Поскольку, чтобы увидеть внутреннее устройство ума, мы должны смотреть на него с искренностью, Будда обучал в духе свободной самопроверки. Когда каламы, один из народов Древней Индии, попросили у него совета насчёт различных традиций и учителей того времени, он посоветовал им доверять в первую очередь самим себе. Коренным образом отойдя от популярных в то время споров до хрипоты между сторонниками различных идеологий, ему не было нужно карать тех, чьи взгляды отличались от его собственных. В «Калама-сутте» он просто сказал не доверять каким-либо убеждениям без тщательного их исследования, посоветовав каламам самим проверять внутри себя, действительно ли какое-то учение приведёт к благотворным результатам для их сердца и ума.
Слушайте, каламы: не руководствуйтесь устной традицией, передающимся по линии преемственности учением, молвой, собранием писаний, логическим обоснованием, соответствием выводам рассуждения, обоснованным заключением, принятием какого-либо воззрения после его обдумывания, кажущимся авторитетом [говорящего] или подобной мыслью: «Этот отшельник – наш учитель». Однако, каламы, когда вы сами знаете: «Эти вещи неблагие; эти вещи предосудительны; эти вещи порицаемы мудрыми; эти вещи, если их принять и заниматься ими, приносят вред и страдание», тогда вам следует их оставить.
Затем Будда помогает каламам по очереди исследовать жадность, ненависть и заблуждение, чтобы они смогли сами увидеть, что каждое из этих качеств неблагое. Затем они размышляют по очереди о благих свойствах не-жадности, не-ненависти и не-заблуждения.
– Как вы думаете, каламы, эти вещи благие или неблагие?
– Благие, бханте.
– Предосудительные или непредосудительные?
– Непредосудительные.
– Порицаемые или поощряемые мудрыми?
– Поощряемые мудрыми, бханте.
– Если их принять и заниматься ими, приносят ли они пользу и счастье, как вам кажется?
– Если их принять и заниматься ими, эти вещи приносят пользу и счастье, так нам кажется [на основе нашего личного различения].
– Таким образом, каламы, когда мы говорим: «Слушайте, каламы: не руководствуйтесь устной традицией… Однако, каламы, когда вы сами знаете: „Эти вещи благие; эти вещи непредосудительные; эти вещи поощряемы мудрыми; эти вещи, если их принять и заниматься ими, приносят пользу и счастье“, тогда вам следует жить в соответствии с ними», – это сказано по этой причине.
Не оказывайтесь в заблуждении, полагая, что единственной целью Будды было сделать так, чтобы каламы начали думать сами или даже чтобы они различали благое и неблагое в поисках мирского счастья. Далее он описал, как пребывание в том, что известно на собственном опыте, может привести к всеобъемлющей безмятежности:
– Тогда, каламы, тот благородный ученик, у кого таким образом отсутствует алчность, отсутствует жестокость, не заблуждающийся, ясно осознающий, всегда осознанный, пребывает, распространяя ум, наделённый любящей добротой, на одну сторону света… ум, наделённый состраданием… ум, наделённый радостью за других… ум, наделённый беспристрастием, на одну сторону света, также и на вторую, на третью и на четвёртую. Также вверх, вниз, по промежуточным направлениям и повсюду, ко всем и к самому себе, он пребывает, распространяя на весь мир ум, наделённый беспристрастием, обширный, возвышенный, безмерный, без вражды и без жестокости.
Затем, показав, как доверие к глубинам нашего личного опыта может довольно естественно привести нас к пребыванию в классических четырёх божественных обителях, Будда упомянул четыре более широких способа, как можно быть уверенным в выборе благого.
– Этот благородный ученик, каламы, чей ум таким образом свободен от вражды, от жестокости, не загрязнён и чист, – обретает четыре вида уверенности в этой самой жизни.
Первая обретённая им уверенность такая: «Если есть мир иной и если есть плод и результат хороших и плохих поступков, возможно, что с распадом тела, после смерти, я обрету рождение в благом уделе, в мире божеств».
Вторая обретённая им уверенность такая: «Если мира иного нет и нет плода и результата хороших и плохих поступков, всё равно, прямо здесь, в этой жизни, я буду распоряжаться своей жизнью счастливо, без вражды и жестокости, свободный от проблем».
Третья обретённая им уверенность такая: «Предположим, зло приходит к тому, кто совершает зло. Тогда, раз у меня нет злого намерения к кому бы то ни было, как страдания могут затронуть меня, раз я не совершаю злых поступков?».
Четвёртая обретённая им уверенность такая: «Предположим, зло не приходит к тому, кто совершает зло. Тогда прямо здесь я очищен в обоих случаях».
Этот благородный ученик, каламы, чей ум таким образом свободен от вражды, от жестокости, не загрязнён и чист, – обретает такие четыре вида уверенности в этой самой жизни[79].
Хотя эти заключительные слова, обращённые к народу каламов, часто затмеваются популярностью замечания Будды об обоснованном отношении, четыре утешения, как иногда называют эти четыре вида уверенности, помогают нам увидеть, что жить правильной жизнью в настоящем – беспроигрышный подход к счастью, не зависящий от веры в будущее перерождение. Мы можем сами «прийти и увидеть» прямо здесь и сейчас, что свобода от жадности, ненависти и заблуждения стоит того.
Настолько ли щедр этот дух свободомыслия, что всё позволено? Будда говорил монахам о четырёх махападесах, которые они должны уважать. Маха означает «великий, большой» или «важный», а падеса относится к обозначению границы территории, в данном случае размера, в котором учение можно включить в повседневную жизнь. Если монах говорит, что он получил «какое-то учение напрямую от самого Будды, тогда его утверждение следует сравнить с остальной винаей (дисциплиной) и Дхаммой (учением)»[80]. Если эти тексты – свод правил поведения и наставления – не согласуются с утверждением того монаха, тогда новопровозглашённую версию следует отбросить. Если они созвучны, тогда традиция говорит, что утверждение следует принять.
Таким же принципом следует руководствоваться и применительно к тому, что было, согласно чьим-то словам, узнано от группы монахов во главе с тхерой (уважительный термин для старейшины в моей традиции). То же и в отношении учений, услышанных от собрания старших монахов, живущих в определённом месте, или от отдельно живущего старшего монаха, разбирающегося в Дхамме, винае и матике[81].
Когда у нас получается «прийти и увидеть» на любом из этих уровней, будь то полные наставлений истории Дхаммы, свод правил поведения винаи или очень изощрённое закодированное описание опыта в матике, когда мы смотрим внутрь себя без предубеждения, мы видим, есть ли какой-то конфликт между тем, что мы осуществили лично, и исходным учением Будды. Таким образом мы получаем метод для того, чтобы распознавать и исправлять субъективную предвзятость.
Учение Будды последовательно. Если есть какая-то непоследовательность, тогда это, скорее всего, не учение Будды. Есть простой тест, чтобы узнать, чему Будда учил, а чему нет. Мы должны спросить: «Согласуется ли это с Четырьмя благородными истинами?». Если услышанное учение прямо или косвенно не согласуется с этими четырьмя неоспоримыми аспектами человеческого бытия, если оно им не соответствует, тогда это не учение Будды.
Есть страдание. Есть причина страдания, и эта причина – жажда. Есть прекращение страдания, и его можно испытать на собственном опыте. Мы можем взращивать и развивать такой путь, ведущий к прекращению страдания.
С помощью отношения «прийти и увидеть» мы можем быть смелыми. Осведомлённые благодаря переживанию непостоянства, мы можем смотреть прямо на трудности, зная при этом, что всё возникает из причин и условий. Мы знаем, что держаться крепко за что-то или за кого-то не имеет смысла, раз поддерживающие причины и условия для этих вещей постоянно меняются. Руководствуясь этим прозрением, проникающим в природу того, как всё устроено, мы начинаем ощущать любопытство к реальным ситуациям, в отношении которых мы раньше делали вид, что всё пройдёт.
Например, когда мы признаём, что смерть – это часть жизни, мы можем быть более сознательными в отношении привычных физиологических реакций, защищающих тело. Подумайте о том, как наши сердца начинают биться, когда мы понимаем, что чуть не наступили на змею. Запрограммированность всего живого защищать свою жизнь лежит очень глубоко. Существо, которое полагается только на рептильный мозг, будет или бороться, или убегать от диких животных. У нас, людей, есть достаточно большой неокортекс, и если мы остаёмся в присутствии с хорошо настроенным сердцем, то можем практиковать, чтобы увеличить число возможных вариантов действия.
Будда советовал нам совсем избегать диких животных, чтобы нам не приходилось бороться или убегать. Эти два вида реакций вызваны нашим страхом, стоящим на службе по защите нашей жизни. Боремся мы или убегаем – мы не можем остановить смерть. Рано или поздно она наступит. Эти дикие звери и мы сами – все мы идём к одному и тому же. И место встречи – наша смерть.
Дикие животные нападают на нас от страха. Мы нападаем на них от страха. С этим страхом и мы, и они боремся или бежим. В этом отношении мы ничем от них не отличаемся. Совет Будды – понять природу существ, как человеческих, так и нечеловеческих, и уважать друг друга. Если мы уважаем жизнь диких животных и держимся от них на расстоянии, они идут своей дорогой, уважая нас. Вот так из мудрости в отношении того, как всё есть на самом деле, спонтанно возникает сострадание.
Все непросветлённые существа привязаны к своей жизни. Жажда порождает страх ради сохранения жизни, а также печаль, когда мы оказываемся на грани утраты личного ощущения того, что мы живы. С разрушением желания Дхамма защищает нас и от страха, и от печали, и они исчезают.