Пока Матвеич готовил вездеход к погрузке туши Хамуса, я собрал винтовку, упаковал ее в кофр и отнес в кузов. А после этого отправился прощаться со Снегом.

— Надеюсь, дружище, ты в ближайшие дни больше ни с кем не поцапаешься. — Улыбнувшись, я потрепал волка за ухом. — Ты мне скоро можешь понадобиться. Так что не уходи далеко. Уговор?

Снег согласно махнул хвостом и пару раз тряхнул головой, а потом глянул на Тень, словно бы спрашивая, можно ли будет ее взять с собой.

— Нет, брат, — решительно ответил я, глядя волку прямо в глаза. — Если уж я тебя вызову, то нам надо будет выполнить очень опасную задачу. Суровая мужская работа, понимаешь? Твоя подруга может этого не пережить. И я не смогу вернуть ее к жизни, если что-то пойдет не так.

Мне кажется, что волк меня понял. И, как ни странно — Тень тоже. Похоже, Снег передавал ей через Вожака мои слова. Та ткнулась ему в бок и покорно склонила голову.

— Ну вот и договорились. — Я похлопал Снега по мохнатому белому боку. — А теперь идите. У тебя, насколько я понимаю, и без меня дел хватает. Ты же у нас теперь вожак стаи?

Снег гордо вскинул голову и издал торжествующий вой.

— Вот и славно, дружище. Иди, расскажи, как геройски погибли твои братья. И пусть твоя стая процветает под твоим началом.

Когда Снег с Тенью скрылись среди деревьев, я отправился помогать Матвеичу грузить тушу Хамуса. К этому времени у него уже все было готово. Он как раз убирал гаусс-винтовку рыжего в кузов.

— Хорошая вещь, — указал я на кофр. — Как думаешь, можно где-нибудь такой разжиться?

— И думать забудь, — мотнул головой Степан. — Раритет. Таких больше не производят. Штучный товар. Даже на черном рынке крайне редко всплывает. До сих пор не могу понять, как Мишке удалось ее достать.

— Ты же, вроде, знаешь, у кого он ее взял?

— Знать-то знаю, но вот только этот человек ничего просто так не делает. Опасный тип. Но со своим кодексом. Так что работать с ним можно.

— Кто такой?

— Не спрашивай. Эта информация тебе все равно ничего не даст. С ним нельзя просто так взять и встретиться. Никогда не знаешь, где он сейчас. Если ты его чем-то заинтересуешь, он сам выйдет на контакт.

На этом наш короткий разговор закончился, и мы принялись грузить тушу Хамуса в кузов. Под чутким руководством Матвеича это не заняло много времени. Так что примерно через четверть часа мы запрыгнули в вездеход и двинулись в обратный путь.

Я еще раз напомнил Степану, чтобы молчал о том, что произошло на охоте. Пусть все думают, что все прошло штатно и мы завалили Хамуса с первых выстрелов.

— Слушай, Степан, одолжишь квадроцикл до города доехать? — спросил я как бы между делом.

— На кой-тебе этот город сдался? — Матвеич с подозрением глянул на меня.

— Передам информацию о мутагене через Гилберта. Ну и так, по мелочам, — неопределенно покрутил я рукой.

— По мелочам говоришь? — Как я понял, Степан вновь хотел включить строгого дядю, но, похоже, вовремя вспомнил о произошедшем на охоте. Он проглотил готовую вырваться фразу и, немного помолчав, произнес: — Гм, связь с Хиллом у меня имеется. Так что сам ему сообщу. А квадроцикл… Ладно, можешь взять. Только давай в этот раз без приключений на свою задницу, хорошо?

Обещать ему этого я, конечно, не мог. Предприятие, мной задуманное, относилось именно к поиску приключений, но, скорее, не на мою, а на чужую пятую точку. Сам же я планировал выйти относительно сухим из воды. Хотя, этот как обстоятельства сложатся. При катастрофическом недостатке времени на предварительное планирование придется импровизировать. А любая импровизация несет в себе определенные риски.

Так что я не стал отвечать Матвеичу прямо, а применил испытанное средство: уклончивый ответ и резкий перевод разговора в другое русло.

— Благодарствую Степан. За меня можешь не переживать. Не в моих интересах привлекать сейчас к себе чужое внимание. Ты мне лучше вот что сажи. Я тут видел в городе — молодежь игралась: огненные шарики, молнии там всякие. Что это за хрень вообще?

— Молодежь, говоришь? — И Степан смерил меня насмешливым взглядом, мол, ты себя то в зеркало видел? — Я же тебе говорил про АЗОД, куда Машу хочу устроить. Вот там этому и обучают. Похоже, ты встретил компанию первокурсников. Местная золотая молодежь, вернувшаяся на каникулы. Те, кто постарше, такой фигней, да еще и на всеобщее обозрение, не занимаются.

Я сразу вспомнил про некую Академию для зэн-одаренных, которую упоминал Матвеич. Эта тема меня, признаться, тогда довольно сильно заинтересовала, но времени расспросить поподробнее не было. А вот сейчас момент вполне для этого подходящий.

— Получается, что все эти фокусы они выделывали с помощью зет-энергии?

Матвеич как-то странно посмотрел на меня и удивленно мотнул головой.

— Ты реально какой-то странный, Алекс. Такие вещи вытворяешь, которые только Сципионам под силу, а элементарных вещей не знаешь. — В голосе Степана вновь прозвучали нотки сомнения.

Мне, если честно, сейчас было до лампочки, что он про меня думает. Я всего лишь хотел получить информацию. Поэтому, театрально закатив глаза, проговорил:

— Какой уж есть. Извини, что не оправдал твоих ожиданий. Может просто ответишь на вопрос?

Матвеич уязвленно хмыкнул, но разговор все-таки продолжил:

— На первом курсе не дают играться с зет-энергией. Да и вообще работе с ней обучают по минимуму, чтобы хватало только на освоение гражданских специальностей. Зэн — очень мощная штука. Основная область применения — военная сфера. Но наших ребят, сам понимаешь, такому не обучают. Никто добровольно не даст оружие в руки представителям покоренного народа. Так что наших одаренных в основном учат обращаться с Альтой.

— В чем разница между Альтой и зэн? — Я понимал, что вызову своим вопросом у Матвеича новый приступ недоумения, но, как уже сказал, мне было плевать.

— Алекс, ты серьезно? Ты же сам использовал ее в ритуале. И после этого спрашиваешь, что это такое?

Я понимал, что, наверное, проще было бы задавать такие вопросы Майе, и только потом, узнав азы, переходить к общению с Матвеичем. Но бешенный ритм жизни диктовал свои условия. Такого случая поговорить со Степаном наедине могло еще долго не представиться. Так что надо пользоваться такой возможностью.

— Степан, я не могу сейчас всего тебе объяснить. Мне самому надо еще во многом разобраться. И ты мне очень поможешь, если просто будешь отвечать на вопросы. — Я вопросительно посмотрел на него.

Матвеич нехотя кивнул и продолжил:

— Говорят, что зет-энергия намного сильнее, чем Альта. Мол, она пришла из межмирового пространства и все-такое. Да и в освоении она гораздо проще. С этим уж точно не поспоришь. Но вот, что я тебе скажу, Алекс: по-моему, не все так просто, как многие думают. Альта, хоть и нацелена больше на созидание, чем на разрушение, но, тем не менее может быть очень опасной и мощной. Другое дело, что ей не так-то просто научиться пользоваться, а уж тем более достичь в этом стадии мастерства. Поэтому ей и не уделяют особого внимания. Нахрена нужна снайперская винтовка, если можно шандарахнуть по врагу из танка? Вот как думают адепты зэн. В чем-то они, конечно, правы. Но ты же понимаешь, что на войне без снайперов никак. Они решают специфические и очень важные задачи. То же самое относится и к Альте. Очень сложная в освоении, но очень эффективная энергия. Вот как-то так, если вкратце.

— А Маша у тебя чем пользуется? — Я с интересом посмотрел на Матвеича.

— Хм, тут все сложно. И тем и другим в какой-то мере. Для общения с обычными животными — исключительно Альтой. А вот для отслеживания монстров и контакта с ними ничего кроме зэн не подходит. Так что всем понемногу. К тому же с зэн ей помогает черный кристалл. Видел, наверное, ее амулет.

Я тут же вспомнил черный камень, который Мари зажимала в руке, когда после освобождения от Элдриджей пыталась отследить положение Снега.

— Ну и еще у нее очень хорошо развит аспект воздуха. С ним она пытается работать только с помощью Альты. Так безопаснее. Но в экстренных случаях приходится привлекать и зэн. Именно это ее чуть не убило во время вашей схватки с Элроем. Зэн чрезвычайно опасна и разрушительна. Пользоваться ей следует очень осмотрительно.

Теперь многое для меня встало на свои места. Но один вопрос все еще оставался неясен.

— А что вы так боитесь этой Церкви Очищения? Если другие щеголяют свой магией на лавочках, неужели Маше нельзя?

Матвеич нахмурился, немного помолчал, собираясь с мыслями, и только потом ответил, тщательно подбирая слова:

— Видишь ли, Алекс, общение с монстрами, считается проклятием. Печатью Шеола, открывающей двери тварям с той стороны. Именно так утверждают клирики Церкви Очищения. Хотя, как по мне, все это чушь собачья. Но, как бы то ни было, именно поэтому с тех пор, как у Маши открылся этот дар, мы тщательно его скрываем.

Насколько я помнил, наказанием за это было публичное сожжение на костре. Довольно весомый аргумент, чтобы держать все в тайне.

— Но почему тогда Элдриджи просто не сдали Машу этой вашей церкви? Нахрена было похищать и тащить ее в лес?

— Тут все просто. — Матвеич невесело усмехнулся. — Любой опытный клирик Церкви Очищения за версту почует оборотня. В Риверсайде уже несколько раз объявляли желтую тревогу именно из-за этой угрозы. И, похоже, причиной тому как раз и был Элрой. Так что у него были причины ненавидеть церковь и не подпускать ее на пушечный выстрел к своей земле. Для него гораздо проще было все решить своими силами. Видимо, Маша что-то прознала про его звериную натуру. И этот чертов ублюдок решил избавиться от опасного свидетеля.

Матвеич хмуро замолчал. Мне тоже особо говорить было нечего. Все, что хотел, я уже узнал. Но в кабине повисла такая давящая тишина, что волей-неволей пришлось ее прерывать.

— Хорошая у тебя семья, Матвеич. Хоть и странная немного, но хорошая. Крепкая. Пусть и один ты их растишь, но складно это у тебя выходит.

— Знал бы ты, как мы жили, когда Катюша с нами была. Вот такая семья была! — Он поднял большой палец кверху. — А уж как Катюнька-то моя пропала, так все как-то не так пошло. И совсем уж нескладно. Долго привыкать пришлось. Старому вояке проще врага бить, чем премудрости эти семейные осваивать. Но выбора у меня особого не было, сам понимаешь.

— Пропала? — зацепился я за резанувшее по уху слово.

— Угу, — угрюмо кивнул Матвеич. — В аккурат накануне дня летнего солнцестояния. Детей с няней оставила и отправилась ближе к ночи за цветками папоротника. Он у нас тут раз в год только цветет. Сильное средство. От многих болезней помогает. Ушла — и сгинула. Я в это время в гарнизоне местном службу нес. Как узнал, сразу искать бросился. Весь лес до самой границы зоны с мужиками несколько дней прочесывали. Но Катюшу так и не нашли. Только амулет ее, что сейчас у Маши. Висел на осине, прибитый за веревку обломанным когтем гримлока. В самом сердце Черной лощины. Говорят, там и до этого всякая чертовщина творилась. А уж с того дня и подавно. Не одна моя Катюша в этой лощине сгинула. Были и другие. Так что теперь туда вообще мало кто заглядывает. Говорят, там скрыта червоточина, ведущая прямиком в Шеол. Не знаю уж, правда это или нет. Я там все облазил. Даже ночевал пару раз. Жутко было, это да. Но никаких червоточин я так и не обнаружил. А потом уж и бросил это дело. Со службы уволился. Надо было семьей заниматься. Маше тогда восемь было, Ваське — одиннадцать. Вот такие дела. — И Матвеич тяжело вздохнул.

После этого рассказа я как-то по-другому начал смотреть на этого сурового сталкера. Снова почему-то захотелось называть его по имени отчеству. Какой бы трудной не была у меня жизнь, но через такое мне проходить не приходилось. И я не уверен, что вообще смог бы пройти и не сломаться при этом.

— Ты хорошо справился, Степан Матвеевич, можешь мне поверить, — подбодрил я приунывшего сталкера. — Васька вон у тебя какой здоровый вымахал. Удар у него, скажу я тебе, не хуже батькиного. — И я машинально потрогал челюсть, которую тот чуть не своротил мне в Золотом пескаре. — Скоро у самого семья, поди-ка, будет. — Я с легкой улыбкой взглянул на Степана.

Матвеич сразу же отвлекся от своих тяжелых мыслей и сдержанно улыбнулся.

— Будет, конечно. Куда он денется. Не все ему на моей шее сидеть. Есть у него уже и девица на примете. В восточном Риверсайде живет. Частенько у нас в гостях бывает. Они уж больше года с Васькой. Втайне от меня деньги на свадьбу копит. — Матвеич весело хмыкнул в густую бороду. — Как поженятся, сначала у нас поживут, а потом дом им поставим. Земли у нас много — места на всех хватит. Всяко повеселее будет. А там и внуки… — Глаза Матвеича мечтательно блеснули. Всю его грусть тут же, как ветром сдуло.

А дальше потек неспешный разговор о планах на будущее.

— Если Васька женится, да если еще и у Маши все хорошо сложится, тогда и от жизни больше ничего не нужно. Вот оно счастье настоящее! Заживем! — все больше и больше воодушевлялся Матвеич. — Дом большой Ваське выстроим. Маша учиться пойдет. На каникулы приезжать будет. А там, как устроится в жизни, может тоже, где поблизости поселится. Вместе-то всяко веселее будет. — На лице Степана заиграла радостная улыбка.

Он еще долго мне рассказывал, как они счастливо заживут, как будет растить внуков и передавать им семейные традиции, и как душевно обустроится их быт. Когда же Степан ненадолго замолкал, то его лицо светилось от счастья, а взгляд мечтательно смотрел вдаль.

Вездеход в такт нашей легкой беседе неспешно передвигался по лесу, переваливаясь через небольшие возвышенности и пересекая неглубокие ручьи. Зона осталась далеко позади. А впереди нас ждал уютный дом и вкусный Машин обед. Одним словом, было от чего вслед за Степаном расплыться в довольной улыбке.

И мне оставалось только повторять про себя:

— Пусть так и будет, Степан. Пусть так и будет. Ты сполна заслужил это счастье.