кроссовок, видимо источник вони.

– Извини! – сказал Ли Чжиюн, но на его лице не было и тени раскаяния. – Я редко кого-то подвожу, поэтому использую машину как мусорный ящик.

– Видно, что так. По состоянию твоей машины можно определить, что ты холостяк… Кстати, тебе же скоро сорок, неужели у тебя до сих пор нет девушки?

Ли Чжиюн завел машину:

– Девушки? Сейчас девушки ищут парней «с квартирой, с машиной, без мамы». У меня только подержанная Jetta, нет своего жилья, да еще больная мама – кто за меня пойдет?

– В вашей компании вроде немало девушек.

Ли Чжиюн усмехнулся:

– Эти девушки, извините за грубость, все там для количества – ни красоты, ни толку.

Хуянь Юнь с любопытством спросил:

– Для количества – это как?

– Когда покупаешь что-то онлайн, всегда хочешь получить побольше скидок, верно? Допустим, акция: при покупке на сто юаней скидка двадцать. В корзине товаров меньше чем на сто, добавляешь какую-нибудь мелочь, чтобы дотянуть до ста – толку от нее нет, но и выбрасывать жалко… PR-компания, говоря грубо, как тот толстяк из «Чайной» – профессиональный посредник, живет за счет связей[18]. Ты используешь других, другие используют тебя. У Чжэна нет никаких связей, он не из влиятельной семьи, нелегко ему было добраться до нынешнего положения. Каждый день приходится всем кланяться да улыбаться, никого не обидеть, осторожно обхаживать всяких больших людей – мало ли когда понадобится попросить об одолжении. Кому-то нужны деньги – он должен дать, чьему-то ребенку нужна работа – он должен найти место, даже если тот ни на что не годен. Все ради того, чтобы «сократить» проблемы. Взять того же Син Юньда – обычный хулиган, а стал замдиректора, с чего бы? Только потому, что у него отец – директор приюта, а дядя – зампредседателя… Посмотри на нашу компанию – такие площади, столько рабочих мест, а реально работают каждый день всего три-пять человек. Остальные раз в сто лет появляются, но Чжэн все равно должен платить им страховку, зарплату… И чем реже кто-то появляется, тем выше зарплата – у них крепкая поддержка, потому и гонор большой.

Хуянь Юнь был очень удивлен:

– Что это за логика?

– Какая логика? Это логика, которой компания должна следовать, чтобы выжить! – Ли Чжиюн вздохнул. – Впрочем по сравнению с «Благотворительным фондом любящих сердец» это еще ничего…

– Есть что-то еще более возмутительное?

– Есть! – Ли Чжиюн бросил только одно слово и замолчал.

Машина двигалась на юг, было около четырех часов дня. Пробки еще не образовались, но как раз заканчивались занятия в начальной школе, дети группами по два-три человека рассыпались по дороге как капли ртути, мелькая, прыгая, снуя туда-сюда. Скорость приходилось то увеличивать, то уменьшать, время от времени резко тормозить, Ли Чжиюн немного нервничал, шипел сквозь зубы. Остановившись у входа в центр социального страхования, он поспешно выскочил из машины и вбежал внутрь. Хуянь Юнь подождал в машине некоторое время, пока не увидел, как тот вышел с бланком «Регистрации информации о страховании от тяжелых заболеваний для городских жителей» в руках, стоя у входа с растерянным выражением лица.

Хуянь Юнь вышел из машины:

– Что случилось?

Ли Чжиюн указал на бланк в руках:

– Я подал несколько дней назад, центр соцстрахования вернул, сказали, что родственникам застрахованного не разрешается платить взносы, только сам застрахованный может вносить плату.

Хуянь Юнь посмотрел на бланк:

– Здесь же есть два варианта: самостоятельная оплата и оплата родственниками застрахованного.

– Говорят, новые правила, – вздохнул Ли Чжиюн. – Я им объяснил, что у мамы кровоизлияние в мозг, паралич, она не может сама прийти, у старушки даже банковской карты никогда не было, а они сказали, чтобы я сам искал выход…

Хуянь Юнь выхватил бланк и решительно направился в центр соцстрахования, Ли Чжиюн последовал за ним.

В пустом холле почти никого не было, только ряд сотрудников сидел за стеклянными перегородками, зевая от безделья.

Хуянь Юнь подошел к одному из них, показал бланк и спросил:

– Если в бланке указано, что застрахованное лицо может выбрать между самостоятельной оплатой и оплатой родственниками, почему сейчас родственникам не разрешается платить?

– Это новые правила.

– Где эти правила? Покажите мне, пожалуйста.

– Вы кто такой? По какому праву требуете показать их? – раздраженно ответил сотрудник.

В тот же миг тон Хуянь Юня стал необычайно строгим:

– Я гражданин, и поскольку этот вопрос затрагивает законные права граждан, я, конечно, имею право требовать, чтобы вы предъявили соответствующие документы!

Его голос эхом разнесся по пустому холлу; несколько работников, как испуганные головастики, наклонились в его сторону, но не осмелились покинуть свои места.

Общающийся с Хуянь Юнем сотрудник, напротив, как будто стал ниже ростом, его голос тоже звучал тише и мягче:

– Вообще-то это не жесткое правило, просто некоторые люди, платящие взносы за других, забывают пополнять счет, в результате страховка прерывается, что влияет на застрахованного.

– А? – Ли Чжиюн был очень удивлен и возмущен. – Разве вы не говорили только что, что категорически нельзя платить за других? Почему теперь это уже не жесткое правило?

Хуянь Юнь оглянулся на него, в его взгляде читалось желание уладить дело мирно, затем повернулся обратно к сотруднику:

– Значит, с этим бланком больше нет проблем?

Тот пробормотал что-то неразборчивое и забрал бланк.

Хуянь Юнь и Ли Чжиюн вышли из центра соцстрахования и с удивлением обнаружили, что за такое короткое время день неожиданно превратился в вечер, холодные облака постарели, закат потерял свет, на крышах всех проезжающих машин лежал тонкий слой желтизны, было ни тепло, ни холодно.

Сев в машину, Ли Чжиюн неловко сказал Хуянь Юню:

– Брат, спасибо.

Хуянь Юнь не удержался:

– Ты все-таки был государственным служащим, как ты мог позволить им так себя запугать? Государственная политика создана для заботы о народе, а эти ведомства тайком добавляют препятствия.

– Когда работаешь в уголовном розыске, имеешь дело с настоящими ножами и пистолетами. Если возникают какие-то проблемы, отдел помогает их решить, чтобы у нас не было забот. Только после ухода из органов я понял, как много действительно сложных вещей в жизни. – Ли Чжиюн вздохнул. – Я отвезу тебя домой, где ты живешь?

Хуянь Юнь откинулся на пассажирское сиденье:

– Поехали к тебе, навестим тетушку.

Ли Чжиюн замер, затем завел машину.

Когда автомобиль остановился, перед ними оказалась высотка с лифтом, на серо-голубом фасаде которой виднелись следы облупившейся штукатурки. Хуянь Юнь спросил:

– Почему ты переехал в западный пригород?

– Несколько лет назад в городе был сильный смог, мама как начнет кашлять – так на всю зиму. Я посоветовался с ней, мы продали старую квартиру, купили здесь побольше, с лифтом: старушке и на прогулку, и за покупками не нужно подниматься и спускаться… А теперь после инсульта и паралича ей вообще не нужно этого делать, даже на лифте.

Хуянь Юнь посмотрел на северо-запад, где смутно виднелся зеленый хребет, похожий на спину зверя:

– Тот хребет – это Саошулин?

– Да, – кивнул Ли Чжиюн. – Отсюда до Саошулин очень близко, если бежать быстро, за шесть-семь минут можно добраться.

Хуянь Юнь кивнул и вместе с Ли Чжиюном поднялся на лифте и вошел в его квартиру. Похоже, она была не намного просторнее его старого дома шестидесятых годов; складывалось ощущение, что прежнюю квартиру целиком перенесли сюда, только добавился запах мочи, неизбежный там, где живет парализованный пожилой человек.

Глядя на несколько фоторамок на высоких и низких шкафах, Хуянь Юнь вспомнил, как десять лет назад они с Линь Сянмином привели домой пьяного Ли Чжиюна. В одной из рамок была фотография девушки с короткими волосами, худенькой, с обычной внешностью, но улыбающейся очень мило… Хуянь Юнь помнил, что десять лет назад этого снимка не было.

Ли Чжиюн прошел во внутреннюю комнату, тихо сказал что-то, затем позвал Хуянь Юня войти.

Зайдя, Хуянь Юнь увидел, что старушка сидит на двуспальной кровати, ее сгорбленная верхняя половина тела напоминала обожженный лист бумаги; ее седые еще десять лет назад волосы теперь стали не только полностью белыми, но и сильно поредели; ниже пояса она была укрыта тонким одеялом в цветочек, что вызывало боль в сердце – одеяло почти плоско лежало на кровати, словно под ним ничего не было. Однако, хотя женщина долго была прикована к постели, ее одежда и постельное белье – простыни, наволочки – были очень чистыми, очевидно, благодаря тому, что Ли Чжиюн часто стирал вещи для матери.

Хуянь Юнь поздоровался со старушкой, затем принес стул и, сев у кровати, начал с ней беседовать. После болезни она восстановилась неплохо, хотя говорила немного невнятно, но сознание оставалось ясным. Она не помнила этого молодого человека, которого видела один раз десять лет назад, но раз это был друг сына, она тепло разговорилась с ним о домашних делах. Хуянь Юнь заметил, что когда Ли Чжиюн находился в комнате, она была полна энергии, но как только он выходил, ей словно требовалось передохнуть, выпустить весь воздух из легких, и ее лицо тускнело.

Из кухни доносились звуки нарезки овощей, вскоре к ним добавились шум вытяжки, шкворчание масла на сковороде и шипение готовящейся еды.

– Тетушка, что это за ряд стульев у стены? – Хуянь Юнь указал на длинный ряд табуретов, выстроенных в комнате. Эти табуреты тянулись до гостиной, словно создавая внутреннюю раму по всей квартире.

– Это Чжиюн расставил, он боится, что когда его не будет дома, со мной что-нибудь случится, и мне срочно нужно будет выйти из комнаты. Я не в состоянии выпрямить спину и пользоваться костылями, но держась за табуреты, могу шаг за шагом продвигаться вперед, если устану, могу сразу присесть на табурет отдохнуть… Жаль этого ребенка, он обо всем ради меня заботится, а я только обуза для него. – Говоря это, старушка едва не заплакала.

– Вы не должны так расстраиваться, подумайте вот о чем: небеса послали вам эту болезнь, чтобы заставить Чжиюна вернуться к семейной жизни. Раньше он держал пистолет, теперь держит половник, раньше он каждый день ловил преступников, теперь каждый день занимается домашними делами. Как вы думаете, что вам приятнее? Что больше поможет ему в будущем найти жену и жить нормальной жизнью?

Эти слова попали прямо в сердце старушки, она не могла не рассмеяться сквозь слезы:

– Ты прав, ты прав!

– Кстати, почему только сейчас оформляете страховку от тяжелых заболеваний? Я помню, что мужчины старше шестидесяти и женщины старше пятидесяти по закону должны ее оформлять?

– Раньше у меня была страховка, но после переезда сменился район, нужно было переоформлять, как раз Чжиюн потерял работу, потом я заболела, так это дело и тянулось до сих пор.

– Вот оно что. – Хуянь Юнь кивнул.

Поужинав у Ли Чжиюна и помыв посуду, Хуянь Юнь попрощался со старушкой, Ли Чжиюн налил стакан воды и поставил лекарство на тумбочку у кровати матери:

– Я провожу Хуянь Юня, а вы через полчаса не забудьте принять лекарство.

Старушка взяла пузырек и потрясла:

– Здесь почти не осталось таблеток.

Ли Чжиюн отозвался:

– Ничего, заказанные лекарства скоро придут, вы не пропустите прием.

Когда лифт спускался, Хуянь Юнь спросил Ли Чжиюна:

– Какие лекарства принимает тетушка, почему их нужно заказывать?

– Одно импортное тромболитическое средство, она принимает по одной таблетке в день, очень эффективно для восстановления после инсульта. Я все время ищу людей в Интернете, которые могут помочь с покупкой.

– Почему бы не купить побольше про запас?

– У посредников есть ограничения, за раз нельзя купить слишком много, иначе не пройдет таможню… К тому же нельзя хранить слишком много лекарств дома для пожилых людей с хроническими заболеваниями…

– Почему?

– Да так… Боюсь, что они будут постоянно чувствовать себя обузой для детей…

Хуянь Юнь понял:

– Ты очень предусмотрительный.

– Я уже полный неудачник. – Ли Чжиюн прислонился спиной к поручню лифта и горько усмехнулся. – Не могу же я еще и маму потерять.

Лифт остановился, когда двери открылись, порыв ночного ветра ворвался через открытое стеклянное окно у входа в подъезд. Они вышли плечом к плечу, Хуянь Юнь глубоко вдохнул свежий воздух, прохлада проникла в легкие.

– Чжиюн, что ты делал в тот вечер, когда произошла трагедия на Саошулин?

Вопрос застал врасплох, Ли Чжиюн замялся:

– Разве я не говорил тебе, около десяти сорока я получил звонок от Чжоу Липина, он назначил мне встречу в одиннадцать в роще парка на улице Синьюй, чтобы «прояснить дела», и я поехал…

– Я спрашиваю, где ты был до десяти сорока? – перебил Хуянь Юнь.

Ли Чжиюн немного растерялся. Он посмотрел на сияющие в темноте глаза Хуянь Юня и вдруг понял его взгляд:

– Ты подозреваешь, что убийство на Саошулин совершил я?

– Почему бы и нет? – пожал плечами Хуянь Юнь. – Фотография той девушки на твоем шкафу – это Гао Сяоянь, верно? Прошло десять лет, но ты все еще не можешь ее забыть. Ты также не оставил свою жгучую ненависть к Чжоу Липину, тем более что он, вероятно, напал на тебя и украл твое оружие, что привело к твоему уходу из полиции, поэтому ты жаждешь его смерти, любой ценой; ты также не питаешь симпатии к Син Цишэну, считаешь его и его сына социальными паразитами. После ухода с госслужбы ты неплохо устроился и прилично выглядишь в костюме, но даже на этапе оформления страховки сталкиваешься с препятствиями. В душе ты полон разочарования, растерянности и отчаяния. Все эти причины могли привести к формированию извращенной антисоциальной личности… В вечер происшествия ты мог договориться с Син Цишэном, чтобы Чжоу Липин отвез его на Саошулин и таким образом попал на камеру у светофора как доказательство, а затем, когда Син Цишэн поднимался на холм один, ты убил его, сбросил тело и сжег. Разве все это нельзя объяснить?

– Ты сошел с ума! – Ли Чжиюн разинул рот. – Зачем мне убивать тех детей?!

– Возможно, детей убил Син Цишэн, а вы с ним не были такими уж незнакомцами, как могло показаться со стороны. Он знал, что ты полицейский, имеешь опыт противодействия расследованию, поэтому заплатил тебе большие деньги, чтобы ты помог ему избежать наказания, а ты решил одним махом покончить с этим, убил его и сжег вместе с телами детей в вентиляционной шахте тоннеля… В конце концов твоей конечной целью было подставить Чжоу Липина.

– Но Син Цишэн был убит после десяти тридцати, как я мог менее чем за полчаса добраться от Саошулин до улицы Синьюй?

Хуянь Юнь указал на серую Jetta, стоящую во дворе:

– Я верю, что ты не поехал на Саошулин на своей машине, чтобы избежать камер наблюдения, но ты сам сказал, что если бежать быстро, можно добраться от Саошулин до дома за шесть-семь минут, и что от твоего дома на машине до улицы Синьюй не больше пятнадцати минут, так что к одиннадцати ты точно успел бы.

Ли Чжиюн остолбенел и через некоторое время пробормотал:

– Если бы это было так, то когда Чжоу Липин позвонил мне, разве не лучше было не ехать на улицу Синьюй? Зачем делать лишний шаг?..

– Этот шаг не обязательно лишний, – возразил Хуянь Юнь. – Во-первых, звонок Чжоу Липина с приглашением, возможно, был результатом твоего намека днем, и он «по приглашению» позвонил тебе; во-вторых, твой приезд, хотя и закончился дракой, выглядел как намеренное создание алиби Чжоу Липином, что только усилило подозрения против него.

Ли Чжиюн затрясся от гнева:

– Ты… Ты голословно обвиняешь меня!

– Каждое действие имеет мотив, но не каждый мотив обязательно разумен, поэтому для подозрения в преступлении не нужны мотивы. Мотивы нужны для доказательства преступления, – медленно произнес Хуянь Юнь. – Конечно, ты не настоящий убийца с Саошулин.

Напряженные нервы Ли Чжиюна наконец расслабились, он не мог не выдохнуть с облегчением:

– Ого, почему ты вдруг меня отпустил?

– Потому что я чувствую, что ты еще не готов.

– Что это значит?

– Человек может скрыть временное поведение, но трудно скрыть длительные привычки, – пояснил Хуянь Юнь. – В определенном смысле уход за больной матерью уже стал твоей привычкой, это единственное, что дает тебе почувствовать, что ты чего-то достиг в жизни, полной поражений. Если бы ты совершил такое серьезное преступление, ты не мог бы не подумать о том, что случится с матерью, если тебя арестуют. Ты, всегда такой внимательный в уходе за ней, не нашел ни девушку, ни няню, даже не запасся тромболитическими таблетками, которые тетушка должна принимать каждый день. Как ты мог бы спокойно пойти убивать и поджигать?

– Черт возьми, как странно! – Ли Чжиюн наклонил голову и посмотрел на него. – Ты снимаешь с меня подозрения именно по этой причине… Разве ты не рассматривал возможность того, что я просто хороший человек?

– Не забывай, что у меня был друг, который на поверхности казался самым добрым и совершенным человеком в мире, но совершил самые злые, самые ужасные преступления.

Ли Чжиюн на мгновение онемел.

– Ладно, теперь ты можешь рассказать мне, что делал в тот вечер на Саошулин до того, как получил звонок от Чжоу Липина.

– Если я скажу тебе, что уложил маму спать, а потом вернулся в свою комнату играть в «Прыжки», ты поверишь?

Хуянь Юнь улыбнулся:

– Я верю.

– Тогда хорошо. Могу я задать тебе вопрос?

– Говори.

– Когда ты начал подозревать меня?

– С того момента, как ты сказал, что многие полицейские хвалят меня за помощь в раскрытии дел. Я настороженно отношусь к любым попыткам льстить мне. Конечно, по-настоящему я заподозрил тебя, когда ты сказал Чжэн Гую, что оформляешь для тетушки страховку от тяжелых заболеваний… Я удивился, почему ты не сделал это раньше или позже, почему именно сейчас, не «готовишься» ли ты?

Ли Чжиюн в ярости топнул ногой и повернулся, чтобы вернуться в здание.

Хуянь Юнь поднял голову и посмотрел на северо-запад, где в ночной тьме волнистый хребет зверя дрожал очертаниями, то размываясь до демонической неясности, то проступая до жути четко, зловеще, готовясь к прыжку.

Он спустился по ступенькам и подошел к серой Jetta Ли Чжиюна, включил фонарик на телефоне, тщательно осмотрел машину со всех сторон, наконец остановился сзади, присел и заглянул в замочную скважину багажника…

В этот момент сзади вдруг раздался громоподобный крик:

– Не двигаться, полиция!

Затем его схватили за шею и, подняв, с грохотом швырнули на крышку багажника!

5

– Ма Сяочжун, ты, придурок, что творишь?! – в ярости закричал Хуянь Юнь.

Полицейский, который проводил обыск от воротника до щиколоток, услышав эти слова, остановил руки и громко рассмеялся:

– Ху, надо же, ты меня узнал.

– Не Ху, а Хуянь Юнь, двойная фамилия. – Хуянь Юнь выпрямился, поправляя одежду и оборачиваясь, и с удивлением обнаружил, что недалеко позади коротышки стояла Го Сяофэнь. – Го, давно не виделись, – неловко поздоровался он с ней.

Го Сяофэнь холодно усмехнулась.

– Эй, Хуянь, отвечай-ка на вопросы полиции, не флиртуй посреди допроса! – Ма Сяочжун выпучил глаза.

– Странно, разве тебя не отстранили?

– Работу можно приостановить, но сердце, служащее народу, остановить нельзя! – упрямо сказал Ма Сяочжун. – Честно признавайся, ты целый день и еще полвечера крутился с этим Ли Чжиюном. Чем вы таким занимались, что нужна такая скрытность?

– Если выпустить тебя в поле заместо тракторов, твоим языком все сельскохозяйственные угодья страны можно перекопать! – огрызнулся Хуянь Юнь. – К тому же с какой стати я должен перед тобой отчитываться?

– С какой стати? С той, что ты мешаешь нам исполнять служебные обязанности!

– Го – уволившаяся журналистка, ты – отстраненный полицейский, какие такие служебные обязанности вы можете исполнять?

– Говорю тебе, чтоб ты знал и испугался – это личное поручение вашей Лю Сымяо.

Хотя «личное поручение» и «служебные обязанности» явно противоречили друг другу, но имя Лю Сымяо действительно обладало огромной силой убеждения, заставив Хуянь Юня удивиться. Он немного подумал и понял:

– Я слышал, что Сымяо покинула следственную группу, значит, она все еще хочет продолжать расследование «Дела станции Саошулин»?

– Это тебя не касается. В любом случае, это большая партия в большой игре, насколько большая, тебе знать необязательно.

– Ладно! – Хуянь Юнь развернулся и пошел прочь. – Большая дорога лежит впереди, и каждому из нас на ней – своя сторона.

Ма Сяочжун не мог его так просто отпустить. Он сцапал Хуянь Юня и затащил в свой электромобиль, запихнув на заднее сиденье. Го Сяофэнь тоже села в машину – только на переднее сидение, заняв место рядом с водителем. Хуянь Юню в процессе потасовки пришлось снести несколько пинков и ударов. Когда все наконец оказались внутри салона, Ма Сяочжун с ухмылкой сказал:

– Быстро рассказывай дяде полицейскому, зачем ты вообще искал Ли Чжиюна?

Они были давними друзьями и обычно общались через шутки и подколки, поэтому Хуянь Юнь подробно рассказал обо всем, что произошло с Ли Чжиюном днем, а затем задал встречный вопрос:

– Судя по вашему виду, вы следили не за мной, а за Ли Чжиюном, но обнаружили, что я опередил вас. Теперь давайте обменяемся информацией, какое поручение дала вам Сымяо?

– Не считай себя таким важным, мы не следили за тобой, а хотели расспросить Ли Чжиюна, и обнаружили, что ты успел первым, – холодно сказала Го Сяофэнь. Затем без утайки рассказала о том, как утром Лю Сымяо встретилась с ней и Ма Сяочжуном.

Выслушав это, Хуянь Юнь задумался на мгновение и предположил:

– Похоже, что Сымяо попросила вас помочь в расследовании не потому, что в нынешнем деле есть какие-то скрытые обстоятельства, а потому, что в деле десятилетней давности ясно далеко не все.

Эти слова словно открыли Го Сяофэнь глаза! Хотя утром Лю Сымяо в основном говорила о ходе расследования «Дела станции Саошулин» и мало упоминала о серийных убийствах в западном пригороде десять лет назад, но после множества поворотов она поручила им сосредоточить расследование на том, как же Чжоу Липин стал преступником, и план расследования также уходил корнями к Фан Мэй… Получается, она считает, что в «отправной точке» преступной деятельности Чжоу Липина существовал какой-то секрет?

Ма Сяочжун не удержался и хлопнул себя по бедру:

– Теперь понятно! Выходит, в том деле остались белые пятна, вот Сымяо и заставляет нас включить «режим ностальгии». Прям как в том стихотворении было: «Ты искал ее истово в тысячах снов, а до дома ее была пара шагов»[19].

Эта внезапно возвышенная цитата от совсем не возвышенного обычно Ма Сяочжуна прозвучала так странно, что Хуянь Юнь и Го Сяофэнь, хотя и поняли смысл, не могли не переглянуться в изумлении.

Ма Сяочжун, нисколько не смущаясь, продолжил:

– Хуянь, как ты думаешь, в деле Саошулин, даже если будет доказано, что Чжоу Липин настоящий убийца, нет ли вероятности… существования какого-то второго дна?

Этот вопрос также больше всего интересовал Го Сяофэнь. Она пристально смотрела на Хуянь Юня, который долго хмурился, прежде чем медленно ответить:

– Едва ли… Хотя вероятность всегда есть.

– Ты хочешь сказать, что Чжоу Липин может быть полностью невиновен, а настоящий убийца – кто-то другой? – удивленно спросил Ма Сяочжун.

– Судя по тому, что сейчас известно полиции, помимо видео с камеры на светофоре Циншикоу, пока нет других доказательств против Чжоу Липина, а его объяснение отсутствия времени для совершения преступления хотя и звучит как отговорка, но именно по этой причине может оказаться правдой. Если мы хотим доказать, что Чжоу Липин – настоящий убийца, сейчас необходимо найти способ, как он мог менее чем за полчаса добраться от Саошулин до улицы Синьюй.

– Ты нашел? – поинтересовалась Го Сяофэнь.

Хуянь Юнь посмотрел на здание, где жил Ли Чжиюн:

– Я нашел один способ… Но это лишь одна из возможностей… – произнес он.

– Слушай, Хуянь, я тебя предупреждаю: в детективных романах те, кто недоговаривает, долго не живут, – заметил Ма Сяочжун.

Но Го Сяофэнь знала, что сейчас Хуянь Юнь не станет раскрывать им все карты, поэтому спросила:

– Какие у тебя дальнейшие планы?

– Давайте сделаем так: разделимся на две группы. Вы продолжайте по плану, согласованному с Сымяо: опрашивайте людей и изучайте события в жизни Чжоу Липина за последние десять лет, ищите отправную точку и причины его преступлений. А я займусь «Делом станции Саошулин». При любых новых обстоятельствах будем держать связь.

– Но… – Го Сяофэнь замялась, – пойми: то, что нам поручила Сымяо, – обычное журналистское расследование. А то, что собираешься делать ты, – совсем другое. Закон четко говорит: люди без права на уголовное расследование не могут вмешиваться в судебное следствие. И… у тебя даже нет неофициального разрешения от Сымяо, если что-то случится, она не сможет тебя прикрыть.

– Боже, сколько лет прошло, а ты все не понимаешь! – раздраженно воскликнул Ма Сяочжун. – Хуянь просто не может смотреть, как Сымяо переживает, он готов и под пули броситься, нечего за него волноваться.

Хуянь Юнь взглянул на Го Сяофэнь и серьезно произнес:

– То, что я сказал Ли Чжиюну, шло от чистого сердца. «Дело станции Саошулин» затрагивает двух моих хороших друзей и десять лет жизни. Десять лет… Как многое изменилось, и вдруг то, что казалось решенным, предстает в совершенно ином свете, доказывая, что наша молодость была просто бессмысленной ошибкой… Как я могу остаться в стороне?

Го Сяофэнь медленно повернулась, села прямо и устремила взгляд в ночную темноту за окном.

Хуянь Юнь вышел из машины, Ма Сяочжун пересел на водительское место и завел двигатель. Опустив стекло, он обратился к Хуянь Юню:

– Не говори, что я не по-братски поступаю. «Дело станции Саошулин» слишком серьезное. Раньше я закрывал глаза на твои детективные увлечения, но сейчас ты должен соблюдать закон. Без разрешения полиции нельзя самовольно вести расследование. Дам тебе совет: либо найди ответственного за это дело полицейского и действуй с ним в связке, либо возьми в напарники бывшего копа. Тогда в случае чего будет прикрытие – все-таки полиция своих бывших не бросает, в рамках закона старым коллегам всегда пойдут навстречу.

Глаза Хуянь Юня загорелись, на губах появилась улыбка, он отдал честь:

– Понял! Спасибо за подсказку, начальник Ма.

Глядя вслед уезжающей машине, Хуянь Юнь постоял немного на темной улице, а затем медленно достал из кармана телефон.