Утром, плотно позавтракав, мы с Матвеичем, как и планировали, рванули в Риверсайд. И, на наше счастье, успели к самому открытию магазина Гилберта. Это знаменитое среди местных сталкеров заведение расположилось под вычурной вывеской, гласившей, что сей оружейной сокровищницей владеет старина Гилберт и его достопочтимый сын.

Режим желтой опасности, судя по новостям, к этому времени отменили. По всем каналам трезвонили, что доблестным операм из Ньютауна удалось по горячим следам обнаружить одного одержимого шеха, и отважный мистер Пейдж благополучно с ним расправился, вернув жителям Риверсайда долгожданные покой и безопасность. Однако расследование было еще не окончено, так что Ньютаунский мясник пока оставался в городе, что весьма нервировало всех его обитателей.

К старине Гилберту мы нагрянули, как гром среди ясного неба. Когда Генри увидел визитку, его лицо подернулось смертельной бледностью, а потом и вовсе как-то неестественно перекосилось. В этот момент я уж было подумал, что бедолагу удар хватил. Но нет. Владелец магазина стойко перенес все тяготы и лишения предпринимательской жизни и только что-то нечленораздельно пропищал в ответ.

А Матвеич тем временем уже пробирался к жемчужине оружейной лавки Генри: семизарядной крупнокалиберной снайперской винтовке неизвестной мне модификации.

— Глянь-ка сюда, Алекс! — увлеченно воскликнул он. — Довольно недурной экземпляр.

Услышав возглас Матвеича, Генри еще больше побледнел.

— Калибр десять и три на семьдесят семь, — продолжал деловито вещать Матвеич. — Ручное перезаряжание, ствол плавающего типа. Точность — не более одной угловой минуты. Прицельная дальность — две тысячи метров. Оптика с двадцатидвухкратным увеличением, модуль ночного видения и лазерный целеуказатель. В комплекте баллистический планшет с подключенными датчиками ветра, температуры и атмосферного давления. Съемный ствол и складывающийся приклад для удобства транспортировки. И в качестве приятного дополнения — солидный комплект патронов. Звучит, как песня, так ведь, Алекс? — иронично улыбаясь, закончил Степан.

Бедняга Гилберт попытался что-то возразить, но я тут же хмуро глянул на него.

— Что-то не так, Генри? Возможно, мне стоит позвонить мистеру Хиллу и уточнить — его слово что-то еще значит или уже нет? — И я ткнул пальцем в визитку, зажатую в дрожащей руке владельца магазина.

Гилберт сразу же сокрушенно замотал головой, а потом и вовсе ретировался за стойку.

В конечном итоге отоварились мы на славу. Причем брали, как я и обещал, все только самое необходимое для охоты на Хамуса. В этом деле, как правильно заметил Матвеич, надо предусмотреть все до мельчайших деталей. Вплоть до запасных шнурков к добротным охотничьим ботинкам.

Помимо первоклассной винтовки и боеприпасов к ней, мои скудные запасы пополнились недурственным охотничьим костюмом, вместительным рюкзаком, спальником, мультитулом и прочими аксессуарами, необходимыми для длительного автономного проживания в лесу.

Генри провожал нас бледный, как полотно. А когда мы заявили, что обязательно заглянем еще, его чуть повторно удар не хватил.

Загрузив все приобретенное добро в пикап Матвеича, мы уже собирались уезжать, как вдруг нарисовалось одно непредвиденное обстоятельство, которое заставило нас задержаться. И обстоятельство это звали Эверетт Хилл.

Его черный бронированный седан остановился прямо перед нами, перегородив выезд со стоянки. Первым из машины вылез вчерашний отправленный в нокаут субъект в сером костюмчике. Заметная хромота на левую ногу намекала, что вчерашний инцидент не прошел для амбала бесследно. Его злобный взгляд дополнял эту живописную картину. Мужик явно мечтал о кровавом возмездии, но сейчас его держали на коротком поводке.

А вот и обладатель поводка. Хилл степенно вылез из салона и, остановившись возле двери, высокомерно поманил нас с Матвеичем пальцем.

Хрен там, лысый ублюдок! Сам подойдешь! Эта мысль яростной молнией пронеслась у меня в голове. Суда по угрюмому и решительному взгляду Матвеича, он был полностью со мной солидарен.

Дабы Хилл не решил, что мы трусливо прячемся от него в машине, мы вылезли наружу и встали каждый у своей двери. Матвеич по привычке скрестил руки на груди. Я же предпочитал, чтобы они оставались свободными, а тело расслабленным и инертным. Так будет гораздо легче среагировать на внезапные сюрпризы. От пули это, конечно, не спасет. Но, думаю, если б Хилл хотел нас убить, мы были бы уже мертвы.

— Упрямые бараны! — пренебрежительно проорал Эверетт. — А могли бы договориться. Но раз уж вы теперь вдвоем, то время на выполнение задачи сокращается вдвое. Три с половиной дня. Вечером в среду мне нужен товар. Иначе вы двое пожалеете, что на свет родились!

Криво ухмыльнувшись, Хилл вальяжно развернулся и скрылся за массивной бронированной дверью. Спустя полминуты его автомобиль тяжело тронулся и медленно покатил со стоянки.

Мы с Матвеичем залезли в пикап и угрюмо переглянулись.

— Что думаешь? — поиграв желваками, спросил Степан. — Отстанет он от нас, если мы принесем ему мутаген?

— Если твой рыжебородый товарищ не врет, то, надеюсь, тебя этот хмырь больше не побеспокоит.

— А тебя? — Степан, прищурившись, пристально взглянул на меня.

— А это уже мои проблемы, Матвеич, — ледяным голосом ответил я. — А свои проблемы я привык решать сам.

— Ишь, нашелся тут, решатель, — усмехнулся Степан. — Какими бы великими задатками ты не обладал, в одиночку мало что сможешь сделать. Прежде всего ты просто мальчишка. И тебе еще многому надо научиться. Так что не стоит так легко отказываться от чужой помощи.

Я мог бы, конечно, поведать сейчас Матвеичу про свой богатый и тяжелый жизненный опыт, но вряд ли это что-то изменит. Да и не привык я о себе рассказывать. Все, что мне сейчас было нужно, это чтобы Степан держался подальше от моих разборок с Хиллом. Ему в первую очередь о семье надо думать.

— Я и не отказываюсь, — постарался успокоить я Матвеича. — Вот только в случае серьезного замеса я легко смогу укрыться вместе со Снегом на границе северной аномалии. А вот ты со своим семейством не обладаешь такой мобильностью и свободой действий. Понимаешь, к чему я?

— На границе северной аномалии, говоришь? — Матвеич угрюмо усмехнулся. — А ты вообще хоть раз там бывал? Во-от! — добавил он, прочитав все на моем напряженном лице. — А там тебе не опушка нашего леса. Там каждый шаг может стать последним. Впрочем, завтра сам все увидишь, — подытожил он.

На этой офигенно позитивной ноте наш разговор внезапно сошел на нет, и мы тронулись в обратный путь. От эйфории, накатившей на нас после посещения магазина Гилберта, не осталось и следа. Степан погрузился в какие-то свои мрачные мысли, а я начал прикидывать варианты дальнейшего взаимодействия с оборзевшим Эвереттом Хиллом.

Дорога до дома прошла в напряженном молчании. Только под конец Степан, стряхнув с себя тяжелые раздумья, внезапно спросил:

— Уже решил, что из оружия возьмешь с собой?

Я удивленно взглянул на Матвеича.

— Вообще-то, выбор у меня невелик. Винтовка, да нож. Хотя последний не тянет на серьезное средство поражения.

— Предлагаю еще захватить тесак. Мало ли что, — пожал плечами Степан.

— Боюсь, на охоте он будет только мешаться. Из рюкзака быстро не достать, а на поясе сильно стеснит движения.

— У меня есть наплечная перевязь для ножен. Клинок там не такой уж длинный, сантиметров пятьдесят пять. Так что из-за спины можно будет вполне удобно извлекать. И мешаться особо не будет. Во всяком случае, меньше, чем автомат или винтовка. Мне дед говорил, что именно так его и носил Сципион Кобальт. Да и клинок такой выбрал по этой же причине. Длинные мечи просто так из-за спины не вытащишь — руки не хватит. А перехватываться за острое лезвие — так себе идея. Можно и без пальцев остаться.

— Ну если так, почему бы и нет. Хотя, надеюсь, что на еще одну Ловчую мы не нарвемся. Эта дура регенерирует быстрее, чем я Машин борщ ем.

Матвеич усмехнулся в густую бороду, услышав про кулинарные успехи своей дочери. Он довольно кивнул и лихо затормозил у ворот, подняв большое облако пыли, а потом прогудел условным сигналом.

— Это чтоб Васька не переживал, — пояснил он. — Камер у нас нет. Сбоят они часто рядом с аномалиями. А так сразу поймет, что свой приехал.

Матвеичу я на это ничего не сказал, но про себя все-таки отметил, что у него какая-то слишком уязвимая система оповещения «свой-чужой». Вскрыть ее с помощью обычного наружного наблюдения не составит особого труда.

Тем временем Степан выпрыгнул из кабины и направился отпирать ворота. Я последовал его примеру, а то, признаться, уже всю пятую точку отсидел. Потянувшись и размяв затекшие мышцы, я на рефлексах скользнул внимательным взглядом по сторонам, оценивая окружающую обстановку. Вроде бы ничего необычного. Но какой-то червячок сомнения все-таки закопошился внутри. А таким сигналам я уже давно привык доверять.

Я повторно и на этот раз более тщательно осмотрелся. Мой взгляд прошелся по воротам, по массивным столбам, на которых они держались, по завиткам колючей проволоки, венчающим забор, скользнул по его однообразным бетонным секциям и внезапно остановился. Вот оно! Я медленно подошел к ограде и провел кончиками пальцев по выщербленному круглому отверстию. Такие отметины ни с чем не спутать. Похоже, кто-то решил поупражняться в стрельбе по забору Матвеича. Причем сделал это так, чтобы результат непременно заметили.

Я достал мультитул и, немного поковырявшись, извлек из забора сплющенную пулю. Конечно, по ее виду нельзя было точно определить из какого оружия стреляли, но сигнал был послан довольно четкий. Матвеича кто-то недвусмысленно предупреждал, что он ходит по опасной дорожке. И не факт, что это был Хилл. Степана я знал всего лишь второй день и понятия не имел, сколько у него врагов и незакрытых острых вопросов.

Позади меня заковыристо матюгнулся Матвеич. Он, как и я, все сразу понял.

— Степан Матвеевич, и часто у тебя тут по заборам шмаляют? — Я пристально вглядывался в далекие заросли кустарника, из которых, по всей видимости и прилетела пуля. Орлиное зрение не дало никаких результатов. Еще бы! Кто бы это ни сделал, его, скорее всего, уже здесь нет.

— Как видишь, нечасто, — хмуро ответил Матвеич, глядя в том же направлении, что и я.

В этот момент ворота открылись и изнутри показался настороженный Василий.

— Бать, что такое?

— Что-нибудь подозрительное слышал или видел, пока нас не было? — не поворачиваясь, спросил Матвеич.

— Нет, — растерянно ответил Василий. — Что-то случилось?

Степан обернулся к сыну и указал головой на забор. Когда Василий непроизвольно матюгнулся, отец даже ухом не повел. Так-то и правильно. Парень уже подрос. Скоро своя семья будет. Время ругать за такие мелочи уже давно прошло.

— Значит ствол с «банкой», — задумчиво проговорил Степан. Обернувшись к сыну, он добавил: — Загони-ка пикап в стойло, да ворота закрой. Мы сейчас. — И мотнув мне головой, зашагал в сторону кустов.

Место, откуда работал стрелок мы нашли без особого труда. Похоже, тот даже и не пытался скрыть следы своей деятельности. Ветки кустов поломаны, трава примята, а в местах, где почва была влажной, виднелись частичные отпечатки сапог, такие же типовые, как и наши с Матвеичем. Однако, как мы ни старались, стреляной гильзы обнаружить так и не смогли.

След тянулся до дороги, а потом дальше — по обочине до моста. На противоположном берегу виднелись отпечатки колес опять-таки типового квадроцикла. Создавалось такое впечатление, что стрелок специально оставлял следы, но при этом лишь те, которые не смогли бы точно его идентифицировать. Дальнейшие же отпечатки терялись на старом асфальтовом покрытии. Искать их дальше особого смысла не было. Через полкилометра располагалась относительно оживленная развилка, где они в любом случае затеряются.

— Есть соображения, кто это мог быть? — спросил я Матвеича на обратном пути.

— Соображения-то есть… — пробормотал он и задумчиво замолчал.

«Но не про вашу честь», — докончил я мысленно и понимающе усмехнулся.

Дальше допытываться я не стал. Кто бы не отправил это послание, Степан знал про него гораздо больше меня, а значит и методы противодействия тоже сам выберет. Для себя же я отметил, что в ближайшее время надо быть предельно внимательным и осторожным, находясь в этой пустынной и небезопасной местности.