– Разрешите войти? – в дверной проем блиндажа ротного КП, прикрытого плащ-палаткой ввиду отсутствия двери, просунулся массивный кулак и постучал по обшитой не строгаными досками стенке. Да! Бывший группер Чибис теперь ротный. Хотя это и временно. И рота у него усиленная. Хотя бы по численности – 180 бойцов вместе с ним. Каждый из его шестнадцати бойцов возглавил десяток из бывших латников, копейщиков и лучников. И каждый сам готовил этот десяток почти три недели. И с ними же примет бой. Его роте выпал жребий воевать на этом направлении, а кто-то в это время наверняка обустроился в Белоруссии.

– Войдите! – с нескрываемой радостью в голосе ответил Чибис, откидываясь на горбатую стенку. С позиции, на которую вышла его диверсионно-разведывательная группа, ему об этом уже доложили. Уровень связи из-за фактического отсутствия аккумуляторных батарей радиостанций опустился до времен, наверное Великой Отечественной. Поэтому у него на столе из свежевыструганных досок стояло два коммутатора темно-зеленого, правильно говорить – защитного, цвета из сохранившихся запасов еще пятидесятых годов, на которые были заведены провода со всех позиций, оборудованных полевыми телефонами ТА-57 той же эпохи. Хотя последние встречались и в двадцать первом столетии. Очень уж удачная конструкция была.

В блиндаж ввалился, сразу заполнив его едва ли не наполовину, Пловец. За ним проскользнул Тунгус, сразу заняв удобное место на лавке в дальнем от Чибиса углу. Высота блиндажа была маловата для высокого Пловца, и Чибис, увидев, что тот стоит, наклонив голову, указал ему на лавку справа от стола, разрешая докладывать сидя.

– Приказ выполнен, командир!

– Подробности докладывай! – поторопил его Чибис.

– Разгуляться нам особо негде было. Тут же до Рославля около 20 километров всего. Кстати, мы дошли почти до окраин города. Уровень радиации позволил. Вот оттуда я и начал минирование. И Егор со своими тоже остался. Далее он уже отдельно действовал. Сам потом доложит.

Егор в углу согласно кивнул. Одновременно, заметив, что командир обратил на него внимание, Тунгус кивнул на свои руки, в которых были трубка и кисет, молча спрашивая разрешения закурить. Зная это паталогическое пристрастие эвенка, Чибис разрешил. Тем более американский табак не вызывал у него резких отрицательных эмоций, в отличие от ядреной махорки. Пловец развернул свою карту.

– Главное! Всего мы насчитали девять танков. Танки все разнотипные. И отечественные, и натовские. Двенадцать БТРов, десять БМП. Аналогично ситуации с танками. Более двадцати тачанок с крупняками и безоткатками. И примерно пять десятков грузовиков. В основном тентованные, поэтому за то, что во всех была пехота – не поручусь. Всю колонну мы не контролировали. Грубо от полутора до двух тысяч бойцов.

Чибис присвистнул. Надежда, что удастся удержать рубеж, испарилась. Пловец продолжил:

– Но что бросилось в глаза – это не одно формирование. Все выглядят по-разному. Похоже, вся группировка состоит из как минимум нескольких более мелких. Но командует ими явно грамотный и опытный человек. Это ты поймешь из дальнейшего. Далее, по нашей работе! Первую закладку сделали в километре от объездной дороги. – Он указал кончиком боевого ножа на ближайший от Рославля изгиб дороги. – Сразу поставили максимум возможного и против техники, и против личного состава. Парни Егора также в этом мероприятии участвовали. Поставили, и мои ушли оборудовать следующую позицию. – Он указал на второй поворот достаточно прямой дороги. – Я остался. Так как численность противника и, соответственно, длину колонны мы не знали, то под первый удар попала лишь голова колонны. Подорвался первый БТР, и следом вышли из строя танк, БМП и шесть грузовиков с пехотой. Это работали фугасами. Монки и наши самоделки по этому профилю снесли пехоту с брони головы колонны и зацепили четыре грузовика с пехотой. Далее пошли подрывы пехоты на обочинах дороги. В это время работали и наши снайперы. Естественно, колонна встала и начала палить по лесу вслепую. Мы отошли. Часа два колонна стояла, приводя себя в порядок и пытаясь зачистить от нас лесной массив. Я в это время был уже на следующем рубеже. Так что остались люди Егора. В общем, противник, потеряв в стычках с ними в лесу две поисковых группы, вернул остальных к колонне. Далее они двинулись уже максимально для данной местности осторожно. Пеший передовой дозор, с прикрытием из двух БМП, перед которыми шла инженерная разведка, далее ста метров от головы колонны не отрывался. Одновременно два боковых дозора человек по двадцать каждый шли по лесу по обеим сторонам дороги. Тоже в лес сильно не углублялись. Все дозоры внимательно обследовали местность на наличие мин. В итоге нам не удалось больше повторить успех первой позиции. Максимум по нескольку человек на управляемых минах и работе Егора с подопечными. Единственное, чего смогли добиться – это затяжка времени. Особенно много времени они теряли на преодолении минных полей при пересечении речек. Так что через несколько часов они будут тут.

– Два дня и то хлеб! Без вашей работы они бы в течение часа прошли этот участок. Ладно! Что по твоей задаче? – Чибис, повернув голову, задал вопрос Тунгусу.

– Все сделали, командир! Мал-мала наделали дырок там, где ты рисовал, – прикинулся дремучим лесным человеком эвенк.

Чибис перенес вопросительный взгляд на Пловца. Тот утвердительно качнул головой.

– Ты угадал! Д-30, три штуки. Так что накатники они ни с чем перепутать не могли.

– Давайте-ка подобьем дебет с кредитом! Было: девять танков, двенадцать БТРов, десять БМП, три гаубицы. Осталось: восемь танков, одиннадцать БТРов, девять БМП. Так?

– Так! – подтвердил Пловец и тут же поправился: – Забыл еще единицу – ИМР! Они с собой взяли ИМР. Похоже, как раз для нашей речки.

– По пехоте?

– По пехоте полторы сотни можешь смело списывать. Я бы предположил две сотни, но пусть лучше в меньшую сторону ошибусь.

– Минометы?

Пловец покачал головой.

– Прицепных не было. Значит, если есть, то в калибрах 60–82. Но наверняка они в кузовах были, так что посчитать было невозможно.

– Их разведка нас срисовала, – поделился с товарищами Чибис новостью для них. – Вчера секрет на правом берегу речки заметил и обстрелял их разведку на отходе. Уничтожить разведчиков не получилось, единственное, что смогли – захватили их брошенного тяжелораненого. Тот оказался довольно молодым хохлом, практически не знавшим русский, но понять его можно было. От него успели узнать, что их группа два дня паслась в прибрежном кустарнике, не замеченная охранением.

– Не расстраивайся, командир! Это не сильно ухудшило наше положение. Так и так они поняли бы весь расклад быстро.

– Ладно, отдыхайте пока. Потом времени не будет. А я пойду в штаб доложусь.

Позиция его роты располагалась в деревеньке Красники и прикрывала дорогу Рославль – Ельня, обходящую Десногорск с севера, и брод, расположенный рядом с разрушенным мостом через Остер. Находилась она на возвышенности, как это обычно и бывает с деревнями в средней полосе. На другом, более высоком, нежели их левый, берегу речки, за мостом, находились остатки другой брошенной деревни – Барсуки. Так она называлась на карте. Эта деревня была зажата между речкой Остер и ее притоком – Солна. Что крайне ограничивало противника в маневре. У него для техники оставалось только одно направление – через брод. Севернее Красников находились еще не заросшие лесом остатки шоссе Рославль – Ельня, упиравшиеся в разрушенный мост и так необходимый противнику брод. Шоссе это шло вдоль другого притока – Скоровки. Все остальное пространство заполонил лес разного возраста. И только в сторону Барсуков и разрушенного моста простиралась безлесная плешь. Тут уже когда-то шел бой, видимо, бойцы Десногорского анклава тут встречали недоброжелателей и сектор обстрела ими расчищался. Речушка сама когда-то давно была не большой и не представляющей серьезной преграды для пехоты. Однако сейчас все русло ее через разные промежутки было перегорожено бобровыми плотинами. Из-за чего она стала достаточно широкой, и главное, берега, превратившиеся в болото, были завалены уничтоженными бобрами деревьями, что фактически выглядело инженерной полосой заграждения. Вода в речке тоже стала практически болотной – темной и совершенно не прозрачной. Мост через нее взорван был давно, возможно тогда же, когда кто-то и оборонялся на этом месте. И вот эти трудолюбивые животные воспользовались этим на сто процентов. Остатки упавших ферм моста, его опоры и насыпи с обоих берегов дополнились их плотиной высотой метра в три. Таким образом образовав до моста фактически приличное озеро, через которое переправиться можно было лишь на лодках или плотах. Правда, видеть этого с позиции роты было невозможно – все скрывала насыпь. Поэтому теоретически там могла накапливаться пехота. Этот участок был пристрелян минометами Чибиса. Противник, судя по тому, что немцы не забыли прихватить заранее инженерную технику, про проблемы с мостом знал. Немцы – были не немцы по национальности. Это были объединенные ненавистью к русским хохлы и пшеки. По традиции Донбасской войны их всех звали «немцы». Возможно, потому что любили они эсэсовскую атрибутику и кресты на бронетехнике. К пшекам это относилось в меньшей степени – гордые ляхи и этнических немцев считали ниже себя. Но добровольцев Донбасса это вообще никак не волновало, поэтому для краткости их всех называли «немцами». Сплошной линии фронта тут не было и быть не могло. Полей за эти годы осталось мало, в основном кругом росло то, что лучше всего растет на смоленской земле – деревья. Так что в маневре противник был крайне ограничен. Обойти его позиции могла только пехота в пешем строю. Техника же пробиться через пойму болотистой речушки и сплошной лес не могла.

Его сосед слева – такая же рота, как и у него, располагалась в трех километрах южнее, тоже на берегу все той же речушки в деревне Утехово-1. Деревня, так же как и его Красники, просто числилась на карте. В реальности тут никто не жил уже как минимум два десятка лет. Сосед справа оборонялся в трех километрах северо-восточнее тоже на берегу Остера. К тому же его позиция перекрывала дорогу Рославль – Ельня, и он подстраховывал роту Чибиса. В тылу роты Чибиса, уже за деревней, была спрятана и тщательно замаскирована боевая техника роты. Всего четыре единицы: собственные БМП-единичка, два БТРа – «шестидесятка», еще более древний 152-й и приданная БМП-двойка. Экипажи своей техники были из состава царской стрелковой роты, а «двойка» была с экипажем из Ельни. «Двойка» имела установку ПТУР «Конкурс», только исправные ракеты к установке закончились лет десять назад. Под технику на позициях роты были подготовлены окопы, так же тщательно замаскированные с фронта и флангов. Еще из тяжелого вооружения рота была усилена четырьмя становыми гранатометами СПГ-9 – «сапогами» на военном языке. Артиллерийская составляющая была представлена батареей из четырех батальонных минометов с ельнинскими расчетами. В целом, до получения развединформации, Виктор достаточно оптимистично смотрел на возможности роты на этой позиции. Еще у него была машина радиоразведки, но как боевую единицу он ее экипаж не учитывал. Она вообще была спрятана в лесу в паре километрах позади. Ее задачей был перехват радиопереговоров и, по команде Чибиса, подавление рабочих частот противника. Рядом с ней стояла старенькая КШМ Р-125 на базе ГАЗ-66. Она обеспечивала связь Чибиса со штабом. До нее с КП роты была проложена полевкой телефонная линия. В ее надежности Чибис сомневался – при наличии артиллерийской поддержки у противника, – но с радиостанциями было все плохо. Далее, километрах в пятнадцати восточнее находился Десногорск. Это был последний рубеж обороны. Там готовилось обороняться ополчение анклава и ярославский отряд, присланный им на помощь. Командовал объединенными силами обороны анклава и всего этого направления полоцкий князь Владимир Черных.

Опорный пункт его роты был оборудован для круговой обороны. Вот с этим возникла проблема, с которой он никогда ранее не сталкивался. Его новые подчиненные с удовольствием и прилежанием осваивали новое для себя оружие. Особенно им нравились стрельбы. Но вот окапываться и готовить позиции их можно было заставить только через силу. А это было проблематично – они все были здоровые как быки. Как и положено быть воинам их времени. Хорошо, что сам Фомичев с Черныхом и Олегом Вещим объезжали позиции, осматривая их, и, уяснив проблему, решили ее. Фомичев, недолго думая, вызвал самого крутого из пополнения на поединок без оружия. Им (а кто бы сомневался!) оказался нурман, и неожиданно быстро для последнего царь положил его на лопатки. А сомневающихся в правомочности использования царем навыков борьбы из далекого будущего добил Олег Вещий, разделавший под орех лучшего из сомневающихся мечников. Бились под условие, что больше вопросов по окапыванию не должно возникать. Но все равно бы не успели, если бы глава Десногорского анклава не прислал в помощь гражданских. Как когда-то в 41-м бабы и старики, включая недавних выкупленных пленниц, неделю копали землю. И бойцам в основном просто пришлось тачками и носилками выносить землю и маскировать брустверы. Так же в плюс было то, что не все давно брошенные траншеи и ходы сообщений оплыли окончательно. Все же меньше копать пришлось. Обновили, добавили свое и получилось что-то приемлемое. В целом обустройством и маскировкой опорника Чибис был доволен. Получился не ротный опорник, а как бы не батальонный по размеру. Ну, под две роты точно. Что давало возможность для скрытого маневра силами. До начала боя, если бойцы не спалятся, определить их позиции будет трудно. Были бы коптеры, как когда-то, ловить бы было нечего. Можно было бы даже не тратить время на маскировку. Но они давно канули в Лету вместе с достижениями прошлой развитой цивилизации. Было еще несколько «домашних» заготовок, но учитывая разведданные, добытые группой Пловца, они могли лишь оттянуть время отступления с занятых позиций.

Все это Чибис изложил в штаб группировки. Оттуда после пятнадцатиминутной паузы поставленную ранее задачу подтвердили, добавив, чтобы главные усилия его рота приложила к выбиванию техники противника. Это Чибису и так было ясно. Кроме этого, обговорили варианты действий. Закончив переговоры со штабом, он посидел немного с экипажем КШМ, а потом попросил соединить его с соседями справа и слева. Соседом справа был такой же в прошлом группер, как и Чибис, только из спецназа морской пехоты еще советских времен. Слева – пограничник. Обоих он, естественно, знал. Доведя до того складывающуюся обстановку, предупредил, что вся его уцелевшая техника и расчеты тяжелого оружия по возможности будут отходить в их стороны и им следует заранее подготовить для них позиции. Сам же Чибис с основной частью личного состава уйдет в лес и перейдет к диверсионным действиям. Договорились, если на их участках противник не появится или активности проявлять не будет, они вышлют Чибису усиление на имеющейся броне.

Противник появился в районе двенадцати часов. На берег выкатились два танка и чуть позже подтянулись четыре бронетранспортера. Почти сразу под прикрытием вставшей на берегу техники через брод пошла пехота в количестве до сотни человек. Одновременно пехотинцы проводили инженерную разведку на предмет проходимости брода. Чибис заметил, как упала пара бойцов. Звука выстрелов ни Чибис, ни тем более противник слышать не мог – все «длинное» оружие в роте было с ДТК. Тем не менее броня противника открыла огонь по предположительным укрытиям снайперов. Одновременно противник использовал дымовые шашки. В бруствер неподалеку от амбразуры НП ударила пуля. Чибис вначале подумал, что это просто шальная, однако вторая легла еще ближе к нему, и он понял, что и у противника так же работают снайперы. Поэтому перешел к наблюдению за полем боя посредством перископа. Стрельба на подавление закончилась быстро. Видимо, берегли боезапас. Пехота активней полезла через брод, скапливаясь в низине по берегу. Разглядывая за разрывами в дыму саперов противника, проверяющих брод и с опаской поглядывающих в их сторону, он гадал, найдут или не найдут? Два ящика взрывчатки были глубоко закопаны в ил рядом с обоими берегами. Один на выходе из речки, а другой на спуске. Закопали так же провода, соединяющие каждый из ящиков и Ахмета, сидящего в укрытии, замаскированном под бобровую хатку на берегу метрах в двухстах ниже по течению. Позиция была полностью скрыта под землей. Ахмет наблюдал за бродом посредством дожившей до этих дней видеокамеры, спрятанной в брошенном птичьем гнезде в прибрежном кустарнике.

Через полчаса немцы начали разведку боем. Пехота, растянувшись во всю ширь, короткими перебежками двинулась на их позиции. Причем едва ли не половина ожидаемо двигалась за дорожной насыпью, обходя позицию справа. Чибис воткнул штекер в линию на минометную батарею и крутанул индуктор. Лощина между насыпью дороги и прибрежными зарослями была пристреляна и являлась зоной сосредоточенного огня минометной батареи, спрятанной за перелеском на обратном скате высоты за деревней. Буквально через полминуты над насыпью густо встали разрывы мин. Кроме этого, Чибис знал, атакующих за насыпью сейчас встречают два пулеметных расчета и два снайпера, а прибрежные кусты – если кто попробует там укрыться – полны «сюрпризов».

Через две минуты обратно через насыпь перебежало менее половины «нормальных героев», всегда идущих в обход. У тех же, кто предпочел храбро атаковать в лоб, возникли другие проблемы. Под ногами у них оказалось минное поле. Вряд ли это для командира противника было неожиданностью, но установить это и постараться вскрыть систему огня роты он был обязан. Пока это у него получалось плохо. Кроме мин под ногами пехота сейчас вынуждена была искать укрытия от фланкирующего пулеметного и снайперского огня. Вот этот момент так же был подготовлен заранее. Позиции были хорошо замаскированы и прикрыты с фронта складками местности. Наличие ДТК делало обнаружение огневых точек крайне сложным делом. Определить направление обстрела немцы определили, но целеуказание произвести, находясь под плотным огнем, не могли. В итоге пришлось им отползать под берег речки. В ответ они начали минометный обстрел предполагаемых позиций фланкирующего огня. Чибис усмехнулся. Это было в основном моральным воздействием, опасности для людей Чибиса этот огонь не представлял.

– Ждем дальше! – пробормотал Чибис, оглядывая противоположный берег. – Пока 1:0 в нашу пользу.

Постепенно огонь с обоих сторон затих. Отошедшая пехота укрылась под берегом речки и стала невидима с позиций роты. Ход перешел к командиру противника. И пока он раздумывал, Чибис решил осложнить ему задачу. Связавшись с командиром минометной батареи, приказал пройтись минометным огнем по берегу речки. Для корректировки огня он соединил минометную батарею с Ахметом. Обстрел был недолгим. Точнее это можно было бы назвать артналетом. Результат доложил Ахмет:

– Пехоту можешь списывать со счетов. Основная масса ранены или контужены.

Действительно, берег снова окутался дымом, прикрываясь которым противник принялся эвакуировать на свой берег раненых. Звякнул коммутатор. Чибис взглянул на панель. Вызов пришел от радиоразведки. Нажав кнопку и закрыв клапан, ответил на вызов:

– Слушаю, первый!

Докладывал начальник станции радиоразведки.

– Первый, у противника прошла команда на выдвижение бронегруппы, пехоте поставлена задача обойти нашу позицию с флангов.

– Принято! – Чибис отключился от разведчиков, вставил штекер в гнездо и, крутнув индуктор, вызвал на связь другого абонента. Дождавшись ответа, коротко бросил: – Взрывайте!

За фланги он не беспокоился. Без поддержки бронетехники пехота под огнем преодолеть Остер не сможет. Через минуту откуда-то издалека послышались постепенно приближающиеся звуки взрывов. Это поочередно сверху вниз по течению подрывались бобровые плотины и противника в скором времени ожидало небольшое затопление. Последней взорвалась плотина, опиравшаяся на сваи и останки разрушенного моста. Что там происходит в данный момент, Чибис не видел, но обоснованно предполагал, что уровень воды поднялся достаточно, чтобы помешать переправе. Понятное дело, это вопрос всего лишь максимум пары часов. Но вот так понемножку – глядишь, и протянем время. А там, может, и надобность переправы для врага отпадет. В моменты, когда устанавливалась тишина, можно было различить канонаду на юге. Там сражались бойцы Десногорского анклава и происходили главные события. И если наступление врага на южном направлении будет отбито, потеряет смысл бой и здесь.

К сожалению, противник быстро разобрался с ситуацией. Не прошло и получаса, как неожиданно где-то перед левым флангом раздался взрыв. Чибис успел увидеть опадающий фонтан брызг. Что-то взорвалось на речке. Примерно там, где замаскировался Ахмет. Он обеспокоенно повернулся к коммутатору. Но тот сам звякнул вызовом и откинулся клапан линии Ахмета.

– Что?

– Немцы взорвали бобровую плотину. Воду спускают, – чуть ли не шепотом пояснил Ахмет. – У меня все в норме.

– Хорошо! – Чибис с облегчением выдохнул. Ахмет был с ним с самого начала, как они пришли в этот мир. И весь десяток ветеранов давно стал одной семьей, без различий на национальности, веру и прочую трехомудь, которая не имеет значения в бою. Поэтому на мгновения стало страшно, что он может потерять кого-то из своих. Наверное, за годы, проведенные там и тут в боях и походах, он должен был привыкнуть к мысли, что каждый из них может погибнуть в любой момент, но нет! Не привык.

Значит, спускают воду. Главное теперь, чтобы не нашли «сюрпризы». Обнаружить деревянный ящик со взрывчаткой в полиэтилене металлоискателями не получится. А от стального щупа прикроет давно затопленный настил от старой гати, возраст которой Чибис определить бы не смог. Думается, ее построили когда-то между временем подрыва моста и постройкой бобрами плотины ниже по течению. В общем, давно это было и давно люди сюда не ездили. Да и некуда ездить. Чуть южнее и подальше западнее были пятна радиации.

Наконец, противник определился и приступил к форсированию брода. Заревел дизель за стеной дыма. Теперь ждать! Прошло минут десять, каждая из которых стоила часа. Взрыв! Когда его грохот покинул уши, наступила тишина. Звякнул коммутатор.

– Танк – минус! Стоит хорошо! С моей стороны без гусеницы. Горит. Обратно его выдрать будет сложно, – доложил Ахмет.

– Добро! Смотри! Если они найдут обрывки проводов – взрывай закладку и уходи. Если дашь наводку – отработаем минометами, прикроем твой отход.

– Хорошо!

Все же немцы нашли провода к минной ловушке. Скорей всего от уже использованной, но это дела не меняло. Очень быстро была собрана группа пехоты, которая по вражескому берегу двинулась вниз по течению, внимательно осматривая речку и особенно левый берег. Ахмету пришлось уходить. Перед уходом он взорвал и второй фугас. Чибис, следивший за развитием ситуации, отдал команду на открытие огня минометчикам, указав ориентиры. Дождавшись, когда первые разрывы мин заставят немцев рассредоточиться и укрыться, Ахмет активировал дымовую шашку и под ее прикрытием покинул позицию. По низине, не просматриваемой с противоположного берега, он добрался до замаскированного хода сообщения и через пятнадцать минут отзвонился Чибису уже с позиции своего десятка. Слава богам, все закончилось благополучно. Ну что ж, «домашняя» заготовка сработала наполовину. И то хлеб! Чибис прикинул, что сегодня немцы речку не преодолеют. У них сейчас брод закрывают две немаленьких воронки и подорванный танк. Бой начнется завтра, если они за ночь расчистят брод. Как конкретно он начнется, Чибис, естественно, не знал, но вариантов видел всего лишь два: пехотная атака под прикрытием бронегруппы с правого берега Остера; или форсирование брода бронетехникой, развертывание ее и совместная атака, как во времена Великой Отечественной.

Второй вариант был предпочтительнее, однако надежды на него было мало. Противник был опытным и прекрасно понимал, на чем основано его преимущество. Поэтому Чибис знал, что завтра его рота вынуждена будет оставить позиции. Свои предположения изложил по связи соседям. Оба через два часа должны были прислать усиление. Чибис разложил на столе перед собой план местности и вызвал командиров подразделений. Главной задачей в сложившейся ситуации он видел сохранение личного состава.

За то время, что понадобилось для выработки совместного решения, подошло подкрепление от соседей – один БТР-60, два БМП-2, одна БМП-3, четыре миномета 82 мм, четыре СПГ-9 и сорок бойцов. Расчеты тяжелого оружия и пехоту Чибис сразу передал в подчинение профильных командиров, а командирам бронемашин задачу ставил сам.

За ночь пехота противника основными силами переправилась через реку и растянулась по берегу, охватывая опорник с флангов. Одновременно саперы снимали минное заграждение перед позицией роты Чибиса.

Утро началось с минометного обстрела позиций роты. Под прикрытием минометного огня короткими перебежками вперед пошла пехота. Противник решил максимально реализовать огневое преимущество. На противоположном берегу выстроилась вся легкая бронетехника, включая автомашины с крупнокалиберными пулеметами и безоткатками, готовые к подавлению огневых средств обороняющихся. Танков не было. В данной ситуации скорострельность была важнее калибра, поэтому танков Чибис не увидел.

Ответили минометчики роты, скрытые от глаз неприятеля. Огонь минометной батареи корректировали специально оставленные на позиция опорного пункта наблюдатели. С флангов, как и накануне, ударили пулеметы. Задачей пулеметчиков, снайперов и минометчиков было задержать продвижение пехоты. Чибис не мог видеть, но знал наверняка, что сейчас в чаще леса, охватывающего их позицию с флангов, разгорается невидимое сражение его бойцов с группами противника, обходящего опорник. Но внимание Чибиса было приковано к противоположному берегу. Сейчас хорошо видимая легкая бронетехника врага подверглась спланированной массированной атаке со стороны обороняющихся. Почти одновременно разрядились все восемь «сапогов», протягивая к врагу трассы гранат. В воздухе мелькали трассы КПВТ и бээмпэшных тридцаток. Выстрелов «сотки» БМП-3 было не видно, просто одна из бронемашин противника внезапно взорвалась. Естественно, неприятель отвечал всей мощью численного перевеса, правильно оценив опасность. Вот только в маневре он был ограничен. Слишком узок был фронт, на котором была сосредоточена техника. А БТРы и БМП обороняющихся маневрировали за дорогой на Утехово, проходившей по восточной околице Красников. Насыпь дороги скрывала почти полностью силуэты техники, оставив над полотном бывшей дороги лишь башни. А попасть в них, постоянно двигающихся и замиравших лишь для прицельного выстрела, с километровой дистанции, да под огнем, задача была непростой. Первыми не выдержали тачанки с крупнокалиберными пулеметами, поспешно покидая позицию. Остальная бронетехника противника, по мере освобождения пространства, принялась маневрировать, пытаясь укрыться. Безусловно, несмотря на лучшую позицию, количественный перевес должен был сказаться, но в данный момент экипажи неприятеля «забыли» про свою пехоту. Им было не до того.

Чибис ждал этого момента. В небо ушла красная ракета, и до сих пор молчавшие позиции опорника озарились вспышками выстрелов. Нужно было, пока экипажи бронетехники и расчеты СПГ оттягивали внимание противника на себя, максимально сократить численность пехоты.

Через десять минут на неприятельском берегу горело и дымило с десяток боевых машин. У обороняющихся были уничтожены четыре позиции СПГ. Но тут на поле боя вышли танки. Чибис, дождавшись, когда они выйдут на берег, связался с КШМ и отдал две команды. Первую связисты должны были передать экипажам бронетехники на отход, а вторая предназначалась для артиллеристов в Десногорске. Это был последний аргумент, использование которого было оговорено заранее. Положив трубку, Чибис отдал приказ связистам сворачивать КНП и быть в готовности его покинуть. После чего, выйдя из блиндажа, зарядил СПШ и запустил в небо зеленую ракету, служившую для подразделений роты сигналом на отход к опушке леса восточнее Красников. Сам же, желая видеть финал боя, вернулся к стереотрубе. К этому моменту на вражеском берегу танки уже полностью сменили легкую бронетехнику, а пехота, залегшая метрах в трехстах, почувствовав ослабление огня обороняющихся, возобновила движение вперед. Через три минуты неожиданно для противника оба берега были накрыты «Градом». В основном досталось противоположному берегу, но были прилеты и по пехоте. Чибис взглянул на часы. Оказывается, с начала боя прошло всего лишь двадцать минут. Он кивнул бойцу, показывая на стереотрубу, и коротко бросил:

– Уходим!

Уже на выходе Чибис оглянулся. На противоположном берегу сквозь оседающую пыль разрывов пробивались огни пожаров, и ему показалось, что их стало больше. По крайней мере, ему хотелось так думать. Они здесь и сейчас сделали все, что могли. Но это еще был не конец.