Нансен. Вперед!

Невозможность пробиться к Северному полюсу морем и многочисленные наблюдения дрейфа ледового покрова в Арктике привели норвежского полярника Фритьофа Нансена к парадоксальной идее: если нельзя одержать верх надо льдами Ледовитого океана, то не заставить ли их работать на себя? Как говорили в древности, если не можешь остановить процесс – возглавь его. Другими словами, стоит попробовать отдаться на волю ледового дрейфа в надежде доплыть вместе со льдами до полюса. Надо только правильно выбрать маршрут, сообразуясь с траекториями движения льдов.

Главным свидетельством их перемещения было обнаружение в 1884 году на восточном побережье Гренландии некоторых материальных объектов пропавшей экспедиции американского лейтенанта Джорджа Де Лонга на корабле «Жаннетта» – вмерзшие в льдину список продуктов, подписанный Де Лонгом, пара брюк с меткой владельца, бочонок и доски. Но ведь уже в 1882 году был найден последний лагерь экспедиции, тела моряков и капитана, а также его дневник. И где – на побережье напротив Новосибирских островов! Из дневника стало ясно, что «Жаннетта» затонула севернее устья Лены.

Это стало неоспоримым доказательством существования трансполярного дрейфа пакового льда – от Якутии до Гренландии. Были и другие свидетельства существования морского течения, перегонявшего лед из Восточной Сибири к берегам Гренландии. Например, плавник на этих берегах оказался сибирского происхождения, а Нансен даже нашел деревянный гарпун, с которым эскимосы Аляски охотились на морского зверя. Паковый лед – это многолетний лед толщиной более трех метров.

Норвежский ученый Фритьоф Нансен в те годы стал уже широко известным полярником благодаря своему пионерскому пересечению ледового купола Гренландии на лыжах с востока на запад. Это было очень необычное и смелое предприятие, поскольку восточный берег Гренландии, в отличие от западного, не был заселен, а море покрыто непроходимыми для судов льдами, так что в случае вынужденного возвращения путешественник оказался бы в отчаянном положении.

Пресса Норвегии печатала издевательские статьи о предприятии 27-летнего энтузиаста, а на защите докторской диссертации по зоологии, несмотря на невысокий уровень работы, ему присудили эту степень в качестве предсмертного утешительного приза. Однако переход Нансена и его пяти спутников в 1888 году окончился вполне благополучно: спортивный рекорд поставлен, значительные метеорологические и гляциологические сведения собраны. Например, оказалось, что ледяной купол во все времена года покрыт не тающим снегом. Нансен получил высокие датские и норвежские награды (еще в начале XIX века Норвегия принадлежала Дании).

Так что когда в 1890 году Нансен заявил о своем решении достигнуть Северного полюса вместе с дрейфующими льдами, это вызвало уже не скепсис, а восторг норвежской общественности. А революционную идею постройки корабля, в поперечном сечении похожего на половину эллипсоида (куриного яйца), поддержали деньгами и норвежское правительство, и частные жертвователи. По замыслу Нансена, такой корабль не должен быть раздавлен сжимающимися льдами, а будет выпираться из них, под действием внешнего давления, вверх.

На построенном в Норвегии корабле, получившем название «Фрам» («вперед» по-норвежски), Фритьоф Нансен в 1883 году и отправился к Новосибирским островам. Капитаном «Фрама» был ставший потом знаменитым полярник Отто Свердруп. Продовольствия взяли с запасом, на целых пять лет. Нансен не скрывал, что главной задачей экспедиции было утверждение приоритета Норвегии в достижении Северного полюса, а не какие-то научные исследования, которыми лицемерно обосновывали свои честолюбивые планы многие другие путешественники. Именно поэтому была отклонена заявка на участие в экспедиции опытного полярника Фредерика Джексона – опытного, но английского, а команда должна была состоять исключительно из норвежцев.

По дороге были открыты острова Свердрупа и Скотт-Гансена (участники экспедиции), архипелаг Норденшельда (вторично), шхеры Минина (тоже вторично, сам Минин обнаружил их еще в 1740 году) и целый ряд других географических объектов. С немалым трудом удалось пройти мыс Челюскин, и в сентябре 1883 года «Фрам» пришвартовался к большой льдине севернее острова Котельный. Дрейф начался.

Однако, как это чаще всего и бывает, путешествие вместе со льдами протекало далеко не так, как предполагал Нансен. Ни прямого, ни даже кривого пути на полюс не получилось, хотя в мае 1894 года «Фрам» и пересек 81-ю параллель. Тем же летом Нансен объявил, что дело так не пойдет, и на будущий год он отправится к полюсу в санный поход. Поразительно, как в те времена относились к самому Времени – кто сейчас, кроме музыкантов мирового уровня, будет спокойно планировать свою жизнь на целый год вперед? Поход предполагал использование еще одной революционной методики: люди на лыжах, а собаки тащат нарты с грузом. Обычно нарты везли сами полярники.

В марте 1895 года, когда уже была пересечена и 83-я параллель, Нансен и его спутник Йохансен отправились к полюсу. Неудачно скроенные костюмы, слишком низкая температура и полыньи вконец измотали энтузиастов, и, достигнув рекордной широты 86 градусов 14 минут, они повернули обратно. С огромным трудом в августе им удалось добраться до одного из островов Земли Франца-Иосифа, где и пришлось остаться на зимовку. Из моржовой шкуры и камней они построили нечто вроде хижины (скорее, берлоги) и в течение почти года (еще целый год!) питались моржовым и медвежьим мясом.

В мае 1896 года изрядно измотанные, но заметно поправившиеся из-за высококалорийного питания путешественники отправились к Шпицбергену и, несмотря на огромные трудности и даже опасную схватку с ревнивым моржом, в конце июня достигли архипелага. Здесь они неожиданно встретили того самого Фредерика Джексона, которого раньше не взяли в экспедицию. Джексон находился на Земле Франца-Иосифа с 1894 года, возглавляя экспедицию по изучению этих островов, которые ошибочно считали частью большого материка, простирающегося до полюса и дальше.

Благодаря этой встрече Нансен и Йохансен определились со своим местоположением – хронометр Нансена давно остановился, и путешественники смутно представляли себе, где находятся. Вскоре они вернулись на родину, а перед этим несколько смущенный Нансен предложил Джексону назвать в его честь тот самый остров, на котором они провели зимовку. Джексон не стал возражать, хотя сам он на «своем» острове так никогда и не побывал. Вскоре в Норвегию прибыл и «Фрам», освободившийся из добровольного ледового плена в районе того же Шпицбергена.

На родине Нансена ждал триумф, почти все участники экспедиции были награждены различными орденами и медалями. Петербургская академия наук избрала Нансена своим почетным членом. Он стал национальным героем Норвегии. При этом, несмотря на неудачу в покорении полюса, в научных кругах высоко оценили результаты исследований Нансена во время дрейфа «Фрама» и пешего путешествия – доказательство отсутствия суши около полюса, подтверждение дрейфа и связь его с вращением Земли, разработка эффективных способов перемещения по льдам и организация зимовки.

Впоследствии Нансен принимал участие в нескольких экспедициях, хотя намеченный им поход к Южному полюсу так и не состоялся. Зато он проявил себя как удачливый политик и дипломат и сыграл большую роль в появлении на карте мира независимой Норвегии, вышедшей из унии со Швецией. После Первой мировой войны Нансена избрали председателем Норвежского союза по созданию Лиги Наций, и потом в качестве делегата ее Генеральной Ассамблеи он занимался вопросами репатриации военнопленных, в том числе сотен тысяч русских.

Во время страшного голода в России, вызванного гражданской войной и реквизицией зерна у крестьян большевистскими властями, Нансен организовал доставку значительного количества продовольствия в голодающие губернии. Ему также принадлежит потрясающая идея выдачи своеобразного удостоверения личности людям, лишившимся гражданства из-за перипетий мировой и гражданских войн. Этим «нансеновским паспортом» воспользовались десятки, если не сотни тысяч разбросанных по чужим странам изгнанников, прежде всего из России.

За свою благородную деятельность Нансен был в 1922 году удостоен Нобелевской премии мира, денежную часть которой он потратил на помощь русским эмигрантам и греческим беженцам из Турции. Скончался великий полярный исследователь в 1930 году. Его именем названы едва ли не сотня различных географических объектов, школ, улиц, музеев, больниц и культурных центров. Высоко оценена деятельность Нансена в Армении, благодарной ему за помощь пострадавшим от геноцида армян в Турции. В Москве ему установлен памятник, и в его честь назван проезд Нансена на севере столицы, где большинство улиц носят «северные» имена. Например, параллельно проезду проходит улица Амундсена.

Опыт Нансена по добровольному ледовому дрейфу был использован в СССР при организации дрейфующей станции «Северный полюс-1», или просто СП-1 в 1937 году.

«Северный полюс-1»

В конце 30-х годов XX века советское правительство убедилось в необходимости создания постоянной метеорологической базы в центральном районе Арктики. К тому времени полярные метеорологические станции СССР располагались исключительно на побережье Северного Ледовитого океана и своими наблюдениями никак не охватывали огромный район вокруг Северного полюса, хотя выражение «Арктика – кухня погоды» стало уже тогда аксиомой. Создание станции в Центральной Арктике обосновывалось советскими учеными необходимостью получения прогноза погоды для Северного морского пути, для трансарктических авиационных сообщений, а также для углубления геофизических, океанографических и биологических знаний о Севере.

Однако истинная причина необыкновенно скорого решения о создании полярной станции на дрейфующих льдах была, конечно, совсем иная. Данные о метеорологии Полярного бассейна требовались военному ведомству в преддверии скорой войны. Через каких-то четыре года после организации станции «Северный полюс-1» эти данные приобрели просто неоценимое значение для англо-американских конвоев с вооружением и продуктами питания для армии и населения воюющего с нацистами Советского Союза, а также для переброски авиации из американской Аляски в Сибирь.

Проект этой станции был утвержден в 1936 году, и уже весной 1937 года из Москвы вылетела небывалая в истории исследований Арктики экспедиция в составе пяти самолетов. Вскоре после приземления на острове Рудольфа (Земля Франца-Иосифа) летчики начали облетать предполагаемый район организации станции, и 21 мая 1937 года подходящая льдина была найдена. Ведомый летчиком Водопьяновым самолет удачно приземлился на льдине (впервые был применен тормозной парашют) и высадил пассажиров, включая четырех будущих обитателей дрейфующей станции.

Через две недели, 6 июня полярная станция «Северный полюс-1», представлявшая собой пять жилых и технических палаток, две мачты радиостанции и метеорологическую будку, была официально открыта примерно в 20 километрах от точки Северного полюса. Исторический дрейф полярников Ивана Папанина (начальник станции), Евгения Федорова (геофизик и метеоролог), Эрнеста Кренкеля (радист) и Петра Ширшова (океанолог и гидробиолог) начался. Через некоторое время на другом самолете привезли пятого зимовщика – пса Весёлого. А саму четверку зимовщиков стали называть «папанинцами».

Станция была хорошо оборудована, все было продумано до мелочей. Для получения электроэнергии имелся ветряк, безотказно проработавший весь период дрейфа, радиосвязь поддерживалась с помощью высококачественной, самой современной для того времени аппаратурой, жилая палатка представляла собой натянутый на дюралюминиевый каркас брезент с подкладкой из гагачьего пуха. Сразу после обустройства Ширшов и Федоров приступили к научным работам по определению координат станции и напряжения магнитного поля Земли. Неожиданным для полярников был прилет в район станции чайки и пуночки – так далеко на север эти любопытные птицы раньше не залетали, их явно привлекла новая «суша» среди привычного льда.

Папанинцы

Вскоре над станцией проследовал и самолет Валерия Чкалова, совершавший беспосадочный полет Москва – Северная Америка. Самолет увидеть из-за тумана не удалось, но шум моторов был слышен, а Кренкель регулярно передавал Чкалову метеосводку.

Наступило полярное лето. Снег подтаял, под ним появилась вода, и по льдине стало трудно ходить. Начало заливать и палатку с продовольствием, а потом льдина вообще превратилась в остров посреди талой воды. Но в конце сентября наступила зима с характерными для этих широт температурами минус 20 градусов Цельсия. Пришлось переодеться в меховые комбинезоны, однако все равно, даже при отоплении палатки керосиновой лампой, было так холодно (как рассказывал Папанин в моем пионерском лагере, с трудом удерживаясь от привычной для себя ненормативной лексики), что наутро волосы оказывались примерзшими к капюшону.

Полярники начали простужаться, а наступившая полярная ночь сильно затрудняла проведение научных измерений. К декабрю станция продрейфовала к широте 82 градуса и приближалась к Гренландии, что еще больше осложнило жизнь на льдине, потому что глубина моря значительно уменьшилась и на поведение льдины стали оказывать влияние неровности дна. Кроме того, усилилось сжатие льдов и на льдине появились трещины, затем она раскололась на две части, причем на одной из них осталась гидрологическая палатка. Для спасения имущества пришлось воспользоваться байдаркой. Наконец, льдина попала в Восточно-гренландское течение и с большой скоростью устремилась на юг, приблизительно параллельно восточному берегу Гренландии.

В начале 1938 года льдина из-за таяния и разломов уменьшилась до угрожающе малых размеров. Часть оборудования оказалась на оторвавшихся обломках, и мало что удалось спасти. Никакой самолет уже не мог совершить посадку вблизи жилой палатки, надеяться можно было только на морской транспорт. В Москве было принято решение направить к полярникам два ледокола – «Таймыр» и «Мурман». Уже 19 февраля оба ледокола подошли к льдине и сняли с нее четырех героев и оставшееся имущество. Дрейф станции «Северный полюс-1» на расстояние более 2 тысяч километров закончился. Все четверо папанинцев стали Героями Советского Союза, самому Папанину и Кренкелю были присвоены степени докторов географических наук «гонорис кауза», то есть заочно, без защиты диссертаций (оба новых доктора наук не имели даже среднего образования). В честь папанинцев были названы многие географические объекты, учебные заведения, организации и клубы.

В результате непрерывных научных измерений папанинцами было получено огромное количество новых данных о глубинах моря и составе морского дна, о течениях в этой части Полярного региона, о биологии моря в районе Северного полюса (оказалось, что там много планктона). Кроме того, были «закрыты» предположения о существовании каких-либо неизвестных островов между Северным полюсом и севером Гренландии. И наконец, всему миру были продемонстрированы большие успехи Советского Союза в деле освоения Арктики и техническом обеспечении полярных исследований.

Не в последнюю очередь, приходится и это признать, дрейф СП-1 служил свою службу для отвлечения советских людей от проходивших в то время страшных судебных и внесудебных процессов против «врагов народа». Пропагандистская шумиха вокруг знаменитого дрейфа нисколько не уменьшает заслуг отважных полярников, но помнить о неслучайном выборе 1937 года для организации станции все-таки надо.

Следующая по порядку станция «Северный полюс-2» была организована только в 1950 году, после окончания Отечественной войны и восстановления народного хозяйства. Еще через 4 года – «Северный полюс-3» и «Северный полюс-4», затем новые станции появлялись практически каждый год. Например, в сентябре 2011 года атомный ледокол «Россия» отправился в Арктику для вывоза полярников с дрейфующей станции «Северный полюс-38» и организации станции «Северный полюс-39», которая была официально открыта 2 октября 2011 года. Дрейф этих почти 40 станций предполагался заранее и был неотъемлемой частью программы исследований, в которую теперь входят и современные задачи военного характера. Станции имеют приборы акустического слежения за подлодками вероятного противника.

Отметим, что для организации станций заранее проводилась большая подготовительная работа. Например, за пять месяцев до открытия СП-1 зимой 1937 года Папанин устроил репетицию жизни на льдине в Подмосковье. Будущие участники экспедиции поставили на снег палатку, из снега же вытапливали воду, ели консервы. Однако Арктика знает много случаев, когда в ледовом плену оказывались различные суда, команды которых вовсе к этому не были готовы и ставили перед собой совершенно иные задачи.

Георгий Седов и «Георгий Седов»

Самым знаменитым, по крайней мере в нашей стране, вынужденным дрейфом стала эпопея ледокольного парохода «Георгий Седов». Пароход был построен в Глазго в 1908 году и первоначально назывался иначе. После покупки Министерством торговли и промышленности России в 1916 году он получил новое имя в честь погибшего при попытке «открыть» Северный полюс полярного исследователя Георгия Седова.

Кавычки поставлены не случайно – непонятно, как Седов собирался «открыть» полюс в 1912 году, уже открытый 4 или 3 года назад Куком или Пири. И почему эта широко разрекламированная, но плохо подготовленная экспедиция на корабле «Святой великомученик Фока» получила в советской литературе название Первой русской экспедиции к Северному полюсу. На самом деле команда Седова вернулась на Землю Франца-Иосифа, не дойдя до полюса тысячу километров. Георгий Седов похоронен на этих островах.

Трагическая история, во многом вызванная некомпетентностью Седова, нашла отражение в знаменитом романе Вениамина Каверина «Два капитана». В пользу Седова в советские времена говорило его происхождение из небогатых слоев общества. Однако это не снимает с него ответственности за провал экспедиции. Положительным результатом можно считать разве что участие в ней Владимира Визе, получившего первый опыт морских полярных исследований и ставшего впоследствии наиболее авторитетным из советских исследователей Арктики.

Вениамин Каверин в своем романе использовал многие обстоятельства организации и трагической гибели участников экспедиции Седова. Корабль был им назван «Святая Анна». Героям романа был даже установлен памятник в Пскове (в романе – Энск). А ведь памятники не реальным людям, а литературным героям ставят нечасто.

Иначе, чем у Георгия Седова, сложилась судьба команды «Георгия Седова» – дрейф этого парохода стал еще одним подвигом исследователей Арктики, принесшим помимо прочего значительные научные результаты. И это несмотря на то, что в ледовый плен пароход попал не сознательно, как СП-1, а вследствие объективных погодных и ледовых условий. Начался дрейф с того, что летом 1937 года ледокол был направлен на помощь каравану судов, застрявших в тяжелых льдах в западной части моря Лаптевых.

Почтовая марка. Ледокольный пароход «Георгий Седов»

Надо отметить, что «Георгий Седов» заслужил репутацию удачливого судна, осуществившего немало известных походов в Арктике. Например, в 1929 году именно этот пароход установил рекорд свободного плавания в полярных льдах, достигнув широты 82 градуса. В 1930 году он обогнул с севера Новую Землю и по дороге к Северной Земле открыл ряд островов, включая предсказанный Владимиром Визе остров, который был назван в честь этого полярника. Как и во всех предыдущих случаях, предсказание было сделано на основании анализа дрейфа льдов и морских течений.

Однако в конце октября, с наступлением полярной зимы, «Георгий Седов» сам застрял в тяжелых льдах. Пришлось погасить топку и лечь в дрейф. Весной 1938 года самолетами с корабля была снята большая часть экипажа, а в конце лета к нему подошел ледокол «Ермак», установив при этом рекорд свободного высокоширотного плавания – «Георгий Седов» находился тогда на широте 83 градуса. Однако у «Ермака» сломался винт, и он не смог вывести пароход из ледового плена. У «Седова» началась вторая зимовка.

В следующем, 1939 году «Георгию Седову» крепко досталось. Льды раздавили часть корпуса и внутрь его стала поступать вода, в результате судно получило крен в 30 градусов. Несмотря на это, команда оставалась на борту, постоянно откачивая воду и терпя изрядные лишения от холода и неизвестности. Но в начале января уже 1940 года к пароходу, находившемуся тогда в Гренландском море, подошел ледокол «Иосиф Сталин» и вывел «Георгия Седова» на чистую воду. Дрейф продолжительностью почти 900 дней закончился, за это время стиснутый льдами «Георгий Седов» прошел около 6 тысяч километров.

Может показаться, что ничего особенного в этом дрейфе не было – за исключением мужества и отваги, проявленных командой. Но это не так, за время вынужденного путешествия получены значительные научные результаты. Прежде всего, было окончательно установлено, что никакой Земли Санникова в Арктике нет, а ведь легенда о ее существовании поддерживалась с начала XIX века. Проведено огромное количество измерений глубины моря, получены несколько десятков образцов донного грунта с глубин более 3 километров, непрерывно осуществлялись метеорологические и гидрологические измерения, очень пригодившиеся следующим экспедициям в Арктике.

Большинство участников вынужденного дрейфа стали Героями Советского Союза, в честь парохода назван архипелаг Седова к западу от Северной Земли. Хотя в данном случае не очень ясно – в честь парохода или в честь самого Георгия Седова, кавычек-то нет. Разные источники по-разному объясняют происхождение названия. Но так ли это важно? Легендарный дрейф «Георгия Седова» навсегда останется в истории покорения Арктики.

Теперь о Земле Санникова. У автора этой книги есть «Географическiй атласъ» издания Т-ва «Просвещънiе» (Т-ва – это «товарищество»), на 68-й странице которого приведена карта Сибири. В ее верхней части, в Северном Ледовитом океане отсутствует Северная Земля, а это значит, что атлас издан до 1913 года, когда архипелаг был открыт (почему-то нигде в этой книге я не нашел года издания). Далее, остров Сахалин покрашен в цвета Российской Империи, то есть атлас издан даже до 1905 года, когда южная часть острова отошла к Японии после поражения в русско-японской войне. Наконец, Куба в атласе представлена как независимое государство, образовавшееся, как легко узнать, в 1898 году. Вот в этом промежутке между 1898 и 1905 годами атлас и был издан.

На той же странице 68 на карте Сибири в Северном Ледовитом океане севернее острова Котельный в группе островов Анжу в архипелаге Новосибирских островов изображен кусочек суши неопределенной формы и рядом написано «Земля Санникова». В те годы никто не сомневался в реальности этой земли, которую впервые увидел на горизонте еще в 1810 году зверопромышленник Яков Санников, причем он был уверен в существовании севернее Котельного довольно обширной земли.

Другим подтверждением гипотезы об этой земле были наблюдения за перелетными птицами, которые якобы залетали далеко за Новосибирские острова. До сих пор не до конца понятно, просто ли ошибались наблюдатели, или дело тут в чем-то другом – ведь никакой земли там нет, что было окончательно установлено только в 1937 году, когда предполагаемое местонахождение острова обошел с трех сторон советский ледокол «Садко», а потом облетели самолеты арктической авиации.

Но до того Землю Санникова увидел, причем весьма отчетливо, во время своей экспедиции 1866 года барон Эдуард Толль, который страстно желал открыть эту землю. В 1902 году в ходе Русской полярной экспедиции, одной из целей которой было обнаружение этой земли, Толль погиб. Пропавших экспедиционеров потом искал лейтенант Колчак (тот самый будущий Верховный правитель России), но кроме записки и нетронутого склада продуктов Толля ничего не нашел.

Сейчас считается, что и Санников, и Толль видели покрытые грунтом ледовые острова, которые растаяли вместе с гипотезой о далекой северной земле. Есть и другое мнение – земля была, но небольшая и невысокая, которая потом была размыта океанскими течениями. Во всяком случае, на месте предполагаемой Земли Санникова сейчас находится банка (отмель) Санникова.

На ближайшем к ней острове Котельном в 2013 году началось восстановление военной базы, заброшенной после распада СССР. Это часть программы Минобороны России по восстановлению военного присутствия России в Арктике. Здесь строится стационарный причал для приема барж и судов среднего класса, построен аэропорт «Темп» и военная база «Северный клевер», названная так, очевидно, из-за схемы расположения построек.