Закончился и этот поход. С удивлением Антон увидел еще на подходе к Ростову множество кораблей, заполненных явно воинами. Сейчас он уже мог визуально, по внешнему виду и поведению, различать местных. Отличать простолюдина от воина, купца от боярина, свободного человека от раба. И вот на всех стоявших около порта и в порту судах на палубах толпились именно воины. Все разрешилось уже в Ростове. Царевич объявил гостям, коими понятное дело был Антон и семья Лапшиновых, что их барк после разгрузки уходит в боевой поход, и предложил им вернуться в Вязьму. Антон отказался однозначно. Ирина Геннадьевна заявила, что ее помощь тем более понадобится, а Николай отмолчался. Владимир молча кивнул, соглашаясь с их решением.

И через несколько дней их барк, загрузившись десантом, вышел из низовьев Дона на простор Азовского моря. Всего же в составе их группы было до двух десятков парусников. На каждом было от двух до трех сотен воинов. Антон и чета Лапшиновых в том числе.

По словам Владимира, с Балтики туда же, в Гадес, шла примерно такая же эскадра с десантом. Царь Руси Сергей Владимирович решил наказать этот город за негостеприимство.

Эти три недели тренировок отличались от предыдущих. Людей на судне, желающих скрестить клинки, в том числе и с Антоном, прибавилось изрядно. А вот уровень противников Антона понизился, еще приподняв его самооценку. Молодая элита царства имела более высокий уровень владения холодным оружием, нежели бойцы-десантники, поэтому Антон уже не выглядел этаким чучелом для битья.

Где-то в открытом море – берега Антон не видел, – по-видимому все же неподалеку от цели похода, их эскадра, флот, флотилия, хрен его знает, как по-морскому правильно называлась их группа кораблей, встретилась с примерно такой же группой. В дрейфе обе группы простояли до ночи. А утром Антона разбудил сигнал тревоги. Опять же как он называется у моряков, Антон не знал. В памяти было только «Свистать всех наверх!», но он не был уверен, что это именно то. Тем не менее уже одетый и максимально вооруженный – кроме автомата и пистолета, на портупее болталась и сабля, он выскочил на палубу. Кроме всего прочего, он вместо стандартного бронежилета, надел бриганту, рассудив, что против холодного оружия она предпочтительней. Этакая смесь двух эпох.

Огляделся. Было раннее утро. Невдалеке, впереди по курсу виднелся берег и стоящий правее Гадес. Порта Антон не видел, но по очертаниям видневшихся минаретов и стен крепости уверенно опознал его. Слева и справа стояли такие же парусники, с которых на большие шлюпки грузились воины. И на их паруснике со спущенными парусами происходило то же самое. Антон не знал, кто конкретно командовал, но сразу было видно, что все происходило под чьим-то руководством и по плану. На палубу тем временем поднялись и Лапшиновы. В бронежилетах и касках. Ирина Геннадьевна так же была в камуфляже и с АКСУ на плече. На другом плече висела большая сумка с красным крестом. Николай был вооружен АКМСом. Они подошли к Антону и поприветствовали его. Буквально сразу рядом появился Владимир. Он был полностью снаряжен для боя на холодном оружии, и дополнительно на левом боку прямо поверх бриганты была приторочена закрытая кобура с пистолетом. Владимир был серьезен и, приветственно кивнув, оглядел их. Потом пояснил происходящее:

– Высаживаемся в Гадесе. Предстоит штурм города и крепости. – Внимательно еще раз осмотрел всех троих. – Ваше участие не обязательно. Более того! В случае если вы пойдете на берег, мне придется выделить вам охрану.

– Не нужно! – вступил в разговор Антон. – Мы будем вместе. Три автомата, это, я думаю, более чем серьезно.

– Массовый бой на холодном оружии – это… Это море боли, крови и вони.

Владимир испытующе посмотрел на каждого.

Антон ответил за всех:

– Мы давно взрослые люди. И все тобой перечисленное уже было в нашей жизни. Причем один эпизод не так давно, если помнишь. Так что, может, не в таких масштабах, но опыт есть.

Царевич принял решение.

– Хорошо! Мы высаживаемся здесь и двигаемся к центру. – Он, повернувшись к берегу, повел рукой, указывая место высадки и направление движения. В этот момент в сторону указанного места высадки уже двигались шлюпки с их корабля. – Вы идете в тылу колонны. Там будет относительно безопасно.

И, поясняя последнюю фразу, добавил:

– Тыл всем нам будет прикрывать группа с крайнего левого корабля. Они перекроют перешеек и отрежут гарнизон города от помощи с материка. А дальше, – Владимир развел руками, – по обстоятельствам.

И тут же добавил:

– Антон Олегович старший.

Все трое кивнули, соглашаясь.

– Ваша шлюпка – последняя! – на прощание подсказал Владимир и ушел.

Оставшиеся переглянулись, Антон произнес: «Пошли, что ли?» и двинулся по направлению к толпящимся у борта воинам.

К моменту, когда они высадились, десант уже ушел по улицам вдоль берега к крепости. В той стороне несколько минут раздавался треск пулеметных очередей, потом донесся взрыв. Никакой конкретикой никто в последней шлюпке с их барка не обладал.

Высаживаться пришлось в воду. Шлюпка из-за мелководья к берегу подойти не смогла. Ирину Геннадьевну, повизгивающую от страха, что ее уронят, до берега донесли дюжие традиционно лохматые и бородатые пехотинцы-нурманы. Антон с Николаем добирались, естественно, сами. Помощь им, чтобы не уронить их честь как мужчинам, не предлагали. Уровень воды оказался изрядным – по пояс обоим. Антон с Николаем оба были примерно одного роста. Выбрались на берег, когда строй пехоты, погромыхивая броней, убежал вслед предыдущей группе. Троица выходцев из двадцать первого века отстала, выливая воду из берцев и перешнуровывая их. Закончив с этим, двинулись вслед за убежавшей пехотой. Успели войти в город, когда на ближайшем же перекрестке увидели бегущую в их сторону плотную толпу по левой улице из глубины города. До них было шагов сто. Секунд хватило, чтобы понять – это чужие. Откуда они тут взялись – неизвестно, и думать об этом было попросту некогда. Главное – они выходят в тыл нашим, и они у них на пути. Наши были нашими уже без кавычек. Первым начал стрелять Николай, секундой позже Антон. Никаких договоренностей, что и как, у них не было. Поэтому стреляли оба на всю емкость магазинов. То есть секунды на три. Фактически получилось убить первые две шеренги по нескольку раз. Не успели сбросить пустые магазины, как начала стрелять Ирина Геннадьевна. Причем стреляла она одновременно с криком. Ее магазин закончился так же быстро. Ожидаемого эффекта стрельба не принесла. Тела упавших первых двух-трех рядов ушли под ноги следующим. А эти следующие видели перед собой непонятных людей, в их понимании безоружных. Почему упали первые ряды, они не знали и думать об этом им было попросту некогда. Поэтому строй бегущей арабской пехоты не остановился, как того ожидали Антон и Лапшиновы, а продолжал накатываться на них. Они с Николаем успели еще раз перезарядиться и высадить по магазину фактически в упор. Однако арабов было больше, нежели они успели сразить.

Понимая, что поменять магазин он уже не успевает, Антон отпустил автомат, и рука привычно – мелькнула и погасла мысль, отмечая слово «привычно» – выхватила саблю. Причем клинок уже в движении вынимания из ножен кончиком чиркнул по гортани набегавшего сарацина. А тело перед этим привычно увернулось от копья. Пропустив мимо себя продолжавшего бег и фонтанирующего кровью араба, он уколол в открытый бок следующего, замахивающегося саблей на Ирину Геннадьевну. Последняя, кстати, не переставая кричать, инстинктивно, но грамотно прикрылась от удара сверху «ксюхой». Уколотого в бок он снес ударом ноги, и тот, падая сбил удар соседу, замахивающегося на меняющего магазин Николая. На этом славные дела для Антона и закончились бы, но тут в дело вступил пистолет Николая. И Антон вспомнил про свой. Надо отдать должное – в схватке на таких дистанциях это самое эффективное оружие. Тупые пистолетные пули в упор просто сносили атакующих. Последних двоих сумела застрелить Ирина Геннадьевна. Отошедшая от испуга, она последовала примеру мужа. Пять оставшихся сарацинов решили спастись бегством. Им вслед не стреляли. Не было сил. А зря! У одного из арабов оказался лук. Он отбежал, по его мнению, на безопасное расстояние и, повернувшись, навскидку выпустил стрелу. Что оказалось неожиданностью для троицы, только что пережившей ужас рукопашной схватки. Стрела насквозь пробила левое предплечье Антона, и он согнулся от пронзившей его боли. Вторую стрелу пустить лучник не успел. Николай успел уже заменить магазин.

Буквально пару минут спустя появился царевич с группой своих ближников. Он, заметив отсутствие этой троицы, забеспокоился и вернулся обратно. И сейчас ему открылась следующая картина: куча трупов, хотя еще не все из них стали реальными трупами, и то ли шевелились, пытаясь выжить, то ли уже агонизировали; залитый кровью перекресток, так же все в крови его подопечные. Антон баюкал свою руку с торчащей из нее стрелой и стонал сквозь сжатые зубы, а Николай склонился над избавляющейся от завтрака женой. Для полноты картины: уже жарковато, безветренно, над перекрестком стоит тошнотворный запах крови, мочи, дерьма и над всем этим уже вьются тысячи больших зеленых мух.

– М-да! – только и произнес царевич, взглянув еще и на улицу, откуда и атаковали сарацины.

Сейчас к нему пришло понимание, что эта троица якобы стариков, включая одну женщину, только что прикрыла от удара тыл его группы. Он не сомневался, что они бы справились, однако эти, теперь еще больше уважаемые им старики этого знать не могли. Это если мыслить стратегически, в рамках всей операции. А если даже попроще – они просто сумели выжить в очень непростой ситуации. И не просто выжить, а и уничтожить врага.

Тем временем к Антону подошел Горыня, посмотрел на его руку с торчащей стрелой.

– Ну-ка, дай!

Зафиксировал своей рукой раненую руку Антона и аккуратно сломал оперение стрелы. Антон облегченно вздохнул. Сделал он это не больно, хотя Антон опасался.

– Ну, вот, – произнес Горыня, – и все!

И продернул древко стрелы через рану. Это было неожиданно. Да что там неожиданно! Антон просто охренел! Он сумел сохранить в сухости штаны, но вот остановить слова, вырывающиеся из его уст, не смогло даже присутствие женщины. Его длинную непечатную тираду, прерываемую междометиями, неожиданно перекрыл хохот. Неудержимый хохот. Безудержно смеялась, сидя на трупе араба, раскинувшего по брусчатке мозгами из расколотого пулей наполовину черепа, Ирина Геннадьевна. Она просто заходилась в хохоте. Начался отходняк после стресса. Следующим начал смеяться Николай, потом, пересиливая боль, поддержал их Антон, пережимавший кровоточащую руку. Минуту спустя хохотали уже все.

– Ну, вы, старичье, как говорит отец, и отморозки! – вытирая выступившие слезы и уже успокаиваясь, проговорил царевич, привычно продолжая обращаться к прикомандированным к нему выходцам из двадцать первого века как к людям старшего поколения. Хотя сторонний наблюдатель эту троицу к старикам уж точно не отнес бы. Но привычка!

– Конунг! – к Владимиру обратился один из подошедших северян.

– Там на дороге, – он махнул рукой в сторону, откуда появился царевич со свитой, – раб из франков на дороге лежал. Добивали его ножом в живот, но видно торопились. Или крепок он был. Я немного их язык знаю. Так вот сказал он мне, что дальше по дороге, – теперь северянин указал в направлении, откуда наступали сарацины, – за городом в 20 перестрелах поместье крупное есть. Там рабов много.

– Благодарю тебя, воин! Это интересная информация. – Владимир вытащил из кармана и протянул северянину несколько золотых монет, после чего пожал ему руку.

Довольный воин отошел к товарищам, стоявшим поодаль.

– Что думаете? – обратился царевич к спутникам.

Ответил Валера.

– Идти за подмогой далеко и жарко. Да и заняты они сейчас. – Действительно, из центра города доносились звуки продолжающегося сражения. – Нас две дюжины, я думаю, мы и сами справимся.

Северяне вместе с сообщившим весть о поместье одобрительно загудели. Владимир поочередно и внимательно посмотрел на своих спутников и, не увидев возражений с этим мнением, кивнул.

– Значит так тому и быть. – И тут же обратился к одному из воинов: – Вышемир, у тебя все с собой?

– Да, Владимир Сергеевич, – ответил тот, положив руку на сумку на поясе.

– Значит, идем туда! А вы, – он обратился к Антону и чете Лапшиновых, – отправляйтесь на берег. Там вас заберут на корабль.

– Не думаю, что мой автомат будет вам лишним, – неожиданно для Антона возразил Николай. – Антон с Ириной пусть идут, а я с вами.

– Ну, нет! Я с тобой! – горячо возразила его супруга, бинтуя руку Антона. – Я тоже лишней не буду. А Антон и один дойдет – тут недалеко.

Царевич не успел ничего сказать по этому поводу, потому как уже Антон, почувствовав определенную неловкость от ситуации, возразил Ирине Геннадьевне:

– Ну уж нет! Я тоже иду! – И попробовал взять автомат наизготовку. При этом он постарался сдержаться и не показать, что ему больно. Однако его выдало лицо.

– Антон, давай уколю обезболивающее, – тут же отреагировала на это Ирина Геннадьевна и принялась копаться в медицинской сумке.

– Ну, хорошо! – согласился царевич, понимая, что информации о том, куда они идут и что их там ждет, нет, и действительно, пара автоматов лишними не будут. – Готовимся и выходим!

Сказано это было троице выходцев из двадцать первого века. Им потребовалось время снарядить опустевшие магазины патронами. Через десять минут группа в количестве почти трех десятков бойцов двинулась к выходу из города.

Сразу по команде царевича создали боевой порядок. На случай неожиданностей. Впереди шли самые защищенные с точки зрения брони. В центре шел Антон и Лапшиновы. Рядом с ними Владимир, а уже их окружали остальные. В арьергарде двигались два северянина. Вышли из города на старую имперскую дорогу, пересекающую каменистую равнину. Только впереди и правее дороги виднелась возвышенность, которую дорога и огибала. К этому моменту солнце приблизилось к зениту и пекло уже просто немилосердно. И если супруги Лапшиновы страдали только под бронежилетами, то остальные парились в латах и поддоспешниках. К железу уже больно было прикасаться. К тому же все без исключения попросту не привыкли к такой жаре.

– Я скоро сварюсь. Вкрутую! – пробормотал Горыня, вытирая текущий с лица пот.

Антон в душе уже пожалел, что проявил желание участвовать в этом непредусмотренном планом походе. Исподтишка он поглядывал на супругов, ища признаки сожаления о содеянном. Однако на их лицах виднелась лишь сосредоточенность. Через полчаса они достигли возвышенности и смогли увидеть то, что находилось за ней. Дорога уходила в даль, скрывающуюся в мареве бликующего морской гладью миража. А рядом с дорогой стоял серьезный такой особняк за высокой стеной. Похоже, такое же имперское наследие, как и дорога. И глядя на суетящихся на стене воинов, всем было понятно, что сюрприза для хозяев поместья не будет.

– Так! Действуем следующим образом! – И Владимир довел до всех порядок действий.

Для начала составили стену щитов, за которой во втором ряду встали в том числе и Антон с Николаем. Ирина находилась в тылу построения и была прикрыта щитами и телами двух северян. Под обстрелом обороняющихся сблизились со стенами метров до ста. Здесь уже обстрел их строя стал интенсивным. Стрелы одна за другой били в щиты и броню воинов, отлетали и падали под ноги, не в силах пробить качественный металл.

– Стоим! – отдал команду царевич. – Ну, деды, ваша очередь.

Антон просунул в узкую щель между сдвинутыми щитами ствол калашникова, отметив про себя, что обезболивающее действует и боль стала вполне терпима. Поймал в оптику лучника на стене, нажал на спуск. Попал! Лучник взмахнул руками и завалился куда-то назад. Тут же хлопнул автомат Николая. Местные воины не сталкивались еще с огнестрелом, к тому же автоматы и Антона, и Николая были снабжены хорошими ДТК, поэтому они не сразу уловили зависимость между хлопками со стороны напавших и падениями лучников. Антон и Николай успели уменьшить число защитников как минимум на десяток, когда обороняющиеся наконец сообразили, и лучники со стены пропали. Чем немедленно воспользовались русы. Сохраняя строй, напоминающий знаменитую римскую «черепаху», но только имевшую защиту с одной стороны, их группа приблизилась к воротам, после чего рядом с Антоном и Николаем, продолжавшими контролировать стену, остались по два бойца со щитами. К воротам подбежал Вышемир, что-то закрепил на воротах и метнулся в сторону, прижавшись к стене.

– Всем к стене! – тут скомандовал царевич и первым исполнил команду.

Антон и Николай отреагировали с задержкой, но тоже встали, прижавшись спинами к каменной кладке. Задрав стволы автоматов, они продолжили наблюдать за стеной.

– После подрыва ворот вам нужно будет огнем обеспечить наш вход внутрь, – поставил им задачу царевич.

Те молча кивнули в ответ.

Прошло несколько секунд, и раздался взрыв. Ворота не вывалились, взрывчатки оказалось недостаточно для этого. Если бы ворота были заложены одним брусом, то дело было бы сделано. Однако хозяева поместья оказались параноиками. Брусов было три, и взрыв перебил лишь средний и нижний. Однако с одного края образовалась щель, в которую свободно мог пролезть взрослый человек.

– Ого! – воскликнул, разглядев результат подрыва, царевич. – Было бы у них времени побольше, они бы еще и баррикаду успели за воротами собрать. – Прикрывайте!

Антон с Николаем рывком заняли позиции слева и справа от щели в воротах, после чего Антон осторожно заглянул в пролом. Дым и пыль уже рассеялись достаточно, чтобы иметь возможность осмотреться. Прямо перед воротами лежало несколько тел, некоторые еще шевелились. Антон, находясь слева от пролома, насколько смог, не высовываясь, осмотрел правую сторону от ворот и, не заметив опасности, кивнул Николаю. Тот, поняв его жест, также осторожно осмотрел левую сторону. По-видимому, взрыв привел к замешательству обороняющихся, потому что пока никто не спешил к воротам.

– Чисто! – за двоих доложил Антон, и тут же в пролом рванули латники со щитами.

Через минуту уже вся группа была внутри. И вовремя! К воротам, поняв, что и далее держать стены смысла не имеет, повалили враги. Антон и Николай изготовились к стрельбе с колена, но царевич указал на главную опасность:

– Следите за крышами! – А сам, метнув в набегающих короткое копье, встал в шеренгу и обнажил меч.

Николай и Антон встали во второй ряд, осматривая через прицелы крыши зданий.

– Ирина! – не отрываясь от прицела, окликнул к жену Николай. – Следи за тылом.

Ирина Геннадьевна стояла ближе всех к разбитым воротам с пистолетом в руке.

Действительно, лучники и арбалетчики на крыше не заставили себя ждать. Но что-либо противопоставить огнестрельному оружию двадцать первого века они, естественно, не могли. А свита царевича в это время рубилась с набегавшей толпой защитников. Антон про себя усомнился в необходимости этого при наличии огнестрела, но посчитал, что местным виднее. Все закончилось довольно быстро. Несмотря на то, что защитников поместья было раза в три-четыре больше, чем нападавших, особого сопротивления они оказать не смогли. У нападавших оказалось всего лишь несколько легкораненых, которыми тут же занялась Ирина Геннадьевна. Зато вся площадка перед воротами была заполнена мертвыми и умирающими.

– Все осмотреть! Всех гражданских забираем. Кто сопротивляется – убить! И этих, – он кивнул в сторону раненых и умирающих, – освободите от боли.

Воины, разбившись на пары, тут же кинулись исполнять приказ. Сам царевич остался у ворот. Через короткое время к воротам начали приводить жителей поместья. Тут были и рабы, и свободные люди из обслуги. Отдельной группой человек в сто привели рабов, которые были подготовлены на продажу. Этих даже не осматривали. Зачем? Это сделали хозяева. Раз собирались продавать, значит они имеют ценность. Обслугу царевич осматривал внимательно и лично определял, кого нужно взять, а кого оставить. Владельца поместья, толстого старого араба убивать не стали, а вот его гарем проредили изрядно. В смысле забрали всех относительно молодых женщин, а старух оставили вместе с хозяином. Всего набралось около полутора сотен человек. Далее царевич приказал накормить и напоить за счет хозяина поместья отобранных людей. Да и сами подкрепились, после чего колонной выдвинулись в сторону города.

Город и крепость уже были взяты и сейчас освобождались от ценного имущества. Добытых при этом пленников из числа местных жителей и рабов, подходящих по возрасту и состоянию здоровья, уже отправили в гавань, где их размещали на зафрахтованных купеческих судах вместе с охраной. Купцы от этого фрахта отказаться не могли, ввиду сделанных им соответствующих предложений. Впрочем, услуга оплачивалась золотом.

Гадес, в виде исключения из правил ведения войны Царством Русь, был отдан на сутки воинам на разграбление. И сейчас колонне, идущей по улицам уже брошенного города, то и дело встречались группы бойцов, ищущих ценности в домах местных жителей.

Огромный караван, состоящий из почти сотни судов, двинулся на выход из гавани через сутки. Перед этим были взорваны все башни крепости и подожжен город. Недешево это было, взрывчатки понадобилось много, но наказывать так наказывать! Здесь должны запомнить флаг Руси. И вести себя соответствующе.