И идея, к слову сказать, была весьма своевременная и очень даже полезная. Я сам до этого не допер лишь потому, что со времени моего фатального ранения события развивались так стремительно, что мне было ни до чего, кроме тех идиотских вопросов, которыми с маниакальным упорством засыпал меня Матвеич.

Как только Майя озвучила мне архиважную задачу на оставшиеся до очередного посмертия крохи времени, я резко перебил Матвеича. Далось мне это довольно трудно. Приходилось ежесекундно бороться с накатывающим коматозом.

— Степан, экстрактор мутагенов при тебе?

Матвеич замолчал и озадаченно посмотрел на меня. Я пронзил его нетерпеливым взглядом, и Степан нехотя кивнул.

— Срочно извлеки мутаген Хамуса. Прямо сейчас. Вопрос жизни и смерти, — проговорил я заплетающимся языком, цепляясь за последние крупицы сознания.

— Сиди и не дергайся, Алекс. Это подождет, — нерешительно проговорил он, явно не собираясь выполнять мою просьбу.

— Сейчас же, мать твою! — из последних сил процедил я. — Иначе никакого мутагена тебе не будет. Ну же!

Фраза насчет мутагена заставила Матвеича напрячься. Он быстро извлек из подсумка продолговатый серебристый цилиндр, подошел к телу Хамуса и приставил устройство к его голове. Глянув на небольшой дисплей, он нажал на пару кнопок и замер в ожидании. Через несколько секунд что-то пронзительно пискнуло и индикатор на экстракторе загорелся зеленым.

— Готово, — хмуро буркнул Матвеич, убрал устройство обратно в подсумок и быстро вернулся ко мне.

— Теперь дотащи меня до Хамуса. Мне нужно его коснуться. — Видя, что Матвеич растерянно уставился на меня, и ничего не предпринимает, я собрал остаток сил и прикрикнул: — Тащи, пока я не сдох, мать твою!

Не знаю уж, насколько адекватно понял он скрытый смысл моей просьбы, но в его глазах на миг промелькнул огонек надежды. Степан схватил меня за правую подмышку и, зажимая левой рукой открывшуюся рану, что есть сил потащил меня к телу Хамуса.

Я начал неумолимо проваливаться во тьму. На самой границе забытья у меня хватило сил тихо прохрипеть:

— Коснись моей рукой…

А через пару секунд я умер.

Оказавшись в комнате посмертия, я проигнорировал неприязненный взгляд Майи и первым делом заглянул в окно интерфейса.

От увиденного мне резко захотелось присесть, что, в общем-то, я сразу и сделал. Плюхнувшись в кресло возле камина, я довольно усмехнулся и еще раз посмотрел на выскочившие передо мной строчки. В это трудно было поверить, но Матвеич каким-то чудом успел. А еще больше меня впечатлили увиденные цифры:

Вы извлекли из Хамуса (монстр D-класса):

Зет-энергия: 50000 единиц.

Улучшения тела:

Генерирующая зэн-железа Хамуса . Позволяет сокращать затраты зэн на активные мутагены.

Мутагены:

Энергоброня зверя. Окружает вас прочным щитом, отражающим кинетические и энерго-атаки. Активный мутаген. Нестабилен при использовании в человеческом носителе. Возможны спонтанные отключения. Потребляет в минуту 10% от максимального запаса зэн. Значительная перегрузка может истощить и полностью отключить щит, а также временно заблокировать источник.

Дистанционная абсорбция. Позволяет аккумулировать зэн из близко расположенных источников и хранилищ. Пассивный мутаген.

Осколок Хаоса: 1 шт.

Я удивленно присвистнул и взглянул на Майю.

— Ты вообще это видела? Пятьдесят тысяч зэн! Вот это улов! Да мы покроем этим все текущие потери и у нас почти не убудет. — Я уже успел заметить, что за очередную гибель у меня отняли один уровень улучшения скелета.

Итого я потерял уже три уровня: по одному от кожи, мышц и скелета. И если я приобрел их за пятьсот зэн каждый, то сейчас за то же самое придется выложить по тысяче. Расклад, конечно, так себе, но полученная выгода с лихвой компенсировала эти затраты. Признаться, за каждую из полученных с Хамуса плюшек я готов был выложить гораздо больше.

Майя недовольно хмыкнула, но промолчала. Не знаю, скольких усилий ей это стоило, но девчонка явно работала над собой. И это не могло не радовать.

Я внимательно перечитал описание улучшения и мутагенов. Помнится, Майя упоминала о том, что на каждом круге, кроме первого, можно имплантировать только один мутаген. И сейчас это ограничение весьма напрягало. Оба захваченных у Хамуса мутагена выглядели чрезвычайно заманчиво. Мощная броня и возможность поглощения зэн из других носителей — каждая из этих способностей могла значительно меня усилить. А выбрать придется только одну.

Интересно, а распространяется ли это ограничение на улучшения тела?

Я вопросительно взглянул на Майю, уверенный, что она по обыкновению читает все мои мысли. Но на этот раз искин сделала вид, что не понимает, чего от нее хотят. Возможно, и вправду избавляется от этой дурной привычки? Как бы то ни было, мне пришлось повторить свой вопрос вслух.

— Нет, Аид, — сухо ответила Майя, — улучшения тела можно добавлять без ограничений. Но имей ввиду, что они гораздо сильнее, чем мутагены, могут повлиять на твой внешний вид. Сципионы, которые слишком увлекались телесными улучшениями, неузнаваемо менялись. Кто-то приобретал черты животных, подвергаясь так называемой анимализации, а кто-то становился похож на сущностей из Шеола. Выглядело это, мягко говоря, непривычно, а иногда даже пугающе. Так что не советую сильно увлекаться несвойственными человеческому организму улучшениями. Относительно безопасно можно имплантировать не больше семи. Во всяком случае, пока не дойдешь до первой эволюции.

— Первой чего? — не понял я.

— Эволюции. Это что-то вроде повышения в звании, только гораздо более масштабно. Пройти первую эволюцию можно будет после достижения двенадцатого круга. После нее возможности твоего тела значительно расширятся. И это позволит более свободно экспериментировать с чуждыми для человека улучшениями.

— Ясно, что нихрена не ясно, — проворчал я, в очередной раз поморщившись от размытых формулировок искина.

Однако, продолжать эту тему не стал. То, что касается отдаленного будущего, меня пока мало интересовало.

— Думаю от одного улучшения мне сильно не поплохеет, — успокаивающим тоном произнес я. — От такого подарка я точно отказываться не собираюсь. Сэкономить кучу зэн для прокачки и воскрешения — это, знаешь ли, многого стоит.

— Как знаешь, Аид, — пожала плечами Майя. — Решать, конечно, тебе. Просто сильно не увлекайся. Зэн-железа Хамуса действительно уникальная вещь. Есть далеко не у каждой особи. Так что считай, тебе крупно повезло. — Голос Майи заметно потеплел.

Вот ведь чертовка! Отвела немного душу и мигом подобрела. Вообще, я заметил, что в последнее время заскоки искина стали раздражать меня все меньше и меньше.

— Раз это настолько редкое улучшение, имплантирую его в первую очередь. Надеюсь, меня не начнет ломать, как нарика без дозы? — И я вновь вопросительно посмотрел на Майю. — Хватит с меня сегодня острых ощущений.

— Аид, мне кажется, ты кое о чем забыл. — Лицо Майи вдруг стало очень серьезным.

Я озадаченно развел руками, не совсем понимая, о чем она.

— Твой друг. Ему сейчас очень хреново.

Слова Майи прозвучали, словно гром среди ясного неба. Матвеич! Вот дерьмо! Как я мог про него забыть? Ведь он же, наверняка, уверен, что я помер. История с иглой Хамуса произошла вне его поля зрения. Несколько разлапистых елей сильно ограничивали обзор. Так что первой моей смерти он точно не видел.

Да и Снег. Ему с его группой тоже крепко досталось. Как он там вообще? Ну что я за кретин⁈

Не теряя больше ни секунды, я активировал воскрешение, вскочил с кресла и выбежал за дверь.

* * *

— Куда же ты полез, чертов идиот? Зачем? — это было первое, что я услышал.

На этот раз в первые секунды после воскрешения мое тело находилось в каком-то странном оцепенении. Я не мог пошевелиться. И особо ничего не видел, поскольку лежал на боку, едва не уткнувшись носом в труп Хамуса. Так что приходилось только слушать.

— Что я теперь Маше скажу? Влюбилась, как дурочка. А я тоже хорош. Уж и губу раскатал. Жених-то какой! Всем хорош. Только мозги, как у курицы! Лучше бы ты вообще не появлялся. — В моем поле зрения просвистела нога Матвеича, лихо ударившая окровавленный труп Хамуса. И сразу после этого округу огласил перченый трехэтажный матерок.

В этот момент то ли от ядрёных выражений Степана, то ли еще из-за чего, ко мне наконец-то вернулась подвижность. Закряхтев, я перекатил затекшее тело на спину и процедил сквозь зубы:

— Не спеши меня хоронить, Матвеич. У меня еще здесь дела. — Почему-то, к месту, вспомнились строчки одной из любимых песен.

Вот теперь Степан оказался уже в моем поле зрения. Правда, выглядел он сейчас неважно. Лицо побледнело, глаза полезли на лоб, а рот широко открылся от изумления.

— Ты как…? Ты что…? — Похоже, Матвеич усиленно пытался совладать с непослушным языком. — Разорви меня ложнозрячий спинорог! Ты жив⁈

Степан бросился ко мне и начал судорожно нащупывать рану подключичной артерии, видимо, пытаясь ее заткнуть. Но ничего не обнаружив на месте недавнего летального ранения, он резко отпрянул, упершись спиной в тушу Хамуса.

— Сципион, мать вашу, — пораженно выдохнул он. — Самый настоящий, трупоёж меня раздави, Сци-пи-он!

— Я думал, ты давно уже все понял, — надсадно проговорил я, усаживаясь рядом. Тело все еще плохо слушалось. При этом во всех мышцах отдавалась какая-то непонятная тупая боль. — Ты же видел мою одежду. Разорванный, окровавленный бок куртки… Не надо быть гением, чтобы понять, что со мной произошло. Да и эксперимент с тесаком. Ты же сам сказал, что на такое способны только Сципионы.

— Я сомневался, Алекс. Вот дерьмо! Ты уж прости, — сдавленно прохрипел Матвеич. — Думал, что у тебя просто бешеная регенерация. Миша убедил меня, что ты обычный сбежавший берсерк, выращенный в одной из лабораторий биомантов. Говорят, они способны на многое. Эксперименты с пересадкой генов от гладиаторов берсеркам — это их конек. Так что имплантировать способность взаимодействия с оружием из фиолетовой энергостали для них, я думаю, вполне реально.

Вот это поворот! Теперь мне все стало более-менее понятно. Похоже, для жителей Омеги Сципионы давно превратились просто в красивую легенду. И Матвеич тут был не исключением. Оно и понятно: когда живешь в полной заднице, мысли о светлом будущем посещают не так уж и часто.

— Ясно, — устало протянул я. — Кстати, а что ты там про Машу говорил? — Я покосился на Матвеича и иронично усмехнулся.

Степан уставился на меня так, словно впервые об этом слышит.

— Про Машу? Ты что-то путаешь, Алекс. У тебя, похоже, мозги еще на место не встали. Может тебе прилечь? — И Матвеич в сердцах толкнул меня на землю, потом и вовсе вскочил, нервно отошел в сторону и принялся мерить шагами пространство между двумя соснами.

Изо всех сил пытаясь сдержать улыбку, я вновь перевел тело в сидячее положение и спросил:

— Как там мутаген Хамуса? Все прошло успешно?

Матвеич недовольно обернулся и кивнул.

— У этой твари целый джентльменский набор улучшений, — пробурчал он. — Жаль, что экстрактор только один. Дорогая штуковина. Обычно на монстров попроще его хватало. Там, как правило, не больше одного мутагена. Но сейчас особый случай, — Степан сокрушенно покрутил головой.

— Не переживай. Все остальное забрал я. — На моем лице промелькнула довольная улыбка. — Поэтому и сказал, чтобы ты для начала извлек мутаген Хамуса. Иначе и он бы отправился ко мне в копилочку. И хрен знает, получилось бы тогда его извлечь твоим экстрактором.

После этих слов Матвеич мигом забыл про нашу размолвку и удивленно обернулся ко мне.

— Ты серьезно? Я, конечно, слышал, что Сципионы были на такое способны, но думал, это все выдумки. Гладиаторы точно не могут такого делать. Все мутагены для них добывают через экстракторы.

Хм, а вот это уже интересно. Похоже, Система Деймос блокирует самостоятельную имплантацию мутагенов, а может даже и прокачку. Видимо, все это осуществляется под прямым контролем хозяев гладиаторов. И раз они могут добавлять улучшения, значит есть возможность и откатить все до нулевого состояния. Такая система тотального контроля должна исключить любое неповиновение. Неплохо они там устроились.

Но уже в следующий миг все мои мысли переключились совсем на другое. Из-за туши поверженного Хамуса показался Снег. Выглядел он, мягко говоря, неважно. Я тут же вскочил на ноги, полностью позабыв про свое недомогание.

— Снег, дружище, черт тя дери! Ну-ка ложись. Давай-давай, осторожнее. — Я подбежал к волку и заставил его опуститься на землю.

Один бок был у него разодран до костей. В страшной ране проглядывали ребра. Одно из них было сломано и выпирало наружу. Передняя левая лапа болезненно поджата к телу, а на морде вообще живого места не осталось.

Снег что-то преданно проскулил и, уже по традиции, лизнул меня своим окровавленным языком.

— Как же тебя так угораздило, приятель? — Я погладил волка по склоненной голове.

В ответ мне прилетела чреда ярких образов. Незатуманенные расстоянием и адреналином, они были довольно четкими и предельно ясно обрисовывали произошедшее.