Обратный путь был похож на предыдущий. Похож, но не более. Все так же жарило средиземноморское солнце и хлопали паруса над головой, но на палубе было гораздо многолюдней. Царевич не посчитал возможным держать в трюмах людей, сражавшихся плечом к плечу с ним. И бывшие пленники поднимались из трюмов не только для работ на палубе. Чтобы не создавать сложности команде, они сами установили очередность. Им, женщинам и мужчинам, через толмачей объяснили, как смогли, что их ждет. Подсказали, что женщины – главное, зачем они приплывали в Гадес, их ценность в том мире, куда их везут. Слово «товар» при этом не звучало. Мужчинам же подсказали, что в случае образования в этом походе семей, их разлучать не будут. И некоторые этим воспользовались.

Все так же шли ежедневные тренировки, и Антон продолжал падать на палубу и получать синяки. Но, во-первых, это стало происходить реже, а во-вторых, и это главное, он стал получать удовольствие от схваток. Нет, мазохистом он не стал. Шок, испытанный им в скоротечной схватке, послужил сильнейшим стимулом. Боль воспринимал как указание на ошибку и старался ее исправить. Просто стало получаться. Он стал иногда доставать своих учителей. Чему радовался не только он, но и они. А еще он понял, что реально стал моложе, сильнее, гибче, выносливей. И вот это радовало больше всего.

Часть невольников из числа бывших воинов сначала с интересом следили за тренировками освободителей, а потом и сами включились в этот процесс. И вот здесь Антон испытал удовлетворение. С одной стороны, с ними было сложнее, из-за того, что требовалось приспособиться к технике боя незнакомых людей. Однако шаблоны действий уже были им наработаны, и тут нужно было сказать огромное спасибо своим учителям. Не зря они его готовили к противостоянию с противниками, вооруженными разнообразным оружием. И второе спасибо за то, что сами учителя владели оружием на очень высоком уровне. Теперь Антон мог сравнить их мастерство с умениями обычных бойцов. Схватка на рыночной площади прошла для него в состоянии мощнейшего выброса адреналина, поэтому отдельные моменты он попросту не помнил и не смог проанализировать позднее. Другое дело тренировочный бой один на один. Оказалось, Антон в поединках с обычными воинами чувствует себя вполне уверенно. Да! Выигрывал он далеко не у всех, но не выглядел мальчиком для битья. Скажем так, показывал уровень неплохого среднего бойца. В поединках со своими крестниками, таковыми числились Тсилар и Эрик, Антон неизменно выигрывал у первого и столь же неизменно проигрывал второму. Что было вполне естественно. Кузнец воином и не был, а вот гот ровно наоборот. Особенно учитывая его огромную физическую силу и выносливость. Эрик если и не достигал уровня царской молодежи, то отставал незначительно, чем вызывал уважение последних.

Однажды Антона после ужина остановила и отвела в сторону Ирина Геннадьевна. Николай остался у борта, любуясь морем на закате.

– Антон, я хотела с тобой поговорить относительно твоих крестников, – с ходу озадачила его она.

Сам он скептически относился к мнению, что имеет какое-то отношение к этой троице. Тем не менее решил выслушать докторшу.

– Слушаю вас, Ирина Геннадьевна! – Он, повернувшись к ней, спиной оперся на леера.

– Ты в курсе, что Мейт беременна?

– Нет. И сразу же – я тут ни при чем.

– Успокойся! Во-первых, я знаю. Там срок более четырех месяцев. Во-вторых, речь не об этом, – строго выговорила она ему.

Антон пожал плечами.

– Тогда не понимаю, в чем дело, и почему вы подошли ко мне.

– Сейчас все объясню. – И Ирина Геннадьевна изложила суть отношений среди этой троицы.

– Понимаешь, если они втроем попадут в одно и то же место – быть беде. Сейчас тут Эрик вынужден вести себя соответствующе обстановке. Но мне кажется, он не знает слов «нет» и «нельзя». Ты же видишь, какие они, мужчины этой эпохи. Они твердо убеждены, что воин имеет право взять все, что он может взять. В итоге, если они попадут в один анклав, он убьет Тсилара, сломает жизнь Мейт и ее ребенку, и в итоге его, возможно, казнят. В общем, всем будет плохо. Поэтому я прошу тебя поговорить с Владимиром Сергеевичем. Он царский сын, и я думаю для него не составит проблемы помочь с решением этого вопроса.

Антон, не раздумывая, согласился с предложением.

Разговор с Владимиром состоялся на следующий же день. Как раз после поединка Владимира с Эриком. Владимир поединок выиграл, но далось это ему непросто. Он превосходил гота в мастерстве владения оружием, но тот давил его мощью. Мокрый от пота царевич отошел к борту корабля, чтобы немного отдохнуть и освежиться, и к нему подошел Антон.

– Как тебе гот?

– Хорош! – похвалил Эрика, вытираясь полотенцем, царевич. – Однозначно не хуже наших северян. Что вполне объяснимо – фактически это одна кровь.

– У меня к тебе разговор относительно его.

– Слушаю, – откликнулся Владимир, внимательно следя за следующим поединком.

Антон кратко изложил проблему и предложил решение.

– Семью я могу забрать к нам, а Эрика, если есть возможность, можно было бы оставить у вас.

– Можно! – согласился Владимир. – А с дисциплиной его наладим. Не он первый – не он последний. Отправим в штурмовики, там все такие. Были.

Он усмехнулся.

– В общем, напомни мне в Ростове, чтобы я записку в Вязьму по их поводу отписал.

– Напомню, – кивнул Антон. – Мне тоже нужно будет отцу отписаться.

«Крестники» конечно же не знали обо всех этих делах, касающихся их. Они так и продолжали держаться втроем. Благо новые хозяева этого не запрещали. Вообще, удивительное дело, невольники здесь почувствовали себя свободными людьми. В определенных рамках, естественно. Тем, кто подумал, что здесь они могут делать все, что захотят, практически в первый же день был преподан урок, который, как сказал толмач, «должен быть усвоен всеми». Пара бывших невольников – воинов потребовали любви от женщин, освобожденных вместе с ними. Отказ был ими воспринят как оскорбление, и они попытались ответить на это оскорбление в привычной форме. Однако в этот раз что-то пошло не так. Буквально через несколько ударов сердца после того, как закричала упавшая от легкой пощечины женщина, за спинами этих воинов выросли фигуры дежурных морских пехотинцев. Нет, их не убили и даже ничего не сломали – командир запретил, но на деле доказали, что они еще недостаточно подготовлены и, возможно, воины так себе. Чтобы улучшить физические кондиции, им вменили в обязанность ежедневное мытье палубы. Трижды в день. Больше подобных случаев не было. Хотя наверняка какие-то отношения между женщинами и мужчинами случались – делов-то на две минуты, но по обоюдному согласию.