Все шло своим чередом. Прибывали караваны из анклавов с требуемым для царства оборудованием, получали оговоренное количество молодых женщин и мужчин. Это уже стало если не рутиной, то техпроцессом точно. Фомичев уже больше занимался вопросами обеспечения мародерских команд, работавших в зонах радиоактивного заражения. Практика показала, что переход убирал последствия облучения. Тем не менее принимались максимально возможные меры защиты. В этом отношении существенную помощь оказал Ельнинский анклав, передав армейские ОЗК и противогазы. Их же техника химической и радиационной разведки работала в интересах царства. Все это не бесплатно, но для царства крайне выгодно. Фомичев, собираясь поменять место жительства тридцать лет назад, к подобным проблемам не готовился.

Опять же, Фомичев ощущал, что снова молодеет. И он, кроме необходимой работы, с удовольствием нагружал свой организм тренировками. Подобное, по-видимому, испытывали и все его ближники, подчиненные и просто воины его и княжеских дружин. Ристалища, коих уже было несколько десятков вокруг их лагеря, были всегда заняты и окружены бойцами, ждущими своей очереди.

И вот однажды, во время тренировочного боя с Олегом, Фомичев краем глаза заметил, что через плотную толпу окружавших площадку бойцов пробились Афанасьев и Янцен. Что было необычно. Но более того, его смутило беспокойное выражение их лиц. В этот момент Олег достал уколом отвлекшегося царя. Фомичев досадливо зашипел от боли и поднял руки.

– Все! Сдаюсь! Кто следующий? – подвел он итог схватке и направился к ожидавшим его главам анклавов.

Олег поторопился за ним. Он тоже заметил тревогу на лицах глав, и ему было интересно, чем это вызвано.

Нужно сказать, что время, проведенное главами с другой стороны портала, тоже отразилось на их внешности. Афанасьев и до этого выглядевший крепким мужчиной, сейчас выглядел уже просто крепким молодым человеком. Янцен же, естественно, выглядел постарше, но стариком его назвать было уже нельзя. Как докладывал Никодимов, отслеживающий обстановку вокруг их нынешнего местоположения, среди представителей тех делегаций анклавов, которые имели тут интерес не в одной сделке, а также всех окрестных анклавов, процесс омоложения Афанасьева и Янцена не остался незамеченным. Понять причину никто не мог, да и не часто последние им попадались на глаза. Все же основное время они проводили на другой стороне портала, куда доступ им был закрыт. Но подозрения, что как раз пребывают они именно там неспроста, крепли.

«Интересно, а как их жены выглядят? – поймал себя на мысли Фомичев, подходя к коллегам. – Блин! Я уже забыл, как выглядят мои. А организм вот иногда вспоминает. Хотя я его гружу безжалостно». Дело в том, что Лиза решила, что так будет «интереснее». То есть он не должен видеть, как они молодеют. И жены взяли с него слово, что он выдержит эти полгода. Поэтому жили они отдельно и старались не попадаться ему на глаза. И пока это им удавалось. Фомичеву просто пока не было времени зайти к ним в гости. И он как бы соблюдал условия договоренности. Хотя точно знал, что если заловит где-нибудь Расу или Лину – ни одна из них ему не откажет. Лиза же была кремень! И она тоже не имела заблуждений насчет «твердости» младших жен. Поэтому держала их фактически под замком, не выпуская без своего сопровождения на улицу. Васильев докладывал Фомичеву, что Лиза организовала снабжение домика, где жены отбывали добровольное «заключение», и покидали они обиталище, когда точно знали, что Фомичева рядом нет. Ну, как дети, честное слово!

– Что случилось? – поздоровавшись и отводя глав подальше от собравшейся толпы, поинтересовался Фомичев. – Снова ядерная война?

– Не так катастрофично, но нам от этого не легче, – как-то пессимистично отозвался Янцен. – В общем, нужно обсудить серьезную проблему.

Фомичев даже остановился, удивившись и перебирая в памяти доклады руководителей разведки и контрразведки. Вроде ничего необычного в них не было.

– Олег! Можем мы у тебя переговорить без лишних ушей? – задал вопрос догнавшему их Олегу Вещему Фомичев. Его вагончик находился рядом. Тот молча кивнул и, повернувшись, двинулся к вагончику.

– И это… пиво у тебя найдется? – направившись за ним, уже в спину поинтересовался царь.

Пока человек Олега бегал за пивом, они оба быстренько приняли прохладный душ, размещенный за тыльной стороной княжеского «терема». Главы анклавов в это время сидели на лавке за столом рядом друг с другом. Фомичев и Вещий вошли в вагончик, вытираясь полотенцами и надевая белые с орнаментом рубахи. Устроились тоже рядом напротив гостей. В этот момент прибыло пиво. Молодой парень поставил емкость на стол и по знаку Олега исчез. Олег выглянул в дверь вслед за ним и распорядился охране, чтобы никого к вагончику не подпускали. После чего подошел к полке на стене и, сняв с нее четыре пивных кружки, поставил их на стол. Фомичев тут же наполнил их. Пиво было, естественно, с другой стороны портала. Здесь людям было как-то не до этого. Хотя по словам Олега Андреевича, в том же Питере удалось сохранить часть пивного производства, и пиво было одним из продуктов, идущих на обмен. Но, как утверждали местные, оно и рядом не стояло с тем пивом, что делали в столице царства. Ручное производство, елки-палки! Янцен порывался что-то сказать, но Фомичев поднял палец, призывая к паузе, и приник к кружке с высокой белоснежной шапкой пены.

Опустошив кружку, он со стуком поставил ее на стол, громко и удовлетворенно выдохнул. После чего посмотрел на Янцена, глазами предлагая приступить к изложению. Янцен переглянулся с Афанасьевым и все же предоставил возможность говорить ему.

– Я напомню, Сергей Владимирович, на всякий случай. Я как-то говорил, что в мое подчинение перешли остатки частей местного гарнизона. Но не уточнял, что именно. Про аэродром и вертолетный полк вы знаете. Их трудно не заметить, исследуя окрестности. Про пограничников тоже в курсе – их зеленые фуражки вы тоже должны были заметить. А еще вы видели или должны были видеть связистов. Хотя это совсем не связисты. Одинаковую форму носили и носят выжившие из отдельной радиотехнической части и еще из бригады радиоразведки. Сам понимаешь, ребята это редкие как сами по себе, так и по их технике. Так вот они у нас есть. По просьбе глав анклавов мы выставили посты разведки в Десногорске, Новополоцке и Пскове. И здесь, естественно, есть. И работа радиоразведки нас часто выручала. Особенно в первые годы, когда насыщенность эфира работой радиосредств была гораздо выше. Тогда еще существовало шифрование и работа засекречивающей аппаратуры связи. Сейчас все примитивней. Поэтому мы перехватываем все, что можем достать по дальности.

Откровенно говоря, Фомичев был очень далек от всех этих премудростей, а Олег многих слов из речи капитана просто не знал и не понимал. Сейчас они оба просеивали через мозг услышанное, пытаясь уловить то, к чему их подводил говоривший. И по их лицам капитан понял, что нужно быть проще.

– Короче! Радиоразведка перехватила переговоры корреспондентов где-то в Польше, и речь шла о нас. Суть – им стало известно, что у нас откуда-то берутся десятки и сотни молодых женщин.

Афанасьев сделал паузу и налил себе пива. Вот теперь расклад стал понятен. Если есть крайне ценный ресурс – всегда найдутся те, кто посчитает, что ваше владение им несправедливо. Фомичев и Олег понимающе переглянулись, но промолчали, давая капитану смочить горло и договорить.

– В общем, сейчас в радиоэфире на направлениях Украины, Польши и Прибалтики царит крайнее возбуждение. Главное – идет сбор сил и средств для принесения сюда справедливости. Доклад закончил. Теперь я понятно изложил? – с иронией поинтересовался у коллег, сидящих напротив, Афанасьев.

Янцен, задумавшись, смотрел на столешницу.

– Не совсем, – от стены и упершись на локти, ответил Фомичев. – Какими силами, пусть даже приблизительно, располагают враги? На что могут рассчитывать анклавы? Исходя из этих данных, мы определимся, сможем ли вам помочь? Или вам и нам все бросать и уходить к нам. Портал мы удержим точно.

– Удар придется по Десногорскому, Ельнинскому, Сафоновскому, Вяземскому и Новополоцкому анклавам. Суммарно, насколько мне известно, а я думаю, что не ошибаюсь, мы наберем до пяти тысяч бойцов. Это почти тотальная мобилизация. Качество бойцов и подразделений будет так себе. Сами понимаете, мы все имеем небольшие профессиональные подразделения, остальное население берет в руки оружие только при прямой угрозе. А такое уже давно не случалось. Плюс возраст. С техникой получше, мы можем задействовать четыре вертолета, Ельня обеспечит всех бронетехникой в достаточном количестве, плюс имеется и своя в каждом анклаве. Что касается сил вторжения… пока не готов ответить на этот вопрос.

– А потом будет поздно! – подвел итог Фомичев. – Вот что! Нужно исходить из худшего. Они наверняка либо знают ваши возможности, либо во вполне допустимых пределах могут посчитать или предположить. Допустим, они тоже за базовую цифру держат пять тысяч. Думаю, они знают о возможностях Ельнинского гарнизона. Да и вертолеты наверняка у вас не прятались эти тридцать лет. Что там у нас в Боевых уставах писалось о необходимом преимуществе при наступлении?

– Стандартно наступающий должен иметь минимум трехкратное численное преимущество плюс подавляющее преимущество в средствах, – вздохнув, ответил Афанасьев. – То есть минимум пятнадцать тысяч бойцов на бронетехнике плюс либо штук пятнадцать летательных аппаратов, либо соответствующую ПВО, чтобы прикрыться от наших вертолетов.

– М-да… серьезно! – неожиданно вступил в разговор Олег.

Все удивленно посмотрели на него.

– Что вы так смотрите? – в свою очередь удивился князь. – Я видел, ЧТО может сделать горстка людей с вашим оружием и техникой. Встречался с вертолетной атакой.

Он кашлянул.

– Ну, не совсем с атакой. Они не стреляли. Но там это и не понадобилось. Поэтому вот слушаю вас и понимаю, что сила придет немалая. Тяжко вам придется. Если не сказать больше. Может, и правда к нам махнете?

– Не-не! Так просто мы не уступим! – задумчиво ответил ему Фомичев и, вскинув голову, переспросил у Афанасьева: – Сколько у нас времени?

– Не знаю. Но пока соберутся – думаю, это не меньше недели. До нас – я имею в виду Новополоцкий и Десногорские анклавы, тоже как минимум несколько дней. Прямых-то дорог нет. Придется пятна радиации объезжать. Получается около двух недель. А если брать до Вязьмы – недели три. С учетом, что все анклавы им придется брать с боем.

– Понятно! Вот что! – Фомичев встал. – На 18 часов я соберу всех своих на совещание. Вы тоже должны присутствовать. Мало ли какая информация понадобится.

Фомичев замолк и, подумав, добавил:

– Собираемся у меня в замке. Тут не поместимся.

– Хорошо! – отозвались главы. – Новополоцких не пригласите?

Фомичев кивнул, соглашаясь:

– И их пригласите от моего имени. Сейчас мы все в одной лодке.

Афанасьев и Янцен подъехали пораньше – до начала совещания оставалось полчаса. С ними приехали два представителя Новополоцкого анклава, которых Афанасьев ввел в курс дела. Эти двое первый раз прошли портал и теперь с любопытством смотрели в окна автомобиля. Царский замок удостоился от военного из Новополоцка матерной тирады приглушенным голосом. По-видимому, он был восхищен. У ворот их встретил лично Васильев. Афанасьев представил Васильева и новополоцких друг другу. Когда зашли в зал, где проводилось совещание, там было уже многолюдно. Народ кучковался и вполголоса что-то обсуждал. Явно не тему совещания, потому-то часто раздавался приглушенный смех. Им четверым выделили место справа, примерно посередине длинного стола, сделанного из массива какого-то дерева. Устроившись за столом, новополоцкие осмотрелись.

– Блин! У меня когнитивный диссонанс! Я ожидал увидеть тронный зал, подобающий царю, – приглушенным голосом поделился мнением об увиденном гражданский из Новополоцка.

– А тут прямо-таки совещание в корпорации. Корпорация «Русь», – хохотнул его коллега, отвечающий за военные вопросы.

Появление Фомичева и Олега Вещего, вошедших в зал вместе, не вызвало особого ажиотажа среди присутствующих. Все, кто еще стоял, подались к столу, занимая места.

Фомичев, устроившись в кресле и осмотревшись, дождался, пока все займут свои места и в зале стихнет гул голосов, приблизил лицо к микрофону.

– Здравствуйте, все, кого сегодня не видел. Собрались мы по очень срочному и крайне важному делу. Прошу выслушать вначале первичную информацию, а потом давайте думать. Валерий Геннадьевич, наверное, вы доложите?

Афанасьева тут знали все, поэтому представляться ему необходимости не было. Капитан приблизил к себе стоящий перед ним микрофон и коротко сообщил собравшимся о возникшей проблеме. Фомичев, после того как капитан закончил, подвел итог его выступлению:

– По предварительному анализу ситуации, а мы считаем, что нужно исходить из худшего варианта, есть риск, что наши с вами союзники не справятся с нападением. Чего мы допустить не можем. Поэтому давайте думать, как и чем мы можем помочь.

В ходе полемики решение зрело, и озвучил его князь Полоцкий Владимир Черных. И судя по переглянувшимся Фомичеву и Олегу Вещему, оно совпадало с их мнением.

– У нас есть стрелковая рота, которая просто продолжает называться «ротой», хотя по численному составу в триста с лишним человек уже приближается к батальону. Бойцы этой роты подготовлены на уровне «рексов» – разведчиков-диверсантов. Меня, кстати, тоже со счетов не снимайте. Знания мои никуда не делись. Все на уровне меня же бывшего в возрасте лет двадцати пяти я сегодняшний не исполню, но научить могу. Но простой пехоте этого и не требуется. А пехотой сделать я предлагаю наших ветеранов. Сейчас им 35–40 лет. Это опытные бойцы, пусть и на холодном оружии, но зато это сколоченные десятки и сотни. Что упрощает обучение – подразделения сколачивать не нужно. И исполнению команд тоже. А это основа устойчивости в бою. Их нужно научить применять оружие. Пользоваться автоматом Калашникова умеют и негры в Африке. Воевать не умеют, а пользоваться автоматом умеют. А у нас наоборот – люди воевать умеют, и нужно научить пользоваться другим оружием. Понятно, что обучить их использовать что-то сложнее стрелкового оружия мы не успеем. Но сделаем все, что успеем. Безусловно, бой на холодном оружии и с огнестрелом отличаются кардинально, но это все равно бой. И я и мы все знаем – бой на холодном оружии требует гораздо большей устойчивости психики. Наши ветераны прошли этот отбор. Они здесь лучшая пехота – уверен, они таковой будут и в двадцать первом веке. У меня такое предложение.

Других вариантов резкого увеличения численности бойцов в анклавах никто предложить не смог, решено было срочно вызвать из княжеств ветеранов и довести численность царского контингента на стороне двадцать первого века до десяти тысяч бойцов. Стрелковая рота при этом не учитывалась. Их собирались использовать как командиров подразделений, которые они же и должны были готовить. Кроме личного состава Фомичев приказал использовать всю имеющуюся боевую технику. Правда, ее явно не хватало для обеспечения выделенной пехоты. Дополнить должны были анклавы, и это в основном относилось к Ельнинскому. На Афанасьеве и Янцене лежала ответственность по согласованию действий со всеми причастными анклавами. Кроме этого, просьбы об оказании помощи были отправлены всем анклавам, с которыми поддерживались какие-либо отношения.