Лю Сымяо открыла кран, и вода с шумом полилась из него. Она протянула руки, чтобы набрать воды, но от ледяного холода по всему телу пробежала дрожь. Подождав немного, она снова сунула ладонь под струю – вода была все такой же обжигающе холодной, но кожа уже не так остро реагировала. Именно такое леденящее ощущение ей сейчас и требовалось. Когда сложенные лодочкой ладони наполнились, она заметила, как под водой ее кожа приобрела какой-то призрачно-белый оттенок, словно готова была раствориться. Наклонившись, она с силой плеснула пригоршню себе в лицо. После нескольких таких умываний измученные бессонной ночью нервы немного успокоились, сознание прояснилось. Достав из кармана брюк пачку салфеток, она медленно промокнула кожу, а затем посмотрела в круглое зеркало с трещиной на стене. Из него на нее глядело худое, бледное и изможденное лицо. Несмотря на покрасневшие глаза, опущенные брови и синеватые губы, у нее, разменявшей четвертый десяток, не было ни единой морщинки у глаз. По сравнению с ровесницами, которые постоянно мазались кремами, кололи ботокс и глотали витамины, это всегда надменное лицо самым естественным образом противостояло любым попыткам времени оставить на нем свой след…
С тех пор как пропал Линь Сянмин, ее душа ни дня не знала покоя. Эта боль была подобна отторжению после пересадки сердца – хуже смерти. Только изнурительная работа могла притупить ее и помочь забыться. Порой она даже надеялась, как многие ее коллеги, внезапно умереть от переутомления или погибнуть на службе, но этого не происходило. Хотя с возрастом проблемы со здоровьем появлялись все чаще – простуды, головокружения, болезни желудка и даже аритмия донимали ее по очереди, – но воля к жизни оставалась крепкой, как воловья жила. Ей приходилось день за днем продолжать сизифов труд борьбы с преступностью. К счастью, за последние два года обстановка с общественной безопасностью в городе значительно улучшилась, что ее очень радовало. Но именно поэтому «Дело станции Саошулин» вызывал у нее особое беспокойство и тревогу.
Размышляя об этом, Лю Сымяо выбросила влажные салфетки в пластиковую корзину у раковины и на цыпочках вышла из тесного и грязного туалета типографии.
Было уже восемь утра, и некоторые СМИ успели выпустить краткие сообщения о происшествии на Саошулин. Она прекрасно понимала, что за стеной, на противоположной стороне улицы, толпы журналистов наверняка уже стекаются к питомнику. Сначала она зашла в типографский цех, служивший временным штабом, чтобы узнать, нет ли новостей, и, получив отрицательный ответ, вышла за ворота типографии.
Это было утро без солнца; небо, скованное осенним холодом, отливало синевой. На улице Иньлу и без того редко встречались люди, а сейчас даже собаки обходили ее стороной. Единственное, что двигалось, – это тени чахлой травы на карнизах одноэтажных домов. Мимо проехал черный «Ниссан-Сильфи» и остановился у обочины. Из него вышел человек. Похоже, это было такси «Диди», и водитель, заметив несколько людей в штатском, принял их за проверяющих нелегальные такси и мгновенно умчался.
Лю Сымяо показалось знакомым лицо мужчины, вышедшего из машины, и она окликнула его:
– Чжан Вэй!
Репортер «Юридической газеты» Чжан Вэй, похоже, был выдернут прямо из постели – взлохмаченный и неумытый, с маленькими полуприкрытыми глазами. Услышав, что его зовут, он сначала покрутился на месте, прежде чем заметил окликнувшего его человека, и поспешно подбежал, кланяясь:
– Доброе утро, начальник Лю!
– Ты один? – удивилась Лю Сымяо.
– А? – Чжан Вэй еще не совсем проснулся. – Да, один.
– Разве у вас в газете криминальным репортером работает не Го Сяофэнь?
– Вы не знаете? Она уволилась.
Лю Сымяо была потрясена! Го Сяофэнь была ведущим репортером «Юридической газеты», специализировалась на громких делах. Хотя во время интервью они часто спорили, за годы сотрудничества успели стать друзьями.
– Когда она уволилась? Почему я не знала?!
– Недавно это случилось, – пожал плечами Чжан Вэй. – Она столько лет прожила в нашем городе, ни квартиры не купила, ни замуж не вышла. Жила как перекати-поле, за полгода несколько раз меняла жилье. Говорят, даже ночевала на скамейке в парке. В общем, настроение у нее было паршивое, да еще несколько статей подряд зарубили. Она крупно поругалась с главным редактором и уволилась.
Лю Сымяо не знала, что и сказать. Воспользовавшись ее замешательством, Чжан Вэй быстро перебежал через дорогу в переулок, идущий с востока на запад.
Повинуясь какому-то внутреннему порыву, Лю Сымяо последовала за ним, медленно перешла дорогу и тоже свернула в переулок. Издалека она видела, как толпа журналистов, похожих на безголовых мух, собралась у входа в питомник, снимая происходящее на телефоны. Хотя железные ворота были открыты, никто из них не осмеливался сделать и шага внутрь. Когда Ду Цзяньпин вышел из питомника, они послушно расступились полукругом, выслушали его скупой рассказ о ситуации, а затем разбежались, словно получив помилование.
Вспомнив, как настойчиво вела расследования Го Сяофэнь, Лю Сымяо погрузилась в задумчивость.
Вернувшись в типографию, она на мгновение задержалась во дворе, достала телефон и нашла номер Го Сяофэнь. Только собралась нажать кнопку вызова, как телефон вдруг зазвонил сам – на экране высветилось имя «Ли Саньдо».
Лю Сымяо мгновенно напряглась.
Ли Саньдо раньше был заместителем секретаря городского комитета по политическим и правовым вопросам, в прошлом году вышел на пенсию. В последние годы антикоррупционная кампания уделяла особое внимание проверке пенсионеров – тех, кто во время службы был замешан в коррупции, больше не отпускали на покой как раньше, а расследовали их дела до конца. Так были пойманы многие коррумпированные чиновники. Должность Ли Саньдо считалась особо подверженной коррупции, поэтому проверка была проведена с повышенной тщательностью. Однако выяснилось, что этот старик за десять лет руководящей работы оказался чище родниковой воды! Вскоре вышел документ с красным заголовком о назначении Ли Саньдо советником городской комиссии по общественной безопасности для содействия в расследовании важных уголовных дел совместно с городским управлением общественной безопасности – так он мог продолжать служить партии и народу. По штатному расписанию комиссия по общественной безопасности подчинялась политико-правовому комитету, поэтому старик, ворча «на новую должность взяли, да еще и с понижением», приступил к работе.
Теперь, когда он лично позвонил, даже младенцу было понятно, что разговор будет непростым. И действительно, как только Лю Сымяо ответила на звонок, первой фразой было:
– Когда раскроете дело? Дай точный ответ!
С такими людьми, как Ли Саньдо, нельзя показывать страх или слабость, иначе он действительно возьмет тебя под уздцы, поэтому Лю Сымяо жестко парировала:
– Странные вопросы задаете. Разве я руководитель следственной группы?
Ли Саньдо опешил. Хотя он давно знал, что с Лю Сымяо шутки плохи, но не ожидал, что настолько – она не просто огрызнулась, а попала точно в больное место: первым ответственным за расследование «Дела станции Саошулин» был Ду Цзяньпин, и даже если бы пришлось давать клятвенное обещание раскрыть дело в срок, подписывать его должна была не Лю Сымяо. Ли Саньдо невольно усмехнулся:
– Ладно, Лю, я искренне прошу твоего профессионального мнения – оцени примерное время раскрытия дела с технической точки зрения, можешь?
– Этого я оценить не могу! – Лю Сымяо была непреклонна. – Это очень сложное дело. Место преступления показывает, что преступник жесток и обладает развитыми навыками противодействия следствию. Он не оставил никаких ценных вещественных доказательств. Сейчас мое направление расследования – использование системы видеонаблюдения для поиска подозрительных машин и анализа внешности подозреваемых. Полагаю, что именно здесь будет прорыв в деле… Учитывая беспрецедентные силы, брошенные полицией на расследование, у преступника нет шансов избежать правосудия, но назвать конкретное время его поимки я не могу.
– Сымяо! – тон Ли Саньдо внезапно стал серьезным. – Дела, связанные с детьми, всегда вызывают особое внимание общественности. Мы должны проявить высшую степень ответственности перед народом и раскрыть дело как можно скорее!
Услышав фразу «высшая степень ответственности перед народом», Лю Сымяо, как и все полицейские, для которых их профессия была священным долгом, стала серьезной и торжественной:
– Товарищ секретарь (она все еще обращалась к нему по старой должности), в расследовании уголовных дел первые двадцать четыре часа – золотое время. Я гарантирую, что до десяти часов сегодняшнего дня подозреваемый будет прикован наручниками к батарее в отделе уголовного розыска!
– Вот этого ответа я и ждал. Ладно, занимайся! – Ли Саньдо повесил трубку.
Лю Сымяо посмотрела на предыдущую страницу экрана телефона, где был открыт контакт Го Сяофэнь, горько усмехнулась и убрала телефон в карман, думая про себя: «Смогу ли я действительно выполнить обещание, данное только что Ли Саньдо?»
К огромному удивлению полиции, дело оказалось гораздо проще, чем они предполагали, и, как и предвидела Лю Сымяо, прорыв произошел благодаря использованию системы видеонаблюдения для поиска подозрительных автомобилей и анализа внешности подозреваемых. Точнее говоря, согласно указаниям Лю Сымяо, полиция вела расследование по двум направлениям, которые в итоге сошлись в одной точке.
После утреннего совещания по делу у Лю Сымяо внезапно возникла мысль. Она считала, что преступник, совершивший это злодеяние, демонстрировал исключительные навыки противодействия следствию, и такие навыки невозможно приобрести только путем совершения множества преступлений. В криминальной среде ходит поговорка: «Год удачливого „промысла“ не стоит полдня неудачи». Имеется в виду, что попадание в руки полиции важнее для «роста» преступника. Только столкнувшись с допросами в полиции и отсидкой в тюрьме, можно по-настоящему научиться ускользать от правосудия – подобно зайцу, чудом вырвавшемуся из пасти тигра и ставшему искуснее в избегании хищников. Другими словами, преступник со станции Саошулин должен быть человеком, которого раньше арестовывали и на которого в полиции есть досье. Прийти к такому выводу было несложно, но примечательно, что Лю Сымяо немедленно связала это с работой Линь Фэнчуна: группа по сбору электронной информации через камеры наблюдения на светофоре установила, что с шести до десяти тридцати вечера вчерашнего дня там проехало двести семнадцать машин с севера на юг до улицы Иньлу. Судьба и принадлежность ста девяноста четырех из них требовали проверки. Обычно на такую работу уходили огромные человеческие и материальные ресурсы, а также время, но Лю Сымяо полагала, что, хотя качество записей с широко используемой в городе системы видеонаблюдения ZTE было не очень высоким, общие черты лица каждого водителя можно было различить. Если загрузить фотографии водителей этих ста девяноста четырех машин в базу данных Министерства общественной безопасности и сравнить их с хранящимися там фотографиями преступников, это займет некоторое время, но будет гораздо эффективнее, чем искать каждого водителя по номерам машин и выяснять их передвижения прошлым вечером. Поэтому она немедленно поручила это дело Линь Фэнчуну.
Была и другая зацепка, также обнаруженная Лю Сымяо. Когда она следовала за Чжан Вэем к воротам питомника и наблюдала, как журналисты берут интервью у Ду Цзяньпина, она мельком заглянула внутрь питомника и вдруг почувствовала что-то неладное. Она не могла точно определить источник этого чувства, пока не закончила разговор с Ли Саньдо. Внезапно что-то осенило ее, и она снова побежала к воротам. К счастью, там был Чу Тяньин, который спросил, не нужна ли помощь. Лю Сымяо указала на питомник:
– Отсюда, от ворот, вентиляционную шахту тоннеля не видно.
Чу Тяньин посмотрел в указанном направлении: действительно, вентиляция, расположенная в юго-западном углу питомника, находилась в мертвой зоне видимости от ворот… Но какое это имело значение?
Однако следующая фраза Лю Сымяо заставила его вздрогнуть:
– Немедленно проверь личность человека, который вчера вечером звонил в службу 110!
С момента обнаружения пожарными тел в вентиляционной шахте полиция находилась в состоянии повышенной готовности. Работа в основном сосредоточилась на осмотре места преступления, поквартирном обходе и сборе электронных данных. Именно из-за напряженности и постоянной занятости сотрудники упустили из виду, казалось бы, незначительную деталь – кто именно позвонил в службу 110? Даже те, кто об этом задумывался, подсознательно полагали, что это мог быть случайный прохожий, заметивший огонь в вентиляционной шахте со стороны ворот питомника. Но открытие Лю Сымяо полностью исключало такую возможность. Конечно, существовали и другие варианты: кто-то мог зайти в питомник по нужде и обнаружить пожар, но в такую темную ночь достаточно было и безлюдного переулка – трудно представить, зачем кому-то понадобилось заходить в это жуткое место. Другой вариант – кто-то из жителей на холме мог заметить пожар сверху и вызвать полицию. Такая возможность существовала, но была маловероятной, поскольку холм Саошулин находился к юго-западу от питомника, а отверстие вентиляционной шахты было обращено на восток.
Конечно, нельзя было исключать вероятность того, что какой-нибудь бдительный житель, заметив клубы дыма из вентиляционной шахты, спустился в питомник проверить ситуацию и вызвал полицию. Но в ходе последующего поквартирного обхода полиция не обнаружила этого «живого Лэй Фэна»[8].
Чу Тяньин немедленно связался со службой 110 и быстро нашел оператора, только что закончившего ночную смену. Тот, проявив исключительную ответственность, сразу вернулся в диспетчерский центр и предоставил Чу Тяньину запись звонка и номер телефона звонившего.
Прослушав лаконичный звонок, Чу Тяньин четко осознал, что оператор ошибся в своем предположении – звонивший вовсе не перепутал номера 110 и 119. Он прекрасно понимал характер происшествия и какая служба должна им заниматься.
Чу Тяньин предполагал, что поскольку звонивший, вероятно, был тесно связан с преступлением – возможно, даже сам являлся преступником, – то номер телефона наверняка окажется неотслеживаемым. Но, к его удивлению, при проверке выяснилось, что номер был зарегистрирован на реальное лицо. Владельцем оказался Син Цишэн, мужчина пятидесяти пяти лет из провинции А, в настоящее время занимающий должность директора «Детского приюта Тунъю» в их городе. Согласно документам, это было учреждение для помощи детям-инвалидам под управлением «Благотворительного фонда любящих сердец».
Когда Чу Тяньин доложил эту информацию Лю Сымяо, она сразу вспомнила предположение Лэй Жун: «Рекомендую вам изучить благотворительные организации вроде городских приютов и центров помощи детям-инвалидам».
Дело вышло на новый уровень!
Лю Сымяо была крайне взволнована и немедленно доложила Ду Цзяньпину. Услышав название «Благотворительный фонд любящих сердец», тот едва заметно поморщился от боли. Лю Сымяо вдруг осознала, что упустила из виду то, что не следовало упускать, и хотя в душе ей было неловко, лицо осталось невозмутимым – все-таки работа есть работа. Ду Цзяньпин тоже быстро вернул свое обычное выражение лица и кивнул в знак понимания.
После некоторой подготовки Лю Сымяо позвонила на номер Син Цишэна с телефона, оснащенного системой отслеживания. Как и ожидалось, его телефон был выключен.
Ду Цзяньпин вызвал своего старого подчиненного Чай Юнцзиня и отдал указание:
– Возьми несколько надежных людей и немедленно отправляйся в этот «Детский приют Тунъю». Выясни, где сейчас находится Син Цишэн. Я подозреваю, что он уже сбежал, в таком случае добудь подробные данные о его внешности и тщательно обыщи его временное жилье в городе. Кроме того, собери всех сотрудников приюта вместе. Пусть каждый подробно расскажет, где был вчера вечером и что делал, вплоть до мельчайших подробностей!
Когда Чай Юнцзинь уже собирался уходить, Лю Сымяо добавила:
– Возьми с собой женщину-полицейского, у которой есть дети, чтобы поговорить с детьми в приюте!
Через тридцать минут позвонил Чай Юнцзинь и доложил, что они опечатали «Детский приют Тунъю». По списку сотрудников, предоставленному отделом кадров, проверили всех по одному: за исключением Син Цишэна и одного заместителя директора, все восемь сотрудников, включая охранника, находились на месте. В приюте было двенадцать детей-инвалидов, в основном из провинции А, страдающих врожденными пороками сердца, церебральным параличом и другими заболеваниями. Все они уже находились под защитой полиции.
– Где сейчас Син Цишэн? – Это больше всего интересовало Ду Цзяньпина.
– Никто из сотрудников не знает, – ответил Чай Юнцзинь. – Однако уборщица сообщила, что около десяти вечера слышала какой-то шум в кабинете директора, а охранник подтвердил, что начальник покинул приют в половине одиннадцатого.
Если Син Цишэн ушел только в половине одиннадцатого, он никак не мог успеть добраться до холма Саошулин и сделать звонок в это же время. Конечно, существовало две возможности; его сообщник после поджога позвонил ему и попросил сообщить в полицию, хотя непонятно, зачем нужны такие сложности. Полиция запросила у телефонной компании записи звонков с телефона Син Цишэна и обнаружила, что около половины одиннадцатого вечера он не получал входящих звонков, но сделал два исходящих – один в службу 110, а другой, удивительно, в свой собственный офис, и на звонок даже ответили! Однако охранник и уборщица клялись, что вечером в приюте не было посетителей, а после десяти часов, кроме самого директора, никто не входил в его кабинет и не выходил оттуда. Тогда зачем Син Цишэн звонил в свой собственный кабинет? И кто ответил на звонок?
Учитывая множество необъяснимых моментов в этой версии, вероятность другой возможности резко возросла: Син Цишэн одолжил свой телефон преступнику, тот после поджога позвонил в полицию с его телефона, а затем сообщил о результате ожидавшему новостей в кабинете Син Цишэну, и они вместе скрылись.
Пока Ду Цзяньпин хмуро размышлял, стоявшая рядом Лю Сымяо спросила в телефон с включенной громкой связью:
– Чай, ты проверил, не пропадали ли в последние дни дети из приюта?
– Начальник Лю, – ответил Чай Юнцзинь, – как только я прибыл, помимо выяснения местонахождения Син Цишэна, я сразу занялся вопросом пропавших детей. Но вы не поверите – в целом приюте нет ни одного человека, кто мог бы точно сказать, сколько там всего детей…
– Как такое возможно? – удивилась Лю Сымяо. – Там же всего десяток с небольшим детей! Можно по пальцам пересчитать!
– Верно-то верно, но сотрудники приюта, как бы это сказать… все какие-то бестолковые. Охранник – старик без единого зуба; уборщица говорит так, будто у нее полфунта ваты во рту, ничего не разберешь; бухгалтер, а по совместительству кадровик, сидит в офисе и играет в Honor of Kings, на любой вопрос отвечает «не знаю»; секретарь директора – пустышка, успевает трижды подкраситься, пока скажет одно предложение; водитель – двадцатилетний увалень, только и знает, что кашу хлебать; остальные три – воспитательницы, непонятно где набранные старые тетки, у каждой рожа кирпичом, на все вопросы отвечают «спрашивайте у начальства»…
– Неужели нет никакой регистрации детей, которые приходят и уходят? – Ду Цзяньпин тоже был поражен.
– Нет, действительно нет… – протянул Чай Юнцзинь. – Секретарь говорит, что эти дети получают помощь от «Благотворительного фонда любящих сердец», их привозят из отдаленных районов провинции А на лечение в определенную больницу нашего города; в основном это сироты. Каждый раз головной офис присылает людей с детьми, во время лечения они живут в приюте, после уезжают обратно. Поначалу вели учет, но со временем директор решил, что раз в головном офисе все регистрируют, можно не утруждаться…
– Какого черта, разве можно так относиться к этому делу?! – не сдержался Ду Цзяньпин. – Тогда проверьте записи с камер видеонаблюдения приюта…
– Нет никаких записей…
– Не может быть! – Ду Цзяньпин вконец разозлился, его глаза округлились как у леопарда. – Все детские сады, игровые площадки и детские образовательные учреждения города обязаны установить камеры видеонаблюдения с прямым подключением к местным отделениям полиции! На этот счет был официальный документ от городских властей!
– Я сам пока не могу разобраться, как такое возможно… – вздохнул Чай Юнцзинь.
Ду Цзяньпин подозвал офицера полиции:
– Лично отправляйся в отделение полиции, к которому прикреплен приют, проведи расследование. Если обнаружится, что они пренебрегли своими обязанностями и не проследили за установкой камер видеонаблюдения в «Детском приюте Тунъю», начальник отделения и ответственные офицеры будут немедленно уволены и привлечены к ответственности!
– Это вряд ли соответствует процедуре… – тихо вступила Лю Сымяо. – Приказ об увольнении начальника отделения должен исходить от руководства городского управления и быть утвержден коллективным решением районного управления. Времена изменились, все должно делаться по правилам и процедурам, иначе это нарушение организационной дисциплины…
Ду Цзяньпин взглянул на Лю Сымяо и промолчал.
Чай Юнцзинь продолжал докладывать по телефону:
– Син Цишэн арендовал трехкомнатную квартиру недалеко от детского дома, я уже отправил двух полицейских на обыск. Кроме того, я взял у секретаря фотографию Син Цишэна из повседневной жизни и отправил ее руководству через WeChat.
Лю Сымяо открыла WeChat и действительно увидела новый снимок: на нем был полный мужчина средних лет, невысокого роста, с немного вьющимися волосами, короткими руками и ногами, одетый в белый спортивный костюм. Он делал замах клюшкой на поле для гольфа. Его большое лицо в форме хурмы было румяным, глаза и нос словно сжаты в кучку, как будто их прищемили дверью, толстые губы широко раскрыты в улыбке, обнажая пожелтевшие от табака зубы. Его редкие, лоснящиеся жиром волосы были зализаны набок, а взгляд и улыбка, направленные в камеру телефона, выглядели довольно похотливо.
Лю Сымяо передала телефон Ду Цзяньпину:
– Посмотри на телосложение этого человека, разве оно не похоже на труп под литерой C?
Ду Цзяньпин взглянул лишь раз и сказал:
– Похоже!
– Чай, скажи полицейским, которые отправились обыскивать жилище Син Цишэна, чтобы обратили внимание на сбор волос, ногтей, следов крови и других образцов, пригодных для сравнения ДНК, – попросила Лю Сымяо. – Кроме того, узнай, что ели дети в детском доме позавчера вечером и что вчера ел на ужин Син Цишэн. Скоро будут готовы результаты анализа содержимого желудков четырех погибших от Лэй Жун, я хочу провести сравнение.
Повесив трубку, Ду Цзяньпин пробормотал себе под нос:
– Если погибший – Син Цишэн, то это дело становится еще более странным…
Лю Сымяо тоже чувствовала, что загадки клубятся вокруг них, как рой комаров в летних джунглях: если труп под литерой C действительно Син Цишэн, то кто был тот человек, который находился в кабинете директора «Детского приюта Тунъю» в половине одиннадцатого вечера? Результаты вскрытия показывают, что время смерти Син Цишэна приходится примерно на момент звонка в 110; если звонивший был сам Син Цишэн, почему он сообщил о пожаре, а не о том, что ему угрожает опасность, и зачем он звонил в свой офис? Если звонивший был убийцей, какие у него были отношения с Син Цишэнем, почему он убил его и бросил в вентиляционную шахту тоннеля?
Не спав всю ночь и теперь мучаясь от головной боли от всех этих размышлений, Лю Сымяо слегка постучала кулаком по затылку и помассировала точку цзинмин между бровями.
Увидев это, Ду Цзяньпин сказал:
– Если нужно, иди вздремни в машине, если что-то случится, я тебя разбужу.
Лю Сымяо покачала головой:
– Сейчас все равно не засну, нужно просто перетерпеть эту усталость… – Открыв глаза, она заметила, что Ду Цзяньпин как-то странно смотрит на нее, и спросила: – Что такое?
Ду Цзяньпин медленно произнес:
– Ничего, просто я вдруг заметил, что ты стала намного взрослее, чем раньше. Когда ты только пришла в городское управление, ты была надменной девчонкой, а за эти два года, что мы не виделись, ты начала более основательно подходить к решению проблем…
– Вы хотите сказать, что я стала более гибкой и хитрой, – усмехнулась Лю Сымяо, стоя у грязного окна и глядя на тополь во дворе типографии, который за ночь на холодном ветру полностью облетел, оставшись только с голыми ветвями.
Ду Цзяньпин хотел что-то ответить, но проглотил слова. Как раз в этот момент пришел руководитель городской службы метрополитена, чтобы узнать о ситуации, и он поспешил встретить его. Когда он вернулся в цех типографии, служивший временным командным пунктом, поступил ряд новых сведений.
Во-первых, от группы полицейских, обыскивавших квартиру Син Цишэна: по записям камер наблюдения и результатам обыска было установлено, что вчера вечером Син Цишэн не возвращался домой, при этом в квартире вся одежда, чемоданы, документы в сейфе, наличные и банковские карты были в полном порядке, без каких-либо признаков того, что он готовился к бегству. Волосы, собранные с расчески в ванной и с подушки, были отправлены в криминалистический отдел для сравнения ДНК с трупом под литерой C.
Во-вторых, Чай Юнцзинь доложил, что после долгого опроса двух воспитательниц выяснилось, что трехразовое питание для детей заказывали в ближайшем ресторане, но они не могли вспомнить, что конкретно ели дети позавчера вечером, только неопределенно сказали: «Ужин был очень обильным». С отсутствующим заместителем директора детского дома уже связались, она возвращается.
Наконец, Чу Тяньин связался с «Благотворительным фондом любящих сердец» в провинции А, попросив немедленно предоставить список детей из последней группы, направленной на лечение в их город. Те начали увиливать, то говоря, что список нельзя раскрывать посторонним, то что нужно получить одобрение начальства. Поскольку дело требовало сохранения секретности, Чу Тяньин не мог подробно объяснить им серьезность ситуации и, несмотря на все уговоры и угрозы, не добился результата…
– Ладно, не нужно тратить на них время! – нахмурился Ду Цзяньпин. – Отправьте запрос в Управление общественной безопасности провинции А!
Однако самым неожиданным для Ду Цзяньпина оказался доклад офицера, отправленного в районное отделение полиции: статус «Детского приюта Тунъю» был крайне неопределенным – он не являлся ни детским садом, ни приютом, не относился ни к государственным учреждениям, ни к частным коммерческим или некоммерческим организациям. Поэтому он вообще не был зарегистрирован ни в городском комитете по образованию, ни в органах гражданской администрации.
– Говоря прямо, это нелегальный хостел, – у них не было не только камер видеонаблюдения, но даже сертификата пожарной безопасности. Полицейские из местного отделения неоднократно приходили и требовали оформить необходимые разрешения, но у приюта была определенная поддержка, благотворительный статус, они часто организовывали визиты общественных организаций, а директор Син Цишэн «был скользким, как стеклянный шарик». Полиция не могла просто взять и закрыть учреждение, так все и тянулось до сегодняшнего дня.
Выслушав всю эту информацию, Ду Цзяньпин, обычно энергично берущийся за расследования, почувствовал себя опутанным огромным клубком пряжи. Мало того что он не мог пошевелить ни руками, ни ногами, чем больше он пытался выпутаться, тем сильнее запутывался. Он тер своими грубыми ладонями такое же грубое красное лицо, а его и без того покрасневшие глаза становились все более воспаленными.
– Чай не справляется! – заявила Лю Сымяо. – Его стиль работы слишком традиционный, слишком консервативный. В этом приюте Тунъю все сверху донизу натренированы Син Цишэном быть липкими, как ириски. Нужно послать туда кого-то более жесткого и пробивного, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки.
Ду Цзяньпин на мгновение замер, а затем кивнул:
– Отправим туда Ма Сяочжуна!
Ма Сяочжун был начальником отделения полиции Ванъюэ Юань, известным во всем городе как способный сотрудник, который мог выжать масло даже из лягушки. При мысли о его участии в расследовании Ду Цзяньпин почувствовал, будто высунул голову из проруби, чтобы глотнуть воздуха. Но не успел он перевести дух, как его ждал самый сокрушительный удар с момента начала дела.
– Шеф, – вдруг появился за его спиной Линь Фэнчун с планшетом в руках, прижав экран к себе, – мы взяли кадры со ста девяноста четырех машин, заснятых системой видеонаблюдения ZTE, сделали скрины, увеличили их и сравнили фотографии водителей с базой данных министерства. Теперь результаты готовы…
Его голос звучал странно: словно хирург, только что вышедший из операционной, собирался сообщить родственникам о неудачной операции.
Ду Цзяньпин и Лю Сымяо переглянулись и одновременно спросили:
– Нашли подозреваемого?
– Нашли… – Линь Фэнчун повернул планшет к ним.
– Что?! – Ду Цзяньпин вскрикнул от шока, а Лю Сымяо невольно втянула воздух сквозь зубы!
Хотя угри на его широком лице превратились в оспины, хотя пушистые усики над губой были сбриты, но холодный и жестокий блеск в раскосых глазах человека за рулем даже спустя десять лет оставался прежним, став даже более зловещим и пугающим.
Несомненно, это был Чжоу Липин, подозреваемый в «Деле о серийных убийствах в западном пригороде»!
Около половины четвертого дня два Buick GL8 с тонированными стеклами медленно остановились у входа в корпус D технопарка «Жуньтан».
Технопарк «Жуньтан» был недавно построен в западном пригороде для привлечения инвестиций. Территория парка была обширной, у входа могли параллельно припарковаться четыре автобуса. Общая планировка представляла собой безвкусный круглый фонтан с римскими колоннами в центре, окруженный серо-белыми полукруглыми зданиями. С высоты птичьего полета это выглядело как куча яиц динозавра, уложенных в девятиклеточную коробку. Проектировщики покрыли всю территорию газонами, посадили низкорослые деревца, проложили нерегулярные дорожки из каменных плит, тут добавили ручеек, там поставили искусственную горку, на вершине которой установили несколько солнечных батарей, подчеркивая темы технологий, моды и экологии. К сожалению, за последние пару лет многие предприятия обанкротились и съехали, из-за чего в парке стало необычайно пусто и уныло – случайный кашель прохожего отдавался множественным эхо.
– У корпуса D кроме этих западных ворот есть еще восточные, а с южной стороны – маленькая дверь для вывоза мусора, которой обычно пользуются только уборщики, – объяснял Ду Цзяньпину начальник офиса технопарка, низкорослый мужчина с косоглазием, сидя в GL8. – Компания «Минъи PR» занимает офисную зону в северной части первого этажа. Хотите, я сначала зайду и разузнаю, на месте ли тот, кого вы ищете?
Ду Цзяньпин заметил, как дрожат кончики его пальцев, вспомнил его испуганное лицо, когда его вызвали из офиса, и подумал, что этот парень либо изменяет жене, либо присваивает казенные деньги – призраков в его душе хватило бы на половину «Повестей о странном из кабинета Ляо», но сейчас было не время разбираться с этим.
После того как обнаружили, что около десяти вечера Чжоу Липин проезжал на черном седане Spyker через светофор по улице с юга на север, полиция немедленно навела справки об этой машине. Автомобиль принадлежал компании «Минъи PR». Просмотрев официальный сайт организации, они выяснили, что ее владелец по фамилии Чжэн раньше работал начальником рекламного отдела в какой-то благотворительной газете, а после увольнения открыл эту компанию. Основная деятельность ее заключалась в организации благотворительных мероприятий, сборов пожертвований и вечеров для различных официальных и частных благотворительных организаций в городе. А по отчетам, предоставленным в налоговую службу, «Благотворительный фонд любящих сердец» был их крупнейшим заказчиком.
Пока было неизвестно, какую должность занимает Чжоу Липин в этой компании и чем конкретно занимается. Чтобы не спугнуть его, нельзя было наводить случайные справки. Время поджимало, и Ду Цзяньпин немедленно принял решение об аресте: «Главное – схватить его, а уж из камня мы щель пробьем!»
Эта фраза была сказана лишь для поднятия боевого духа подчиненных. Положа руку на сердце, Ду Цзяньпин знал, что имеет дело с противником, которого нельзя недооценивать. Да, возможно, арестовать Чжоу Липина будет несложно, но победить его будет крайне трудно – события десятилетней давности это уже доказали. Этот тип, предположительно настоящий преступник в «Деле о серийных убийствах в западном пригороде», благодаря своему молчанию после ареста и недостатку улик у полиции, а также вмешательству Линь Сянмина в итоге был признан виновным судом только в убийстве Фан Чжифэна. Учитывая его несовершеннолетие, суд назначил ему всего десять лет… Многие полицейские были возмущены; например, Ли Чжиюн через год, напившись, с красными глазами кричал начальнику: «Спорим, Чжоу Липина выпустят, не дав отсидеть все десять лет? Спорим, он выйдет и убьет еще больше людей?!» Эти обвиняющие крики до сих пор звучали в ушах.
Теперь трагедия на станции Саошулин полностью подтвердила, что опасения Ли Чжиюна не были пустыми.
Кого же винить во всем этом?
Ду Цзяньпин невольно бросил взгляд на Лю Сымяо.
Она сделала вид, что не заметила.
В короткие сроки поступили отчеты из городской тюрьмы номер один, районного отделения полиции по месту жительства Чжоу Липина, органов местного самоуправления и реабилитационных учреждений: после досрочного освобождения два года назад за примерное поведение Чжоу Липин не стал искать своих родных родителей и не беспокоил тетю, которая когда-то его усыновила, а вместо этого снял дешевую квартиру. Поначалу с арендой были проблемы: он подписывал бумаги, вносил задаток, но хозяева узнавали откуда-то, что он отсидел срок за убийство, и сразу расторгали договор. После нескольких таких случаев даже риелторам стало неловко, и они помогли ему снять маленькую однокомнатную квартиру. Владелец постоянно жил в Америке, редко возвращался, все дела вел через агентство недвижимости, так что проблем стало меньше. После того как окончательно обустроился, Чжоу Липин регулярно отмечался в местном отделении полиции. Полицейские его ненавидели и даже при формальном общении не давали ему спуску, но он встречал любые насмешки и презрение молчанием, без единой эмоции на лице выполнял все указания, сновал между различными низовыми правительственными учреждениями, регистрировался, подписывал документы, ставил печати, в итоге восстановил прописку и получил удостоверение личности, а с помощью реабилитационных организаций нашел работу регулировщиком движения.
Парень за двадцать каждый день рано утром и вечером надевал красную фуражку, жилет оранжево-желтого цвета, держал в руках красный флажок и стоял на светофоре, регулируя движение. Когда хотел пить, шел к ближайшему общественному туалету попить воды из-под крана, когда был голоден, покупал в уличной забегаловке булку… Возможно, потому, что этот зверь казался действительно прирученным, полиция и местные власти постепенно ослабили бдительность, и даже во время недавнего «Инцидента с поиском оружия» глава районной администрации заступился за него: «По-моему, этот парень действительно исправился».
Что-то Ду Цзяньпину было известно, что-то нет, поэтому он ненавидел и этих местных чиновников – как они могли поверить, что кровожадный тигр превратился в ласкового котенка? – и себя самого: если бы во время того «Инцидента с поиском оружия» он поверил словам Ли Чжиюна и не отступил, пока не добился бы наказания Чжоу Липина по закону, не погиб бы напрасно боевой товарищ и не случилось бы сегодняшней трагедии на станции Саошулин…
Группу захвата разделили на две части: группа А под руководством Линь Фэнчуна направилась к дому Чжоу Липина, с ними пошел и Чу Тяньин, так что независимо от того, застанут они Чжоу Липина дома или нет, они смогут немедленно начать обыск и осмотр его жилища. Группой B руководил лично Ду Цзяньпин; они направлялись в компанию «Минъи PR», поскольку, по данным слежения за телефоном Чжоу Липина, аппарат сейчас находился где-то в районе технопарка «Жуньтан».
Прибыв на место, полиция нашла начальника офиса технопарка и подробно выяснила внутреннюю структуру корпуса D, пути входа и выхода, а также точное расположение компании «Минъи PR». Ду Цзяньпин сказал полицейским в машине:
– Все знают, что Чжоу Липин – наш противник. Десять лет назад он убил нескольких граждан, включая женщину-полицейского, но по разным причинам не отсидел весь срок. Сможет ли он снова так легко отделаться в этот раз, зависит от вас!
Крепко сбитый полицейский холодно усмехнулся:
– Не беспокойтесь, шеф, на этот раз мы не только поймаем эту собаку, но и отправим его по частям экспресс-почтой к владыке ада.
– Вот это правильно! – кивнул Ду Цзяньпин. – Однако помните: при задержании по возможности избегайте применения оружия, постарайтесь взять Чжоу Липина живым, иначе быстрая смерть будет для него слишком легким наказанием. Учитывая его крайнюю опасность и вероятность наличия при нем оружия, стрелять можно только в случае крайней необходимости, если он окажет вооруженное сопротивление. Но избегайте попадания в жизненно важные органы и следите за безопасностью гражданских.
В этот момент позвонил Линь Фэнчун и сообщил, что Чжоу Липина не обнаружили в его квартире, а значит, он почти наверняка находится в корпусе D.
Глаза полицейских загорелись, они ждали приказа Ду Цзяньпина к началу операции, но в последний момент на него навалилась тяжесть. Малолетний убийца-психопат, отсидевший восемь лет, несомненно значительно «улучшил» свои преступные навыки, понимание психологии и даже физическую подготовку. Если он окажет сопротивление при аресте, люди Ду Цзяньпина окажутся в смертельной опасности, не говоря уже о невинных гражданских… Лучше всего было бы послать кого-то вперед оценить рабочее место и состояние Чжоу Липина, даже заранее эвакуировать сотрудников не только компании «Минъи PR», но и всего корпуса D. Но все полицейские в машине были опытными охотниками за опасными преступниками, их лица были хорошо известны – не то что хитрый Чжоу Липин, даже обычные люди обходили их стороной. А Чжоу Липин только что совершил преступление и наверняка отреагирует на малейшее подозрительное движение, он точно не останется равнодушным к эвакуации людей. Ничего не поделаешь… Придется идти на штурм.
Как раз когда Ду Цзяньпин решился отдать боевой приказ, кто-то вдруг забарабанил в дверь GL8.
Все в машине вздрогнули от неожиданности. Ду Цзяньпин повернулся к окну и, к своему удивлению и радости, увидел стоявшего там Ли Чжиюна. Начальник рывком открыл дверь.
За два года, что они не виделись, Ли Чжиюн немного располнел, его маленькие глаза и нос по-прежнему выражали упрямство с примесью простодушия, волосы были причесаны аккуратнее, лицо чисто выбрито и хотя черный повседневный костюм был слегка помят, он выглядел намного опрятнее, чем во времена работы в полиции. Увидев старого начальника и нескольких бывших коллег в машине, Ли Чжиюн очень обрадовался и тепло их приветствовал.
– Как ты здесь оказался? – поинтересовался Ду Цзяньпин.
– Я сам хотел спросить, что вы здесь делаете? – ответил Ли Чжиюн. – Другие машины могу не узнать, но эти два GL8 – старые знакомые из нашего отдела уголовного розыска. Дело?
Ду Цзяньпин только кивнул и замолчал. Ли Чжиюн знал правила: когда полиция ведет расследование, «посторонним» нельзя разглашать ни капли информации.
Вдруг он выпалил:
– Вы пришли арестовать Чжоу Липина?
Ду Цзяньпин посмотрел на него:
– Откуда ты знаешь?
– Где мы находимся? В технопарке. Если бы речь шла об экономическом преступнике или мошеннике, я бы понял, но для этого не нужно было бы задействовать столько элитных сил уголовного розыска. Раз уж вы охотитесь за уголовным преступником, да еще с таким размахом, значит, дело серьезное. А из всего технопарка на ум приходит только Чжоу Липин.
– Действительно, глаз старого детектива, – усмехнулся Ду Цзяньпин и добавил: – А откуда ты знаешь, что Чжоу Липин в этом технопарке?
Ли Чжиюн ответил:
– Мы оба работаем в компании «Минъи PR» в корпусе D.
Кот и мышь оказались в одной норе, причем эта мышь когда-то живьем содрала с кота шкуру – все были ошеломлены этой новостью!
Хотя пока было непонятно, как такое возможно, Ду Цзяньпин осознал, что человек, которого он так ждал, человек, знающий все о компании «Минъи PR», стоит прямо перед ним.
– Чжоу Липин сейчас в офисе?
– Да! – Ли Чжиюн тоже стал серьезным. – Я ушел пораньше. Когда уходил, он был на своем рабочем месте.
Ду Цзяньпин кивнул:
– Сможешь помочь нам с операцией по задержанию?
– Я давно ждал этого дня! – обрадовался Ли Чжиюн. – Я вернусь в офис, а ваши люди пусть займут позиции у восточного и западного входов. Дождитесь моего звонка на мобильный и тогда действуйте.
– Молодец! – Ду Цзяньпин радостно хлопнул его по плечу.
– Ау! – вскрикнул от боли Ли Чжиюн.
– Что такое? – удивился Ду Цзяньпин. – Я вроде несильно ударил?
– Ничего страшного, вчера потянул мышцу, когда перевозили офисную мебель, – ответил Ли Чжиюн и направился к корпусу D.
Как только он вошел в здание, Ду Цзяньпин выпрыгнул из машины, за ним высыпали все полицейские из обоих GL8. Они были в коричневых или черных кожаных куртках, с серьезными и настороженными лицами. Ду Цзяньпин взмахнул рукой, и полицейские, словно стая волков на охоте, пригибаясь, быстро двинулись к корпусу D. Одна группа заняла позиции у западного входа, другая обогнула здание с юга и направилась к восточному, затем все замерли у дверей, молча ожидая следующего приказа.
В этот момент зазвонил телефон Ду Цзяньпина. Ответив, он услышал встревоженный голос Ли Чжиюна:
– Чжоу Липин сбежал!
В голове Ду Цзяньпина загудело, он мгновенно выхватил пистолет из-за пояса, распахнул стеклянную дверь и ворвался в корпус D. Следом хлынули полицейские, держа наготове заряженные пистолеты. На начищенном до блеска белом мраморном полу отражались их беспорядочные силуэты.
Они ворвались прямо в офис компании «Минъи PR». За стойкой регистрации с желтой панелью сидела модно одетая красивая девушка. От испуга она подпрыгнула на месте, но не успела даже вскрикнуть, как из глубины офиса выбежал их коллега Ли Чжиюн и присоединился к этим незваным гостям с убийственным видом.
– Ты же сказал, что он только что был здесь? – нахмурился Ду Цзяньпин.
– Да, когда я уходил, видел, как он сидел за компьютером на своем рабочем месте.
– Как же он так быстро сбежал? Его портфель и вещи остались на месте?
– Он работает водителем, никогда ничего с собой не носит…
– Восточный вход, восточный вход! Вы видели, как выходил Чжоу Липин?! – крикнул Ду Цзяньпин в рацию.
– Не видели! Не видели!
Может быть, Чжоу Липин заметил в окне, как Ли Чжиюн разговаривал с ними у машины, и поэтому сбежал… На широком лбу Ду Цзяньпина выступили капли пота. Если они упустят такого опасного подозреваемого, взять его живым будет крайне сложно. Ду Цзяньпин топнул ногой, повернулся к выходу и столкнулся с кем-то, кто неспешно входил в дверь.
Он присмотрелся: это был Чжоу Липин!
Ду Цзяньпин схватил его за руку, резко заломил ее назад, подставил правую ногу, и Чжоу Липин рухнул на пол, как мешок с грязью. Группа полицейских набросилась на него: кто-то держал голову, кто-то сдавливал шею, кто-то надевал наручники. Сначала Чжоу Липин кричал «ой-ой», но потом, видимо из-за сдавленного горла, стал издавать странные звуки, похожие на собачий скулеж.
Девушка на ресепшене в ужасе кричала, сотрудники компании «Минъи PR» выглядывали из-за перегородки между приемной и офисом – хотели посмотреть, но боялись.
– Шеф, – один из полицейских посмотрел на Ду Цзяньпина и покачал головой, показывая, что при обыске у Чжоу Липина не нашли никакого оружия.
Ду Цзяньпин присел и, схватив подозреваемого за волосы, спросил:
– Имя?
– Чжоу Липин.
– Знаешь, что ты натворил?
– Не знаю.
– Ладно! В другом месте узнаешь!
Несколько полицейских подняли его как цыпленка и, практически не давая коснуться земли, потащили из корпуса D.
Все это время в коридорах других офисов стояла полная тишина, даже любопытных не было видно, словно это были хрустальные гробы, ожидающие посетителей.
Когда новость об аресте Чжоу Липина дошла до временного штаба, в типографском цехе разразилось ликование!
Несмотря на темные круги под глазами после бессонной ночи, лица всех полицейских озарились улыбками. Кто-то прислонился к стене, достал сигарету и впалыми щеками выдыхал клубы дыма, кто-то звонил жене, униженно извиняясь за то, что не пришел домой вчера ночью, кто-то делал упражнения на растяжку груди, плеч и шеи, отчего все тело хрустело, а кто-то развязал пластиковый пакет на деревянной тележке, вытащил остывший и затвердевший жареный пончик и стал с трудом жевать его, жадно глотая, как волк.
Поскольку это было особо важное уголовное дело, дальнейший допрос должен был проводиться в следственном отделе уголовного розыска городского управления. Один из полицейских подошел к Лю Сымяо с вопросом: «Начальник Лю, может, здесь уже можно прибраться?» – намекая на то, что пора готовиться к закрытию временного штаба и эвакуации. Лю Сымяо холодно посмотрела на него, не говоря ни слова. Полицейский оказался понятливым и быстро отошел в сторону.
Неужели дело так просто раскрыто? Лю Сымяо с трудом верилось. Убийство четырех человек, сожжение трупов, преступник-«профессионал» с богатым опытом противодействия следствию, и вдруг так легко попался… Вспомнились потрясающие результаты вскрытия, проведенного Тан Сяотан в вентиляционной шахте, силуэты коллег, всю ночь работавших в питомнике через дорогу, растерянные лица на утреннем совещании по делу в этой комнате, особенно тот белый пластиковый лист, развевающийся на ветру над стеной – все казалось каким-то сном.
В этот момент зазвонил ее телефон. Ответив, она услышала возбужденный голос Ли Саньдо:
– Сымяо, молодец!
– Это заслуга всех товарищей.
– Не скромничай, я уже знаю: то, что преступника поймали так быстро, – это в основном благодаря твоему правильному подходу к расследованию… Теперь дело за следственным отделом, а ты иди домой, отдохни!
Суп был горячим, но на дне плавал волос – другие не видели, но Лю Сымяо чувствовала его отчетливо.
– Говорите прямо, меня отстраняют от этого дела?
– Ну что ты, обидчивее Линь Дайюй[9], – рассмеялся Ли Саньдо. – Начальник Сюй обсудил это со мной. Мы хотим, чтобы ты отдохнула, боимся, что ты заболеешь от переутомления. Кто будет выполнять всю работу в отделе криминалистики, если мы не найдем тебе замену? К тому же на станции метро каждая линия отвечает за свое, нельзя же, как Сун Даньдань, стричь одну овцу с головы до ног[10]?
Ложь! Лю Сымяо понимала, что в словах Ли Саньдо правда смешана с обманом. Арест главного подозреваемого действительно означал новый этап в деле, и не только криминалистика, но и уголовный розыск должны уступить место допросам. Но это вовсе не означало, что работа криминалистов и следователей закончена.
Не говоря уже о том, что существовала вероятность, что настоящий убийца – кто-то другой; даже если Чжоу Липин действительно убийца, для всех последующих судебных процедур – от завершения следствия и передачи дела в прокуратуру до судебного разбирательства – потребуются различные экспертные заключения отдела криминалистики. Хотя большую часть этой работы ей не нужно было делать лично, но настойчивое предложение «отдохнуть» явно имело скрытый смысл.
Раньше, с характером Лю Сымяо, она бы непременно допытывалась у Ли Саньдо полной ясности, но в последний год она все чаще чувствовала какую-то усталость… Поэтому она, всегда такая щепетильная в работе и в жизни, постепенно стала думать в духе «и так сойдет» или «блаженно неведение». Появление таких мыслей все больше раздражало ее и вызывало внутренний конфликт: она не хотела идти на компромисс, но была вынуждена.
– Хорошо, – наконец согласилась она.
Ли Саньдо повесил трубку, и Лю Сымяо представила, как он с облегчением выдохнул.
Опустив телефон, она вдруг почувствовала что-то странное. Оглядевшись, заметила, как полицейские в типографском цехе, только что выглядевшие расслабленными, внезапно засуетились: полуприкрытые ноутбуки снова открылись, и по клавиатурам забегали пальцы, набирая бессмысленные символы; карандаши зашуршали по блокнотам для составления фотороботов, выводя беспорядочные линии; наполовину разобранные пенопластовые модели места преступления собирались обратно, чтобы снова быть разобранными; склонив головы, как белки, они пересчитывали очевидные улики с места преступления; собравшись в группы, якобы обсуждали дело, а на самом деле болтали о посторонних вещах… Лю Сымяо понимала: они узнали о ее отстранении от следственной группы по «Делу станции Саошулин» и теперь просто делали вид, что заняты работой, стараясь скрыть от нее свое смущение и неловкость.
Она оценила их старания.
Лю Сымяо взглянула на часы – было уже половина пятого.
Если сейчас пойти домой, можно успеть на онлайн-урок Академии русского балета имени Вагановой.
Но… сейчас основных руководителей следственной группы нет на месте, правильно ли будет просто уйти? По крайней мере, стоит предупредить Ду Цзяньпина.
В этот момент из угла типографского цеха раздался крик:
– Что? Как такое могло случиться?! – Лю Сымяо посмотрела в сторону голоса: это кричал офицер, отвечающий за координацию между следственной группой и местными отделениями полиции: – Это уже ни в какие ворота не лезет, этот Ма совсем с ума сошел?
Лю Сымяо подошла и спросила:
– Что случилось?
Офицер, казалось, не услышал ее и продолжал кричать в телефон:
– Немедленно отправьте повара на медицинское освидетельствование и возьмите под стражу Ма Сяочжуна! Что? Ты не можешь этого сделать? На что ты вообще годен, если не можешь?..
– Я спрашиваю: что случилось?! – Голос Лю Сымяо мгновенно стал резким.
Офицер больше не осмелился притворяться глухим и, выдавив улыбку, показал на телефон:
– Начальник Лю, Ма Сяочжун устроил большую неприятность…
Лю Сымяо выхватила у него телефон и спросила полицейского на другом конце:
– Это Лю Сымяо, что у вас там происходит?
Дело было так: получив приказ от Ду Цзяньпина, Ма Сяочжун со своим подчиненным по имени Фэн Ци быстро прибыл в «Детский приют Тунъю» и сменил Чай Юнцзиня. Его первым приказом было убрать сотрудников в штатском, которые с суровым видом охраняли входы и выходы. Затем он собрал всех работников приюта в холле первого этажа, усадил их на длинную скамью с обивкой из зеленого кожзаменителя у входа, а сам придвинул стул напротив них и начал непринужденную беседу: высокая ли в приюте зарплата? какие условия проживания? легко ли с детьми управляться? Разговор шел так душевно, что даже замороженные пельмени бы за пару минут растаяли да вскипели. Сотрудники, поначалу не понимавшие, что происходит, были напуганы, но увидев этого уродливого, глуповатого на вид коротышку, который болтал обо всем подряд, заметно расслабились. Особое внимание Ма Сяочжун уделял секретарю директора по имени Чи Фэнли, обращаясь к ней «сестренка» с особой теплотой. Чи Фэнли, бывшая работница увеселительных заведений, заметив, что этот коротышка явно отличается от предыдущих строгих полицейских и больше похож на хозяина ночного клуба, естественно, начала заигрывать с ним. Она закинула ногу на ногу, постоянно теребя пальчиком едва заметную дырочку на колготках, прикрывая рот рукой и кокетливо пересмеиваясь с Ма Сяочжуном. Фэн Ци несколько раз прочищал горло, напоминая Ма Сяочжуну о его положении, но коротышка словно не слышал и продолжал флиртовать с Чи Фэнли.
Прервал приятное времяпрепровождение Ма Сяочжуна телефонный звонок из следственной группы с сообщением о последних результатах расследования: определен главный подозреваемый – Чжоу Липин, сейчас полицейские разделились на две группы: одна направляется к нему домой, другая – в компанию, где он работает, для ареста.
Услышав имя «Чжоу Липин», Ма Сяочжун на мгновение замер, но не успел он об этом подумать, как открылась дверь приюта.
Вошла женщина лет сорока с небольшим, невысокого роста, с короткими волосами, в верблюжьей кожаной куртке с отложным воротником, под которой был белый облегающий шерстяной свитер с горизонтальным вырезом, подчеркивающий фигуру, и джинсы длиной три четверти с бахромой. На ее лицо с выдающимися скулами был нанесен толстый слой белой пудры, словно побелка, особенно вокруг глаз – видимо, чтобы скрыть темные круги. Выпуклые губы были накрашены толстым слоем помады, напоминая куриное сердце на белой фарфоровой тарелке.
Как только она вошла в холл, сотрудники, сидевшие на мягкой скамье, встали и поприветствовали ее:
– Директор Цуй.
Ма Сяочжун понял, что это Цуй Юйцуй, заместитель директора «Детского приюта Тунъю». Он суетливо вскочил и с улыбкой протянул руку:
– Здравствуйте, директор Цуй, я местный полицейский по фамилии Ма, можете звать меня просто Ма.
В плане авторитета он сразу проиграл. Цуй Юйцуй положила свою руку ему на ладонь и тут же отдернула, настороженно глядя:
– Зачем так срочно вызвали меня обратно, есть проблемы?
– Ну что вы, какие проблемы? Какие проблемы? – Ма Сяочжун изобразил виноватый вид. – Просто вчера ночью произошла авария со смертельным исходом, машина скрылась с места происшествия. Вы же знаете, конец года, все отделы гонятся за показателями, дорожная полиция начала расследование и заподозрила, что это могла быть машина директора Сина, вот и нагрянули всей толпой. Но только что выяснилось, что нашли настоящую машину, к директору Сину она не имеет никакого отношения. Хоть руки себе отруби – такой конфуз! Меня прислали замять дело, скоро мы с коллегой уйдем.
Сотрудники на мягкой скамье слушали в недоумении. Хотя полиция действительно в основном расспрашивала о местонахождении Син Цишэна, но были и вопросы об управлении приютом, поэтому они не могли понять, что в словах коротышки правда, а что ложь. Цуй Юйцуй тоже была сбита с толку.
Однако она была прожженной интриганкой, способной выжать десять цзиней масла из одного котла, и ее главным талантом было умение подстраиваться под любого собеседника – с людьми говорить по-людски, с чертями – по-чертовски. Раз уж перед ней был представитель власти, который к тому же проявлял уважение, нельзя было сохранять холодное лицо. Поэтому она сменила выражение на приветливое, сама прикурила Ма Сяочжуну сигарету, и они начали вести светскую беседу, где правда мешалась с ложью. Ма Сяочжун задал несколько вопросов, в основном о личных привычках Син Цишэна, не касаясь сути дела – словно танцевал вокруг колодца. Цуй Юйцуй парировала каждый выпад, не наступая ни на чью территорию, и только когда речь зашла о личной жизни Син Цишэна, небрежно бросила:
– Он любил помоложе: чем моложе, тем лучше. – Внезапно осознав, что сказала что-то не то, она украдкой взглянула на Ма Сяочжуна, но тот, прищурившись, разглядывал дырку на колготках Чи Фэнли, и она поспешно сменила тему.
В этот момент сзади раздался голос:
– Еда прибыла!
Ма Сяочжун поднял глаза: через задний вход в здание входил грузный мужчина в армейской зеленой куртке, из-под которой виднелась белая поварская форма. У него было румяное лицо, глаза-бусинки, а толстый живот выпирал, будто он был беременным. В руках он нес несколько огромных пластиковых пакетов, которые шуршали при каждом шаге.
– Это кто? – полюбопытствовал Ма Сяочжун у Цуй Юйцуй, указывая на вошедшего.
– У нашего приюта нет своей столовой, мы заключили долгосрочный контракт с ближайшим рестораном. Это повар Бао, он готовит и доставляет еду, – ответила Цуй Юйцуй. – Если у вас нет других дел, может, останетесь с нами поужинать?
Это была явная вежливая форма прощания, но Ма Сяочжун сделал вид, что не понял, и радостно ответил:
– Отличная идея! Я еще и не обедал, сейчас все наверстаю. – С этими словами он взял у повара Бао пакеты и начал выставлять на длинный стол в холле белые контейнеры, открывая их один за другим: лягушачьи лапки, жареная свинина, говядина с черным перцем, пареная рыба… Видимо, блюда только что сняли с огня – он тряс обожженными пальцами. От одного круглого контейнера с острым супом у него потекли слюнки: в красном бульоне плавали креветки, говяжьи потроха, крабовые палочки, грибы эноки, кровяная колбаса… Схватив палочки, он засунул в рот кусок рыбы и, причмокивая, воскликнул: – Вкусно, черт побери, как вкусно!
Повар Бао никогда не видел этого коротышку и, заметив его неприличные манеры, презрительно фыркнул, после чего направился в коридор с небольшим пластиковым пакетом.
– Эй-эй-эй! – окликнул его Ма Сяочжун, продолжая есть. – Куда пошел? Что там в пакете вкусненького? Дай-ка глянуть.
– Чего там смотреть?! – раздраженно огрызнулся Бао. – Это для детей.
Цуй Юйцуй поспешно подошла и с улыбкой обратилась к Ма Сяочжуну:
– Ма, в том пакете детское питание, не будете же вы в вашем возрасте есть детскую еду… Бао, этот товарищ полицейский шутит, быстрее неси еду детям!
Услышав слово «полицейский», Бао заметно занервничал и быстро направился к коридору.
Ма Сяочжун, держа острый суп, двумя шагами преградил ему путь и с улыбкой сказал:
– Что-то ты не очень сговорчивый. Раз просят показать – покажи. Я в жизни не видел, как выглядит детское питание, дай взглянуть!
Бао посмотрел на Цуй Юйцуй. Та попыталась вмешаться и разрядить ситуацию, но стоявший рядом Фэн Ци сделал шаг по диагонали и преградил ей путь.
У Бао не осталось выбора. Он поставил пакет на пол, присел, медленно развязал его, достал контейнер и после долгой возни открыл крышку.
Перед Ма Сяочжуном предстала полная коробка какой-то кашеобразной массы, которую едва ли можно было назвать едой. Если присмотреться, можно было понять, что это остатки разных блюд, вылитые в миску с недоеденным супом, ничем не отличающиеся от помоев. На поверхности даже плавал явно различимый окурок…
Вся кровь бросилась Фэн Ци в голову.
Как раз когда он впивался ногтями в ладонь, напоминая себе, что «полицейский не должен злоупотреблять насилием», стоявший рядом Ма Сяочжун вдруг заорал и – «бам!» – швырнул горячий острый суп в лицо Бао. От кипящего бульона на коже того мгновенно вздулись волдыри, он согнулся от боли с криком «а-а-а» и не успел поднести руки к лицу, как Ма Сяочжун резко поднял колено и с силой ударил его прямо в переносицу. Отчетливо послышался хруст сломанных костей! Бао рухнул на пол без сознания, его лицо было залито красным и фиолетовым – не разобрать, где кровь, где суп, черты лица стали неразличимы – почти как та бурда в контейнерах, которой он кормил детей!
Молодой водитель приюта, парень чуть за двадцать, только успел крикнуть «Как полиция может бить людей?», как Ма Сяочжун сбил его с ног ударом и отвесил несколько оплеух. Тот свернулся как броненосец под атакой и больше не осмеливался произнести ни слова. Остальные сотрудники, увидев, как этот недавно такой приветливый коротышка внезапно преобразился в разъяренного монстра с искаженным лицом, застыли в оцепенении. Только бывалая Цуй Юйцуй не растерялась и достала телефон, чтобы сфотографировать происходящее, но Фэн Ци выхватил его у нее. Будучи скандалисткой по натуре, она набросилась на него, пытаясь вырвать мобильный. Ма Сяочжун крикнул:
– Фэн Ци, ты что, в дочки-матери играешь с наручниками на поясе?
Это напомнило тому о его возможностях – он вытащил наручники, заломил Цуй Юйцуй руки за спину и защелкнул их, прижав ее к полу за шею. Цуй Юйцуй какое-то время визжала и брыкалась, но, поняв бесполезность сопротивления, перестала вырываться, продолжая извергать поток ругательств.
Ма Сяочжун оскалился в усмешке:
– Делай, как я сказал, звони в следственную группу и не преуменьшай, а преувеличивай.
Фэн Ци работал с ним в отделении полиции несколько лет и хорошо знал, что его начальник никогда не делает ничего просто так, а по части хитрости и коварства ему не было равных под небесами. Хотя сейчас он не понимал, что у того на уме, но знал: если сделать как сказано, ошибки не будет. Поэтому он позвонил в следственную группу и доложил о ситуации, а когда поднял голову, внезапно обнаружил, что начальник исчез.
Куда он делся?
Фэн Ци начал искать и обнаружил, что Ма Сяочжун каким-то образом оказался у двери одной из комнат и заглядывал внутрь через щель.
Фэн Ци подошел к нему и посмотрел туда же. Он увидел, как женщина-полицейский с улыбкой читала детям книжку с картинками под названием «Пришло письмо». Дети с физическими и умственными недостатками сидели вокруг нее, то глядя на ее лицо, то на книгу, слушая с большим вниманием. В их взглядах читалось и возбуждение, и любопытство. Маленькая девочка с большой головой и слабой шеей прижималась к женщине-полицейскому, крепко держась за край ее одежды, словно боясь, что та уйдет. Вечерний свет, проникающий через окно, освещал их, создавая атмосферу одновременно загадочную и печальную.
– Шеф, – тихо произнес Фэн Ци, – начальница Лю Сымяо приняла звонок. Вас временно отстраняют от должности до проведения расследования вышестоящими органами. Начальник Сунь Кан из отделения полиции Хуншаньлу прибудет, чтобы заменить вас.
– Кан-редиска? – Ма Сяочжун кивнул. – Свой человек. Когда он придет, не забудь сказать ему: директор Син Цишэн – не просто жертва.
Фэн Ци не совсем понял:
– Разве не говорили, что он один из четырех погибших на станции Саошулин?
– Когда Цуй Юйцуй сказала, что Син Цишэн «любит помоложе», она не смотрела на Чи Фэнли, а та оставалась спокойной, не чувствовала себя виноватой или рассерженной. Значит, под словом «помоложе» Цуй Юйцуй имела в виду не ее.
– А я-то думал, вы тогда смотрели на Чи Фэнли, потому что… – Фэн Ци внезапно понял смысл слов Ма Сяочжуна, его лицо побледнело, он взглянул на детей в классе. – Вы имеете в виду…
Ма Сяочжун достал из кармана пачку денег и сунул ему в руку:
– За вторым светофором к северу есть ресторан «Сибэй Юмяньцунь», купи там двенадцать детских обедов, а еще возьми жареную лапшу с капустой, говядину в горшочке, яичницу с кунжутным маслом – что-нибудь подходящее для детей, без острого… И спроси у дежурных коллег, что они хотят поесть, купи и им тоже.
Фэн Ци был поражен. Он знал, что Ма Сяочжун всегда был внимателен к деталям, но не думал, что настолько – уже по дороге сюда он позаботился об ужине для детей.
Когда он шел к выходу с деньгами и обернулся у коридора, то увидел, что Ма Сяочжун все еще стоит на месте с мрачным выражением лица, глядя в класс тяжелым взглядом, совсем не похожий на того легкомысленного человека, каким был обычно…
Когда Фэн Ци вернулся в приют с большими пакетами еды, Ма Сяочжун уже ушел. Его заменил начальник отделения полиции Хуншаньлу Сунь Кан – крупный мужчина с грубыми чертами лица. Вместе с Фэн Ци они пришли в комнату, где находились дети. Женщина-полицейский охрипла от чтения историй и, заметив их, словно увидела спасителей, обратилась к детям:
– Ребята, давайте сначала помоем руки, а потом будем кушать, хорошо?
Дети смотрели на разложенные на столе ароматные коробки с едой с неожиданной радостью, но никто не подходил и не шел мыть руки.
Женщина-полицейский поняла: даже когда дети ели помои, их били и ругали воспитательницы, и никто не приучал их мыть руки перед едой. Она сама пошла в ванную, набрала таз воды и по очереди помыла каждому ребенку руки с мылом, затем попросила их взять посуду.
Дети бросились к треснувшему шкафу у батареи, открыли дверцы и достали свою «посуду», старшие дети разворачивали ее и раздавали младшим.
Женщина-полицейский застыла, увидев эту картину.
Это была вовсе не посуда, а использованные коробки от лапши быстрого приготовления и пластиковые вилки. Видимо, их просто ополаскивали водой после еды, не моя как следует, – на дне каждой была либо грязная корка, либо зеленая плесень. Только одна миска из нержавеющей стали выглядела немного чище.
Сунь Кан поднял одну из коробок, выругался от злости, но, увидев, что дети испугались, быстро присел и объяснил:
– Дядя ругает плохих людей, а не вас.
Женщина-полицейский сказала ему:
– Я схожу в супермаркет или магазин поблизости, куплю посуду получше, такую, которую трудно сломать, – деревянную или эмалированную.
Она не успела сделать и двух шагов к двери, как девочка с большой головой и слабой шеей разрыдалась, бросилась к ней и схватилась за край одежды, не отпуская. Затем заплакали почти все дети, комната наполнилась плачем.
Женщина-полицейский присела, нежно обняла девочку и стала успокаивать ее. Постепенно у нее самой покраснели глаза.
Сунь Кан вытащил Фэн Ци за дверь:
– Что здесь происходит?!
Фэн Ци рассказал ему о том, как Ма Сяочжун избил повара, а затем добавил:
– Начальник Ма просил передать вам: директор Син Цишэн – не просто жертва.
Сунь Кан сначала опешил, потом, поняв что-то, мрачно кивнул и подозвал одного из своих подчиненных:
– Пусть пришлют машину из отделения. Всех этих идио… этих подонков, что сидят в холле, забрать в участок! Рассадить по разным комнатам, приставить людей следить всю ночь, не дать им сговориться. Эта самодеятельность вышла на большую сцену, неизвестно, какое представление они готовят!
Вдруг женщина-полицейский выглянула из комнаты:
– Начальник Сунь, зайдите на минуту.
Сунь Кан вошел. Дети уже успокоились и тихо ждали еды.
– Что случилось? – спросил Сунь Кан.
Женщина-полицейский указала на ряд раскрытых «коробок» на столе.
Сунь Кан не понял и нахмурился:
– Выбросьте их скорее, противно смотреть. Если с детьми все в порядке, идите за посудой, я здесь присмотрю…
– Нет, начальник Сунь, – покачала головой женщина-полицейский. – Я пересчитала: здесь двенадцать детей, но коробок пятнадцать.
– И что? – пробормотал Сунь Кан, но тут же широко раскрыл глаза!
Он внезапно понял, кому принадлежали три лишние коробки.