Когда мы приблизились к месту будущей засады, Матвеич начал передвигаться максимально осторожно. Впереди показалась неглубокая, но довольно протяженная лощина, по дну которой протекал широкий ручей. Но больше всего меня привлек не вид струящейся по песчано-каменному ложу воды, и даже не стволы жгутохватов, расположившиеся по пологим склонам, а довольно странный объект, возвышающийся рядом с ручьем в самом центре лощины. Он выдавался из земли примерно на полметра, и больше всего походил на дикий кристалл. От него исходило легкое зеленоватое свечение, почти сливающееся с окружающей растительностью. Но, несмотря на малую интенсивность, я с легкостью уловил его своим обостренным зрением.

Вопросительно взглянув на Матвеича, я указал головой на этот объект. Степан озадаченно поднял бровь.

— Алекс, ты серьезно? — услышал я в голове его удивленный голос. — Это же зэн-кристалл. Примерно такие же, только очищенные и искусственно выращенные используются в гаусс-винтовке и зэн-визоре. Это же общеизвестный факт. — Матвеич продолжал с подозрением смотреть на меня.

Мне почему-то казалось, что он давно уже все насчет меня понял. Как минимум то, что я не из этого мира. Но, судя по его реакции, все обстояло совсем не так. И, сдается мне, на это каким-то боком повлиял его рыжебородый товарищ.

Ну и плевать. Не до этого сейчас. Первым делом мне нужно уяснить все нюансы, связанные с предстоящей задачей. И кристалл явно был одним из тех объектов, которые могли быть напрямую связаны с намечающимися мероприятиями. Я отчетливо помнил, как Степан в общих чертах обрисовал мне вчера место охоты: водопой на краю аномальной зоны, место, облюбованное Хамусом. Он являлся сюда по утрам утолить жажду, а также «подзарядиться». Именно такой термин использовал Матвеич. Я тогда не придал ему особого значения, подумав, что речь идет о банальном отдыхе.

— Ты вчера про него не упоминал, — ответил я Матвеичу. — Если он как-то связан с Хамусом, то лучше скажи сейчас.

— В смысле, не упоминал? — продолжил удивляться Степан. — Я же сказал, что Хамус тут подзаряжается. Да этот кристалл фонит зэн на всю округу. Поэтому альфа-монстр и облюбовал это место, вытеснив остальных клиентов. Твари из аномалий должны постоянно подпитываться зет-энергией, иначе все их суперспособности благополучно сдуются. А без них они и дня здесь не протянут. Хотя, конечно, сама зона их тоже неплохо так подзаряжает, но рядом с кристаллами это происходит гораздо шустрее.

После этих слов я заметно напрягся. Сказать по правде, я сейчас был готов обматерить Матвеича, что он не разъяснил мне вчера этот момент. Как оказалось, он очень важен для моего резервного плана, который мы вчера разработали с Майей. И, кстати, она не заставила себя ждать.

— Аид, нам срочно надо что-то придумать, — напряженно проговорила искин. — Этот кристалл все слишком усложняет. Не советую вообще начинать охоту. Вероятность летального исхода выше девяноста процентов. Никакой разведчик при таких шансах не начнет операцию. И если тебе еще можно будет вернуться, то для твоего напарника все может закончиться весьма плачевно.

Матвеич, увидев, что я замер и не отвечаю, начал что-то трындеть по ноотрансиверу, перебивая Майю. Я раздраженно поморщился и поднял руку в останавливающем жесте. Степан сразу замолчал, с надеждой уставившись на меня. Похоже, решил, что Снег вышел на связь.

— У тебя есть какие-нибудь варианты? — быстро спросил я Майю.

— При текущих вводных — нет. Во всяком случае ничего, что может обеспечить хоть какие-то значимые шансы на успех. Хамуса надо отогнать хотя бы метров на пятьдесят от кристалла. Иначе у нас ничего не выйдет.

— Ясно. Если будет что-то новое, сразу докладывай. Конец связи.

Я отключился от Майи и посмотрел на Матвеича.

— Снег? — тут же спросил он.

Не хотелось, конечно, его расстраивать, но хороших новостей у меня не было. Мой волк до сих пор не вышел на связь. Я покачал головой и вновь напряженно уставился на кристалл. Если у нас с Матвеичем не получится уложить Хамуса с первых выстрелов, то нам, скорее всего, конец. На моем плане можно было смело ставить жирный крест.

— Степан, начинать охоту без Снега очень опасно, ты же сам это понимаешь, — хмуро произнес я. — Предлагаю сегодня ограничиться наблюдением, а основную операцию перенести на завтра.

— А кто мне совсем недавно твердил про удачный момент? — Степан, похоже, заднюю давать не собирался. — Ты что-то от меня скрываешь, Алекс?

Я не мог рассказать Матвеичу детали моего плана, иначе он прямо сейчас пошлет меня на хрен. Слишком моя задумка была рискованна. Правда, риск касался в основном только меня. Для Степана была отведена очень простая и относительно безопасная роль: вовремя нажать на курок и попасть в цель. Для реализации задуманного я хотел дождаться результатов основного плана. Если у нас не получится убить Хамуса, у Матвеича просто не останется выбора, и он сделает так, как я скажу. Но для этого надо аннигилировать чертов кристалл, либо увести монстра подальше от него. А вот эта задача уже из разряда практически невыполнимых. Даже если я, пользуясь Скоростью тигра смогу отвести Хамуса на нужную дистанцию, Матвеичу тоже придется поменять огневую позицию. А пока он это сделает, я сто раз могу стать обедом для взбешенной невидимой твари.

Стоп! А если…

— Ничего я от тебя не скрываю, Степан, — торопливо ответил я. — Слушай, а можно уничтожить этот кристалл из гаусс-винтовки?

Матвеич вылупился на меня, как на идиота.

— Ты совсем сбрендил, Алекс? Или хочешь устроить локальный апокалипсис? Тут жахнет так, что мало не покажется. И даже если мы каким-то чудом после этого выживем, то Хамус сюда точно не явится.

Ясно. План дерьмовый. Но других вариантов у меня пока не было.

— Ладно, — хмуро проворчал я. — Тогда действуем по обстоятельствам. Ну что, занимаем огневые позиции?

— Давно пора. — Матвеич угрюмо указал мне на наспех оборудованную лежку возле упавшего дерева.

— Стреляем, только если будет верняк? — Я напряженно посмотрел на Степана.

— Сам решу, — мрачно произнес он. — Будь начеку. И продолжай вызывать Снега.

На этом разговор был закончен. Мы заняли огневые точки и принялись ждать появления Хамуса.

Обычно, когда долго чего-то ждешь, время начинает тянуться медленно и вязко, словно патока. В итоге начинаешь нервничать, либо просто засыпаешь. В работе снайпера все еще жестче. После продолжительной неподвижности мышцы начинают затекать, потом появляется страшный зуд по всему телу. В итоге мозг может запаниковать, принуждая тебя начать двигаться. А в состоянии паники ты легко можешь потерять над собой контроль, завалить всю операцию и в итоге поймать пулю.

Нас учили бороться с последствиями долгой неподвижности. Учили максимально расслаблять тело, чтобы не тратить энергию на работу мышц. В таком состоянии, которое некоторые называли «активным трансом», обострены до предела только три чувства: зрение, слух и обоняние. Остальное отступает на второй план.

Если тебя кусают насекомые: комары, слепни, муравьи — ты инстинктивно дергаешь рукой или головой. От этого никуда не деться. Это заложено в нас природой. И этот инстинкт надо было сломать. Жестко, напористо и безжалостно. Иначе, ты труп. Любое резкое движение сразу же привлекает внимание противника. И ответка прилетит незамедлительно.

Для слома этого инстинкта был придуман жесткий метод: испытание муравейником. Снайпер одевался в плотный маскхалат, закрывая доступ ко всему телу, кроме кистей и лица, а потом ложился рядом с муравейником. Нельзя было дергаться и смахивать насекомых. От испытуемого не должно было исходить ни звука. Ему следовало просто лежать и стараться не поддаваться панике, сохраняя ровное дыхание. И можете мне поверить, это охренеть как трудно сделать, особенно когда у тебя в носу или во рту пытаются построить новый муравейник.

Но когда ты все-таки справляешься с бешено вопящим инстинктом самосохранения, заставляешь тело подчиниться, оно внезапно перестает сопротивляться. В кровь выплескиваются эндорфины, притупляя боль, а потом ты словно бы отстраняешься от происходящего, впадаешь в некое подобие транса и полностью овладеваешь ситуацией. Вот так и ломались инстинкты, так бойцам прививались стойкость и терпение.

Так что ожидание Хамуса было для меня не такой уж и сложной задачей. По сравнению с муравейником или, скажем, трехчасовым погружением в болотную жижу — это просто курортная зона.

Здесь главное правильно работать со зрением. Не давать взгляду замыливаться и уставать. А для этого следует смотреть не на предмет, а как бы сквозь него. Не сосредотачиваться на одной точке, а сканировать всю свою зону ответственности. Просматривая ее отдельными секторами, и обязательно — справа налево, поскольку это менее естественное движение для глаз. Взгляд неспешно скользит, не задерживаясь более нескольких секунд на одном объекте. Это помогает очень долго сохранять концентрацию и свежесть восприятия.

Я довольно быстро вошел в привычное состояние активного транса. Поначалу мне казалось, что обостренное зрение помешает этому процессу, но организм на удивление быстро адаптировался. Судя по всему, на это как-то повлиял приобретенный мультиплексор второй ступени.

Однако совсем скоро моя предельная концентрация была нарушена весьма воодушевляющим событием. На связь наконец-то вышел Снег. Полученное от него сообщение было несколько сумбурным и настораживающим. Волк явно выдвигался мне навстречу, но с ним было что-то не так. Тревога, ярость, затаенное чувство боли, но вместе с тем и огромная решимость сквозили в его послании. Никаких четких картин, проясняющих его текущее положение, Снег мне не прислал. Ясно было только одно: волк уже вовсю мчится мне на подмогу. Но вот когда я увидел, где он находится, мой оптимизм резко пошел на спад. Карта наконец-то показала мне маленькую мигающую синюю точку, которая в данный момент располагалась примерно в тридцати километрах от моего текущего местоположения.

За какое время Снег преодолеет это расстояние? Как долго он сможет передвигаться на предельной скорости? И самое главное: насколько он будет готов к схватке с Хамусом после изнурительного марш-броска по сильно пересеченной местности? На эти вопросы у меня не было ответов. Все в итоге сводилось только к одному: больших надежд на волка возлагать не стоит. По всей видимости, придется справляться своими силами. Время, обозначенное Матвеичем, уже наступило. Хамус вот-вот должен был появиться.

Я сообщил Степану неутешительные новости. Тот заковыристо выругался, а потом добавил:

— Будем надеяться, Хамус решит задержаться у водопоя, и Снег все-таки успеет. Толку от взмыленного гримлока, конечно, не так уж и много, но это лучше, чем ничего. Во всяком случае он хотя бы примерно будет чуять, где находится эта тварь. Зэн-визор ему для этого не нужен. А если они схлестнутся, это полностью демаскирует Хамуса. Он переключит все ресурсы на энергоброню. Тут мы и подключимся.

Меня, конечно, слегка покоробило отношение Матвеича к Снегу, словно к пушечному мясу. Признаться, я совсем не горел желанием отправлять волка на убой, если он будет слишком слаб для схватки. Однако, и Степана можно было понять. Сейчас слишком многое было поставлено на кон. И если сталкер решит действовать, то назад пути уже не будет. Мы либо завалим Хамуса, либо все здесь поляжем. Но все-таки я надеялся, что у Матвеича хватит ума не делать необдуманных и слишком рискованных шагов.

Закончив разговор, мы вернулись к наблюдению за водопоем. Попутно я внимательно прислушивался к поведению птиц. Они всегда дают первый и самый четкий сигнал, что ты что-то делаешь не так. Любой беспокойный щебет или слишком частое хлопанье крыльев над головой говорит о том, что ты демаскировал свою позицию. А если про твою лежку стало известно пернатым обитателям, то и цель твоей охоты про нее тоже с легкостью узнает.

А еще птицы всегда предупреждают о приближении посторонних. Будь то люди или звери. И если всего пару секунд назад они вели себя вполне спокойно, то в следующий миг все изменилось. Послышалось громкое воронье карканье и тревожный пересвист каких-то мелких пичужек. К водопою кто-то приближался. Осторожно, неторопливо, но при этом особо не таясь.

— Слышишь? — обратился я к Матвеичу.

— Ага. Наш клиент, — откликнулся Степан. Голос его звучал ровно и сосредоточенно. Матерый сталкер почуял дичь.

Теперь дело за малым: дождаться удобного момента и грохнуть дьявольскую тварь, постаравшись при этом скоропостижно не откиснуть.