1

Все было черным: черной, как могила, была гора, выпуклой чернотой была стена, прямой чернотой были деревья, полосой черноты была дорога. Неизвестно, из какой черной дыры вырвался черный ветер, который в этой черной ночи становился все сильнее, шурша-шурша-шурша-шурша, и, как черный нож для срезания мяса с костей, спиливая слой за слоем, словно сдирая кожу, выпустил из своих недр черного человека. Его оттенок был немного светлее остальной черноты, ближе к свинцово-серому, тяжелый и размытый. Он шел очень медленно, время от времени останавливаясь, поглядывая на черное небо над головой, притопывая по черной дороге под ногами, как бы невзначай поворачивался, проверяя, нет ли слежки, и продолжал идти вперед, пока не вошел в черный переулок, ведущий к Саошулин.

В переулке не было ни души, холодный свет скользил по стенам с обеих сторон. Проходя мимо торчащего за оградой входа в метро, он прищурился, посмотрел на толстую стальную противовзломную дверь, прошел еще несколько шагов и оказался у железной калитки, ведущей в питомник. Дверь была приоткрыта. После происшествия на Саошулин это место было какое-то время опечатано полицией, но когда экспертизы и осмотр закончились, проход снова открыли. Символическая железная цепь, которая раньше висела на двери, все еще находилась там, только рядом добавилась желтая лента, запрещающая вход, развевающаяся на ветру как высушенные свиные кишки.

Он не колебался, пошел прямо внутрь, сделал несколько шагов по ухабистой земляной тропинке и увидел человека, стоящего у вентиляционной шахты тоннеля.

В свете окон стоявшего неподалеку Института автоматизации проектирования общественного транспорта можно было разглядеть, что это мужчина среднего роста, возрастом от двадцати пяти до тридцати лет, не толстый и не худой, одетый в темно-серую толстовку с капюшоном и спортивные брюки того же цвета. Руки он сунул в карманы. Он держался очень прямо, с высоко поднятой головой, на чистом детском лице выделялись яркие глаза. Он выглядел спокойно, словно он о чем-то размышлял.

Только что вошедший в питомник человек тихо кашлянул, детское лицо увидело его, мгновение изучало, и уголки губ тронула улыбка.

– Чжоу Липин? Я Хуянь Юнь.

Чжоу Липин ответил без выражения:

– Зачем я вам нужен?

Хуянь Юнь немного смутился:

– Ну… Вы наверняка знаете меня?

Чжоу Липин кивнул.

– Я хороший друг Линь Сянмина. – Сказав это, Хуянь Юнь посмотрел на лицо Чжоу Липина, понял, что у собеседника нет желания разговаривать, и решил перейти прямо к делу. – Десять лет назад, после серии убийств в западном пригороде, Сянмин постоянно защищал вас, из-за этого настроил против себя многих людей. Я из любопытства спрашивал его, почему он это делает, но он не хотел много говорить. Когда на Саошулин вспыхнул пожар и в дело оказался замешан Сянмин, многие стали говорить: все случилось потому, что он тогда отпустил преступника, и это привело к сегодняшней крупной трагедии, а Сянмин сейчас не может выступить в свою защиту, поэтому я должен выполнить долг хорошего друга…

– «Дело Саошулин» ко мне не имеет отношения, – отрезал Чжоу Липин.

– Это как посмотреть, – возразил Хуянь Юнь.

– Как посмотреть? – холодно усмехнулся Чжоу Липин. – Вы думаете, если бы наша народная полиция хоть на секунду меня подозревала, они бы выпустили меня из следственного изолятора?

Хуянь Юнь покачал головой:

– Если говорить честно, именно потому, что в последние годы государство усилило правовую систему и во всех делах придерживается принципа презумпции невиновности, вас и освободили.

– То есть вы считаете, что я все еще под подозрением?

Хуянь Юнь смотрел на Чжоу Липина. Десять лет прошло, это была их первая личная встреча. Хуянь Юнь давно знал о нем, знал, насколько кровавым было то громкое дело десятилетней давности, знал, каким жестоким демоном его описывали горожане, знал, что Сянмин, защищая его, стал почти всеобщим врагом. Знал он также и всю историю Чжоу Липина, от получения статуса главного подозреваемого по делу о серийных убийствах до освобождения в «Деле Саошулин»… За эти полмесяца Хуянь Юнь словно заново прожил эти десять лет, и хотя он раскрыл много тайн прошлого, но сейчас, когда он позвонил вечером Чжоу Липину, назначив встречу на Саошулин, и Чжоу Липин теперь стоял перед ним, он вдруг начал сомневаться в резонности всего этого. Десять лет назад он был студентом, полным энтузиазма и страсти, и даже после выхода в общество, после множества неудач и ударов, он все еще гордился своими дедуктивными способностями. Он сохранял уверенность в том, что через упорный поиск можно найти истину. Но в последние годы, особенно после знакомства со все большим количеством дел, подобных «Делу станции Саошулин», и все большим количеством людей, подобных Чжоу Липину, у него появилось странное чувство – каждый преступник, которого он разоблачал, в конечном счете был жалким существом, движимым судьбой и бессильным против нее. Хуянь Юнь видел, как они попадали в сети, сотканной судьбой, как они боролись от безысходности, как сходили с ума от удушья и в безумии причиняли вред другим пойманным в ту же сеть существам… Он обвинял их, разоблачал их, но с этой сетью, создающей все трагедии, ничего не мог поделать.

А потому для него Чжоу Липин был особенным, его даже нельзя было назвать безумным…

Хуянь Юнь глубоко вздохнул:

– Чжоу Липин, я знаю, что вы были так долго в заключении и только что освободились, не хотите больше говорить об этом деле, не хотите снова приходить сюда, но я все же хочу спокойно поделиться с вами своими мыслями по поводу «Дела Саошулин». Вы спрашиваете, считаю ли я вас все еще подозреваемым. Если говорить честно, на этот вопрос трудно ответить, потому что я думаю, это дело не могут раскрыть именно потому, что полиция неустанно ищет улики против вас.

На каменном лице Чжоу Липина непроизвольно дернулась мышца.

– Во всех делах с момента совершения преступления самая важная работа полиции – это поиск улик, определение цели и арест подозреваемых. «Дело Саошулин» не должно было стать исключением, но, когда полиция обнаружила, что вы появлялись на дороге под Саошулин в ночь происшествия, почти все единодушно решили, что вы и есть настоящий преступник. Хотя десять лет назад в «Деле о серийных убийствах в западном пригороде» вас из-за недостатка улик приговорили только к десяти годам лишения свободы, но в душе каждого полицейского вы были главным виновником в убийстве тех девушек и Фан Чжифэна, и чтобы предотвратить ваш побег, Ду Цзяньпин немедленно произвел ваш арест – именно с этого момента нормальный порядок расследования был нарушен, или, можно сказать, была нарушена правильная логика уголовного розыска. От «первое – поиск улик, второе – определение цели, третье – арест подозреваемого» внезапно перешли к «первое – определение цели, второе – арест подозреваемого, третье – поиск улик». Кстати говоря, десять лет назад ваш арест также произошел из-за моего недостаточно строгого умозаключения, которое помогло полиции слишком рано определить вас как цель. Вот уж действительно ирония судьбы! – горько усмехнулся Хуянь Юнь. – Конечно, следователи быстро обнаружили эту ошибку. Учитывая уже имеющиеся улики, ваше определение как главного подозреваемого и арест явно были преждевременными. Оставалось только исправлять ситуацию, вести допросы параллельно с расследованием. Кто же знал, что ваши показания, хотя и содержали абсурдные моменты – например, что вы бежали с Саошулин на улицу Синьюй, что цель вашего похода на Синьюй была подраться с Ли Чжиюном, что перед дракой вы еще сделали крюк, чтобы положить тело Чжан Чуньяна в морозильник морга – хотя и были нелогичны, но эмоционально понятны, ведь жизнь полна эмоционально понятных, но нелогичных вещей, тем более вы в глазах всех были убийцей, действующим вопреки здравому смыслу, так что эти действия вполне объяснимы. Однако полиция не сдавалась, она все еще твердо верила, что вы настоящий преступник в «Деле Саошулин», и начала днем и ночью скрупулезно вести тщательную работу, надеясь найти улики, опровергнуть вашу ложь, разрушить ваше алиби. К сожалению, прошло больше полумесяца, и они стали походить на людей, чистящих лук: вы становились все белее и белее, а они плакали все больше и больше. Что же это такое? Почему возникла такая ситуация? Полицейские были в недоумении, пока не узнали, что те трое детей покончили с собой, не выдержав издевательств Син Цишэна. Только тогда они поняли, что вы не настоящий преступник, что вы действительно, как сами и говорили, были лишь случайно вовлечены в дело и использованы Син Цишэном как козел отпущения.

Я думаю, этот момент по мере расследования становился все более очевидным для всех: в вечер происшествия около шести часов вы купили две банки пива в магазине возле дома и выпили их. Это показывает, что вы не готовились к поездке, то есть не готовились к преступлению. Таксист подтвердил, что около девяти вечера подобрал пассажира на улице Сяхэ и довез до ворот «Детского приюта Тунъю». Записи поездки показывают, что это заняло двадцать минут, и водитель быстро опознал вас среди множества фотографий, что вновь доказывает: ваша помощь Син Цишэну с машиной в тот вечер было случайным событием. Кроме того, система видеонаблюдения проанализировала все видео и фотографии с каждого перекрестка на вашем пути, и нигде не было видно, чтобы вы пытались избегать или закрывать камеры, более того, сравнение с записями вашего прежнего вождения показало, что ваша осанка и выражение лица в тот вечер были совершенно обычными. Также, когда нашли тот Spyker, руль и дверные ручки были протерты дезинфицирующими салфетками, отпечатков пальцев не осталось, и это в очередной раз уменьшает подозрения в том, что вы преступник, потому что если бы вы были настоящим преступником, то как водитель, часто управляющий этой машиной, вы бы спокойно оставили отпечатки на руле, не было никакой необходимости их стирать. – Хуянь Юнь легко махнул рукой. – В то же время всплывали одно за другим доказательства того, что Син Цишэн злонамеренно подставил вас: например, он всю поездку лежал на заднем сиденье, чтобы его не засняли камеры; также и чек из бара на первом этаже отеля «Хэфэн», и результаты вскрытия подтверждают, что в тот вечер Син Цишэн не пил ни капли, но датчик эфира в воздухе показал, что даже спустя несколько дней в найденном Spyker все еще стоял сильный запах алкоголя от дорогой импортной водки. Такая водка имелась только в его личном баре, и в сочетании с тем, что он лег на заднее сиденье после посадки в машину, и вашими показаниями, становится очевидно, что он облил одежду алкоголем, притворился пьяным и попросил вас вести машину, чтобы система видеонаблюдения зафиксировала, что в тот вечер трупы перевозили вы и в автомобиле находились только вы один. И конечно, самое важное – у него был мотив сжечь тела детей, чтобы скрыть таким способом доказательства растления детей, а у вас такого мотива совершенно точно не было.

Когда все это выложили на стол, не только полиция, любой здравомыслящий человек мог сделать вывод: вас можно исключить из этого дела, особенно учитывая ваше надежное алиби – в тот вечер до одиннадцати часов вы прибежали в морг «Больницы любящих сердец» и поместили тело Чжан Чуньяна в морозильник. Система учета времени показывает, что камера «T-E-3» в тот вечер открывалась только один раз, в десять пятьдесят, и, по словам рабочих, система учета времени морозильника автономная, со встроенной батареей, даже при отключении электричества продолжает работать. Если бы преступление на Саошулин совершили вы, это было бы просто невозможно. Судя по записи звонка в полицию, Син Цишэн был еще жив в половине одиннадцатого; если бы вы убили его, выбросили и сожгли тело, а потом отогнали Spyker, даже при максимальной скорости вы бы не смогли за десять минут добраться до морга больницы, и поскольку это было внезапное происшествие, вы не могли найти кого-то, кто бы заменил вас в перемещении тела. Тем более полиция проверила записи ваших телефонных звонков, и в тот вечер, кроме звонка от Син Цишэна с просьбой подвезти его, вы только в десять сорок звонили Ли Чжиюну договориться о драке… Конечно, есть еще возможность, что Ли Чжиюн был вашим сообщником и помог вам перевезти тело Чжан Чуньяна, чтобы создать вам алиби, но система видеонаблюдения зафиксировала, что в тот вечер он ехал прямо из дома на улицу Синьюй. Все вышесказанное указывает на одно – Син Цишэна убил кто-то другой!

Услышав это, Чжоу Липин заметно расслабился.

– Да, был еще один человек, давайте назовем его X! – Хуянь Юнь по привычке начал ходить взад-вперед, анализируя дело. – Многие признаки указывают на то, что именно он вступил в сговор с Син Цишэном для того, чтобы сжечь тела и подставить вас, потому что хотя Син Цишэн был подлым и низким человеком, но крайне неспособным. Тем утром, обнаружив мертвых детей, согласно показаниям Цуй Юйцуй, он пребывал в панике, совершенно не знал, что делать. С его способностями он просто не мог справиться с этой внезапной ситуацией, ему нужно было немедленно найти единственного человека, который мог бы помочь ему придумать план, и полиция проверила записи звонков Син Цишэна: после этого он позвонил по одному номеру, владельцем которого был Чжан Чуньян. Вскоре Син Цишэн поехал в отель «Хэфэн» обсудить все с Чжан Чуньяном. После этого и до момента, когда на Саошулин вспыхнул большой пожар, Син Цишэн больше ни с кем не разговаривал и не был ни с кем замечен, – сказал Хуянь Юнь. – Это показывает, что Чжан Чуньян и был тем X, кто давал ему советы из-за кулис!

Сделав паузу, Хуянь Юнь продолжил:

– От многих людей, контактировавших с Чжан Чуньяном, можно получить примерно одинаковое впечатление о нем: это был дерзкий, самонадеянный преступник, он использовал свои особые отношения с Тао Жояо, чтобы получить выгоду в «Благотворительном фонде любящих сердец». Он также был в сговоре с Син Цишэном, долгое время служил его советником. Кроме того, он раньше работал фитнес-тренером, был сильным и крепким, у него были и смелость, и способности убить. Весьма вероятно, что, когда он услышал от Син Цишэна о самоубийстве трех детей и о том, что тот не знает, как разобраться с ситуацией, он сразу придумал план. Чжан Чуньян сказал Син Цишэну, что сейчас в городе строго следят за безопасностью, вывезти тела за его пределы практически невозможно; если при проверке на автостраде их обнаружат, он подвергнется смертельной опасности. Лучше всего отвезти их на западную гору и найти безлюдное место для захоронения, но просто ездить по горе в поисках подходящего места – не вариант, у дороги нельзя, а в горы, где нет дорог, транспортировать три тела большая проблема, поэтому компромиссный вариант – найти поблизости место, куда редко кто ходит, выбросить тела, сжечь их и закопать, вот и все. Поскольку Чжан Чуньян занимался фитнесом и часто ходил на Саошулин, он знал о той вентиляционной шахте тоннеля и знал, что в этом районе в ближайшее время не планируется никакого развития или реконструкции. После того как они выбросят тела и присыплют землей, несколько лет их точно никто не найдет. За такой долгий срок можно и эмигрировать. Син Цишэн, услышав это, подумал, что его предложение разумно, но беспокоился, что рано или поздно все раскроется: как только найдут тела, установят их происхождение, проверят систему видеонаблюдения, обязательно обнаружится, что это он вез их на машине, и тогда, даже если он сбежит на край света, народная полиция все равно его поймает. Чжан Чуньян сказал, что тут нечего беспокоиться: разве прямо перед тобой нет готового козла отпущения? Тебе нужно только заставить его вести машину, или, можно сказать, как только полиция увидит его лицо, они на сто процентов решат, что все это сделал он. Син Цишэн сразу понял, о ком говорит Чжан Чуньян, и не мог не восхититься планом. Дальше они перешли к его исполнению. Син Цишэн обманом заставил вас везти его в гору, затем сам загнал машину в этот питомник, встретился с уже ждавшим здесь Чжан Чуньяном… Во время сброса тел, возможно, возник конфликт, и Чжан Чуньян решил заодно убить Син Цишэна, чтобы заткнуть ему рот, так и поступил и тоже бросил его тело в вентиляционную шахту… Хм, если все было именно так, то вся правда раскрыта… – Голос Хуянь Юня резко оборвался.

Чжоу Липин смотрел на него холодным взглядом.

– Жаль, – покачал головой Хуянь Юнь. – Жаль, что есть одна вещь, которую никак нельзя объяснить: то, что Чжан Чуньян внезапно умер в тот вечер и его тело было доставлено Син Цишэном в морг «Больницы любящих сердец», а в десять пятьдесят вы уже поместили его в морозильник.

2

Ветер стих, в питомнике поплыл молочно-белый вечерний туман, который становился все гуще. Фруктовые деревья, земляная дорога, похожий на гроб со сдвижной крышкой вход в метро, вентиляционная шахта тоннеля и двое людей, стоящих друг напротив друга у шахты – все было окутано загадочной дымкой.

Четкие черты лица Чжоу Липина стали размытыми, словно между ними появилось матовое стекло.

Но Хуянь Юню было совершенно безразлично, какое у него сейчас выражение лица.

– Теперь я хочу сменить тему и поговорить о смерти Чжан Чуньяна, потому что это событие тесно связано с «Делом Саошулин». Относительно того, была ли его внезапная смерть настоящей или поддельной, внутри полиции имеются разногласия. Исходя из всех обстоятельств моего расследования, я склоняюсь к тому, что «внезапная остановка сердца» в тот вечер в отеле «Хэфэн» на самом деле была спектаклем, разыгранным Чжан Чуньяном и Син Цишэном.

Для собирающейся замуж Тао Жояо прежняя сексуальная игрушка Чжан Чуньян уже потеряла смысл и ценность существования. Для Чжан Чуньяна это было смертельно опасно: если он потеряет такую опору, как Тао Жояо, кем он будет? Грубо говоря, простым жиголо. Раньше он мог, прикрываясь статусом любовника, обманывать и мошенничать в подразделениях фонда, а теперь кто бы стал иметь с ним дело? Поэтому Чжан Чуньян определенно стремился спасти эти отношения, но брак Тао Жояо с Цзян Лэем преследовал множество целей, это была сделка, от которой зависело, сможет ли семья Тао сохранить свое положение в «Благотворительном фонде любящих сердец». Тут не было места ошибкам, поэтому что бы Чжан Чуньян не предпринимал, «пламя страсти» зажечь заново он уже не мог. Давайте посмотрим с другой стороны, поставим себя на место Чжан Чуньяна, подумаем о его положении, предположим, на что он, привыкший жить за чужой счет, мог бы рассчитывать в этом большом городе после разрыва с Тао Жояо, и станет понятно, что у него не было выхода. Единственный способ для него спастись – последний раз шантажировать Тао Жояо деньгами.

С этими словами Хуянь Юнь поднял правую руку и сложил «кружок» указательным и большим пальцами[31].

– Когда я осматривал спальню Тао Жояо в отеле «Хэфэн», я заметил интересную деталь: если раздвинуть перегородку между спальней и гостиной, то сверху, в месте наложениях двух дверных рам, образуется маленькое отверстие. Мой коллега Ли Чжиюн решил, что оно предназначено для подглядывания, но это ошибка. На самом деле отверстие сделано специально, чтобы установить туда миниатюрную камеру. Я осмотрел внутреннюю часть отверстия; судя по цвету щепок по краям, оно было свежим, то есть план шантажа с помощью видеозаписи был разработан совсем недавно. Проблема в том, что просто снять на видео секс с Тао Жояо бесполезно. Честно говоря, у кого из светских дам высшего общества личная жизнь чиста? Даже с видео сексуального характера много денег не выманишь, а вот смерть – другое дело. Если умер человек, тело любовника «тайно» спрятали, и это распространится в обществе, то ее уличат не просто в распутстве, но и в нарушении закона. Для Тао Жояо это смертельный удар; даже если выйдет замуж – все равно разведется. Позиции их семьи Тао в «Благотворительном фонде любящих сердец» точно не удержать!

Тут Хуянь Юнь вдруг понизил голос:

– Но здесь есть одно серьезное препятствие. Снять видео легко, а вот заставить Тао Жояо поверить, что Чжан Чуньян действительно умер – непросто, определенно нужен профессионал для подтверждения, и если у Тао Жояо есть хоть немного мозгов, даже если она поверит на месте, что Чжан Чуньян действительно умер, не исключено, что, успокоившись, она захочет дополнительно все проверить. Поэтому лучший вариант – привлечь настоящего врача, который сыграет роль «свидетеля смерти» и тем самым сведет ее подозрения к минимуму или вовсе их устранит. Этот человек должен быть тем, кому Тао Жояо абсолютно доверяет, единственным, к кому можно обратиться за помощью при «скандале», и, конечно, он должен быть ближайшим другом Чжан Чуньяна, быть с ним заодно, и кроме Син Цишэна никто другой на эту роль не подходил.

– Но – извините, что снова говорю «но», – Хуянь Юнь посмотрел на Чжоу Липина, – но не надо забывать, что хотя Син Цишэн был в сговоре с Чжан Чуньяном, в конечном счете его настоящей опорой была Тао Жояо. Он не ладил с братом Син Цисянем, за ним числилось много грязных делишек. Все эти годы только семья Тао прикрывала его, позволяя такому негодяю жить припеваючи. Какая ему выгода в том, чтобы помогать Чжан Чуньяну шантажировать Тао Жояо? Син Цишэн был мерзавцем, но не дураком, и это Чжан Чуньян прекрасно понимал. Чтобы заставить человека подчиниться, нужно либо дать ему выгоду, либо найти на него компромат, и когда Син Цишэн в панике рассказал Чжан Чуньяну о самоубийстве трех детей в «Детском приюте Тунъю», Чжан Чуньян понял: вот он, компромат. Он быстро помог Син Цишэну составить план уничтожения улик, сожжения тел и подставы другого человека, но в обмен Син Цишэн должен был сделать для него «заключение о смерти» в присутствии Тао Жояо, а затем, пока она не видит, снять камеру и, после того как ситуация на Саошулин будет улажена, передать ее Чжан Чуньяну, который с тех пор будет жить под другим именем, притворяясь мертвым, а потом найдет родственника, через которого сможет шантажировать Тао Жояо. Так он получил бы «супер-кредитку» без ограничения суммы и количества снятий. Конечно, у Чжан Чуньяна, вероятно, был еще более коварный план, а именно: он мог бы не только шантажировать Тао Жояо, но и вымогать деньги у Син Цишэна с помощью информации о телах в вентиляционной шахте тоннеля, получая выгоду с двух сторон, и тогда Син Цишэну оставалось бы только смириться со своей неудачей и подчиниться его требованиям.

Помимо того отверстия было еще кое-что, подтверждающее мои предположения. В день происшествия Син Цишэн прибыл в отель «Хэфэн» уже в половине третьего и встретился с Чжан Чуньяном. После того как Чжан Чуньян выманил Тао Жояо, он спрятался в баре на первом этаже отеля и около семи часов позвонил любовнице под предлогом доклада о работе, намекая ей, что находится поблизости. Камеры в баре зафиксировали, как Син Цишэн во время еды постоянно смотрел в телефон, и когда в 20:20 раздался звонок, началось все представление.

Хуянь Юнь сделал жест, словно поднимает занавес:

– Все произошло слишком внезапно, точно как и предполагал Чжан Чуньян. Тао Жояо, эта неопытная богатая барышня, увидев труп на кровати, запаниковала и растерялась. Она не только обратилась Син Цишэну за помощью, но и после того, как он констатировал смерть, решила улететь. Чтобы довести спектакль до конца и убедиться, что смерть Чжан Чуньяна засвидетельствуют другие, Син Цишэн сначала отвез его в морг «Больницы любящих сердец», положил в катафалк, выписал свидетельство о смерти, затем вернулся в «Детский приют Тунъю» на Spyker, загрузил тела трех детей в багажник и позвонил тебе с просьбой подменить его за рулем…

– Ты хочешь сказать, – вдруг вмешался Чжоу Липин, – что когда Син Цишэн позвал меня быть водителем, притворно мертвый Чжан Чуньян выскользнул из морга и побежал на холм Саошулин ждать его, чтобы закончить оставшуюся «работу»?

– Нет-нет-нет! – Хуянь Юнь покачал головой. – Чжан Чуньян не мог быть тем X! Верно, после ухода Син Цишэна он покинул морг, замаскировавшись под скорбящего родственника – два дежурных работника все равно были пьяны в стельку и не обратили бы внимания, что «покойник» ожил… Но Чжан Чуньян не пошел на Саошулин, а отправился пешком в другое место неподалеку, об этом позже… Не забывай, если бы он был тем X, у него была бы та же непреодолимая проблема, что и у тебя: как он мог убить Син Цишэна в 22:30, выбросить тело, устроить пожар, переставить машину, а затем к 22:50 успеть в морг «Больницы любящих сердец» и лечь на стол, притворившись трупом? К тому же в холодильной камере нашли его телефон, и в тот вечер не было никаких записей об использовании приложений для вызова такси. Полиция проверила все записи камер наблюдения такси и нелегальных перевозчиков, проезжавших мимо Саошулин в тот вечер, но ни один водитель не помнил такого пассажира…

– Я рассматривал другие возможности: например, что голос, зафиксированный во время звонка в полицию в 22:30, был предварительно записан и просто воспроизведен для создания алиби, но криминалистическая экспертиза подтвердила, что звонил определенно Син Цишэн, причем отмечается естественность условий – на заднем плане даже слышно, как стучит вот этот – Хуянь Юнь указал на ветряк, запутавшийся в ветвях, – ветряк. Так что в 22:3 °Син Цишэн был определенно жив. Выдвигались и другие подобные предположения, но все они оказались мной опровергнуты… И самое главное: кто и как после возвращения Чжан Чуньяна в морг смог поместить живого человека в холодильную камеру?

– Это действительно непростое дело! Но чем сложнее, тем больше оно разжигает мой интерес к расследованию. – Хуянь Юнь постучал себя по голове и снова посмотрел на Чжоу Липина. – Я знаю, ты читал много детективов, так что наверняка понимаешь, что следователь и детектив – это совершенно разные типы людей. Следственная работа требует поиска полных и достаточных доказательств, выстраивания на их основе плотной, логически безупречной цепочки, чтобы шаг за шагом найти преступника. А дедукция – совсем другое дело. Она применима именно тогда, когда доказательств недостаточно или они неполны, и нужно в таких условиях найти логические дыры в показаниях и поведении, вынуждая истинного преступника сдаться – вот в чем мастерство детектива. Поэтому когда я взялся за это дело, мне показалось забавным, как на этот раз полиция занялась работой детектива, и чем больше искала подозреваемого, тем больше его оправдывала. Ну что ж, раз вы заняли мою территорию, я прогуляюсь по вашей. Когда я начал анализировать дело с начала «прямым» полицейским методом, я обнаружил то, чего полиция не заметила, – некое ощущение несоответствия, пронизывающее все дело.

3

Хрусть!

Внезапный порыв ночного ветра сломал сухую ветку на соседнем вязе, и она упала неподалеку от них.

Хуянь Юнь подошел, поднял ветку, потрогал ее неровный острый излом и продолжил говорить Чжоу Липину:

– Несоответствие… слишком художественное слово. Давайте использовать более простое – разрыв. Да, именно это слово – все дело пронизано ощущением разрыва… Но прежде, чем объяснить его, давайте проанализируем план подмены, который Чжан Чуньян разработал для Син Цишэна, то есть идею заставить тебя везти Син Цишэна на холм, позволив камерам наблюдения зафиксировать твое лицо. Был ли это гениальный план или глупость?

– Я уверен, что обычный человек или любитель детективов, заинтригованный таинственной природой человеческих преступлений, подумал бы, что план неплох: он позволил избежать Син Цишэну камер и найти козла отпущения… Но настоящие опытные преступники посмеялись бы над этим планом: неужели они думали, что если раздеть детей и облить их бензином, их личности невозможно будет установить? Действительно ли считали, что полиция обвинит невиновного только на основании записей с камер? Решил, если полиция поверит в твою вину, Чжоу Липин, они не станут проверять твои слова о человеке на заднем сиденье? Так что кем бы ни был этот X, разработавший план для Син Цишэна, все его действия до въезда Син Цишэна в питомник были лишь внешне хитроумными, а на деле детскими и несостоятельными уловками. Этот человек, возможно, был немного умнее Син Цишэна, но точно не являлся профессиональным преступником, максимум – дилетантом.

– Но затем здесь под нашими ногами, в этом питомнике, у этой вентиляционной шахты тоннеля произошел шокирующий поворот. – Хуянь Юнь легко провел рукой по холодной поверхности вентиляционной шахты и вдруг повысил голос: – Убийца Син Цишэна проявил превосходные – простите за неточное слово – скорее профессиональные преступные навыки: в условиях цейтнота и плохого освещения он очень тщательно очистил место преступления от следов, использовал огонь для уничтожения микроследов от трения спины о цементную стену вентиляционной шахты, не только не оставил отпечатков пальцев при снятии и установке защитной сетки шахты – деталь, которую легко упустить, – но и точно, без пропусков протер влажными салфетками руль и дверные ручки Spyker. И что особенно примечательно, он даже сделал круг на Spyker по холму Саошулин и отогнал его в переулок снаружи, понимая, что для осмотра места преступления полиции нужен свободный доступ, и машина, блокирующая проезд, при невозможности найти владельца будет эвакуирована, что помешает найти ее в критическое для раскрытия дела время из-за ограниченности их мышления! Это явно указывает на богатый опыт противодействия следствию!

– Не знаю, слышал ли ты, но современная криминалистика особенно подчеркивает концепцию «логического дерева», согласно которой почти все преступные действия можно отобразить и разложить с помощью древовидной схемы. Это потому, что при любых случайностях в процессе совершения преступления преступники следуют своим изначальным преступным привычкам и поведенческой логике. – Тут он снова медленно провел рукой по излому сухой ветки. – Есть только одно исключение – когда само преступление является… привитым.

Он поднял голову и посмотрел на Чжоу Липина, который все это время стоял неподвижно, глядя на него без всякого выражения на лице.

– Под прививкой я имею в виду, что внешне целостное преступление на самом деле было совершено двумя разными людьми. Конечно, я говорю не о сообщниках, потому что сообщники все равно следуют принципу логического дерева, проявляя схожие преступные привычки и последовательную логику. Говоря о прививке, я имею в виду, что эти два человека с самого начала не знали о преступных мотивах, действиях и конечных целях друг друга. Они не только не сообщники, но могут быть совершенно посторонними людьми или даже врагами, и только по случайному стечению обстоятельств действия первого были внезапно прерваны, а второй продолжил незавершенное преступление – в «Деле станции Саошулин» явно видны признаки такой прививки. Да, на первый взгляд это выглядит как целая ветка, но стоит присмотреться внимательнее, и увидишь четкий излом. – С этими словами Хуянь Юнь бросил сухую ветку на землю. – И я искал того, кто перехватил дело у Син Цишэна.

– Ты нашел его? – поинтересовался Чжоу Липин.

– Нашел.

– Кто это?

– Как ты думаешь, кто это может быть?

– Я не могу догадаться… Может быть, его враг или просто прохожий, который увидел, как Син Цишэн выбрасывал труп, вступил с ним в схватку, случайно убил его, а потом в панике сбросил тело в шахту и устроил пожар…

– Нет, человек, который перехватил преступление Син Цишэна, не мог быть его врагом. Во-первых, зачем бы он просил помощи у врага в таком бесчеловечном деле? Во-вторых, какое невероятное совпадение – не предупредив врага, именно в момент выброса тела натолкнуться на него, прогуливающегося в темную ветреную ночь по Саошулин… Версия о прохожем и вовсе не выдерживает критики. Осмотр места происшествия показал, что перед смертью Син Цишэн не пытался ни убежать, ни сопротивляться и, словно цыпленок перед тигром, покорно ждал своей участи. Это говорит о том, что убийца был кем-то, кого Син Цишэн знал и не боялся, кто уже был вовлечен в сложное переплетение причин, приведших к этому преступлению. Это было умышленное убийство, а не случайность – отношения между убийцей и Син Цишэном были по сути отношениями судьи и подсудимого. В тот вечер убийца выступил и как судья, и как исполнитель смертного приговора. Да, именно здесь, у этой вентиляционной шахты, той ночью состоялся суд. Человек, случайно увидевший, как Син Цишэн бросает маленькие обнаженные тела в эту черную дыру, в праведном гневе собственноручно казнил его! Убийцей мог быть только человек, отверженный обществом, бунтарь своего времени, преступник в глазах полиции, враг народа в глазах общества, тот, кто взял на себя всю вину, чтобы защитить любимую девушку, тот, чье чувство справедливости не сломили даже восемь лет тюрьмы!

На мгновение в глазах Чжоу Липина вспыхнул красный огонь, напоминающий о ране, но тут же погас.

– Чжан Чуньян, Син Цишэн, – презрительно фыркнул Хуянь Юнь. – Да, эти подонки были жестокими и бессердечными, и их опыт безнаказанных злодеяний заставил их поверить, что достаточно быть беспощадным, чтобы делать в этом мире что вздумается. И они как любители решили бросить вызов профессионалу. Хотя я никогда не верил в чушь про «преступление как искусство», но признаю, что преступление – это техника. Профессиональные преступники – это игроки, рискующие головой, балансирующие на грани жизни и смерти, где одна ошибка означает полный проигрыш. Пройдя через множество жизненных ситуаций, в которых им приходилось сражаться, они стали машинами выживания. А эти двое кто такие? Подпевала и извращенец, которые возомнили, что могут свалить свои преступления через примитивные уловки на освобожденного заключенного, который чуть не получил смертный приговор, отсидел восемь лет и общался там с разного рода преступниками. Это как если бы два идиота, начитавшись уся, решили бросить вызов Тайсону – они собственноручно отправили себя на виселицу!

Внезапно налетел порыв ветра, словно вырвавшись из вентиляционного отверстия, из темных недр, влажный и зловещий, леденящий до костей, но он также рассеял ночной туман, сделав Чжоу Липина, стоящего напротив, более различимым, даже можно было заметить, как дрожит его выступающий, как лопата, подбородок.

Хуянь Юнь вытянул руку, указывая за пределы питомника:

– В тот вечер на перекрестке у Саошулин по требованию Син Цишэна ты вышел из машины и смотрел, как он сел за руль и въехал в этот переулок. Интуитивно чувствуя, что Син Цишэн задумал что-то нехорошее и что его просьба подменить его за рулем неспроста, ты последовал за ним. Когда ты тихо вошел в питомник и увидел, как Син Цишэн надевает перчатки, снимает защитную решетку вентиляционной шахты, вытаскивает из багажника тела Чжао У, Ли Ин и Дун Синьлань и бросает их вниз, ты не смог сдержать ярость и выступил вперед! Син Цишэн увидел на твоем лице такую жажду убийства, какой никогда не видел прежде; он был в ужасе, зная, что пришел его смертный час. У него не хватило смелости бросить вызов тебе, «серийному убийце», он мог только умолять о пощаде. Он рассказал тебе обо всем: о причинах смерти детей, о плане подставить тебя, даже об инсценировке смерти Чжан Чуньяна… умоляя сохранить ему жизнь, но ты…

– Подожди, – поднял руку Чжоу Липин. – Хуянь Юнь, мы встречаемся впервые, и я не ожидал, что ты представляешь меня таким великим героем. Спасибо, но я просто обычный водитель, не имеющий никакого отношения к «Делу Саошулин»… После всего сказанного тобой я понял, что ты считаешь, будто я убил Син Цишэна. Как это возможно? У меня есть алиби.

– Да, алиби, алиби… – повторил несколько раз Хуянь Юнь, вдруг подняв голову и взглянув на искривленную ветвь большого вяза над головой, и замолчал.

В питомнике повисла мертвая тишина, Чжоу Липин стоял неподвижно, не произнося ни слова. Внезапно в Институте автоматизации проектирования общественного транспорта погас свет, и его фигуру мгновенно поглотила тьма. Хуянь Юнь прищурился, всматриваясь некоторое время, прежде чем различить, что тот все еще стоит на месте.

Он тихо вздохнул:

– Чжоу Липин, может, ты и не поверишь, но «Дело Саошулин» – одно из самых озадачивающих дел, с которыми я сталкивался. Оно непростое, запутанное, в него вовлечено много людей, отношения между участниками многогранны и очень сложны, подозрений и загадок бесчисленное количество… Из всех них самая трудная – как тебе удалось убить Син Цишэна в питомнике в десять тридцать вечера, а затем в десять пятьдесят оказаться в морге «Больницы любящих сердец» и поместить живого Чжан Чуньяна в холодильную камеру. Пока не раскрыто это, все обвинения против тебя несостоятельны.

По губам Чжоу Липина скользнула холодная усмешка, в темноте Хуянь Юнь не мог ее видеть, но чувствовал.

– Не улыбайся, правда, я пытался решить эту загадку логически, но как ни старался, как ни напрягал мозг, не мог. Я думал, это невозможно, ведь еще не было преступника, способного создать загадку, которую я не мог бы распутать. И когда я уже исчерпал все варианты, меня вдруг осенило. Да, ты действительно уступаешь мне в логике, но есть одна вещь, которую ты понимаешь гораздо глубже и основательнее, чем я, Ли Чжиюн, Чжан Чуньян, Син Цишэн и все следователи вместе взятые – это темная сторона человеческой природы. – Хуянь Юнь сделал паузу и продолжил: – Другими словами, твой успешный трюк основан не на логике, а на человеческой природе.

4

Улыбка пропала с лица Чжоу Липина.

– Как я говорил раньше, это дело оставалось нераскрытым не из-за широкого круга подозреваемых или сложности расследования. Наоборот, именно потому, что полиция сосредоточила все силы на поиске улик против тебя, они упустили из виду детали, казавшиеся несущественными. Эти детали как маленький кусочек из сотен кубиков «Лего» – без него можно собрать общую картину, но она не будет полной. Например, как в тот вечер, когда Син Цишэн сбрасывал тела на Саошулин, в его кабинете мог находиться «директор Син»?

Это явно был не вор: он включил свет, надел одежду Син Цишэна и ходил туда-сюда, явно желая, чтобы все знали, что директор в кабинете. Зачем это делалось? Конечно, чтобы создать алиби присутствия для Син Цишэна, а следовательно, алиби отсутствия в другом месте – на Саошулин! – Хуянь Юнь поднял указательный палец. – Син Цишэн помог Чжан Чуньяну инсценировать смерть, Чжан Чуньян помог Син Цишэну с планом по сожжению тела. Казалось бы, равноценный обмен, но это не так. Для Чжан Чуньяна инсценировка смерти почти не несла рисков: даже если Тао Жояо обнаружит, что он жив, она не посмеет заявить в полицию, максимум догадается о сговоре с Син Цишэном и уволит его. А вот для Син Цишэна все иначе: если тела детей в шахте найдут, полиция точно начнет расследование. Подставить тебя, Чжоу Липин, разумеется, хорошая идея, но если тебя арестуют и ты расскажешь, что последним за руль сел Син Цишэн, что тогда? Он не был уверен, что выдержит полицейский допрос, вот почему лучший вариант – заранее создать алиби. Поэтому «Син Цишэном» в кабинете директора после десяти вечера был Чжан Чуньян, сбежавший из морга «Больницы любящих сердец». А настоящий Син Цишэн, улучив момент, когда Тао Жояо не видела, снял миникамеру с записью «обморока» и держал ее у себя, намереваясь отдать Чжан Чуньяну только после того, как тот создаст ему алиби, притворившись им в кабинете.

Что это показывает? Большинство видит здесь просто обмен услугами между двумя подельниками, но ты почти сразу увидел нечто более глубокое – что Чжан Чуньян и Син Цишэн были крайне настороженны к окружению, до паранойи, реагируя на малейшие изменения. Более того, эти якобы прикрывающие друг друга союзники в глубине души не доверяли друг другу, считали каждую мелочь, как торговцы: чтобы ты не нажился, я не прогадал, чтобы ты не сделал меня козлом отпущения. Уверен, в тюрьме ты насмотрелся на такие интриги. В реальной тюрьме нет той дружбы, что показывают в фильмах, есть только предательство и обман… Благопристойность на людях и подлость в темных углах – вот человеческая природа! Это Син Цишэн и Чжан Чуньян прекрасно понимали, и ты решил использовать их чрезмерную подозрительность к окружению и осторожность по отношению друг к другу!

Сделав паузу, Хуянь Юнь продолжил:

– Когда ты увидел тела тех трех детей, ты почти наверняка решил убить Син Цишэна, да и его пособник Чжан Чуньян тоже должен был понести наказание! Но имелся еще один вопрос, который тебе нужно было решить – как избежать наказания за убийство Син Цишэна? Это было действительно очень сложно, твое лицо уже попало на камеры наблюдения, ты знал уровень развития криминалистики и эффективность полиции, понимал, что тебя быстро поймают, этого никак не избежать, поэтому тебе нужно было подумать, как выпутаться после неизбежного ареста. И тут твой мозг заработал как скоростной двигатель – мгновенно всплыл опыт суда по «Делу о серийных убийствах в западном пригороде», знания о процедурах следствия, полученные при общении с разными следователями, техники противодействия следствию, изученные за восемь лет в тюрьме от разных особо опасных преступников! Ты осмотрел все в питомнике: фруктовые деревья, грунтовую дорогу, вентиляционную шахту, заброшенную станцию метро, точно рассчитывая каждый шаг, который предпримет полиция. Ты даже мог представить все сцены, которые здесь развернутся: высоко установленные полицейские галогенные лампы, освещающие все как днем, эксперты-криминалисты, склонившиеся в поисках улик, медэксперт, спускающийся на дно шахты для осмотра трупа, следователи, собирающие следы шин с цементного покрытия переулка электростатическим методом, как будут стучаться в двери всех жителей в радиусе километра… Все двери в округе будут открыты для проверки, на каждой транспортной магистрали будут стоять вооруженные полицейские, проверяя каждого въезжающего и выезжающего, дежурные управления транспорта и кибербезопасности, стряхнув сон, будут собирать и проверять все записи с камер наблюдения в районе происшествия. Из-за Саошулин этот огромный спящий город будет полностью разбужен, оскалит клыки, готовый обрушить всю мощь, а у тебя нет пути к отступлению, нет подкрепления!

Чжоу Липин смотрел на Хуянь Юня, его глаза, слезящиеся на ветру, сверкали решительным блеском.

– Увидев тела детей, ты испытал гнев и ненависть; столкнувшись с подставой Син Цишэна и Чжан Чуньяна, тебе стало больно и страшно, но с невообразимой силой воли смог подавить все эмоции, с поразительным хладнокровием и рациональностью обдумывая план действий с самого утра того дня: что ты говорил, с кем встречался, как работал, когда закончил работу, куда положил чек из магазина за купленное пиво; проконтролировал записи звонков в телефоне, в каком такси ты сидел по пути в «Приют Тунъю», когда прибыл, маршрут, по которому ты вез Син Цишэна на Саошулин, что делал в питомнике, где мог оставить отпечатки пальцев и следы, как убить Син Цишэна, как избавиться от тел; вспомнил расположение камер наблюдения, которые ты видел во время тренировок по кроссу, как переставить Spyker в слепую зону, оптимальный путь отхода… Что полезно, что вредно, что можно сделать, что нельзя – все это нужно было продумать до мелочей в считаные минуты, без единой ошибки! Ведь давление на допросах могло быть даже сильнее, чем десять лет назад! Хотя, с другой стороны, это не обязательно плохо: то, что полиция сосредоточила все внимание на тебе, стало самой большой уязвимостью, которую можно использовать. Как в стрельбе из лука – когда все стрелы летят в одну мишень, попавшие раньше снаряды закрывают самый центр, и, если в нужный момент показать заранее подготовленную ложную мишень, все лучники подумают, что их предубеждение исказило прицел. И эта ложная мишень – твое алиби, тело Чжан Чуньяна в холодильной камере!

После долгого молчания Чжоу Липин снова заговорил низким голосом:

– После стольких слов ты так и не объяснил: как я смог убить Син Цишэна здесь в десять тридцать вечера, но при этом в десять пятьдесят затащить живого Чжан Чуньяна в холодильную камеру морга?

– Прежде чем ответить на твой вопрос, я хочу рассказать о мелочи – почему перед убийством Син Цишэна ты заставил его позвонить в полицию, – сменил тему Хуянь Юнь. – Честно говоря, довольно долго я не мог понять намерения убийцы. Сбросить тела в шахту и сжечь их – разве не для того, чтобы скрыть следы? Но звонок в полицию – разве это не объявление о преступлении всему миру? Это противоречит цели сокрытия тел! К тому же все звонки в полицию записываются, и когда личности убитых будут установлены, по голосу определят, что звонивший – одна из жертв. Разве это не поможет полиции установить время преступления? Позже я понял: убийце именно это и было нужно, дать полиции точное время преступления, потому что его алиби работало только с этой временной привязкой.

Хуянь Юнь посмотрел на Чжоу Липина:

– После убийства Син Цишэна ты быстро убрал следы на месте преступления, переставил машину и побежал вниз с горы. Тебе нужно было использовать транспортное средство, о котором полиция никогда бы не догадалась, для перемещения на большие расстояния. Около десяти сорока ты добежал до района, где живет Ли Чжиюн, спрятался в багажнике его Jetta и позвонил ему, вызывая на драку в одиннадцать часов на улице Синьюй. Ли Чжиюн – твой давний враг и, конечно, принял вызов после твоей провокации. Когда он поехал, ты следил за его передвижением по GPS в телефоне, и когда машина остановилась на улице Синьюй, ты дождался, пока он выйдет, выбрался из багажника и побежал к месту встречи. Так что потом полиция никак не могла понять, как ты за полчаса добрался от Саошулин до улицы Синьюй, и им пришлось поверить твоим словам, что ты ушел с Саошулин еще в начале одиннадцатого…

– Хуянь Юнь, – внезапно прервал его Чжоу Липин, – ты отклонился от темы.

– Отклонился?

– Да, я спрашивал, как я в десять пятьдесят попал в морг «Больницы любящих сердец» и затащил Чжан Чуньяна в холодильник, а не как я добрался до улицы Синьюй в одиннадцать. Если я использовал метод, который ты только что описал, прячась в багажнике машины Ли Чжиюна, а ты сам сказал, что камеры показали – его машина ехала в ту ночь на улицу Синьюй без отклонений от маршрута, то как я тогда попал в больницу? Может, я выпрыгнул из Jetta на светофоре возле нее, сходил в морг и перетащил тело? Но ты посчитал время? Так бы я сделал большой крюк и никак не успел бы на улицу Синьюй к одиннадцати!

– Я не говорил, что ты выходил из машины по пути.

– Понятно, ты хочешь сказать, что я пошел в морг и затащил Чжан Чуньяна в холодильник после драки с Ли Чжиюном, так? – Чжоу Липин прищурился с насмешливой улыбкой. – Но… – Он резко замолчал.

– Но, – Хуянь Юнь внимательно смотрел на него, – ты хотел сказать, что морг «Больницы любящих сердец» закрывается в одиннадцать вечера и открывается только в девять утра следующего дня, так что у тебя не было возможности пробраться туда и перенести тело, верно?

Чжоу Липин стиснул зубы:

– Столько болтовни, а ничего полезного. В итоге ты все равно не можешь объяснить самый важный момент.

– Нет, могу! – Хуянь Юнь медленно покачал головой. – Я знаю, как ты сумел затащить Чжан Чуньяна в холодильник в десять пятьдесят.

Его тон был настолько спокойным и уверенным, что сердце Чжоу Липина внезапно забилось быстрее, так быстро, что он сам мог слышать эти удары. Возможно, чтобы скрыть это, он нарочито небрежно, с насмешкой произнес:

– Ну расскажи мне, как я это сделал – неужели я заставил Чжан Чуньяна самого лечь в холодильник?

Глаза Хуянь Юня внезапно вспыхнули пронзительным светом в темноте:

– Да! Ты именно заставил Чжан Чуньяна самого лечь в холодильник!

5

Мертвая тишина.

Ни ветра, ни движения, даже старый ветряк на вязе перестал издавать свой сухой треск.

На мгновение у Чжоу Липина закружилась голова, потемнело в глазах, словно его бросили вниз головой в вентиляционную шахту, с ее холодным входом, темными стенами и бездонным дном, и он падал, падал безостановочно…

Нет! Он просто блефует, он не мог догадаться, как я это сделал!

– Хуянь Юнь, ты сошел с ума! Что за чушь ты несешь? Я заставил Чжан Чуньяна самого послушно лечь в холодильник? Как такое возможно? С чего бы ему меня слушать?

– Он бы не стал слушать тебя, но послушал Син Цишэна, – спокойно пояснил Хуянь Юнь. – Записи звонков показывают, что в последние минуты жизни Син Цишэн, помимо звонка в полицию, также звонил в свой кабинет, что еще раз подтверждает, что там был заранее подготовленный «дублер». Син Цишэн не звонил на мобильный Чжан Чуньяна, потому что думал: если история со «смертью» Чжан Чуньяна всплывет и полиция начнет расследование, они проверят записи звонков, и если обнаружат его звонок «мертвому» Чжан Чуньяну, обман раскроется. Звонок Син Цишэна на стационарный телефон в своем кабинете был коротким, но это не важно – нужного эффекта можно добиться одной фразой.

– Одной фразой… – Чжоу Липин с трудом сглотнул. – Какой?

– Ты заставил Син Цишэна сказать Чжан Чуньяну: «Похоже, Тао Жояо что-то заподозрила, сдала билет на самолет и собирается пойти в морг проверить, действительно ли ты мертв».

Черт!

Проклятье!

Весь вечер он чувствовал себя как крот в норе, слушая стук кирки наверху, надеясь на надежность своих укреплений и маскировки, но сейчас он ясно увидел луч света, пробившийся через пробитую киркой дыру.

Чжоу Липин закрыл глаза.

– Услышав это, Чжан Чуньян запаниковал: если Тао Жояо придет в морг и обнаружит, что его там нет или что он на самом деле жив, весь спектакль провалится. Зная характер Син Цишэна, предположу, что тот мог в любой момент переметнуться и рассказать правду Тао Жояо, а видео с «обмороком» все равно было у него в руках – Тао Жояо точно будет его во всем слушаться. С ее влиянием найдутся способы помочь Син Цишэну спрятать тела трех детей, а потом избавиться от них, и ради безопасности и Тао Жояо, и Син Цишэна они наверняка попросят Чжай Цина убить Чжан Чуньяна, чтобы заткнуть ему рот! Как я уже говорил, в тот вечер Чжан Чуньян, как и Син Цишэн, был в крайне напряженном состоянии, почти параноидальном, реагируя на малейшие изменения, поэтому он решил немедленно вернуться в морг – и тут ты заставил Син Цишэна сказать Чжан Чуньяну вторую фразу.

Чжоу Липин открыл глаза.

– Чтобы Чжан Чуньян обязательно вернулся в морг в течение двадцати минут и лег в пустой холодильник…

– Нет, это невозможно, Чжан Чуньян никогда бы не согласился на это! – возразил Чжоу Липин. – Эти камеры в «Больнице любящих сердец» – Чжан Чуньян сам помог их закупить и хорошо на этом нажился. Он знал, что у них есть датчик веса: как только тело оказывается внутри, они автоматически запираются и включается заморозка. Чжан Чуньян не стал бы так рисковать жизнью!

– Похоже, ты тоже хорошо знаком с особенностями этих холодильников, – усмехнулся Хуянь Юнь.

– Эти холодильники какое-то время барахлили, ремонт у производителя стоил бы больших денег, а руководство «Больницы любящих сердец» знало, что я в тюрьме научился ремонтировать холодильники, поэтому они попросили меня помочь, – поспешил объяснить Чжоу Липин.

Хуянь Юня это не особо заинтересовало.

– Когда я додумался до этого способа с самостоятельным помещением Чжан Чуньяна в холодильник, я специально позвонил судмедэксперту и получил подтверждение, что Чжан Чуньян умер от переохлаждения, что еще больше убедило меня в правильности моих выводов. Оставалась последняя загадка: Чжан Чуньян не был дураком, даже не зная конструкции холодильника, увидев, насколько внутри холодно, он бы не рискнул туда лечь… Пока я сам не съездил в морг больницы, я не понял, в чем дело. Оказывается, здание больницы раньше было офисным, и фонд арендовал его под больницу, а арендодатель из суеверий потребовал, чтобы морг был построен отдельно и имел независимые системы, включая электроснабжение. Рядом с моргом есть подсобка с генератором и электрощитом. Чжан Чуньян, вернувшись, сначала проскользнул туда, открыл щит и отключил рубильник холодильника – это не влияло на остальное электричество, даже на освещение в морге, так что дежурные ничего не заметили. Затем он снова притворился скорбящим родственником, вошел в морг и лег в камеру «T-E-3». Поначалу ему было немного холодно, но терпимо, в холодильнике циркулировал воздух, так что задохнуться было нельзя – оставалось ждать, пока Тао Жояо придет проверить труп. Даже если она не появится, из-за отключенного питания датчик веса не работал, холодильник не запирался, и выйти можно было в любой момент.

Полиция при проверке морга установила, что холодильник «T-E-3» открывался только раз в ту ночь, в десять пятьдесят, потому что таймер имел свое питание от батареи и не зависел от отключения системы холодильника. Конечно, ты все это знал, и не просто знал, а точно предсказал каждый следующий шаг Чжан Чуньяна – с этого момента он сел на поезд смерти по твоему расписанию, каждая остановка была predetermined[32], без возможности сойти посередине…

– Чушь! – Терпение Чжоу Липина было на пределе. – Рубильник был выключен, в одиннадцать морг заперли, как же я убил Чжан Чуньяна?!

– Очень просто. – Хуянь Юнь впился в него глазами и произнес окончательный ответ по слогам: – Морг был заперт, но подсобка – нет. После драки с Ли Чжиюном тебе достаточно было зайти туда и включить выключенный рубильник.

Зрение Чжоу Липина помутнело, Хуянь Юнь перед ним раздвоился… Он уже не мог четко различить противника, а тот видел его насквозь, до самых внутренностей!

– Когда питание холодильника восстановилось, датчик веса сразу активировался, холодильник «T-E-3» автоматически заперся, температура быстро упала до минус восемнадцати градусов. В таком холоде Чжан Чуньян не мог долго оставаться в сознании. Возможно, он недолго боролся, кричал о помощи, но те двое работников напились до бесчувствия, да и железная дверь морга отлично звукоизолирована…

Чжоу Липин смотрел перед собой, видя в темноте себя – разваливающегося, рассыпающегося, готового вот-вот полностью потерпеть крах и проиграть. Он пытался собрать, склеить, соединить себя руками, но, как ни старался, не мог убрать трещины и повреждения.

Он злобно уставился на Хуянь Юня, хотя его расфокусированный взгляд уже не мог точно определить, где тот стоит:

– Ты же только что говорил, что той ночью Син Цишэн и Чжан Чуньян хоть и использовали друг друга, но все равно друг другу не доверяли. Почему же ты уверен, что когда Син Цишэн велел Чжан Чуньяну лезть в холодильник, тот обязательно полез? Разве он не боялся, что Син Цишэн, закончив дела на Саошулин, придет в подсобку у морга и включит рубильник, подставив его? Не забывай, у Син Цишэна были тесные связи с «Больницей любящих сердец», он мог знать об электросистеме морга…

– Действительно…

Хотя произнесено было всего одно слово, но уверенность и спокойствие, с которыми оно было сказано, способность видеть насквозь заставили голос Чжоу Липина задрожать:

– Что? Что ты сказал?

– Я сказал: «Действительно», – ответил Хуянь Юнь. – Действительно, я угадал, ты и об этом подумал.

– Я… О чем я подумал?

– Когда ты заставлял Син Цишэна звонить Чжан Чуньяну, ты знал, что тот будет опасаться подвоха от Син Цишэна, но тебя это не беспокоило, потому что ты понимал: Чжан Чуньян все равно залезет в холодильник, ведь у него была страховка – даже если холодильник включат и запрут, он сможет спастись.

– Какая страховка?

– Телефон, – пояснил Хуянь Юнь. – Когда полиция нашла тело Чжан Чуньяна в холодильнике, телефон был не в кармане, а лежал рядом с рукой. Следователи думали, что он случайно выпал, но нет – Чжан Чуньян решился залезть в холодильник именно потому, что считал: в крайнем случае он сможет позвонить и позвать на помощь… Когда холодильник заперся и начал быстро охлаждаться, он действительно достал телефон, чтобы вызвать полицию. Но увы! Как бы тщательно он ни планировал, ты его переиграл.

Чжоу Липин поднял руку и потер глаза, пытаясь скрыть мучительную боль от прилива крови к голове… В том, что его план раскрыли, не было ничего страшного: значит, нашелся кто-то умнее; но противник раскопал даже самые потаенные его мысли – это унижение причиняло невыносимую боль.

Хуянь Юнь видел его состояние, но должен был закончить:

– Потому что ты видел телефон, которым он пользовался. Я не специалист по iPhone, но даже iPhone 8 все еще не решил проблему с автоотключением при низких температурах… Для дрожащего той ночью в холодильнике Чжан Чуньяна это оказался действительно смертельный баг.

Все.

Это конец.

Все кончено.

Все его планы той ночи, сдержанность и терпение за две недели под арестом – все сейчас рушилось, как прорванная наводнением дамба…

Нельзя сдаваться, нельзя капитулировать, потому что еще не время!

Тяжело дыша, он несколько раз сглотнул, немного уменьшив жгучее ощущение в носу, снова поднял тяжелую голову, даже выше, чем раньше:

– Ну и где твои доказательства?

На мгновение он обрадовался, потому что не только четко увидел детское лицо напротив, но и впервые за весь вечер заметил на нем тень разочарования.

– Так где, черт возьми, твои доказательства? – Он сделал шаг к Хуянь Юню, злобно повторив вопрос.

Хуянь Юнь опустил веки, сложил губы в трубочку и тихо выдохнул.

– Все, что я сказал, – чистая дедукция, без единого доказательства. – Он снова посмотрел на Чжоу Липина. – Я пытался найти улики, например твои отпечатки на рубильнике, но не обнаружил. Даже в такой напряженной ситуации ты не забыл их стереть, и я действительно восхищаюсь твоим хладнокровием, решимостью, продуманностью и невероятной силой воли. Для детектива сделать выводы, но не иметь доказательств – это провал, это неубедительно, и я глубоко сожалею об этом.

Чжоу Липин холодно усмехнулся.

– Я закончил, но есть два вопроса, которые я никак не могу понять, надеюсь, ты ответишь, – не останавливался Хуянь Юнь.

Чжоу Липин молчал.

Хуянь Юнь продолжил:

– Первый: зачем ты переставил Spyker? На нем не нашли никаких улик против тебя, и ты должен был понимать, что как бы ни был хорош трюк с поиском под фонарем, рано или поздно полиция его найдет. Подняться на Саошулин, сделать круг и вернуться в переулок требовало времени, а в ту ночь для тебя не было ничего ценнее его.

Ответа не последовало.

Хуянь Юнь горько усмехнулся:

– На второй вопрос ты тем более не ответишь, наверное… После ареста ты мог рассказать о перемещении тела Чжан Чуньяна, и полиция быстро бы тебя отпустила, но ты молчал. Конечно, ты говорил, что Син Цишэн обещал помочь с пропиской Дун Юэ, если ты сохранишь тайну Тао Жояо, но, по-моему, это полная чушь… Я не понимаю, почему ты предпочел сидеть в СИЗО в наручниках и кандалах, не используя эту ложь для освобождения, но вдруг рассказал обо всем несколько дней назад.

Снова молчание.

– Не хочешь говорить – ладно, но я хочу добавить еще кое-что. – Хуянь Юнь серьезно посмотрел на него. – И Син Цишэн, и Чжан Чуньян были полными негодяями и мерзавцами, они использовали свою власть и положение для злодеяний, грабежа, беззастенчиво нарушая права и даже отнимая жизни невинных… Но, Чжоу Липин, помни: справедливость в обществе нельзя устанавливать самосудом. Десять лет назад убийство Фан Чжифэна можно было считать самообороной, но не в этот раз – теперь ты намеренно убил беспомощных людей! Твои действия заслуживают осуждения и непростительны!

Хуянь Юнь глубоко вдохнул и продолжил:

– Как детектив, я признаю, что не нашел улик против тебя, но как гражданин правового общества, я должен посоветовать тебе сдаться полиции и честно признаться в преступлениях. Конечно, ты можешь посмеяться над наивностью этого совета, может быть, считаешь, что только казнив этих подонков самолично, ты вершил небесное правосудие… Но ты должен знать: если бы ты той ночью не убил Син Цишэна, а сдал бы его и Чжан Чуньяна правоохранительным органам, закон тоже восстановил бы справедливость для Чжао У, Ли Ин и Дун Синьлань.

Чжоу Липин очень долго молча смотрел на него, потом повернулся, широкими шагами вышел из питомника и спустился с холма Саошулин.

6

Из-за быстрой ходьбы Чжоу Липин весь вспотел. Он расстегнул воротник, но ему все равно было душно, и он расстегнул все пуговицы на рубашке. От резкого движения одна пуговица отлетела, но он даже не заметил. Только выйдя из переулка и остановившись на перекрестке, он замер, глядя на пустынную улицу перед собой.

В тот вечер именно здесь он вышел из машины. Син Цишэн, до этого пьяно развалившийся на заднем сиденье, вдруг протрезвел и сел за руль, достал сто юаней и сказал:

– Здесь мало такси, но много нелегалов, поймай одного и едь домой, не вызывай «Диди», я не смогу его компенсировать.

Это показалось странным: он же уже дал деньги, зачем говорить о компенсации? Да и нелегальное такси все равно нельзя компенсировать официально.

В этих бессвязных наставлениях, во внезапно исчезнувшем опьянении Син Цишэна он почувствовал что-то недоброе.

Многолетнее заключение было жестокой школой выживания: делить камеру с несколькими, а то и с десятком опасных преступников, знать, что на прогулке один неверный взгляд сразу становился поводом для драки или видеть, как тюремный авторитет может ночью убить сокамерника самодельной заточкой, не оставив улик, – все это развило в нем звериное шестое чувство опасности.

Поэтому он последовал за ним.

Spyker въехал в питомник, остановился перед вентиляционной шахтой, не включая фары. Он осторожно спрятался за сосной, наблюдая за машиной. Прошло много времени, и Син Цишэн наконец вышел, открыл багажник, начал что-то выгружать. Сначала он не мог разглядеть, что именно – три предмета, не мягких, не твердых, похожих на саженцы. Только когда Син Цишэн включил фонарик на телефоне, чтобы снять защитную решетку шахты, в мелькнувшем свете он различил одно лицо человека, лежащего на земле.

Бескровное, безжизненное, с открытыми глазами и высунутым языком… Это был маленький Чжао У, который столько раз приходил к нему, называл Син Цишэна «зверем» и плакал!

Он резко вышел из-за сосны.

Син Цишэн испугался, руки его задрожали, телефон упал, свет осветил еще два детских лица.

Одна девочка оказалась Ли Ин. Ей было всего пять, и у нее была задержка развития – при любой боли или обиде она сворачивалась в клубок на полу, как котенок, молящий о пощаде… Теперь ее тело наконец перестало сворачиваться, навсегда расправившись.

Другое тело некогда было сестрой Дун Юэ, Дун Синьлань, девяти лет. Уголки ее рта всегда были приподняты, и потому она казалась вечно улыбающейся, даже когда судьба была к ней так жестока… Он никогда не забудет, как организовал встречу сестер, как Дун Юэ обнимала девочку и рыдала. Позже он узнал от Чжао У, что Син Цишэн делал с маленькой Синьлань ужасные вещи, и хотел заявить в полицию, но из-за легкого церебрального паралича она не могла рассказать о случившемся, не могла обвинить Син Цишэна. Он кипел от ярости. Однажды при Дун Юэ он выругал Син Цишэна, но это только заставило ее волноваться за сестру. Он долго успокаивал ее и поклялся, что не позволит никому причинить Синьлань вред – ни один волос не упадет с ее головы!

Эта клятва стала еще крепче после того, как Дун Юэ внезапно покинула город.

Но теперь Синьлань лежала на земле, ее тонкая мягкая шея находилась почти под прямым углом… Она смотрела на него, все еще улыбаясь, словно извиняясь за то, что, как и сестра, уходит без прощания, отправляясь далеко-далеко, больше не нуждаясь в его заботе…

Син Цишэн, отступая, говорил:

– Липин, Чжоу, это не я сделал, дай мне объяснить, послушай…

Он не успел заметить, как Чжоу Липин оказался рядом – сильный удар в живот, толстый слой жира издал хлюпающий звук, от сильной боли он мгновенно потерял сознание.

Чжоу Липин оставил его и медленно подошел к трем телам, присел, нежно погладил их лица одно за другим, бормоча что-то нечленораздельное, словно пытаясь разбудить. Когда он понял, что они никогда не проснутся, он стал по очереди обнимать их, крепко прижимая к себе, согревая их обнаженные тела в последний раз своим теплом, гладя их волосы. Слезы капали на их холодные щечки…

Последней он поднял Ли Ин, последней и положил – пятилетняя девочка была такой легкой, почти невесомой, словно и не существовала. Когда он опустил ее на землю, он вдруг схватился за свои растрепанные волосы и с выпученными глазами начал кричать в темное небо ругательства, а потом зарыдал! С момента ареста десять лет назад он не пролил ни единой слезы! Он выбрал путь, на котором слезам не было места, и никогда не позволял им появляться! Но сейчас, перед этими тремя маленькими телами, он выплакал все слезы, накопленные за десять лет!

Но даже в момент потери контроля он не переставал напоминать себе: нельзя позволить вырванным волосам упасть на землю, ни единому – иначе полиция найдет доказательство его присутствия на месте преступления.

Наверное, именно в этот момент смерть Син Цишэна стала неизбежной – тот, кого мир ошибочно считал серийным убийцей, наконец собрался убить.

Син Цишэн застонал, медленно приходя в сознание.

Чжоу Липин не собирался его пытать, хотя и знал все способы – чтобы полиция не заподозрила месть, он решил минимизировать пытки. К счастью, от огромного страха и желания выжить Син Цишэн без лишних вопросов рассказал все о смерти детей и плане с Чжан Чуньяном сжечь тела и подставить его, даже об инсценировке смерти Чжан Чуньяна и его нынешнем пребывании в кабинете директора приюта. В доказательство он отдал миникамеру с записью инсценировки смерти Чжан Чуньяна.

Чжоу Липин слушал молча, но его мысли неслись со скоростью света. На каждое слово Син Цишэна у него был готов ответ, причем все ответы шли по двум линиям: первая – как разрушить и обратить против них самих ловушку Син Цишэна и Чжан Чуньяна; это было несложно, эти идиоты относились к преступлению как к игре, оставив множество дыр, которые можно использовать; вторая – как справиться с неизбежным арестом; это сложнее, ситуация крайне невыгодная, после обнаружения места преступления полиция точно придет за ним, нужно срочно найти способ убить и Син Цишэна, и Чжан Чуньяна, создав себе алиби…

Внезапно слова Линь Сянмина во время тюремного визита несколько лет назад вспыхнули в его голове как молния!

– Лучшая загадка – та, что с самого начала дает ложную разгадку!

Да!

Да-да-да!

Не ждать обнаружения преступления, а спровоцировать его!

Потому что успех этого плана критически зависит от времени!

Заставить Син Цишэна позвонить в полицию – его голос останется на записи в 110, и это поможет полиции точно определить время преступления в ограниченном промежутке.

Очистить все следы на месте преступления, сделать все похожим на работу опытного преступника.

Сбросить и сжечь тела – когда полиция найдет тела детей в шахте, все решат, что преступник – жестокий серийный убийца-психопат…

Вроде Чжоу Липина в глазах общественности.

Полиция через систему наблюдения быстро обнаружит его, и, сделав это, они тут же решат, что нашли разгадку.

После ареста подозреваемого акцент следствия сместится с осмотра места преступления и сбора улик на его допросы.

В этом у него достаточно опыта.

Он будет действовать по тщательно продуманному плану, методично и точно давая полиции нужные показания на каждом этапе. Показания должны быть нелепыми, но проверяемыми, ложными, но с доказательствами, каждый ответ должен иметь стабильное время реакции и темп речи, соответствующие его «криминальному профилю», а в нужный момент надо добавить излишних деталей, чтобы показать свое «психическое расстройство»: так полиция подумает, что нашла брешь, и переключится на расследование деятельности «Благотворительного фонда любящих сердец», особенно отношений Тао Жояо и Чжан Чуньяна, постепенно выстраивая связь между «Делом Саошулин» и исчезновением Чжан Чуньяна. Когда они начнут подозревать, что его арест был ошибкой, они подсознательно будут ждать возможности ее исправить. Тогда нельзя будет спешить, нужно терпеливо ждать, как скала…

В тот момент, когда они во время допроса начнут повторять имена Тао Жояо и Чжан Чуньяна, он попросит встречи с Тао Жояо, прежде чем давать показания. Если они скажут «нет» (а не «подумаем»), значит, Тао Жояо уже вернулась в страну и допрашивается. Тогда он бросит бомбу о перемещении тела Чжан Чуньяна и полностью перевернет ситуацию!

Это не столько битва умов, сколько битва сердец!

Хуянь Юнь был прав: с развитием правовой системы судебные органы все больше внимания уделяют презумпции невиновности, любые сомнительные дела решаются в пользу подозреваемого.

Лучшая загадка – та, что с самого начала дает ложную разгадку.

Далее была смерть Син Цишэна, все, как предположил Хуянь Юнь. Он заставил Син Цишэна сделать два звонка: один в кабинет директора, используя подозрения Тао Жояо как предлог, чтобы Чжан Чуньян вернулся в морг, выключил рубильник и залез в холодильник притворяться мертвым, второй – в полицию… Во время первого звонка Син Цишэн был в ужасе, думая, что Чжоу Липин собирается убить их обоих, во время второго обрадовался, решив, что Чжоу Липин вызывает полицию, но потом снова побледнел от слов про «пожар в метро на Саошулин», хотя он еще не успел сбросить тела и устроить пожар…

Он не успел понять, что происходит, как железная рука Чжоу Липина сдавила его шею…

Глядя на четыре тела на земле, Чжоу Липин знал, что каждая секунда на счету – пожарные скоро прибудут.

Он быстро очистил место преступления, не оставив ни малейших следов своего присутствия.

Затем сбросил тела трех детей в вентиляционную шахту. Во время этого снова плакал, обнимая их, ему было больно, но другого выхода не было, он постоянно просил у них прощения, объясняя, что это вынужденная мера для мести за них…

По сравнению с этим сбрасывать тело Син Цишэна было проще, хотя он намеренно сбросил его вторым, чтобы полиция не заметила ничего особенного в порядке сброса тел.

Наконец он вылил в шахту бензин, который Син Цишэн уже приготовил в багажнике, и открыл его зажигалку Zippo.

Щелчок, чистый и звонкий.

Внезапно вспыхнувшее в темноте пламя неистово танцевало на ночном ветру, не умирая, освещая лицо Чжоу Липина. Он чувствовал тепло, опьянение, даже какое-то блаженство, ему казалось, что это пламя – он сам, столько лет терпеливо ждавший в темноте именно этого момента вспышки.

Он бросил зажигалку вниз.

Мгновенно, словно случился взрыв, с громким «бум» огонь и жар взметнулись со дна шахты как разъяренный красный дракон!

Чжоу Липин медленно обернулся; его подбородок, похожий на лопату, решительно выдавался вперед, он серьезно смотрел на спящий внизу огромный город, зная, что когда завтра взойдет солнце, ему предстоит в одиночку вступить в неравный бой!

Он пошел к Spyker, выехал из питомника, проехал через темный, как тоннель, переулок и направился вверх по дикому склону Саошулин…

Хотя он много раз вспоминал ту захватывающую ночь во время заключения, сейчас воспоминания ощущались совсем иначе. В следственном изоляторе он тщательно анализировал каждую деталь событий на Саошулин, искал ошибки или упущения – это были «технические» воспоминания, а после разговора с Хуянь Юнем воспоминания стали «эмоциональными», вызывая бурю чувств, которую долго не удавалось успокоить. Только когда он вышел на мраморный мост над водоотводным каналом реки Удин, журчание воды на ночном ветру, словно умиротворяющая мелодия, немного успокоило его сердце. Он посмотрел вниз с моста, зная, что звук издает незамерзшая река, но в темноте ничего не было видно. Подняв голову, он увидел вдалеке гидроэлектростанцию Циншикоу, похожую в ночной мгле на стену без окон.

Он видел такую стену раньше, но тогда судьба открыла ему удивительное окно.

На пятом году заключения он длинным гвоздем проткнул мошонку заключенному по кличке Черный, который хвастался изнасилованием множества маленьких девочек. За это его заковали в кандалы и посадили в карцер.

Он объявил голодовку, отказывался от еды и воды. Тюремные охранники предупреждали, что такое открытое сопротивление перевоспитанию только увеличит срок, но он молча прислонялся к холодной стене с закрытыми глазами…

Через несколько дней железная дверь внезапно открылась, и охранники, поддерживая его, уже не способного ходить самостоятельно, привели в комнату для допросов.

В комнате не было окон. Он обессиленно сидел на стуле, глядя на свинцово-серую стену напротив, чувствуя, что, возможно, навсегда останется замурованным в этом бетонном гробу.

Стакан воды.

Бумажный стаканчик с водой поставили на стол перед ним.

Человек, принесший воду, сел напротив.

Ему очень хотелось пить, потрескавшиеся губы жаждали влаги, но он сдерживался, намереваясь противостоять всему: судьбе, кандалам, стене без окон и этому стакану воды…

– Чжоу Липин, здравствуйте, меня зовут Линь Сянмин.

Голос был приветливым. Это имя было ему хорошо знакомо – пять лет назад адвокат рассказал, что если бы не полицейский по имени Линь Сянмин, доказавший недостаточность улик, его приговорили бы к более длительному сроку – или даже к смертной казни.

Он поднял голову и увидел чистое, красивое лицо, яркие глаза, излучающие ясный свет, и давно забытую теплую улыбку на губах.

Он растерялся, не зная, как вести себя с этим благодетелем, неловко задвигался, отчего кандалы громко загремели.

Затем Линь Сянмин принялся что-то говорить ему. Его сознание было затуманено, он не мог вспомнить все сказанное – кажется, тот рассказывал о каком-то научном проекте, просил о сотрудничестве. Он рассеянно кивал, но когда услышал слова «маньяк-убийца» и «извращенная личность», вдруг поднял голову, почувствовав острую боль в сердце. Такой боли он не испытывал последние пять лет – похоже, из-за того, что даже Линь Сянмин считал его законченным злодеем.

– Не поймите неправильно, это просто предлог. – Линь Сянмин указал на коричневую папку на столе и тихо продолжил: – Без этого научного проекта как предлога я бы не смог с вами встретиться… Выпейте воды.

Чжоу Липин глубоко вздохнул и быстро схватил стаканчик, выпив всю воду.

– Я услышал о вашей голодовке и специально пришел навестить вас, – мягко произнес Линь Сянмин. – Не надо так, это неправильно. Этот мир – весы, хорошие и плохие люди стоят на разных чашах, большинство людей ни хороши, ни плохи, они в середине, и то, куда склонится мир – к добру или злу – зависит от веса на краях. Больше хороших людей – мир становится лучше, больше плохих – хуже. Вы хороший человек, не нужно намеренно наказывать себя, заставляя мир склоняться ко злу.

Чжоу Липин молча смотрел на него.

Линь Сянмин встал, подошел к двери и попросил охранников принести еду для Чжоу Липина, особенно подчеркнув, чтобы принесли кашу, не слишком горячую.

Когда его заказ внесли, он сам поставил его перед Чжоу Липином, сел напротив и смотрел, как тот ест. Потом они долго разговаривали, Линь Сянмин убеждал его прекратить голодовку, хорошо себя вести и обещал подготовить психиатрическое заключение о том, что нападение на Черного было вызвано временным психическим расстройством, что освободит от уголовной ответственности… О серийных убийствах в западном пригороде Линь Сянмин сам не заговаривал, но Чжоу Липин не удержался и сказал, что не ожидал, что полиция действительно примет его за настоящего убийцу. Линь Сянмин горько усмехнулся:

– Лучшая загадка – та, что с самого начала дает ложную разгадку… Намеренно или нет, вы оставили слишком много указывающих на вас следов для спешащей раскрыть дело полиции.

Чжоу Липин спросил, правда ли, что какой-то детектив по фамилии Хуянь помог полиции выйти на него через комиксы. Линь Сянмин поспешил объяснить, что Хуянь Юнь – его лучший друг. Видя его беспокойство, Чжоу Липин быстро сказал, что не держит зла за это, а после освобождения хочет свести счеты только с одним человеком – Ли Чжиюном.

– Он полицейский, он арестовал меня – тут нечего сказать, но потом он избил меня – эту месть я обязательно осуществлю!

Линь Сянмин помолчал и сообщил, что женщина-полицейский, которую очень любил Ли Чжиюн, была третьей жертвой серийного убийцы.

Чжоу Липин замер, опустил голову и молча доел кашу, ложка за ложкой.

Та встреча была короткой, а может, и долгой, но Чжоу Липину показалась мимолетной. С некоторыми людьми живешь всю жизнь и остаешься чужим, а с некоторыми встречаешься раз и чувствуешь полное взаимопонимание… Позже он часто думал, что если бы у него в школе был такой одноклассник, как Линь Сянмин, возможно, он не отчаялся бы в жизни настолько, чтобы искать спасения в тюрьме. В той комнате для допросов не было окон, но после встречи в сердце Чжоу Липина появился свет.

Перед прощанием Линь Сянмин сказал, что оставил что-то очень важное в сейфе управляющей компании, оплатив аренду на десять лет, и сообщил адрес и электронный код.

– Вы выбрали заключение – из-за разочарования в мире, желания убежать от реальности или защитить любимого человека, – я уважаю ваш выбор… Но я хочу оставить вам возможность очистить свое имя. Когда использовать ее и использовать ли вообще, решать вам.

Чжоу Липин был немного растерян, но кивнул.

Линь Сянмин встал и протянул руку, он тоже встал и крепко пожал ее…

Рука Сянмина. У него защипало в носу, но он сдержал слезы. Было много вещей, которые он хотел сказать Линь Сянмину, много вопросов, на которые он так и не нашел ответа за эти двадцать с лишним лет, но в итоге все свелось к одной фразе:

– Я не знаю, как жить после освобождения…

Линь Сянмин подумал и ответил:

– Притворяйся плохим человеком для мира, но будь хорошим для себя.

Затем он покинул комнату для допросов.

После освобождения Чжоу Липин хотел найти Линь Сянмина, но сколько ни искал, не мог обнаружить его следов. Даже в полицейских кругах ходили разные слухи; некоторые даже говорили, что он совершил тяжкое преступление и был казнен. Чжоу Липин не верил, категорически не верил, ни за что не поверил бы в это.

Вскоре он пришел в то управление недвижимости, нашел сейф, набрал электронный код и открыл замок. В сейфе стояла алюминиевая коробка, а в ней – обычная флешка.

Он принес флешку домой, открыл на компьютере – там был только один видеофайл. Он нажал на воспроизведение: сначала изображение было хаотичным, похоже, снимали на какой-то площади – мужчины и женщины, пестрая толпа, гул голосов. Потом внезапно зазвучала губная гармошка…

На площади сразу стало тихо.

Звуки гармошки были резкими и повторяющимися, хриплыми и тягучими, словно человек, жаждущий высказаться, не мог больше говорить из-за судорожных рыданий.

Сердце Чжоу Липина резко сжалось!

Он вспомнил: той глубокой осенью, когда произошли серийные убийства в западном пригороде, в парке скульптур проходило несколько концертов «Виннерз». Каждый раз, когда Чжун Чжэньтао выходил на сцену петь «Пусть все унесет ветер», ему предшествовало вступление на губной гармошке. Из-за особенно скорбного звучания Чжоу Липин, продававший билеты с рук у входа на концерт, до сих пор это помнил.

Зачем Линь Сянмин прислал мне это видео?

Пока он недоумевал, Чжун Чжэньтао на сцене уже начал петь хриплым голосом:

Вдруг!

Вдруг он увидел себя в концертном видео!

Ему тогда не было и восемнадцати, он стоял в черной куртке в углу зрительного зала, приоткрыв рот, безучастно глядя на сцену, слушая пение Чжун Чжэньтао, словно слушал рыдания по погубленной юности с болезненным и растерянным выражением лица.

Точно, в тот день у него остался последний билет на продажу, и он вдруг захотел пойти на концерт, послушать рыдания гармошки, послушать пение Чжун Чжэньтао… Школа подходила к концу, поступить в университет было сложно, он не знал, какой путь выбрать в жизни, действительно находился «в тумане, с переполненным сердцем», поэтому прошел по билету и встал в углу недалеко от сцены послушать песню. Кто бы мог подумать, что камера его снимет.

Но зачем Линь Сянмин нашел это видео?..

Понятно!

Теперь я понял!

Этот концерт проходил в день убийства женщины-полицейского Гао Сяоянь, песня «Пусть все унесет ветер» была финальным номером, время выступления – одиннадцать часов двадцать минут, а Гао Сяоянь была убита в одиннадцать двадцать пять. Он никак не мог за такое короткое время успеть убить человека, то есть этот момент в зрительном зале, заснятый камерой, как раз мог стать железным доказательством того, что он не был настоящим убийцей в серии убийств в западном пригороде!

Чжоу Липин просидел всю ночь, обхватив колени, думая сначала узнать о текущей ситуации Фан Мэй, прежде чем решать, показывать ли это видео соответствующим органам.

Когда он услышал новость о скорой свадьбе Фан Мэй, сразу решил пока придержать это видео, отложив на потом… Когда наступит это «потом», он не знал и не хотел об этом думать.

Более того, по какому-то непонятному внутреннему порыву он небрежно бросил флешку с видео в ящик, даже не сделав копии. После ареста по «Делу Саошулин» он знал, что полиция обязательно найдет эту флешку при тщательном обыске и проверит видео на ней, но именно потому, что флешка лежала так небрежно, без следов сокрытия, полиция никак не могла понять ее ценность, а тем более значение этого видео для двух громких дел – в западном пригороде и на Саошулин…

После освобождения он вернулся домой, выдвинул ящик, и действительно – флешка лежала там нетронутой, где ее оставила полиция.

Ночь была глубокой, ветер – холодным как сталь.

Стоя на каменном мосту, Чжоу Липин засунул руку в карман рубашки и достал из него флешку.

Маленькая флешка была такой легкой и в то же время такой тяжелой – это было единственное доказательство его невиновности, это была его судьба длиной в целых десять лет.

Только теперь она была больше не нужна.

Он размахнулся и подкинул флешку высоко в воздух. Тьма поглотила ее силуэт и звук падения в воду.