1

Если представить столицу провинции как лежащего на спине великана, то пересекающая город с востока на запад линия метро уподобится его позвоночнику, а станция Саошулин – бесполезному рудименту, наподобие аппендикса, оставшегося у приматов после утраты хвоста.

В Интернете можно обнаружить множество жутких и странных историй об этой станции. Какие-то из них являются чистым вымыслом, а какие-то случились на самом деле. Прежде чем начать рассказ об удивительном «Деле станции Саошулин», наделавшем в свое время много шума, необходимо все обстоятельно разъяснить уважаемым читателям, дабы они не были сбиты с толку и могли отличить правду от вымысла, а людское зло не приняли по ошибке за козни злых духов.

Пролегающее под городом метро было построено в семидесятых годах прошлого века. Это была одна из первых линий метрополитена, открытых в Китае. На протяжении сорока с лишним лет метро выполняло свою главную задачу: перевозило горожан на работу. На западе движение начиналось от станции Интаоцзе и заканчивалось на востоке на станции Сыхайтун. Интаоцзе служила отправным пунктом для составов, иначе говоря, здесь садились первые пассажиры, сама же подземка простиралась дальше. В доказательство приведем следующий факт: согласно внутренней нумерации Интаоцзе числится под номером два. Нетрудно догадаться, что перед ней должно быть что-то еще. И действительно, к западу от Интаоцзе находится малоизвестная станция номер один – Саошулин, никогда не вводившаяся в эксплуатацию.

В шестидесятых – семидесятых годах прошлого века в силу исторических причин различные городские учреждения начали массово возводить вокруг своих административных блоков автономные комплексы зданий «даюань», включавшие в себя общежития, столовые, школы и даже кинотеатры. Метрополитен также не был исключением. Его комплекс «даюань» находился поблизости от станции Саошулин, поэтому до две тысячи восьмого года ею ежедневно пользовались сотрудники подземки, члены их семей и ученики ближайшей школы. Хотя посторонним воспрещалось пользоваться метро, они могли спускаться к турникетам и заглядывать внутрь. Так это место стало точкой притяжения энтузиастов, увлекавшихся исследованием города. Все здесь было спрятано от чужих глаз, но не за непроницаемой железной дверью, а за полупрозрачной занавеской, которую нельзя было распахнуть. Оставалось только пытаться разглядеть что-то через нее…. Поэтому про станцию без конца писались всевозможные статьи, делались ее фото и даже видео, которые легко находились в Интернете: что-то было правдивым, но большая часть представляла собой домыслы и догадки. Со временем она обросла всевозможными городскими легендами, среди которых самой известной является легенда о «станции духов».

Ходят слухи, что во время строительства на станции Саошулин случился пожар, в котором сгорели двое рабочих. Когда первые составы были готовы к запуску, поезда не смогли отъехать от станции. Ничего не оставалось, как пригласить «мастера» для проведения магического обряда. Он, обойдя все кругом, заявил, что здешние духи слишком обижены, изгнать их невозможно, можно только закрыть станцию, чтобы они остались здесь. В таком случае духи не выйдут наружу и не причинят людям вред. И с тех пор поезда стали отправляться только с другой станции – с И нтаоцзе, которая прежде значилась под номером два.

Эта легенда разошлась среди горожан и обрела большую популярность. Даже авторы остросюжетных романов упоминали о ней в своих книгах, уверенно утверждая, что все случилось взаправду. Между тем они не учли два элементарных факта: во-первых, два человека действительно погибли в огне, однако несчастный случай произошел из-за сбоя системы энергоснабжения, и погибшими были не рабочие, а спасатели. Сам же пожар произошел в другом месте. Во-вторых, поезда никогда не выезжали отсюда или с И нтаоцзе на линию. Начальной точкой было вагонное депо в западном пригороде, где составы ежедневно делали остановку, проходили техосмотр и ремонт. Именно оттуда они выдвигались на восток или запад города.

Кроме того, ходит легенда о «поезде призраков». Говорят, когда от станции Сыхайтун в сторону Интаоцзе отходит последний поезд, за ним следует еще один состав, однако кроме машиниста в нем никого нет. Он останавливается на каждой станции, но на протяжении всего маршрута свет в нем выключен. Этот поезд, словно черный питон, движется на запад и до одиннадцати часов ночи прибывает на Интаоцзе, его цель – перевезти призраков. Во время строительства метро было раскопано немало могил, и души умерших были крайне рассержены. В тоннелях подземки нет солнечного света и скапливается много негативной энергии, поэтому при проведении опытной эксплуатации отовсюду вылезала всякая нечисть и пугала рабочих до смерти. В конце концов, администрация пригласила просветленного буддийского монаха, который на протяжении нескольких дней проводил ритуалы для успокоения нечистой силы и достиг с ней следующего соглашения: каждый вечер (до одиннадцати часов ночи) пустой состав будет возвращать души на станции, где когда-то находились их могилы. Если они не помнят точного места, то поезд довезет их до Саошулин, где они смогут обрести покой.

Эта байка о Саошулин как о станции-приюте нелепа и смешна, не говоря уже о пустом поезде, идущем до Интаоцзе: поезд отправляется от станции Сыхайтун ежедневно в 23:40, а по пятницам – в 00:20, то есть гораздо позже 23:00. Кроме того, принимая во внимание дату закрытия линии для проведения опытной эксплуатации – первое мая тысяча девятьсот семьдесят второго года, – стоит задуматься: какое же учреждение того времени осмелилось бы заигрывать с такими феодальными суевериями, как «буддийская магия»? Тем не менее полуночный состав действительно существует: он развозит работников метро после окончания смены и на протяжении всего пути ярко освещен огнями.

Размышляя над происхождением этих легенд, нельзя обойти стороной странное название самой станции – Саошулин. Некоторые скучные писатели, не проводящие тщательных исследований и желающие лишь привлечь внимание читателей, на основе каких-то материалов сочинили чепуху, утверждая, что здесь в эпоху Цин было место массового захоронения умерших от чумы. Отсюда якобы и пошло название «Холм избавления от чумы»[4]. В первые годы существования Китайской Республики японцы открыли на холме больницу для душевнобольных, в которой безвестно сгинуло множество китайских пациентов. До сих пор здесь по ночам слышится леденящий душу пронзительный плач…

Эти популярные, но безосновательные россказни можно сравнить с солянкой из бессистемных исторических фактов, наспех приправленных чем попало.

Происхождение названия Саошулин восходит к крупному ученому-конфуцианцу эпохи Цин Доу Юньху. Он родился на пятьдесят четвертом году правления императора Цяньлуна и с детства отличался умом и тягой к знаниям. Став немного постарше, он поступил в тунчэнскую школу к наставнику Яо Наю – именитому философу и литератору. Доу Юньху состоял в дружбе с Фан Дуншу, Яо Ином, Мэй Цэнляном и другими учеными; они нередко предавались стихосложению за чаркой вина и обменивались поэтическими экспромтами. Несмотря на то, что он несколько раз ездил в столицу для сдачи императорских экзаменов, эти попытки не увенчались успехом, и со временем его стремления неизбежно сошли на нет.

В старости он вернулся на родину и построил на безлюдном холме горной цепи Сишань «Академию Отрешения от мирского», вдохновившись строкой Яо Ная «Отрешившись от мирского, я скрылся за зелеными завесами». Здесь он писал научные труды и преподавал. На втором году правления под девизом Сяньфэн Доу Юньху скончался. Еще при жизни он любил в солнечные дни раскладывать на склоне холма ценные книги. Однажды его ученик забеспокоился, не украдут ли их крестьяне, на что Доу Юньху шутливо ответил: «Книги несут людям свет знаний, отчего бы не посушить их на свету?» Эти слова передавались из поколения в поколение, и люди постепенно начали называть этот холм Шайшулин («Холм, где сушат книги»). Поэтому басни про чумные кладбища не вызывают ничего, кроме улыбки.

В эпоху Цин на холме не установили мемориальную стелу. После кончины Доу Юньху это место стало почитаться учеными мужами. Так как же тут могли сделать кладбище? На заре Китайской Республики здесь действительно располагался приют, это была благотворительная организация для вдов и вдовцов, сирот и одиноких стариков, открытая на средства местных торговцев. Японского капитала, не говоря уже о душевнобольных, тут никогда не было. С началом войны местность была опустошена. «Академия Отрешения от мирского» действительно оправдала свое название, от нее остались только развалины, стоящие в косых лучах заходящего солнца. Свидетели запустения печалились и сокрушались, считая, что называть дальше это место «Холмом, где сушат книги» – только умножать горе. И поскольку здесь водилось много белок, а в народе их назвали саошу, то местность получила новое имя – Саошулин («Беличий холм»).

Подводя итог, скажем, что разнообразные жуткие истории об этой местности по большей части притянуты за уши, а то и вовсе являются полным вздором. Тем не менее о людях говорят: «Кто сеет слухи, тот их и пожинает». Это также справедливо в отношении мест. Если какое-то место часто упоминается в «Повестях о странном из кабинета Ляо» или сборнике «О чем не говорил Конфуций»[5], то оно, несомненно, обладает чем-то привлекательным для всяческих духов и призраков. Там либо уже когда-то водилась нечисть, либо она появится в будущем. Саошулин, без сомнения, относится ко второму случаю. Это и есть первопричина всех жутких слухов, которые разгорелись не на шутку после странного дела, о котором пойдет речь в этой книге.

2

Ранним декабрьским утром, когда «Дело станции Саошулин» уже было раскрыто, автор позвал своего старого друга Хуянь Юня съездить на место событий и попросил его рассказать историю возникновения и раскрытия этого захватывающего и необычного дела. Услышав мою просьбу, он ответил не сразу, сказав только, что мы давно не виделись, и предложил прогуляться. Мы встретились на станции Интаоцзе. У него по-прежнему было молодое, почти детское лицо, и хотя ему было тридцать, выглядел он не старше двадцати с небольшим. Одет он был в черный корейский пуховик и темно-синие зауженные брюки, на шее был изящно повязан белый кашемировый шарф. Весь его вид говорил о бодрости духа и выдержке. Взгляд, как и раньше, был ясным и глубоким. Только между бровями залегла едва заметная печаль. Я подумал, что, возможно, он еще не отошел от того странного дела, которое произошло больше месяца назад.

У выхода А, у самых дверей конторы по управлению муниципальным хозяйством западного пригорода, мы ждали автобус, который вскоре подъехал. Мы уселись вдвоем на последнем ряду. Автобус тронулся, в окне справа мелькнул горный склон темно-желтого цвета. На вершине одиноко стояла серая водонапорная башня, похожая на ручную гранату, воткнутую в землю. Здешний пейзаж, совершенно отличный от городского, вызвал у меня смутное ощущение, что «Дело станции Саошулин» стоит особняком в ряду преступлений, раскрытых Хуянь Юнем: в этом деле тесно переплелись город и деревня. Оно представлялось мне жестоким, грубым, диким, омерзительным чудовищем-получеловеком, чья верхняя часть была уродливой сельской местностью, а нижняя – причудливым городом, и выглядело все это фантасмагорично и отталкивающе.

Автобус медленно ехал по улице Иньлу, делая короткие остановки; тротуры были довольно чистыми, по обеим сторонам находились офисы «Чайна Мобайл», страховые компании, отель «Цзиньцзян Стар», супермаркет «Умэй» и другие здания, порожденные цивилизацией. Однако, когда автобус подъехал к остановке Циншикоу Дунли, дорога резко сузилась, на асфальте появилось множество трещин, а высотные здания сменились одноэтажными. Во многих домах были установлены большие окна из двенадцати секций, характерные для пятидесятых и шестидесятых годов прошлого века, железные решетки покрылись пятнами ржавчины, а сквозь кирпичные швы пробивались безымянные сорняки…

– Приехали. – Автобус остановился, и Хуянь Юнь внезапно потянул меня на выход.

– Мы еще не добрались до станции, – возразил я, – Саошулин только на следующей остановке.

– Приехали! – Он без объяснений достал проездной и оплатил проезд, мне же оставалось только горько усмехнуться и выйти вслед за ним.

Мы стояли у каменного моста с белыми мраморными перилами, перекинутого через широкий отводной канал реки Удинхэ. Русло ее, тянувшееся с востока на запад, осушили. Остался только темно-серый мерзлый грунт и блестящие на солнце осколки льда. На западном краю канала находилась пустынная горная местность и виднелось зеленовато-серое сооружение с симметричными отверстиями по четырем стенам.

Хуянь Юнь нарушил молчание:

– Это гидростанция Циншикоу, построенная в тысяча девятьсот шестьдесят четвертом году.

Перейдя на другую сторону, мы пошли по северному берегу канала на запад; дорога резко шла вверх, поверхность была покрыта бугристой магматической или гранитной породой. В особо крутых местах попадались один или два валуна, служившие ступеньками; казалось, весь склон трясется, когда нога ступала на валун. По правую руку друг за другом теснились рядами низкие кирпичные домики с крышами, покрытыми черным рубероидом, и в воздухе стоял странный запах – словно разлили ополаскиватель для рта со вкусом мяты. Несколько человек в красных повязках окружили двери одного дома и разговаривали с дрожавшей от холода женщиной в фиолетовых штанах. Рядом с ней стояла девочка, грызшая кукурузу, кожа на ее щеках была такой же огрубевшей и красной, как и ее ватная куртка.

– Отсюда можно увидеть южное ответвление горной цепи Сишань. Посмотри на рельеф, с этого места он идет на снижение, – указал Хуянь Юнь на плавно изгибающиеся вдали склоны. – Когда «Академия» была достроена, Доу Юньху, охваченный сильными чувствами, вырезал на камне памятную надпись, не упомянув ни слова о своем детище, а лишь восхваляя красоты гор Сишань. Там есть такие изящные строки: «Ранним утром зазвучали колокола, в гнездах защебетали птицы. Вскоре через оконную бумагу просочился свет, окрашивая ее в красный цвет. Открываю дверь и вижу: на горных вершинах только-только забрезжил рассвет, темно-изумрудные пики словно омыты водой. Дома у подножия гор окутаны туманом, дым от очагов поднимается вверх. Временами раздается лай собак, он отчетливо слышен вдали – и почти стихает, стоит подойти поближе…»

Внезапно черный пес, что сидел взаперти за алюминиевой оградой, злобно залаял на нас, и над всем горным хребтом разнеслось резкое гавканье, вмиг разрушив очарование древности. Это сильно испортило настроение моего спутника, погруженного в лирические размышления. Мы шли, болтая о том о сем, и не успели опомниться, как оказались на вершине перед белой табличкой с надписью «Защита леса от пожара – наше общее дело». Я к этому моменту уже успел немного запыхаться. Перед нами предстала ровная бетонная площадка, окруженная со всех сторон голыми финиковыми деревьями и акациями, на которых висели клетки для птиц. Чижи, жаворонки, хохлатые майны и другие птицы щебетали, прыгая с ветки на ветку. Несколько стариков сидели вокруг каменного стола и спокойно играли в покер.

Передохнув немного, мы продолжили путь. На горе появилось несколько высоковольтных вышек, похожих на уменьшенные копии Эйфелевой башни. Провода, плотно и хаотично натянутые между ними, разрезали и без того мрачное небо – словно черные рамки, обрамляющие фотоснимки. Они же перекрывали и путь наверх. Мы повернули на север и пошли вниз по бетонной дороге. Через пару шагов перед нами возник узкий переулок шириной менее десяти метров, тянущийся с востока на запад. Возможно, из-за того, что здание школы загораживало солнечный свет, в переулке было необычайно холодно и безлюдно. По обеим его сторонам тянулись длинные, около двух метров высотой, свинцово-серые стены. За южной стеной находилась школа, а за северной…

Хуянь Юнь, заметив мой немой вопрос, кивнул:

– Внутри находится станция Саошулин.

Хотя в этот момент не подул леденящий душу ветер, характерный для остросюжетных романов, я все же почувствовал, как по коже побежали мурашки. И тут, как назло, мой спутник с усмешкой добавил:

– Ты же смотрел новости. Преступник той ночью сбежал в горы на машине именно по этой бетонной дороге, ловко миновав все камеры наблюдения.

В ту же секунду перед моими глазами возникла сцена, вернее, две сцены на одинаковом фоне. В первой черный «Спейсбек» под покровом ночи медленно и бесшумно проезжает по переулку и скрывается в горной мгле, оставив за стенами четыре трупа и загадочный пожар. Во второй – тот же переулок, глубокая ночь, более десяти полицейских, пожарных машин и карет скорой помощи вклиниваются друг перед другом, стремясь подъехать поближе к месту происшествия; беспорядочно мигающие огни окрасили небо в тревожные цвета; люди, одетые в черную полицейскую форму, оранжевые противопожарные костюмы и белые халаты, суетятся и ходят туда-сюда. Все это напоминает скрученный и зажженный фитиль, на другом конце которого – огромный двадцатимиллионный город у подножия горы, который в то время, погруженный в глубокий сон, еще не знает о случившемся и о том, какую сенсацию оно произведет. Только на следующее утро, когда люди протрут сонные глаза и начнут просматривать в метро новости на своих мобильных телефонах, на их лицах появится страх и изумление: кто и зачем оставил четыре обугленных трупа на Саошулин?

Судя по телефонным записям, тот мужчина позвонил в полицию в день убийства в 22:30.

«Голос у него был низкий и говорил он кратко», – вспоминала полицейская, ответившая тогда на вызов.

Всего лишь одна фраза: «На станции Саошулин пожар, скорее отправляйте людей!»

Затем трубку повесили.

Полицейская сперва подумала, что снова ошиблись номером и заявили о пожаре по номеру 110, а не 119. Согласно инструкции, она первым делом оповестила инспекторов ночного патруля и отделение местной дружины, отправив их проверить, действительно ли произошел пожар, и дав задание сразу же доложить обстановку.

Примерно через пять минут поступил ответный звонок: «Тревога настоящая, в шахте рядом со станцией пожар, огонь очень сильный. Пожарную бригаду уже вызвали».

Пожарная бригада номер два прибыла на место в 22:45. Подъехав к переулку, она наткнулась на муниципального инспектора, ожидавшего у входа. Под его руководством пожарные продвинулись более десяти метров и обнаружили в северной стене открытые железные ворота, за которыми находилась станция Саошулин. Поскольку ворота были слишком узкими, машина никак не могла проехать, поэтому ее пришлось оставить. Несколько пожарных под руководством командира вошли внутрь и обнаружили очаг возгорания. То, что полицейские назвали шахтой, на самом деле оказалось вентиляционным киоском, вроде тех, что еще оставались на станциях старого типа. Конструкция киоска была выполнена из бетона, а наземная часть напоминала перевернутую букву L. В верхней горизонтальной части имелось очень широкое квадратное отверстие, обычно закрытое защитной сеткой. И теперь, когда неизвестный снял защитную сетку и отбросил ее в сторону, внутри отверстия полыхало пламя, отбрасывая пляшущие огненные тени на стены и крышу.

Командир был несколько озадачен. Обычно на станциях старого типа венткиоски располагаются прямо внутри подземных платформ, большинство из них выходит к потолку подземных тоннелей. При таком пожаре можно с большой долей вероятности предположить, что огонь вспыхнул внутри станции. Станция Саошулин уже давно не работает, но поскольку ее тоннели соединены со станцией Интаоцзе, система безопасности не была отключена в целях предотвращения распространения зоны ЧС. Если на платформе или в тоннеле случился пожар, устройство автоматического реагирования должно было немедленно включить сигнал тревоги. Однако до настоящего момента звонка от Центра управления линиями метрополитена не поступало. Неужели пожар разгорелся только в киоске? Но как это возможно?

Как раз в это время прибыл дежурный, ответственный за контроль и охрану Саошулин. После официального закрытия станции в две тысячи восьмом году искатели острых ощущений часто пытались проникнуть сюда, чтобы сделать фото, видео или даже украсть оборудование в качестве сувенира. Это создавало не только проблемы с управлением, но и различные потенциальные угрозы безопасности, в результате чего в две тысячи тринадцатом году метрополитен установил железные ограждения внутри тоннеля, чтобы помешать посторонним ходить по нему от станции Интаоцзе, и возвел ограду снаружи, засадив ее соснами и розами и превратив это место в питомник, полностью закрыв два из трех подземных входов бетонными плитами.

Оставался только один незабаррикадированный выход, вместо этого спрятанный толстой стальной дверью с замком против взломов. Обычно вахтер, которого все звали дядюшкой Цаем, каждое утро в восемь часов отпирал эту дверь ключом и заступал на смену, спускаясь в дежурную комнату, чтобы затем вечером, в шесть часов, снова подняться наверх и запереть ее за собой, сим действом обрубая на корню помыслы всяких любопытных энтузиастов.

Дядюшка Цай жил неподалеку, и после того, как пожарная команда получила сигнал тревоги, они решили связаться с ним через компанию метрополитена: спасатели не были знакомы со всеми нюансами вызова, и, возможно, им пришлось бы тушить огонь на самой станции метро. Когда этот последний хранитель метрополитена Саошулин в спешке прибыл на место, то на ногах у него, как ни странно, оказались хлопковые домашние тапочки с цветочной вышивкой.

Увидев, что пожар бушует лишь в вентиляционной шахте тоннеля, он облегченно выдохнул:

– Ничего страшного, все не так уж и плохо. Эта станция метро была построена давно, да и в том еще захолустье, поэтому использовали открытый метод прокладки – бурили сверху вниз. Местность поблизости сложная. Первоначально на горах Саошулин было много остаточной гранитной почвы, которая под воздействием воды легко превращалась в грязь, вызывая оседание поверхности или даже оползни. Что еще хуже, до строительства метро рядом возвели гидроэлектростанцию на песчаном карьере – и, как говорится, все, что могло пойти одним местом, пошло одним местом. Так, пришлось, помимо проведения дренажных работ, строить несколько дополнительных противопаводковых дверей. Вентиляционная шахта не была прямым проходом на дно; скорее, в стене тоннеля было отверстие, в которое установили эту противопаводковую заслонку. Раньше, когда подземка еще работала, заслонка была открыта, но после того как метро закрылось, какие-то шалопаи пытались пробраться внутрь и не смогли; тогда они сняли защитную сетку с вентиляционного входа, опустив ее на веревке вниз, чтобы попасть на станцию. Я запер эту дверь, но вентиляционная шахта похожа на вертикальный колодец – даже если на самом дне возникнет пожар, он не достигнет верха: стальная пластина этой заслонки ужасно толстая! – вахтер говорил уверенно, активно при этом жестикулируя.

Капитан подразделения кивнул, соглашаясь, и велел своей команде использовать крупнокалиберный порошковый огнетушитель, чтобы залить им вентиляционную шахту в тоннеле.

Он обратился к дядюшке Цаю:

– Не радуйся раньше времени, бензином несет аж за три улицы, а температура его сгорания может достигать трех тысяч фаренгейтов, тогда как температура плавления нержавеющей стали – всего лишь две тысячи шестьсот. Так что лучше быстро иди внутрь и проверь эту свою заслонку от наводнений!

Испугавшись, старик Цай бегом спустился на станцию метро.

Под давлением огнетушителей вентиляционная шахта, раскаленная докрасна, как печь, постепенно угасала. Когда последняя струйка белого дыма вырвалась из тоннеля и развеялась, тьма ночи снова окутала заброшенную станцию метро, огороженную бетонными плитами. Чтобы выяснить причину возгорания, одного из пожарных, привязанного страховочным тросом, медленно и осторожно спустили в тоннель: на нем была каска, оснащенная светодиодной подсветкой, а к поясу прикреплен переносной огнетушитель.

Вообще говоря, большинство пожаров, возникающих в городских заброшках, случались по вине хулиганов-подростков или бездомных, живущих поблизости, которые бросали в опустевшие шахты окурки или другие легко воспламеняющиеся предметы. Учитывая, что горючим в этот раз послужил бензин, первый вариант с большей вероятностью привел к инциденту. Пожарные такие возгорания обычно называли «двойным обломом», что звучало несколько мрачно, но на самом деле подобное шутливое прозвище было достаточно безобидным и всего лишь означало, что вызов не сопряжен ни с экономическими, ни с человеческими потерями, и был всего-навсего обычным случаем для службы спасения.

Дальше пожарные напомнили старику Цаю, что станция метро давно заброшена, и потому вход в вентиляционную шахту в тоннеле надо бы тоже завалить бетонными плитами, дабы избежать повторного возгорания. Капитан бригады отдал приказ всем вернуться в машину и ожидать, пока один из спасателей, спустившийся в шахту, найдет очаг возгорания и выяснит причину пожара, после чего можно было бы спокойно возвращаться на базу…

Внезапно раздался крик со дна колодца, голос принадлежал спустившемуся пожарному. Он был глухим и прерывистым, да и к тому же ночной ветер все никак не унимался и только крепчал. Из-за этого капитан толком ничего не расслышал и, наклонившись ко входу в шахту, крикнул:

– Что такое?

– Тут мертвый!

Как будто невидимая рука неожиданно сжала сердце, и начальник бригады вздрогнул всем телом. Многолетний опыт позволял ему по одному голосу товарищей определять степень серьезности ситуации – и сейчас у него было стойкое предчувствие, что дело дрянь.

Следующие слова пожарного заставили его задрожать от ужаса:

– Начальник, скорее вызывайте полицию, здесь несколько тел!

– Успокойся, чего паникуешь?! – закричал капитан бригады, но тут же осознал, что паникует здесь больше всех именно он.

Он глубоко вдохнул, почувствовав, что воздух здесь не только холодный, но и зловещий. На выдохе вся кровь в его теле застыла, было боязно сделать хотя бы еще один вдох. Он начал судорожно шарить по всему телу в поисках телефона и, наконец обнаружив его у себя в руках, быстро набрал полицию.

В пределах видимости была одна только безграничная темнота и всплывающие темно-зеленые силуэты сосен во мраке. Здесь особенно важно отметить имя пожарного, который спускался в шахту для проверки: Чэнь Голян. Именно благодаря его спокойствию и хладнокровию были приняты исключительно правильные решения, и это важнейшее место преступления удалось сохранить относительно нетронутым, что вскоре оказало значительное влияние на расследование «Дела станции Саошулин».

Когда он обнаружил, что под землей, в шахте, лежали обугленные человеческие тела, он ни в коем случае не стал переворачивать их. Вместо этого Голян снял пожарные перчатки, достал мобильный телефон и, используя фонарь на шлеме для дополнительного освещения, запечатлел то, что обнаружил. Затем он крикнул своим товарищам подготовить кошму, противопожарное полотно, чтобы они уложили его ближе ко входу в тоннель, и велел команде вытащить его наверх. По мере его медленного подъема, он терпел нарастающую боль в мышцах, но все равно не касался стен шахты. Как только его подняли, Голян тут же снял свои противопожарные ботинки на стальной подошве и положил их вверх ногами на кошму, крикнув всем «ни в коем случае не двигаться».

В это время на место происшествия уже прибыл начальник полицейского участка Саошулин, который получил сигнал тревоги, вместе с несколькими полицейскими. Выслушав отчет Чэнь Голяна, он посветил мощным фонарем на дно шахты… и увиденное заставило его убедиться, что очередной простой уголовкой здесь и не пахло. Он поспешно доложил о ситуации районному отделу, и принявший раппорт дежурный побледнел от ужаса, услышав, что спустившийся в шахту пожарный нашел три тела, два из которых, вероятно, были телами детей…

Если дело касалось женщин, пожилых людей и детей, то оно вызывало внимание самого высокого уровня, поэтому начальник районного управления в первую очередь сообщил об этом в городской отдел. Городской отдел передал два приказа: во-первых, сохранить место происшествия нетронутым и ожидать прибытия назначенного специалиста для организации уголовного расследования. Во-вторых, начать обыск окрестностей близ места происшествия и незамедлительно задержать всех подозрительных лиц.

Менее чем за два часа на Саошулин были сосредоточены большие силы. Десятки вооруженных полицейских взяли под контроль все близлежащие транспортные пути, как будто создавая железный занавес, под которым не проскользнул бы даже муравей. Скорая помощь и полицейские машины также спешно прибыли – сперва узкие улицы не вмещали такого наплыва транспорта, моментально образовался затор, но после удаления дорожной полицией некоторых неправильно припаркованных автомобилей ситуация быстро улучшилась. Машины выстроились вдоль южной стороны переулка, чтобы обеспечить удобство прохода людей в метро, вход которого был заслонен бетонными плитами на северной стороне подземки. После того как руководители средней школы Саошулин, находившейся прямо напротив заброшенной станции метро, приехали, чтобы разобраться в ситуации, они мобилизовали Управление по школьным делам и студенческий офис, чтобы проверить и отследить передвижения учеников-резидентов. Начальство районного правительства также прибыло на место происшествия в кратчайшие сроки, чтобы в полной мере сотрудничать с полицией в ходе расследования.

Даже опираясь на самые строгие стандарты, можно сказать, что реакция различных соответствующих ведомств города в первые два часа после начала расследования дела на Саошулин была безупречной. И все же у людей, находящихся на месте преступления, особенно у сотрудников полиции, на душе было неспокойно: не только из-за обстоятельств зловещего дела, но и из-за личности «чрезвычайного уполномоченного», которого, скорее всего, отправило городское управление. Им должна была стать женщина-полицейский, прославившаяся крайне жестоким и требовательным нравом.

3

Когда же из машины выпрыгнул Ду Цзяньпин, на лицах всех присутствующих появилось удивление, сразу же сменившееся заметным облегчением.

Сюй Жуйлун, начальник муниципального бюро общественной безопасности, был человеком ответственным и дальновидным. В полиции, пройдя через все трудности, он очень быстро осознал, что время кардинальных перемен должно затронуть и уголовные расследования. Кроме внедрения современного полицейского оборудования и реформирования бюрократических процедур, он на принципах «смелости, верности и трудолюбия» продвигал молодых полицейских, обладающих научным подходом и современным мышлением.

После многих лет тщательного отбора он обеспечил безопасность этого города на десятилетия вперед, сделав ставку на тройку выдающихся молодых талантов: это были Линь Сянминь, отвечавший за уголовные расследования, Лю Сымяо, ответственная за криминалистику, и Лэй Жун, руководящая судмедэкспертизой.

Все они закончили Китайскую полицейскую академию, имели многолетний опыт обучения за границей и являлись лучшими специалистами в своих областях. Уголовное расследование, криминалистика и судебная медицина – это три основных подразделения уголовного розыска, также известные как «три высших судебных учреждения». Пока трое этих выдающихся полицейских стояли на посту, Сюй Жуйлун мог не только спать спокойно, но еще и улыбаться во сне. Однако, как говорится, человек предполагает, а небеса располагают: с Линь Сянминем случилась трагедия, которая привела к появлению огромного пробела в структуре уголовной полиции, и даже спустя время никому не удалось найти на его место подходящую замену.

В результате Лю Сымяо пришлось взвалить на себя оба отдела, что в итоге довело ее до серьезной болезни. Даже руководители из департамента звонили Сюй Жуйлуню и спрашивали: «Если бы Сымяо была твоей дочерью, ты бы позволил ей так изнурять себя?»

За неимением лучших вариантов Сюй Жуйлун решил вернуть на службу Ду Цзяньпина, бывшего начальника уголовного отдела, который был отстранен по личным причинам. Именно этот человек взял на себя отдел уголовных расследований, в то время как Лю Сымяо оставила за собой только криминалистику.

Когда городское управление узнало о происшествии на Саошулин и о том, что среди жертв могут быть дети, оно без колебаний отправило лидера «трех высших судебных учреждений» на место преступления и поручило Ду Цзяньпину возглавить расследование. Обычные полицейские не обладали такой оперативной информацией и думали, что сегодня за «главную» будет вечно холодная, как ледышка, Лю Сымяо, потому и стояли, оцепенев от страха и робости. Однако, увидев Ду Цзяньпина, все пришли в восторг.

Хотя начальник Ду и был известен своим вспыльчивым нравом и частыми препирательствами во время работы, за пределами службы он относился ко всем полицейским как к братьям и закатывал пышные пирушки после раскрытия дел. Лю Сымяо же ограничивалась лишь служебными связями и была, как говорится, замужем за своей работой, требуя от подчиненных строгого выполнения обязанностей и не прощая ни малейших ошибок.

Последний год криминалисты пахали так, что не могли позволить себе даже глоток воды; они спали, не снимая обуви и не умываясь, стараясь по возможности держать глаза всегда открытыми. Хотя они обеспечили спокойствие в городе, их усталость и страдания были очевидны. Вернувшись, Ду Цзяньпин предстал перед ними спасителем.

Новоиспеченный глава отдела уголовных расследований с улыбкой подошел к своим бывшим подчиненным, как будто они никогда и не расставались. Полицейские бросились к нему, спеша крепко пожать ему руки, и в каждом взгляде, обращенном к нему, ощущалась теплота и уважение. Но в глазах сотрудников службы проскальзывала и тень недоумения: за два года их герой чудовищно постарел. Исчез тот крепкий и мужественный начальник Ду, которого все помнили, – вместо него перед ними стоял худощавый немолодой мужчина с седыми волосами.

Понимая, что ему всего сорок девять, и осознавая причины таких печальных изменений, многие чувствовали горечь. Единственное утешение было в том, что ослепительный свет только что установленных фонарей мягко освещал его грубые руки, которые, как и прежде, были крепкими и теплыми на ощупь.

Заместитель начальника уголовного отдела Линь Фэнчун, который уже прибыл на место, кратко представил Ду Цзяньпину свою команду: двадцать сообразительных и энергичных криминалистов, отобранных из отдела по расследованию особо важных дел. Он также объяснил, указав жестами, где находится кордон и оцепленная область преступления.

Ду Цзяньпин посмотрел на своего бывшего подчиненного – в черной кожаной куртке, с куцей бородкой… Тот нервно постукивал ботинком по земле, и Ду Цзяньпин понял, что его почти трясло от желания закурить. Он достал пачку сигарет и предложил ему:

– Подбодри себя, впереди, вероятно, долгие часы без сна. Твои пляски здесь не помогут.

– Не могу, – отказался Линь Фэнчун. – У старой-доброй Лю строгие правила, касающиеся порчи улик.

– Мы же даже не зашли на само место преступления, к чему так беспокоиться? – с улыбкой спросил Ду Цзяньпин.

– За периметром тоже нельзя, – с горькой усмешкой добавил Линь Фэнчун.

Ду Цзяньпин засунул сигареты обратно в карман и вместе с коллегой подошел ко входу в метро, скрытому за бетонными плитами. Надевая бахилы, он попутно расспрашивал начальника участка Саошулин, заместителя начальника отдела криминалистики и капитана пожарной команды о текущей ситуации, уже собираясь войти.

Вдруг он остановился:

– Подождите.

Чего именно ждать, он не уточнил, оставив подчиненных в недоумении.

Не прошло и минуты, как к ним подъехала черная «камри». Машина припарковалась на обочине, и из нее вышла чрезвычайно привлекательная девушка. Ее красоту не смогло погасить ни грубоватое шерстяное пальто, которое только выгоднее подчеркнуло точеную талию, ни бежевый свитер с высоким воротником, что только оттенял ее белоснежное овальное лицо. Чуть задранный подбородок демонстрировал надменность, а миндалевидные глаза излучали холодный блеск. Все мужчины, увидев ее, невольно приосанились и стали делать вид, будто вовсе за ней и не наблюдают, хотя тайком так и пожирали ее глазами.

– Сымяо! – Ду Цзяньпин подошел ближе и поприветствовал ее рукопожатием. Девичья ладонь оказалась неприятно холодной.

Взглянув на несколько изможденное лицо Лю Сымяо, Ду Цзяньпин испытал смешанные чувства. Когда эта девушка только вернулась из-за границы, то из-за своей чрезмерной гордости столкнулась с неприязнью со стороны других сотрудников и была переведена в отдел новостей на должность пресс-секретаря. Только после того, как в городе произошли «серийные убийства с отрезанием грудей», Ду Цзяньпин смог сделать так, чтобы ее включили в специальную группу, где она смогла бы проявить свои способности. В некотором смысле именно он помог ей сделать первый шаг по карьерной лестнице. Однако Лю Сымяо не проявляла никакой благодарности к нему и сохраняла дистанцию, какую соблюдали подчиненные по отношению к руководителю.

После того громкого случая она неоднократно доказывала свои способности и проявляла себя, превратив свою карьеру в один стремительный взлет. Пик роста ее должностных обязанностей пришелся как раз на время, когда Ду Цзяньпин был отстранен, и тогда она буквально взмыла вверх и вскоре стала одной из самых влиятельных персон в полиции города, возглавив сразу два из трех отделов. Кураторство отдела уголовных расследований у нее забрали только из-за тревог начальства о нечеловеческой нагрузке, и, соответственно, назначили на эту должность его.

Можно только представить, какие противоречивые чувства испытывал Ду Цзяньпин. Ведь было еще кое-что, о чем он с болью думал, но не обсуждал с другими: когда в его семье произошла трагедия, многие из его прежних подчиненных, включая Лэй Жун, приходили, справлялись о его здоровье и по-всякому старались оказать ему поддержку в те темные времена. Только Лю Сымяо, казалось, не слышала об этом и держалась на расстоянии. Это сильно повлияло на его восприятие личных отношений и заставило по-новому посмотреть на теплоту и холод, что исходят от людей.

Но сейчас все иначе. Лю Сымяо в настоящее время являлась ценным кадром, она была на хорошем счету как у руководства города, так и у министерства. Сверху ей поручили возглавить уголовное расследование «Дела станции Саошулин», и поэтому стоило прежде всего обсудить все с ней. Вот почему Цзяньпин настаивал на том, чтобы «подождать».

В это время на узкую улочку заехала машина судмедэкспертизы, переоборудованная из кареты скорой помощи – тела на местах пожаров и взрывов часто были сильно повреждены, и во время перемещения и транспортировки трупов в морг могли быть потеряны или деформированы ценные улики, поэтому предварительные вскрытия в основном проводились прямо в дороге. Лю Сымяо и Ду Цзяньпин подумали, что приехала Лэй Жун, но, когда машина остановилась, с пассажирского сиденья выскочила девушка с волосами, убранными в хвостик. Личико у нее было круглым и миловидным, словно у кошечки.

Она бросилась к Лю Сымяо и, улыбаясь, сказала:

– Ну что, Сымяо, не ожидала увидеть меня?

– Сяотан? – удивилась Лю Сымяо. – Ты как сюда попала?

Тан Сяотан когда-то была студенткой Лэй Жун. После окончания академии она пошла работать в ее судебно-медицинский исследовательский центр, но какое-то время спустя уволилась по неизвестным причинам и вернулась только в конце прошлого года.

После того как она пережила некоторые травмирующие события, эта чиновница во втором поколении, которая раньше была капризной и высокомерной, значительно повзрослела. Она стала особенно трудолюбивой и превратилась в незаменимую для Лэй Жун помощницу. Однако учитывая, что она все-таки девушка, Лэй Жун, как правило, предпочитала отправлять мужчин-коллег на подобные выезды. Ее сегодняшнее появление здесь оказалось сюрпризом.

– Городской отдел занят изучением некоторых документов, Лэй Жун они не отпустили, остальных тоже завалили задачами, вот я и приняла этот вызов, – пояснила Тан Сяотан.

Долгое время Лю Сымяо смотрела на Тан Сяотан свысока, и та, в свою очередь, немного побаивалась старшую коллегу. В лучшем случае они просто кивали друг другу при встрече. Но в прошлом году, в ночь потрясений, Лю Сымяо приложила все усилия, чтобы отвоевать неопытную Тан Сяотан у смерти, и с тех пор девушка стала ее преданной фанаткой, чей пыл нельзя было охладить ни уговорами, ни силой. Первое время это ставило Лю Сымяо в неловкое положение, но постепенно она стала воспринимать ее как младшую сестренку.

– Сяотан, в этом деле нам, возможно, придется исследовать несколько сожженых в тоннеле тел, так что будь готова к этому зрелищу, – с заботой произнесла Лю Сымяо.

– Не переживай, я тот еще крепкий орешек! – ответила Тан Сяотан.

– Глава Ду, глава Лю! – поздоровался Чу Тяньин, вышедший из еще одной полицейской машины, заехавшей в переулок.

Чу Тяньин только что уволился с должности начальника отдела криминалистики городского управления полиции. Первоначально он занимал аналогичную должность в соседней провинции и был хорошо известен в полицейских кругах своей молодостью и превосходными навыками.

Сюй Жуйлун поставил его на важную позицию в городском отделе, но позже, по неизвестной причине, его уволили, и он стал простым полицейским в управлении Ванъюе, однако при этом продолжал добросовестно служить народу. Будучи его преподавательницей в Китайской полицейской академии, Лю Сымяо не могла оставаться равнодушной к тому, что такой талант прозябает в пыли, и потому пыталась найти все способы, чтобы перевести его к себе в отдел криминалистики, дабы он возглавил работу по расследованию особо важных уголовных дел.

Каждый полицейский, стоящий в переулке, понял: все элитные силы уголовной полиции города, кроме Лэй Жун, теперь собрались здесь, и далее все ждали, когда Ду Цзяньпин даст команду.

Первой командой Цзяньпина неожиданно стало:

– Сымяо, отдавай приказы!

Услышав это, многие удивились, но Лю Сымяо лишь посмотрела на Ду Цзяньпина и кивнула.

Сначала она ознакомилась с основными обстоятельствами дела с момента происшествия до настоящего времени, затем надела одноразовый белый защитный комбинезон, натянула бахилы и прошла за ограждение. Обойдя внутреннюю сторону стены, она обнаружила, что станция метро Саошулин была полностью ограждена бетонными плитами, заключена в прямоугольник, а верхушки оградительных стен были усыпаны острой стекольной крошкой, так что перелезть через них не представлялось возможным.

На станции метро было три выхода на поверхность, каждый из которых выглядел одинаково: в виде лежащего прямоугольника с выступающим сверху краем, похожим на скользящую крышку гроба. Станция Саошулин выглядела неухоженно, после постройки ее ни разу не перекрашивали, и поэтому она осталась в изначальном, бетонно-сером цвете.

Выход A был единственным, не заделанным бетонными плитами, и имел бронированную дверь из стальных пластин, защищенную от взлома, которая выходила на юго-восточный угол питомника. Дверь была расположена с наружной стороны стены, прямо напротив переулка. Выход B находился на северо-восточном углу; выход C располагался далеко от двух других выходов – на юго-западном углу питомника.

Загоревшаяся вентиляционная шахта в тоннеле находилась в небольшом углублении к северу от выхода C.

В питомнике, располагающемся совсем рядом, кроме сосен на подпорках и увядших роз, росло лишь несколько десятков акаций с опавшей листвой. Их ветви покачивались на холодном ветру, словно красивые женщины бальзаковского возраста, плавно танцующие в воздухе. К ветке одного из таких деревьев, растущего недалеко от выхода C, была привязана старая изношенная веялка, издающая тоскливый треск. По питомнику проходил оросительный канал, но воды в нем не было; вместо этого он был забит пожухшими сухими листьями.

Выйдя из питомника, Лю Сымяо собрала руководителей нескольких отделов и стала распределять задачи:

– Пока что я ограничила зону исследования этой территорией, в центре нее – вентиляционный киоск. – Лю Сымяо разложила большой белый чертеж на капоте машины. Чтобы его не сдуло свирепым ночным ветром, оба конца она придавила полицейскими фонариками. Она примерно очертила место происшествия и обозначила ключевые пункты условными знаками, используемыми полицейскими. – Съемочная группа в максимально быстрые сроки сделала фотографии этого места со всех сторон, фото общего вида и с близкого ракурса, только вот вентиляционный киоск не удалось сфотографировать вовремя, так как там уже был пожарный. Остается лишь надеяться, что его работа не перекрыла и не уничтожила первоначальные улики.

– Не беспокойтесь. После того как он обнаружил труп, он не только ни к чему не прикасался, но еще и сам сделал несколько фотографий. Он мне их уже прислал на телефон, сейчас я скину вам, – сообщил заместитель начальника управления районного отделения уголовного розыска, пересылая фотографии Лю Сымяо в WeChat.

Лю Сымяо была сильно удивлена. Как только она открыла фотографии, в ту же секунду выпалила:

– Где этот пожарный? Найдите мне его немедленно!

Чэнь Гаоляна тотчас же привели к ней несколько полицейских, он даже не успел снять рабочую форму. Лю Сымяо посмотрела на него пристальным взглядом:

– Вы работали в криминальной полиции?

Чэнь Гаолян никогда в жизни не встречал такой красивой женщины-полицейского. И несмотря на то, что он действительно служил в органах, на мгновение он замер и только потом кивнул и признался, что был сотрудником криминальной полиции в одной провинции.

– Позвольте мне вам сказать, что фотографии сделаны очень профессионально. Тот факт, что в качестве освещения вы воспользовались фонариком на шлеме, а не вспышкой на телефоне, заслуживает похвалы, – одобрила Лю Сымяо. – Были ли вами предприняты еще какие-то меры по защите места преступления?

Чэнь Гаолян сказал, что, поднимаясь, не прикасался к стенам павильона, дабы не стереть сапогами какие-либо улики; поднявшись, он перевернул их и поставил на пожарный коврик. Выслушав, Лю Сымяо закивала: «Очень хорошо, очень хорошо!» – после чего отпустила его.

– За все эти годы я ни разу не слышал, чтобы начальница Лю хвалила нас, – подметил Линь Фэнчун, улыбнувшись.

Лю Сымяо пристально посмотрела на него и обратилась к заместителю начальника управления районного отделения уголовного розыска:

– Вы выберете нескольких смышленых сотрудников и обойдете с ними все дома в радиусе километра. Будете ходить от двери к двери, чтобы узнать, видели или слышали ли жители что-нибудь особенное в момент совершения преступления. Сейчас уже глубоко за полночь, люди, возможно, спят и будут недовольны тем, что их разбудят посреди ночи. Но вы должны ответственно отнестись к этому поручению и не пропустить ни одного дома.

После того как Лю Сымяо отдала приказ заместителю начальника управления, она снова обратилась к Линь Фэнчуну:

– Вы быстро свяжетесь с управлением организации дорожного движения и муниципальным управлением по вопросам кибербезопасности (управлением сетевой безопасности), пусть они предоставят записи с камер видеонаблюдения на всех улицах и объектах вблизи станции метро Саошулин за два часа до и после поступления заявления о преступлении. После получения всех записей лично поручите сотрудникам отсмотреть весь материал и отобрать подозрительные видео и фото, после чего незамедлительно предоставить нам. Мы должны в кратчайшие сроки выяснить, каким транспортным средством пользовался подозреваемый и на чем он сбежал, и исходя из этого уже установить конкретный маршрут его перемещений. Если вам необходима система Sky Eye, можете напрямую в управлении запросить полный доступ (и предоставить полную техническую поддержку, включая обработку данных высокой четкости и систему распознавания лиц) без подачи заявления!

Далее им предстояло провести осмотр места преступления, что было основным этапом в уголовном расследовании. Может, почувствовав, что дело принимает серьезный оборот, Лю Сымяо невольно обернулась и посмотрела на уже огороженный желто-белой лентой питомник, который к тому моменту был освещен шестью высоко установленными галогеновыми лампами на две тысячи киловатт, из-за чего казалось, что сейчас день. И земля, и деревья, и ров, и полицейские, которые зарисовывали белым мелом входы и выходы с места происшествия, – все казалось бледным, словно человек после чрезмерной потери крови. Те входы в метро, что прежде скрывались во тьме лесных зарослей, теперь оказались освещены ярким светом ламп. И выглядели чрезвычайно злобными и готовыми к нападению, как будто в любой момент могли открыть пасть и проглотить всех живых существ, что потревожили их сладкие сны.

– Тяньин, вы разделите криминалистов, которых привел Фэнчун, на две команды. Пусть команда А продвигается на юг вдоль северной стены, а команда Б – на запад вдоль восточной. Они должны выстроиться в два ряда и двигаться на расстоянии вытянутой руки друг от друга для поиска улик. Проследите за тем, чтобы они не заходили в центр вентиляционного павильона общей площадью десять квадратных метров. После того как обе группы завершат поиски, они поменяются местами для повторного обыска, и команда А отправится на восток вдоль западной стены, команда Б – на север вдоль южной стены. – Дойдя до этого места, она вдруг изменила тон: – Предупреждаю сразу: если команда А найдет улики, которые упустила команда Б, то я приму меры в отношении команды Б; если команда Б найдет улики, которые упустила команда А, то я приму меры относительно команды А.

– Но это как-то… – «Бесчеловечно», – подумал про себя Чу Тяньин.

– Это приказ, выполняйте! – Без лишних предисловий Лю Сымяо перешла к следующему пункту: – Что касается остальных, у вас две задачи. Первая – определить, на каких шинах из всех автомобилей, въезжавших в сад, имеются подозрительные следы, и собрать их. Вторая – пройтись по центральной части киоска и провести расследование на месте. Мы с Тан Сяотан пойдем в шахту производить осмотр и освидетельствование трупов. – Закончив, она подняла голову и спросила: – Всем все ясно? Есть вопросы? – Не успела она договорить, как услышала, как два раза тихонько кашлянул Линь Фэнчун. И Лю Сымяо сразу поняла, на что он намекает. Она быстро выпрямилась и обратилась к стоявшему рядом с ней Ду Цзяньпину: – Как вы смотрите на мой план? Есть что добавить?

– По-моему, план превосходный, – кивнул он с улыбкой, – только вот почему мы назначили людей для проведения осмотра на местности, но никого не назначили для обследования территорий под землей?

Линь Фэнчун и Чу Тяньин в недоумении оглянулись друг на друга. Лю Сымяо же мгновенно осознала, в чем дело. И только она собиралась ответить, как увидела, что Ду Цзяньпин уже машет ей рукой в знак прощания:

– Ладно-ладно, у вас всех уже есть задания, это дело оставьте мне, старому бездельнику. – Сказав это, он направился к стальной бронированной двери, расположенной снаружи, у выхода А.

4

По мере того, как канат спасателей погружался все ниже и ниже в шахту, становилось все холоднее и холоднее. Возможно, это была всего лишь игра воображения, вызванная страхом, но Тан Сяотан сейчас действительно жалела о том, что вызвалась быть добровольцем. Изначально Лю Сымяо говорила, что тоже хочет спуститься в шахту и все осмотреть, но позже с серьезным видом добавила: «Климатические условия сильно влияют на места преступлений на открытом воздухе, и наиболее важные улики – трупы – особенно подвержены разложению, поэтому сперва судмедэксперт должен провести вскрытие. – Лю Сымяо посмотрела на Тан Сяотан и твердо произнесла, чеканя каждое слово: – Будь храброй и внимательной». Затем она попросила того самого пожарного Чэнь Гаоляна перевязать талию и плечи подчиненной спасательным тросом, пристегнуть на карабин и спустить в шахту.

И вроде все было в порядке, но Тан Сяотан не могла не чувствовать, как каждый волосок на ее теле буквально встает дыбом… Внизу – бездонная черная масса, а сверху – безнадежный свинцовый цвет. Подвешенное тело медленно тонуло в шахте, как будто его хоронили заживо. Серо-белые от пены огнетушителя стены напоминали внутренности гигантского питона. От этой мысли ее стало тошнить так, что чуть не вырвало. Она чувствовала, как в желудке поднимается кислота. Поясница и подмышки, перевязанные веревкой, ныли тупой болью, и она уже представляла, какие уродливые останутся потом на ее теле следы. Наверное, такие бывают на шее у повесившихся. И кошмар, давно уже не преследовавший ее, нахлынул с новой силой. Пусть она не умерла от страха, но этого было достаточно, чтобы заставить ее дрожать. Ей очень хотелось позвать людей сверху и попросить поднять ее обратно, но она не могла издать ни звука.

И в этот самый момент пальцами ног Тан Сяотан вдруг коснулась чего-то мягкого…

Она медленно встала, дважды потянула за веревку, сообщив тем самым, что достигла дна, а затем сделала несколько глубоких вдохов. Поначалу она была твердо настроена успокоиться и взять себя в руки, но кто же знал, что в нос так внезапно ударит удушливое зловоние: характерный запах обожженной кожи и волос. Тан Сяотан хотела включить фонарик на шлеме, но пальцы в резиновых перчатках ее не слушались. Она долго провозилась, прежде чем смогла наконец нажать на кнопку. Раздался щелчок, и перед ней открылась ошеломляюще жестокая сцена. Это был кромешный ад. Обугленные трупы были изуродованы и деформированы, как автомобили, которые столкнулись и взорвались на шоссе. Словно стальные прутья и листы железа, они были скручены вместе так, что было не различить, где есть что. Изогнутые обнаженные кости странно выделялись над черной плотью, как будто они все еще расползались по дну этой узкой шахты, все еще продолжали бороться. А характерные звуки, время от времени издаваемые кожей и жиром, только усиливали эту иллюзию. Тан Сяотан долго стояла в оцепенении, прежде чем смогла начать аккуратно обследовать трупы с помощью стальной лопатки. Убедившись, что они уже точно не оживут и не превратятся в призраков, она осмелилась дотронуться до них для того, чтобы освидетельствовать общее состояние тел.

Всего было три трупа, нижний – взрослого человека. Он лежал на спине. Поверхность тела от огня особо не пострадала, но обе руки были сильно скрючены и подняты вверх. Он выглядел как обезьяна, что под мышками держала два других трупа. Что пугало больше всего, так это полуоткрытый рот на его обожженном черепе; в свете фонаря зубы выделялись особенно ярко – все это придавало ему еще более зверский вид.

Череп следующего трупа был расколот, вылившееся мозговое вещество застыло на его поверхности и под воздействием огня стало черным. На самом верхнем трупе была рана, как от удара ножом или топором. Огонь не только опалил его, но и будто бы пронзил горло и перемешал все внутренности, так что часть органов вытекла наружу, подобно насыщенному томатному соусу.

– Сяотан, – из наушников раздался голос Лю Сымяо, – как обстановка?

Тан Сяотан подняла голову и посмотрела на вход в шахту, но не увидела Лю Сымяо. Устье шахты было так высоко, будто оно было дном другой шахты, конца которой не было видно. Она выдохнула и проговорила в прикрепленную к воротнику полицейскую рацию:

– Здесь полный хаос. Все три трупа сильно обожжены, ожоги IV степени. Фиксирую очевидное обугливание тел, признаков жизни нет, что является следствием длительного горения. Предварительно заключаю, что средством поджога является бензин, поскольку обнаженная часть костей имеет светло-серый оттенок, а снаружи есть трещины от нагрева. Они образовались в результате высокой температуры, возникшей при сгорании бензина. Очевидно, что трупы в таком состоянии нельзя перевозить на машине для проведения судмедэкспертизы, первое вскрытие лучше делать на месте… Начальница Сымяо, три трупа переплелись вместе в результате горения. Я думаю разделить их и обследовать по отдельности, но боюсь уничтожить первоначальные улики. Как быть в этой ситуации?

– Сяотан, ты должна еще раз внимательно все осмотреть и только потом сделать выводы. – Тон Лю Сымяо внезапно стал серьезным: – Действительно ли трупы сплетены друг с другом или из-за искажения и деформации они кажутся связанными, но на самом деле их можно разделить? Первое является типичной реакцией сгорающих заживо и пытающихся выбраться из огня людей, в то время как второе – это пример коллективного сжигания трупов после смерти. Это напрямую связано с направлением расследования дела, так что ошибок здесь быть не может. Судя по фотографиям Чэнь Гаоляна, тела просто свалены вместе, но, кажется, не переплетены.

Тан Сяотан взяла себя в руки и снова внимательно посмотрела на трупы, после чего смущенно сказала:

– М-м-м… Начальница Сымяо, вы снова правы.

– Помнишь, что я тебе говорила? «Будь храброй и внимательной»! – Лю Сымяо продолжала: – Сейчас ты осторожно вскроешь тела, а после устно сообщишь мне результаты аутопсии. А я буду протоколировать.

В наушниках послышался шорох: вероятно, это Лю Сымяо взяла блокнот. Тан Сяотан еще раз внимательно осмотрела верхний труп и начала:

– Труп А. Мальчик. Судя по развитию костей и зубов, возраст примерно двенадцать лет. Рост около ста тридцати сантиметров. Причина смерти неизвестна. Тело находится в лежачем положении. Ожоги IV степени. Поверхность тела не покрыта одеждой и другими тканями. Покровы затвердели, стали ломкими, черными, не имеют структуры. Видна линейная разрывная рана на коже, из раны вытекают некоторые органы.

Затем она медленно перевернула труп, заставив его перекатиться на бок. Обгоревшая ладонь, на которой невозможно было различить пальцы, ударилась о ее ботинок. Она так сильно испугалась, что не смогла не вскрикнуть «Ах!».

– Сяотан, ты в порядке? – снова прозвучал в наушниках голос Лю Сымяо.

– Все в порядке. – Осмотрев второй труп, Тан Сяотан продолжила тихим голосом: – Труп B. Девочка. Около девяти лет. Рост примерно сто десять сантиметров. Причина смерти неизвестна. Тело находится в лежачем положении. Ожоги IV степени. Поверхность тела не покрыта одеждой и другими тканями. Покровы затвердели, стали ломкими, черными, не имеют структуры. Череп был сломан по естественным костным швам, кровь и мозговое вещество излились наружу, образовав затвердевшие полосы на поверхности черепа.

– А? – вдруг из наушников послышался удивленный голос Лю Сымяо.

Тан Сяотан быстро объяснила:

– Череп подобен герметичному сосуду, внутри которого находится жидкость и мозговая ткань. При сжигании при высокой температуре, как только жидкость внутри достигает точки кипения, создается огромное давление. Детские черепа не могут выдержать его, поэтому трескаются по естественным костным швам, вплоть до того, что могут даже разорваться…

– Мне это, конечно, известно, – прервала ее Лю Сымяо, – я просто удивлена, что рост и возраст детей немного отличаются… Ладно, все в порядке, продолжайте.

Тан Сяотан отодвинула второе тело в сторону и, осмотрев третье, сообщила:

– Труп С. Мужчина. Старше пятидесяти лет. Рост сто семьдесят сантиметров. Причина смерти неизвестна. Тело находится в лежачем положении. Ожоги IV степени. Одежда и обувь, которые были на покойном, обуглились, а образцы вещественных доказательств не представляют особой ценности. Верхние конечности трупа изогнуты в явной «боксерской позе». Это является результатом коагуляции и сокращения мышц после воздействия высоких температур, так как сила флексоров (мышц, которые сгибают конечности) больше, чем экстензоров (мышц-разгибателей). Основания для определения, были ли ожоги получены еще при жизни или уже после смерти, представляются недостаточными, однако это объясняется тем, что высокие температуры имеют длительное воздействие на… Ах! Кажется, на теле покойного что-то есть!

– Что? – спросила Лю Сымяо и предупредила: – Не бери важные улики руками. Осмотри их с помощью пинцета.

Тан Сяотан послушала указание. Она расстегнула молнию набора для извлечения вещественных доказательств, висевшего у нее на поясе, достала пинцет, присела на корточки и подняла предмет, который продолжал блестеть, несмотря на слой пыли, которым он был покрыт:

– Начальница Сымяо, обнаружены наручные часы марки Vacheron Constantin. Ремешок почти полностью сгорел, крышка треснула, стрелки показывают время 11:31. Вероятно принадлежат трупу С.

– Этого мы не можем утверждать наверняка. Возможно, они принадлежат убийце. Они могли соскользнуть и оторваться, когда он сбрасывал тела в шахту…

Лю Сымяо не успела договорить, как ее внезапно прервал тихий вскрик Тан Сяотан:

– Подождите-ка, с этим трупом что-то не так, почему он так высоко над землей? Это… боже!

Лю Сымяо уже давно привыкла к визгам Тан Сяотан, но на этот раз явно что-то было не так. В наушниках воцарилась гробовая тишина. Лю Сымяо даже подумала, что они сломались, и постучала по ним, но звука так и не было. В тот момент, когда она поднесла рацию ближе к губам и уже собиралась позвать Сяотан, из наушников внезапно послышались всхлипывания…

Чу Тяньин, который неподалеку заливал гипсом следы шин, внезапно поднял голову и посмотрел на Лю Сымяо. Его глаза засияли от удивления.

Во время осмотра места преступления используется полицейская система связи. Она работает с помощью блютуса и позволяет переговариваться всем сотрудникам полиции в этом районе. Однако территория места преступления около Сяошулин достаточно обширная, в связи с чем полицейских, задействованных на ней, было очень много. Лю Сымяо боялась, что, во-первых, они будут мешать друг другу, а во-вторых, случится утечка информации. Поэтому диалоговый канал был открыт только для пяти человек: Тан Сяотан, Чу Тяньина, Линь Фэнчуна, Ду Цзяньпина и ее самой. Вот почему Чу Тяньин был так поражен внезапными слезами Тан Сяотан. Сразу после послышался голос Линь Фэнчуна:

– Сяотан, что случилось? Говори немедленно!

Порыв холодного, точно загробного ветра вдруг вырвался откуда-то из-под земли, словно рассекая Сяошулин пополам. Казалось, в воздухе раздался пронзительный крик, терновник и увядшая трава задрожали.

Лю Сымяо повернулась спиной к ветру и проговорила в рацию:

– Сяотан, если ты не объяснишь ситуацию, я немедленно спущусь к тебе на помощь…

– Еще… – наконец заплаканным голосом произнесла Тан Сяотан, – еще здесь есть труп, который лежит под трупом С. Это маленькая девочка, на вид всего три или четыре года…

Лю Сымяо почувствовала, как у нее сжалось в груди. Несмотря на то, что она обследовала бесчисленное количество мест преступлений; несмотря на то, что она слышала о самых ужасных из них, а некоторые видела собственными глазами; несмотря на то, что поговаривали, будто она, как и все сотрудники криминальной полиции, родилась с каменным сердцем; несмотря на то, что они были в профессии уже столько лет, что могли выйти на пенсию, мало кто был способен сдержать свой гнев и горесть перед трупом маленького ребенка. Может быть, именно своим безмолвием Лю Сымяо словно открыла эмоциональный клапан, и Тан Сяотан зарыдала навзрыд. Лю Сымяо хотела утешить ее, но никак не могла найти подходящие слова, поэтому ей оставалось только молчать. Время тянулось минута за минутой, а Тан Сяотан все не успокаивалась, что уже немного нервировало Лю Сымяо. Вдруг в наушниках раздалось хриплое:

– Сяотан, ты здесь?

Это был Ду Цзяньпин. Но его голос звучал иначе, он был не таким простым и грубым, как обычно. Напротив, в нем была какая-то неловкая нежность, как будто отец увидел, что дочь совершила ошибку, и растерялся еще больше.

Тан Сяотан опешила, после чего быстро вытерла слезы рукавом:

– Да, начальник Ду, я здесь!

– Сначала закончи работу, – на этот раз голос был и грубым, и нежным. – Не бойся, я спустился в метро, нахожусь за соседней стеной. – Затем в черную водонепроницаемую дверь рядом со дном шахты, которая тоже была обожжена до черноты, послышался тихий стук.

Тан Сяотан тут же воодушевилась. Начальник Ду был подобен старому льву. И пусть у всех полицейских сейчас на сердце была тяжесть величиной с камень с горы Тайшань, но, когда рядом был Ду Цзяньпин, все сразу понимали, что, с одной стороны, на него можно положиться, а с другой – что нужно быть сильным самому.

– Так точно! Я продолжу вскрытие! – воспряла духом Тан Сяотан.

5

– Труп D. Женского пола. Возраст три-четыре года, рост девяносто сантиметров. На поверхности тела не обнаружено одежды или иных тканей, покрывающих его. Поскольку она лежала на животе и была прижата к земле, огонь не сильно повредил тело, у него ожоги III степени. Бока и особенно конечности довольно сильно обгорели, у нее коагуляционный некроз.

Тан Сяотан медленно и аккуратно перевернула руками тельце: при жизни это была очень красивая девочка с тонкими бровями, пухлыми губами и остреньким подбородком. Она была похожа на Линь Дайюй из сериала по «Сну в красном тереме» (того, где всех героев играли дети). Лишь щеки ее были немного впалыми… Глаза остались полуоткрыты, это говорило о том, что огонь охватил ее тело уже после смерти. Если бы она попала в пламя, будучи живой, она бы инстинктивно зажмурилась под воздействием высокой температуры. Но сейчас кончики ее ресниц опалились, а их основание при этом осталось неповрежденным – значит, она сгорела, будучи мертвой.

Опустив глаза чуть ниже, Тан Сяотан внезапно увидела нечто очень важное. Она направила светодиодную лампу на шею девочки и внимательно осмотрела поверхность ее горла, после чего шепотом сообщила:

– На шее пострадавшей отчетливо заметны следы удушья, они довольно глубокие и на задней части шеи видны перекрещенные полосы. Причиной смерти стала механическая асфиксия. Убийца задушил ее.

В наушниках послышался глубокий голос Лю Сымяо:

– Хорошо, наружный осмотр трупов завершен, далее нам нужно отправить их в исследовательский центр судмедэксперту Лэй Жун для проведения аутопсии.

Вздохнув с облегчением, Тан Сяотан сказала:

– Сымяо, я пойду наверх, а ты спустись и осмотри место преступления.

Прервав Сяотан, Лю Сымяо выпалила:

– Нет, Сяотан, лучше ты.

– Почему это? – в недоумении спросила Сяотан. – Почему я? Я ведь не криминалист.

– Потому что именно сейчас у нас есть единственная возможность это сделать. Неважно, сколько людей спустятся туда потом, в любом случае мы сможем рассчитывать лишь на повторную проверку. – Лю Сымяо добавила: – Внутри этой вентиляционной шахты, ведущей в тоннель, очень узко, там уже побывали два человека, и пока ты будешь подниматься наверх, чтобы поменяться со мной местами, ты ненароком можешь повредить какие-нибудь важные улики. Ты выпускница Университета народной полиции Китая, и ты изучала, как осматривать место преступления, поэтому именно ты и должна это сделать. Раз уж ты первая направилась туда, ты должна довести дело до конца.

Тан Сяотан взглянула на труп девочки и ответила:

– Принято! Вот только я в тот же год и позабыла почти все, что изучала… Сымяо, вы мне поможете?

Лю Сымяо отозвалась:

– Ладно. Осмотр места преступления можно описать двумя словами: наблюдение и поиск. Во-первых, тебе следует очень тщательно изучить дно и стенки шахты, для освещения пути используй карманный фонарик. Не стоит полагаться на фонарик, встроенный в каску, хотя выключать его не нужно, дополнительный источник света лишним не будет. Если что-нибудь обнаружишь, сперва замри, достань телефон и немедленно сфотографируй, а затем пинцетом возьми этот предмет. Самое главное – смотри внимательно себе под ноги, об этом многие часто забывают.

Как и велела Лю Сымяо, Тан Сяотан достала карманный фонарик, припала к земле и, словно рентгеновский аппарат, дюйм за дюймом изучила квадратное дно шахты. Площадь поперечного сечения шахты составила три-четыре квадратных метра; из-за того, что раньше наземный вход постоянно был закрыт защитной решеткой, на дне шахты скопилась гора пыли. Однако, несмотря на это, под ее толстым слоем время от времени можно было разглядеть сучья и листья деревьев, останки крыс. Но никакого другого мусора там не было. Следы огня обнаружились только в районе трупов, и если убрать слой пепла, можно было разглядеть цемент, сохранивший свой первоначальный цвет.

По большому счету, стены шахты должны были находиться в худшем состоянии. По стенам, около которых покоилась груда тел, то ли из-за того, что огонь был слишком сильным, то ли из-за того, что, поливая бензином это место, преступник забрызгал верхние их части, пламя поднялось вверх, и в конечном счете все вокруг превратились в одно сплошное черное пятно. Добавим к этому, что стены шахты сами по себе имеют бугристую поверхность, а сверху они были покрыты слоем пепла, поэтому создавалось такое ощущение, будто множество серых привидений, сопротивляясь изо всех сил, изгибаясь, карабкаются ко входу в шахту. Выглядело это зловеще.

– Сымяо, я тщательно осмотрела каждый уголок, вплоть до подошв своей обуви: кроме дочерна закопченных стен шахты, ничего особенного не обнаружила. И еще, из интересных вещей: я нашла швейцарские часы Vacheron Constantin и ветрозащитную зажигалку фирмы Zippo. Наверняка именной этой зажигалкой и воспользовался преступник. Одежда трупа С очень сильно обгорела, и я не обнаружила при нем ни телефона, ни ключей, ни кошелька, ни других вещей, которые могли бы намекнуть нам на личность жертвы… Конечно, не исключено, что преступник мог оставить где-то свои опечатки пальцев, волосы или волокна одежды, но, так или иначе, это все уничтожил огонь.

Услышав это, Лю Сымяо задумалась, а затем уточнила:

– Где там аварийный выход?

– Аварийный выход? – растерянно переспросила Тан Сяотан. Держа в руках фонарик, она непроизвольно направила луч света на дверь: длинная и узкая стальная пластина была плотно вделана в дверную коробку с одной стороны стены. Нижняя часть была обожжена до черноты, но верхняя еще сохранила свинцово-синий окрас. – Дверь… Зачем она нам?

– Сяотан, как, по-твоему, преступник смог сбросить все четыре трупа в тоннель этой шахты?

– Ну, конечно, он сначала выломал защитную решетку и только потом сбросил туда каждое тело!

– На первый взгляд действительно кажется, что злоумышленник выломал решетку и сбросил тела через отверстие, однако не стоит забывать, что здесь есть еще и аварийный выход. А потому нельзя не принимать во внимание тот факт, что убийца мог перенести тела со станции метро Саошулин в тоннель шахты и сжечь их там. А выломанная решетка, в свою очередь, может быть лишь хитрой уловкой, чтобы запутать следствие и сбить с толку полицию.

Неожиданно в наушниках послышался голос Ду Цзяньпина:

– Сымяо, позволь мне прервать тебя: то, что ты говоришь, маловероятно. Я спрашивал об этом дежурного, дверь аварийного выхода заблокирована, и существует лишь три ключа, которыми можно ее отпереть: один находится в отделе службы транспортной безопасности, второй – в вагонном депо, и последний – в комнате дежурного. Так как за последние годы дверь ни разу не открывали, даже сам Цай не помнит, куда именно он положил ключ. Сейчас он вернется к себе и поищет. Более того, если бы преступник хотел проникнуть на станцию Саошулин, ему пришлось бы вскрыть взломостойкую дверь выхода А, а к этой двери тоже имеется всего три ключа. Так же, как и ключи от двери аварийного выхода, они спрятаны в трех местах: это отдел службы транспортной безопасности, вагонное депо и комната дежурного. Третий ключ Цай привязал к поясу своих брюк, поэтому он всегда при нем. Соответственно, как тогда по-твоему преступник мог раздобыть ключи от обеих дверей да к тому же перетащить четыре трупа в темный и глубокий тоннель метро, а затем поджечь? Вдобавок я только что прошелся от входа в метро к аварийному выходу и заметил, что на перроне уже успел скопиться толстый слой земли, однако никаких посторонних следов я не обнаружил.

Немного помолчав, Лю Сымяо сказала:

– Ду Цзяньпин, то, о чем вы говорите, имеет место быть, но на всякий случай я хочу попросить Сяотан проверить эту дверь на наличие следов того, что она была открыта до или после пожара.

Тан Сяотан вновь припала к земле и, вооружившись фонариком, долго осматривала нижнюю часть двери и дверную коробку. Закончив, она сообщила:

– Сымяо, судя по количеству скопившейся пыли внизу двери и на дверной коробке, не похоже, что ее кто-то открывал, по крайней мере после возгорания ее точно не трогали. Что касается того, могли ли ее открыть прежде, чем вспыхнул огонь, если бы и оставались какие-то улики, то сейчас они полностью уничтожены.

Лю Сымяо печально вздохнула. В криминальной полиции часто говорят, что на месте совершения преступления есть три вещи, которых нужно опасаться: первое – вода; второе – огонь; третье – внимание посторонних людей. Все они могут испортить или полностью уничтожить доказательства преступления, и теперь, когда они столкнулись с огнем, ничего поделать уже было нельзя.

В этот момент, стоя на дне шахты, Тан Сяотан услышала, как за дверью кто-то бежит и кричит при этом:

– Нашел, нашел!

Затем послышался скрежет ключа в замочной скважине, и дверь затряслась, поднимая клубы пыли и сотрясая землю. Она распахнулась изнутри (со станции метро) наружу (в тоннель вентшахты). Поскольку трупы преграждали путь, образовалась лишь очень узкая щель, но ее было достаточно, чтобы Ду Цзяньпин смог просунуть в нее голову.

– Вот это да! – радостно воскликнула Сяотан.

Ду Цзяньпин кивнул ей, и взгляд его медленно переместился на вентиляционную шахту. Он окинул ее взором и пробормотал:

– Видишь, что я тебе и говорил, эта дверь сама по себе узкая, и ее можно толкнуть только наружу, внутри самой шахты места тоже мало, и если бы преступник хотел перетащить со станции метро сюда тела своих жертв, ему обязательно пришлось бы воспользоваться аварийным выходом. Но из-за того, что тут лежит столько трупов, дверь невозможно закрыть… Сымяо, если Сяотан закончила осмотр, пришли сюда людей, чтобы забрать трупы.

6

Лю Сымяо тихонько вздохнула, наблюдая, как машина, в которой находились четыре тела, направленные на судебно-медицинскую экспертизу, повернула за угол и направилась в исследовательский центр для проведения Лэй Жун аутопсии. По сути, первоочередной задачей уголовного расследования всех дел об убийствах является установление личности жертвы. Для этого нужно, чтобы судмедэксперты и криминалисты по отдельности обследовали найденные тела и место, где эти тела находились, чтобы найти ответы. Вскрытие и осмотр шахты Тан Сяотан показали, что убийца не только сорвал одежду с троих детей, но и забрал все личные вещи у взрослой жертвы, а также совершил поджог, чтобы напрочь уничтожить все улики… Получается, даже Лэй Жун, главный судмедэксперт страны, после проведения аутопсии, вероятно, не сможет установить личности убитых. В это время к Сяотан подошли Линь Фэнчун и Чу Тяньин; было похоже, что они хотят сообщить ей результаты проделанной работы. Она помахала рукой, давая понять, что ждет их. Затем, воспользовавшись специальным устройством, связалась с Ду Цзяньпином, который все еще общался с Цаем на станции метро Саошулин, чтобы попросить его вернуться и послушать отчет вместе.

Все четверо сели в служебный автомобиль Ду Цзяньпина фирмы Volkswagen Passat. Ду Цзяньпин вытащил сигарету и, извинившись перед Сымяо, закурил. Лю Сымяо посмотрела время на приборной панели. Было два часа ночи. Она выхватила пачку сигарет из рук Ду Цзяньпина, открыла окно и вручила ее криминалисту, что стоял у обочины. Было заметно, что глаза его уже изрядно покраснели от усталости. Передавая пачку, Лю Сымяо отчеканила:

– Это от Ду Цзяньпина. Все, кроме тех, кто занят работой, могут перекурить.

Услышав это, Линь Фэнчун молниеносно вытащил сигарету, поджег ее и сделал затяжку. Лицо его тут же расплылось в улыбке, точь-в-точь как у шахтера, принявшего горячий душ.

– Я начну. – Чу Тяньин не выказывал никаких признаков усталости; его глаза, обрамленные бровями-дугами, были полны энтузиазма. – Согласно указаниям Лю Сымяо, группа А и группа В провели обыск в питомнике, обменялись информацией, после чего провели повторный обыск и ничего не нашли, кроме подозрительных следов от колес автомобиля. Я уже составил рисунок шин автомобиля, и выяснилось, что это шины Michelin 3ST Haoyue. На многих семейных автомобилях и минивэнах используются именно они, поэтому сейчас сложно определить конкретную марку автомобиля. Что касается этого питомника, то, по словам приглашенного нами управляющего, он был огорожен в две тысячи тринадцатом году. После того как в две тысячи восьмом вывели из эксплуатации станцию метро Саошулин, туда повадилось много любопытных молодых людей, которые вели прямые эфиры для своих подписчиков в Интернете и пиарили это место как жуткое и загадочное. Управление метро полностью заблокировало два из трех входов на станцию, заложив их бетонными плитами и посадив рядом сосны, розы и другие растения. Железные ворота питомника не запираются, на них для вида обычно висит лишь железная цепь, поэтому даже если войти в питомник, то все равно не сможешь проникнуть на станцию метро. Таким образом, поток людей постепенно иссяк. Осмотр места показал, что подозреваемый, вероятно, прознал об этом, выехал в переулок, открыл железные ворота, а затем заехал на машине в питомник, чтобы выбросить тела. С железных ворот было снято множество отпечатков пальцев. Однако в будние дни администраторы и работники питомника часто заходили и выходили, поэтому проверять эти отпечатки можно будет только по одному, и мы не знаем, был ли подозреваемый в перчатках.

– Известно, сколько людей оставляют железные ворота незапертыми? – спросила Лю Сымяо.

– Должно быть, немало, – пожал плечами Линь Фэнчун. – Руководитель филиала, ответственный за посетителей, сообщил, что в районе Саошулин в последние годы снесли несколько домов и многие жители переехали в другие места. Этот район славится своими пологими склонами, поэтому по выходным и праздникам многие любители позаниматься спортом на первом же автобусе приезжают сюда. С рассветом, в пять-шесть часов, они поднимаются на гору вдоль акведука реки Удинхэ, а затем поворачивают и спускаются к этой улочке. Проходя мимо, можно увидеть, что ворота железной ограды не заперты.

Лю Сымяо уточнила:

– Что там с видео с камер наблюдения? Вы узнали, что это была за машина? Поняли, куда она уехала?

– Муниципальное управление организации дорожного движения и Муниципальное управление сетевой безопасности получили наш запрос о помощи в расследовании и согласились сотрудничать. Они тут же передали нам все видеозаписи с камер на улицах возле станции метро Саошулин, сделанные в течение двух часов до и после получения заявления о преступлении. Это место находится далеко от центра города. Здесь есть только одна настоящая улица, и она здесь. – Линь Фэнчун открыл полицейскую геоинформационную систему на своем планшете и показал: – Эта улица проходит с севера на юг, с Северной улицей Иньлу на юге и улицей Иньлушань на севере, и ограничена мостом через отводной канал реки Удинхэ. Северная улица Иньлу вполне похожа на городскую, а вот Иньлушань[6] полностью соответствует своему названию. Это горная дорога, узкая и пустынная, на ней есть только несколько Т-образных перекрестков. Ближайшая камера установлена на светофоре к востоку от Циншикоу на Северной улице Иньлу. Переулок, ведущий к питомнику, расположен на улице Иньлушань и идет с востока на запад. Поэтому если подозреваемый автомобиль ехал с юга на север от Северной улицы Иньлу и проехал светофор на востоке Циншикоу, то он попал бы на камеры. Но если он ехал с севера на юг по улице Иньлушань… На ней нет камер, которые могли бы это зафиксировать…

Тут Чу Тяньин прервал его:

– Линь Фэнчун, мы использовали прибор для электростатической адсорбции, чтобы снять отпечатки шин на цементном покрытии, и обнаружили следы, оставленные шинами Michelin 3ST Haoyue. По направлению колеи можно определить, что автомобиль проехал с юга на север от Северной улицы Иньлу, а затем въехал в переулок через восточный вход.

– Другими словами, весьма вероятно, что автомобиль был сфотографирован камерой на светофоре в Циншикоу Дунли.

Лю Сымяо сказала:

– Исходя из пожарной ситуации и времени, когда началась тревога, возгорание должно было начаться около 10:30 утра, поэтому давайте примем во внимание всех людей, проезжавших через Циншикоу Дунли, которые были захвачены камерой в восемь часов. Нет, не так, точнее, вечером после шести часов. Проверяйте каждую машину на светофорах!

– У меня есть идея, – вклинился в разговор Ду Цзяньпин. – Камеры на всех светофорах двусторонние. Таким образом, вам нужно только проверить, какая машина ехала до улицы Иньлушань с юга на север вчера вечером после шести часов. Получается, того, кто в половине одиннадцатого проехал с севера на юг до Северной улицы Иньлу, нам и следует считать за главного подозреваемого в совершении преступления, а?

– Ду Цзяньпин, ваше предположение имеет право на существование, но тогда должно быть соблюдено следующее условие: подозреваемый должен был вернуться в город тем же маршрутом после совершения преступления, – заметил Чу Тяньин. – Проблема в том, что обнаружение следов шин Michelin 3ST Haoyue в переулке доказывает, что маршрут подозреваемого автомобиля лежал в основном из питомника на запад на Саошулин – обратно в город той же дорогой он не возвращался.

На лице Ду Цзяньпина промелькнуло разочарование.

– А у нас есть возможность отследить весь маршрут движения Haoyue?

– Я могу только попробовать, – вздохнул Чу Тяньин с горькой улыбкой. – На хребте Саошулин есть длинный участок гравийной дороги, и трудно снять следы автомобильных шин…

Ду Цзяньпин не хотел сдаваться:

– Разве на хребте Саошулин нет радиолокационной станции? Разве там не установлена камера?

Чу Тяньин указал на западный вход в переулок. В темной ночи извилистый хребет Саошулин казался таким же непроходимым, как позвоночник животного:

– Будь то радиолокационная станция на хребте Саошулин или средняя школа по соседству, их камеры наблюдения установлены у дверей или во дворе, и они не могут снимать дорогу, а дальше на запад, в горы, камер наблюдения еще меньше…

– Как же этот преступник все хорошо спланировал. – Ду Цзяньпин сделал затяжку. – Похоже, он точно продумал план эвакуации и то, как избежать слежки.

Лю Сымяо легонько покачала головой.

– Сымяо, ты не согласна? – нахмурился Ду Цзяньпин.

– Если он действительно все обдумал, почему бы ему с самого начала не поехать по горной дороге вокруг хребта Саошулин и не завернуть в переулок через западный проезд? Разве это не позволило бы полностью избежать камер на светофоре к востоку от Циншикоу?

– Может быть, это чрезвычайная ситуация и нельзя было идти окольными путями…

– Четыре жизни, три из них – детские. Будучи пойманным, он обречен умереть. По сравнению с этим, долгий обходной путь – ничто.

В машине на некоторое время воцарилась тишина, и никто не смог ничего ответить Лю Сымяо. Через некоторое время Сымяо вновь заговорила:

– Линь Чу, как я только что сказала, ты должен собрать данные обо всех транспортных средствах, проехавших через светофор к востоку от Циншикоу вчера после шести часов вечера. По одному проверьте их местонахождение и определите фирмы или лица, которым они принадлежат. Если появятся серьезные подозреваемые, Муниципальное управление дорожного движения должно будет предоставить мне точную карту[7].

– Хорошо! Я уже поручил кое-кому позаботиться об этом, – заверил ее Линь Фэнчун.

– Тяньин, как прошел твой обход вокруг территории вентшахты? – спросила Лю Сымяо. Только Чу Тяньин собрался начать рассказ, как Лю Сымяо протянула руку и толкнула дверь машины: – Давайте выйдем на место происшествия, посмотрим и поговорим.

Сказав это, она встала и направилась к питомнику, а остальные трое вынуждены были подняться, стряхнуть сигаретный пепел и последовать за ней. Несколько десятисантиметровых палаток с плоским верхом были установлены на земле неподалеку с помощью металлических кронштейнов, обтянутых со всех сторон белой пластиковой пленкой. Это бесконтактное покрытие, установленное для предотвращения уничтожения вещественных доказательств на земле естественными климатическими условиями, такими, как ветер и дождь, теперь колыхалось на ночном ветру.

Чу Тяньин аккуратно вытащил металлическую опору, сдернул несколько белых листов пластика и указал на расставленные желтые треугольные флажки с цифрами:

– Я дважды обошел центральный участок и не обнаружил никаких подозрительных следов от обуви, но это не значит, что убийца был в бахилах – после дела он подмел территорию веткой под номером 1, уничтожив улики, не оставив даже следов посадки и выхода из машины. Поскольку на нем были перчатки или он протер за собой, его отпечатки пальцев не были обнаружены ни на ветке, ни на вентиляционной решетке под номером 2. Однако, несмотря на изворотливость, он все-таки оставил зацепку – обратите внимание на область под номером 3. Место, отмеченное номером 3, представляет собой стену вентиляционного тоннеля в форме перевернутой буквы L. Сперва ничего и не разглядишь, но, подойдя ближе, сразу замечаешь, что внизу, на высоте примерно тридцати-шестидесяти сантиметров, имеется обгорелый кусок стены в ширину примерно с лист формата А4.

– Что это? – немного смутился Линь Фэнчун.

– Следы возгорания совсем свежие, должно быть, оставлены несколько часов назад, – пустился в объяснения Чу Тяньин. – Я подозреваю, что убийца зажал здесь потерпевшего, схватил его за шею, а жертва прислонилась спиной к вентиляционной камере и в результате борьбы оставила царапины…

– Это не жертвы оставила царапины, а убийца. – Лю Сымяо осторожно присела на корточки и дотронулась пальцами до почерневшего участка. – Убийца сидел спиной к вентиляции и руками душил жертву, которой неизбежно приходилось бороться, поэтому на бетонной стене и остались следы царапин от спины преступника.

Линь Фэнчун все еще был в замешательстве:

– Для чего тогда убийца поджег это место?

– Он хотел сжечь следы волокон одежды, что могли остаться на бетонной стене с его спины! – догадался Ду Цзяньпин. – Размышления Сымяо верны: если бы царапины принадлежали жертве, то в таком случае убийца мог бы сбросить человека в вентиляционную шахту вместе с одеждой, не было бы необходимости поджигать это место.

Линь Фэнчун внезапно прозрел и следом нахмурился:

– В таком случае у преступника действительно очень богатый опыт сокрытия улик.

Внезапно резкий порыв ветра поднял вверх кусок белого пластика; под темным ночным небом он, словно белый призрак, вытянувший конечности, безумно кружил в воздухе. Из-за этого несколько сотрудников, находившихся в питомнике, вскрикнули в голос, погнались за ним, а один из них даже имел неосторожность застрять в канаве и упасть. Только они подумали, что вот-вот схватят этот колышущийся белый пластиковый лист, как очередной порыв сильного ветра внезапно поднял его так высоко, что пластина перескочила через стену и исчезла…

Сердце Лю Сымяо сжалось от дурного предчувствия. Ей показалось, что убийца, который бросил и сжег тело, вырвется из ее рук, словно кусок белого пластика. Нет! Этому не бывать!

Подумав, она посмотрела на часы, повернулась к Чу Тяньину и Линь Фэнчуну, сказав:

– Идите займитесь работой, время поджимает, задача трудная. Сейчас три часа ночи. Через три часа, ровно в шесть, я проведу первое собрание для разбора положения дел. К тому моменту вы должны выяснить что-то действительно стоящее!

7

Первое такое совещание было проведено в заброшенной типографии через дорогу от восточного выхода из переулка. Здесь же был организован временный штаб для расследования «Дела станции Саошулин».

Печатный цех, закрытый из соображений защиты окружающей среды, был огромным и пустым – кроме нескольких заброшенных пыльных типографских станков, телеги с деревянной рамой, использовавшейся для перевозки печатной продукции, и облупившегося огнетушителя, расположенного в углу, ничего не осталось. На высоком потолке будто специально зажгли лампочки, чтобы создать мрачное впечатление. Они светили не то серым, не то белым светом, отчего лица десятков детективов выглядели болезненно желтыми.

Всю ночь они не смыкали глаз, им некуда было присесть, поэтому они просто стояли и проводили собрание. Почти все их штаны были в земле, к ним прицепились веточки из питомника. Тени присутствующих тихо дрожали на бетонном полу, как бы показывая, насколько в цеху было холодно.

Оконное стекло так сильно гремело и дребезжало от ветра, что Чу Тяньин, который зарисовывал и описывал место преступления на временной доске, несколько раз останавливался и непроизвольно смотрел в его сторону. Заря поздней осени оставила на оконной решетке тонкий молочный след, словно прикосновение не смытого в холодную ночь крема вокруг глаз.

Как только в цех вошли Лю Сымяо и Ду Цзяньпин, Чу Тяньин сразу замолчал, а другие детективы выпрямили спины.

– Продолжайте, – обратилась Лю Сымяо к Чу Тяньину.

Чу Тяньин безотлагательно произнес:

– Я только что докладывал коллегам результаты моего обхода центральной зоны вокруг тоннелей вентиляции… Уже закончил.

Лю Сымяо взглянула на Ду Цзяньпина, тот показал жестом: «Давай лучше ты».

– Хорошо, тогда просьба к руководителям каждой группы доложить сводку по нынешнему положению дел. Меня интересуют только свежие данные, – подчеркнула Лю Сымяо.

Прошло, однако, три часа, и хотя детективы работали всю ночь, они все еще мало чего добились. Заместитель начальника по уголовно-розыскной работе районного отделения поручил следственной группе стучаться во все дворы и квартиры и разузнать, видел ли кто-то подозрительных людей или что-то странное до и после преступления, но все, потирая заспанные глаза, выдавали отрицательные ответы.

Расследование в отношении учителей, учеников и сотрудников нескольких близлежащих организаций, средней школы Саошулин, Западного пригородного филиала теплоэнергетической компании и научно-исследовательского института автоматизации общественного транспорта продолжается. Судя по текущей ситуации, к делу, вероятно, никто отношения не имеет и никто ничего не знает.

Группа по расследованию места преступления под руководством Чу Тяньина не обнаружила никаких новых ценных улик в питомнике и у вентиляции, поэтому им пришлось следовать инструкциям Ду Цзяньпина и начать отслеживать маршрут подозреваемого автомобиля на большем расстоянии, во всем районе Саошулин. И действительно, следы шин бесследно исчезли на гравийной дороге.

Группа по сбору электронной информации, возглавляемая Линь Фэнчуном, в итоге подтвердила, что вчера с шести до половины одиннадцатого вечера через светофор по северной магистрали Иньлу с севера на юг проехало в общей сложности двести семнадцать машин, не считая общественный транспорт, с явно не соответствующим размером шин. Местонахождение и принадлежность ста девяноста четырех автомобилей еще предстоит установить – это серьезное количество данных, которые невозможно выяснить за короткие сроки…

Неудивительно, что, слушая доклад, Лю Сымяо нахмурилась и не проронила ни слова. Во время доклада Ду Цзяньпин купил в ближайшем ларьке на завтрак пять больших пластиковых пакетов хвороста, жареные лепешки и соевое молоко, но никто к ним не прикоснулся, и в итоге вся еда остыла.

В этот момент снаружи двора донесся звук тормозов, за которым последовал приближающийся торопливый топот. В дверях цеха появился Ли Ми, начальник городского управления пресс-службы. Его прибытие лишний раз доказало, что «Дело станции Саошулин» привлекло повышенное внимание высшего руководства.

Ду Цзяньпин переглянулся с Лю Сымяо и сказал:

– Все по-прежнему, у Саошулин прошлой ночью произошло крупное преступление, ведется расследование, больше ничего сказать не могу.

– Уважаемый Ду, – Ли Ми уставился на него, – дело слишком серьезное, необходимо учитывать силу и массовость общественного внимания.

– Тогда давайте сделаем так, чтобы городское управление открыло горячую линию для сообщений, через которую граждане смогут передавать нам ценные сведения, – предложил Ду Цзяньпин.

Ли Ми покачал головой и обеспокоенно предупредил:

– Вполне вероятно, что максимум через два часа сюда нахлынет большое количество журналистов.

– Объясню детективам: отслеживайте ситуацию и держите рот на замке, не говорите ничего лишнего. Кто что-нибудь ляпнет, понесет ответственность. – Ду Цзяньпин похлопал по плечу Ли Ми и попросил: – И, пожалуйста, дружище, подготовьте ответ для журналистов: новостные репортажи должны соответствовать формату и правилам, домыслы и спекуляции на основании догадок недопустимы. Что касается людей в Интернете, которые опасаются всемирного хаоса, то, пока они переходят черту, распространяя слухи, с ними будут поступать в соответствии с законом.

– Конечно-конечно, – поспешно отозвался Ли Ми, потом понизил голос и, молитвенно сложив руки, спросил: – Можете ли вы двое оценить, сколько приблизительно потребуется времени на раскрытие преступления, чтобы я смог вовремя скорректировать ожидания общества?

Ду Цзяньпин и Лю Сымяо сначала не знали, что и сказать. Прошло уже восемь часов с момента происшествия. Для большинства уголовных дел восьми часов достаточно, чтобы задержать подозреваемого, или, по крайней мере, зафиксировать несколько подозреваемых. Хотя нынешнее дело серьезное, изворотливый преступник не оставил каких-либо улик или следов, по которым его могла бы вычислить полиция.

Согласно основам уголовного розыска, первые сутки самые важные в раскрытии преступления. В каждые последующие двадцать четыре часа сложность расследования увеличивается вдвое. Как только оно превысит семьдесят два часа, надежда на его раскрытие станет очень призрачной…

В гробовой тишине цеха внезапно зазвонил сотовый телефон.

Детективы долго бродили в его поисках, пока не обнаружили, что, когда Лю Сымяо слушала доклад, она по ходу дела положила свой iPhone X в меловую канавку у доски, так как вычерчивала схему вентиляционных путей в разрезе.

Чу Тяньин взял телефон и взглянул на имя звонившего, затем быстро передал его Лю Сымяо:

– Начальник Лю, звонит управляющая Лэй.

Лю Сымяо ответила на звонок. Из телефона раздался хриплый голос Лэй Жун:

– Сымяо, мне правда жаль, что я не смогла приехать на место происшествия. Городское управление организовало изучение документации. После того как Сяотан вернулась с четырьмя трупами, она кратко изложила положение дел, и я провела вскрытие. Времени было мало, тела были слишком повреждены, поэтому результатов не так много, позволь вкратце доложить…

– Мы сейчас проводим собрание по делу, – прошептала Лю Сымяо. – Все детективы, которые ведут его, сейчас находятся во временном штабе. Результаты вскрытия могут быть обнародованы публично?

– Могут, – сказала Лэй Жун. Лю Сымяо включила громкую связь. – Лабораторное вскрытие показало: результаты освидетельствования Тан Сяотан на месте происшествия верные. Кроме этого, я сосредоточилась на установлении того факта, были ли четыре трупа сожжены заживо или нет, а также на точной причине смерти. – Лэй Жун прокашлялась и продолжила: – На тканях слизистых оболочек не было гиперемии, отека и некроза. В дыхательных путях не обнаружено черных полос от смеси пепла, угля и слизи. При заборе крови из сердца избыток карбоксигемоглобина не обнаружен. Это полностью доказывает, что все четверо были сожжены после смерти.

Она остановилась, затем продолжила:

– Освидетельствование Тан Сяотан на месте показало, что причиной смерти трех-четырехлетней девочки, тела D, было убийство – удушение с помощью веревки. Я согласна с этим выводом. На трупах А и В под серозной оболочкой сердца и легких имелись множественные разрозненные кровоточащие пятна; кровь густая, темно-красная, не свертывается; во внутренних органах наблюдался застой крови. Эти признаки также указывают, что они погибли в результате механической асфиксии. Однако из-за сильного обугливания кожи и плоти на шее не удалось обнаружить каких-либо насильственных повреждений, таких как странгуляционная борозда или следы удушения, также невозможно идентифицировать и их основные данные, поэтому не могу сказать, самоубийство это или убийство.

Лю Сымяо знала, что на трупе взрослого мужчины под буквой С могло обнаружиться что-то необычное, что Лэй Жун намеренно упустила.

– Кожа и плоть шеи на трупе взрослого мужчины под буквой С также сильно обуглены, однако при вскрытии было обнаружено, что тело и левый большой рог подъязычной кости были сломаны и кровоточили. Верхний рог щитовидного хряща сломан, в интиме сонной артерии обнаружен поперечный разрыв, на слизистой задней стенке глотки кровоподтеки, а на надгортанных хрящах кровоточащие пятна. Все эти изменения свидетельствуют, что шея умершего подвергалась при жизни такому насильственному воздействию, как сжимание и стягивание, или растяжению, что привело к смерти в ходе механической асфиксии.

Чу Тяньин внезапно вспомнил большую черную отметину на стене тоннеля вентиляционного павильона… а потом и суждение Лю Сымяо: «Убийца сидел спиной к вентиляции и руками душил жертву, которой неизбежно приходилось бороться, поэтому на бетонной стене и остались следы царапин от спины преступника». – Он не мог не бросить восхищенный взгляд на Лю Сымяо.

Лэй Жун продолжила:

– Что касается времени смерти, то его можно определить только по содержимому желудка трупа. Желудки троих детей были полностью опорожнены, а остатки пищи, очевидно, попали в толстый кишечник, частично переварились и всосались. Это доказывает, что жертвы вчера не ели весь день, поэтому, по моим оценкам, время смерти наступило вчера рано утром. Что касается трупа взрослого мужчины С, то содержимое желудка уже было хилезным, значительное его количество попало в двенадцатиперстную кишку. Это доказывает, что он был убит вчера вечером, через два часа после ужина, время смерти – примерно десять часов.

Лю Сымяо удивило, что все четыре трупа были сброшены в один и тот же колодец, но во времени смерти обнаружилось такое большое расхождение, поэтому поинтересовалась:

– Вскрытие поможет установить личность умершего?

– Все же, как я уже говорила, ожог тел был слишком серьезным, поэтому единственный способ установить личность трупа – это собрать ДНК. Во-первых, на это требуется время, во-вторых, пострадавший должен был при жизни оставить образцы ДНК в базе данных. Такие маленькие дети вряд ли имели судимость, а что касается взрослого мужчины, то могу лишь пожелать удачи… – Лэй Жун будто почувствовала разочарование Лю Сымяо на другом конце провода и поспешила добавить: – Однако в процессе освидетельствования я обнаружила некий сомнительный момент, который может дать вам наводку, как узнать о происхождении трупов.

– Что? – спешно спросила Лю Сымяо.

– Питание, – точно и по существу ответила Лэй Жун, – у всех троих детей серьезный дефицит питательных веществ.

Глаза Лю Сымяо загорелись.

– То, о чем ты говоришь, обнаружилось, еще когда Тан Сяотан делала освидетельствование трупов на месте; рост детей не соответствовал их возрасту. Согласно отечественным стандартам роста, рост мальчика лет двенадцати должен составлять сто пятьдесят один сантиметр (сто тридцать семь сантиметром считается низким), однако труп А всего сто тридцать сантиметров в длину. Стандартный рост девочки лет девяти составляет сто тридцать четыре сантиметра, но тело B ростом всего сто десять сантиметров. Даже для четырех-пятилетней девочки стандартный рост – от ста трех до ста десяти сантиметров, а у нее всего девяносто. Их развитие слишком нездоровое!

– Да, в наши дни много детей, которые переедают, но недоедающие дети встречаются слишком редко, не говоря уже о коллективных случаях, – заметила Лэй Жун. – Поэтому, Сымяо, рекомендую вам изучить благотворительные организации вроде городских приютов и центров помощи детям-инвалидам.

– Хм. – Внезапно Лю Сымяо почувствовала что-то странное.

На том конце провода повисло неуместное молчание, будто кто-то печатал предложение – и вдруг оборвал его на полуслове, не поставив многоточия… Если вы не закончили говорить, то вам следует продолжить, если закончили, то дайте знать и повесьте трубку, но Лэй Жун этого не сделала. Она просто молчала, будто потеряла голос.

Детективы пробыли в типографском цеху всю ночь. Все они были изнурены, вымотаны и потихоньку валились с ног. Кто-то стоял склонившись, кто-то засунул руки в карманы, кто-то, сгорбившись, оперся о стену… Но в тот момент каждый почувствовал что-то неладное. Сперва они растерянно смотрели друг на друга, потом, не найдя ответ в глазах сослуживцев, не сговариваясь, повернулись и уставились на мобильный телефон в руках Лю Сымяо.

Лю Сымяо поднесла его ближе и спросила:

– Жун, с тобой все в порядке?

– Сымяо, я кое-что обнаружила во время вскрытия и должна тебе об этом рассказать. – Лэй Жун говорила медленно, твердо и тихо. – Тело трех-четырехлетней девочки было обожжено не так сильно, поэтому я осмотрела его более тщательно… На ее девственной плеве был старый разрыв, другими словами, она некогда уже подвергалась насилию, к тому же неоднократно.

Это прозвучало как гром средь ясного неба! От шока у всех буквально глаза вылезли из орбит!

Лю Сымяо подняла голову, взглянула на лампочки, висящие на потолке, и тысячи огней, словно острые мечи, ударили ей в лицо.

Она склонила голову и пробормотала в трубку:

– Понятно.

– Ладно. – Лэй Жун сделала паузу, а затем воскликнула: – Поймайте этого ублюдка!

То, что всегда такая интеллигентная Лэй Жун позволила себе выругаться, взбудоражило всех присутствующих детективов! Они воспряли духом, сбросили с себя всю усталость, ощущавшуюся несколько секунд назад, и стали потирать кулаки, готовые, словно стая голодных волков, напасть на свою добычу и растерзать ее острыми зубами.

Лю Сымяо посмотрела на часы и окинула всех холодным взглядом:

– Лучшее время для раскрытия преступления – это двадцать четыре часа после момента его совершения. Прошло уже девять, нам нужно дорожить каждой секундой. До десяти часов вечера поймайте этого ублюдка!