Брида бежала к королевским конюшням, уворачиваясь не только от стражников и теней, но вдобавок от слуг замка, которые, увидев возможность свергнуть королеву, не теряли времени и напустились на девушку, которую считали принцессой.

– Я на вашей стороне! – кричала Брида. – Я собираюсь остановить королеву! – Но её никто не слушал, и девочка прикрыла голову руками и погнала своё тело вперёд, наугад спрядая заслон из ветра.

Ей нужно было спешить, пока ещё Медведь, Кости и Ловчий сражались со стражниками, а матушка Магди, Рисси и Тише противостояли буре и теням Мойры вместе с Кругом Чертополоха. Но долго противиться силе Мойры они не могли. Она ведь тянула магию из коней-бурь.

Брида нашла конюшенный двор в беспорядке. Коза опрокинула тачку с навозом и лягнула конюха по голени, когда тот попытался накинуть ей на шею верёвку. Затем она перепрыгнула через коновязь, пробежала под брюхом перепуганной лошади и весело заблеяла, когда лошадь встала на дыбы и потащила конюха прочь.

В груди Бриды заклокотал удивлённый смех.

– Крапива? Что ты здесь делаешь? Дай-ка угадаю… Матушка Магди ушла, а ты утянулась следом за ней?

Коза мотнула головой и снова заблеяла, а затем взбрыкнула и ринулась бедокурить дальше.

Пока одни конюхи старались успокоить лошадей, другие пытались их украсть. На мгновение Брида испугалась, как бы кто не обидел Лопуха – он бы добром не дался, – но стоило девочке позвать его, и пони выбил дверь своего стойла и галопом примчался к ней.

Чтобы не возиться с седлом, Брида уцепилась обеими руками за гриву пони и вспрыгнула ему на спину.

– Продолжай в том же духе! – напутствовала она Крапиву. Затем, запустив пальцы в густую гриву Лопуха, она обхватила ногами его бочкообразное туловище, наклонилась вперёд и велела ему бежать.

Они вылетели с конюшенного двора и помчались мимо замковых садов.

– Следуй за ветром, Лопух! – подгоняла она.

Пони заржал, вскинул голову и, вытянув шею, понёсся над землёй. Проскакав мимо рычащих Гончих, он перепрыгнул каменную стену, подтянув колени к груди. Галопом спустился с холма и перелетел через стремительный ручей, а затем помчался сквозь деревья.

Среди других пони Лопух и так отличался быстротой, но теперь сам ветер, казалось, поднимал и нёс его. Земля под его цокающими копытами поплыла, и Бриде только и оставалось, что держаться, пока он уклонялся, огибая массивные стволы деревьев.

И тут впереди она увидела потаённую конюшню. Её было бы трудно не заметить – вспышки ветвящихся молний раскалывали небо, порывы ветра шумели в деревьях и сотрясали бревна, и снежинки танцевали в сверкающих облаках, окружавших ветхий сарай. Когда Брида осадила Лопуха и тот перешёл на рысь, изнутри донеслось яростное испуганное ржание.

Лопух заржал в ответ и встал как вкопанный перед дверью сарая.

Хотя серебряные недоуздки королевы не давали коням-бурям черпать силу собственных стихий, они со всей мощью ярости сопротивлялись власти Мойры. Их стихийная магия с каждым мигом становилась всё более неустойчивой и опасной.

Брида соскользнула со спины Лопуха, хотя сведённые мышцы ног не слушались после дикой скачки. Наполовину испуганная, она потянула на себя дверь и вошла в сарай.

Вдоль пыльного прохода клубились тени, питаясь энергией коней-бурь. Лошади отважно сопротивлялись из последних сил. Пот вскипал на их шеях и боках, дыхание гулко вырывалось из раздутых ноздрей.

Брида поспешила к первому стойлу. Чалая лошадь взвизгнула, но не отступила, когда Брида потянулась к недоуздку.

Боль в руке Бриды притупилась, сделавшись ноющей, а кровь начала подсыхать, но она царапала ногтями затянувшуюся ранку, пока не появилась свежая красная полоса. Схватившись за недоуздок окровавленной рукой, она почувствовала мимолётное жжение, но тут щёчный ремень истаял, и кобыла оказалась на свободе. Порыв дождя остудил раскрасневшееся лицо Бриды, когда она открыла дверь стойла, чтобы выпустить лошадь.

Затем гнедая с белыми пятнами, затем чёрный громовой жеребец. Затем золотистая паломино.

Корчащиеся тени королевы Мойры льнули к Бридиным лодыжкам, лишая её сил. Перед глазами завспыхивали искры, но оставался один последний недоуздок…

В открытую дверь сарая с рёвом ворвалось коловращение перьев и чёрного песка. Тусклое серебристое свечение заполнило его изнутри, расширяясь в сферический проход.

Оттуда шагнула королева Мойра, с плеч которой ниспадал плащ из вороньих перьев.

В следующее мгновение следом вывалились Тише и Магди, все в крови и синяках.

– Я отдала тебе всё, – зарычала Мойра на Бриду, шагая по проходу с венком из конского волоса в руках. – Я сделала тебя принцессой. Я предложила научить тебя своим секретам, поделиться своей силой. Ты должна была стать мне дочерью и однажды принять власть над моим королевством. И вот ты здесь. Предательница. Мне следовало догадаться, что ты ничем не лучше матери.

Тени взбирались по ногам Бриды, высасывая из неё энергию. Девочка едва держалась на ногах и всё же дрожащей рукой дотянулась до последнего серебряного недоуздка и сомкнула вокруг него окровавленные пальцы. С лёгким звоном тот тоже растворился, и белая кобыла оказалась на свободе.

Но вместо того чтобы побежать к табуну, белая кобыла – лошадь ветра – заржала и забила по земле копытами. Она наступала, пританцовывая и фыркая, и тени отступали перед её магией, как уходящие с отливом воды.

Хватая ртом воздух, Брида медленно выпрямилась: сила белой кобылы напитала её собственную магию ветра.

– Я бы никогда не стала тебе дочерью, – сказала она. – И кони-бури тебе не принадлежат.

Белая кобыла встала на дыбы и бросилась к королеве, но Мойра превратилась в дым и перья прежде, чем лошадь добежала до неё. Кобыла проскакала в двери, и не успела Брида и глазом моргнуть, как королева появилась снова, хищно смеясь.

– Далеко им не уйти, – сказала она, встряхивая венком из переплетённого конского волоса.

Магди торопливо сплела амулет, чтобы связать королеву, но даже теперь, когда недоуздки больше не удерживали коней-бурь, венок, остававшийся в её руках, давал ей связь со стихийной силой. Какой бы неверной ни была эта связь, Магди не хватало сил, чтобы разорвать её и одолеть сестру.

Нужно было забрать у королевы венок из конского волоса, но сначала… Брида обещала Тише голос, и у неё появилась одна мысль.

Втянув столько магии, сколько была в состоянии удержать – по счастью, пряди силы коней-бурь необъяснимым образом подпитывали её собственные силы, – Брида сплела голос Тише из ветра, шума дождя, пения птиц, звона льда.

Тише открыла рот, когда магия хлынула внутрь, и запела.

Сначала её голос был тихим и туманным, и Мойра отбросила её одним яростным взглядом. Но песня Тише становилась сильнее, а тени королевы слабели.

– Вот так! Теперь вместе! – воскликнула Магди, схватив Тише за руку.

Брида вплела магию ветра в песню Тише, призывая пронизывающий холод горных шквалов и огненное дыхание пустынных бурь, солёные брызги и ярость океанских штормов и хрусткую свежесть осенних бризов.

Магди добавила плетение ведовства, наливающееся обещанием растущих зелёных трав и выстроенное на основе неколебимости дубов и скал.

Глаза Мойры сузились, щеки побледнели, но она пока могла призвать силу коней-бурь и всё своё чёрное колдовство. Сыпля проклятиями, она раскинула руки. Облако тёмное, как сажа и уголь, закружило вокруг неё. Оно вертелось всё быстрее и быстрее, пока королева совершенно не скрылась из вида. Когда оно внезапно рухнуло, на месте королевы стояла громадная Ворона, сжимавшая венок из конского волоса.

Магди бросилась ловить птицу, но Мойра взвилась в воздух и полетела прочь из сарая.

Брида выбежала вон – прямо в коловерть.

Кони-бури почувствовали вкус побега, но пока Мойра владела прядями их волос, они не были по-настоящему свободны. Они ярились в путах, скача кругами перед сараем. Молнии снова и снова ударяли в землю, подбрасывая комья грязи и клубки травы в опалённый, шипящий воздух. Дождь лил с неба полосами серебристой пелены, сметаемыми в сторону ветрами белой кобылицы. Ливень туманил Бриде глаза и в считаные мгновения промочил её до нитки. Ледяные порывы тяжёлого от снега воздуха выстилали по земле ленты инея, и вскоре у Бриды зуб на зуб не попадал.

Лошади скакали по кругу, всё быстрее и быстрее, их стихийные энергии свивались в бурю, подобной которой Брида не могла и вообразить.

Сарай сотрясался от силы непогоды, обломки дерева уносило прочь натиском ветра и дождя. Разряд молнии ударил в крышу, разлетевшуюся фонтаном щепок, и дым завился клубами из обгоревшей отметины.

Тише отбросило назад, и она ударилась о двери сарая. Она открыла рот, чтобы пропеть успокаивающие чары, но её слова поглотила буря.

Магди повезло не больше. Вся в синяках и ссадинах, ведунья рухнула на колени, но лицо её было обращено к небу, а глаза искали Мойру.

Но магия в крови Бриды поднялась навстречу магии ветра и погоды, наполняя её приливом дикого восторга. Хотя шквалы ветра разметали её волосы и рвали одежду, она вошла в хоровод коней-бурь. С каждым кругом, что выписывал вокруг неё табун, сила растекалась у неё под кожей, и под конец ей почудилось, будто само её сердце сделалось необъятным, как небо.

Лопух прижал уши, опустил голову и, напрягая шею, попытался пробиться сквозь напор магического шквала к Бриде. Сметаемый ветром и дождём, шарахающийся от трещащих молний, он наконец сдался и отступил назад с жалобным ржанием, заслонив собой Тише и Магди.

Брида запрокинула голову и высмотрела сквозь облака Мойру в облике Вороны, кружащей в небе там, куда не дотягивались порыва ветра.

Посреди хаоса Брида ощутила волнительный миг полной ясности.

Магия ветра соединяла её с конями-бурями надёжнее любого серебряного недоуздка или украденных волос, ведь Брида была связана с ними природным сродством, благоговением, восхищением и уважением.

Вместе они одолеют Королеву Ворон. Они были единственными, кому это под силу.

– Давай! – крикнула Брида и указала пальцем. Чёрный громовой конь встал на дыбы и забил в воздухе копытами, посылая стрелы молний сквозь облака, но Мойра увернулась от них.

– Для нас она недосягаема! – крикнула Магди.

Брида закрыла глаза и закуталась в ветер и дождь, в солнце и снег, в раскаты грома. Она чувствовала биение бури в собственной крови, буря ревела у неё в ушах и отбивала барабанный бой в груди. Брида была наполнена ею. Она была её частью.

Когда очередная молния хлестнула из-под копыт чёрного жеребца, Брида взметнула руки вверх и, поймав разряд на ветру, швырнула его точно в цель.

Молния с пурпурным шипением ударила Мойру в грудь, и та упала с неба, головокружительно кружась и не в силах выправиться.

Она падала, и падала, и падала.

Кони-бури замедлились, перейдя на галоп, затем на рысь. А затем остановились, наблюдая за падением королевы, и ярость стихий наконец присмирела.

Чёрные перья и блестящая магия прогорели – и на ковре из листьев и мха осталась лежать смятая фигура королевы, по-прежнему сжимавшей в руках растрёпанный венок из конского волоса.

Брида подхватила венок и, подбежав к белой кобыле, протянула его лошади на раскрытых ладонях. Но кобыла лишь ткнулась в неё носом, пощекотав усами щёку, словно лёгким рассветным ветерком. Остальные кони-бури подошли и, дохнув Бриде на прощанье в лицо, перебирали бархатными губами её плечи и руки. С радостным ржанием белая кобыла вскинула голову и быстрым галопом повела табун прочь – обратно в их царство, как бы далеко оно ни было.

Брида гладила блестящие волосы в своей руке, всё ещё ощущая щекотку от магии коней-бурь.

Лопух потрусил к ней, прижав уши и тревожно сжав губы. Брида положила руку ему на шею и чмокнула в морду.

– Ты был таким храбрым, – сказала она пони.

Магди поднялась и подошла к упавшей сестре, а белая горлица осторожно слетела с дерева и села ей на плечо.

Брида пошла следом за Магди и склонилась над поверженной королевой. Сожаление и печаль опустошили её. Мойра творила ужасные вещи, но она была тётей Бриды.

Магди стояла рядом с Бридой, обнимая её, и вместе они смотрели, как свет жизни угасает в глазах Мойры, а тело её замирает в неподвижности.

– Мы можем её исцелить? – пробормотала Брида.

– Есть вещи, которые не поддаются исцелению, дорогая. Великая Мать сама решит, что будет дальше. – Магди провела ладонью по лицу. – Ах, сестра. Я пыталась сказать тебе, что произойдёт, если ты позволишь ревности и ненависти пустить корни в твоём сердце. Если бы ты только удовольствовалась своей белой магией, вместо того чтобы тянуться к большему могуществу, позволяя тьме совращать себя…

Взмахнув рукой, Магди подняла волну трав, укрыв королеву ими, как одеялом. Выросли и расцвели полевые цветы, и саженец пустил корни. Брида смотрела, как он растёт, густеет и разрастается, пока на месте, где пару мгновений назад лежала королева, не вырос огромный дуб.

Ветер танцевал в ветвях дерева, и Брида могла поклясться, что он звал её по имени.

Матушка Магди, по-видимому, тоже услышала его, потому что сказала:

– Я подозревала, что у тебя есть неведомые покамест дары. Моя дорогая племянница, ты станешь чудесной Ветрожеей.

– Нет, я… Я не могу. То есть, наверное, я могу призывать магию ветра, но Ветрожеи – редкие, особенные и…

– Ты тоже, Брида.

Внезапно громадная орлица приземлилась перед Бридой и, склонив голову вбок, вперила в её лицо свои золотые глаза. Хотя некоторые перья были помяты в стычках с Воронами, она была прекрасна.

Постепенно к Бриде пришло понимание.

– Подожди… ты… ты Ветрожея? – с трепетом прошептала девочка.

«Когда-то давно я была ею. Но я очень долго пряталась в горах. Теперь я слишком стара, чтобы принимать человеческий облик, – сказала она, мысли её влетали в сознание Бриды, принесённые лёгким шёпотом ветра. – Присоединись ко мне, прежде чем мне придётся уйти. Есть вещи, которые тебе следует узнать».

– Присоединиться к тебе? Но я…

«Разве ты не догадалась, отчего королеве потребовалось три пера, чтобы превратить тебя в Ворону? Потому что твой дух уже избрал свою форму… облик орла, владыки небес. Доверься ветру, доверься себе и доверься мне. Летим со мной!»

Сомнение приковало ноги Бриды к земле. Она могла делать разные штуки с помощью магии ветра, это да. Она могла выдуть на ладонь светящийся шар-светлячок, отыскать что-нибудь, скрыть свои следы. С помощью магии ветра она умела залечивать раны – хотя и не так хорошо, как Магди с помощью ведовства, – и научилась снимать порчу. Но обернуться птицей?

– Ты сможешь, Брида, – сказала матушка Магди. Тише ободряюще кивнула. Белая голубка захлопала крыльями и заворковала.

Прядь ветра обвила волосы Бриды и настойчиво потянула за собой.

Брида закрыла глаза и позволила потокам воздуха зарябить по своей коже. Она глубоко вздохнула – и вмиг оказалась сотканной из ветра, облаков и яркого солнца. Кожа зудела и дрожала, чесалась и гудела – это прорастали перья. Её кости обратились в воздух, скручиваясь и складываясь, пока она не потеряла всякое ощущение телесности и формы.

Это было совсем не больно. Просто… странно.

А затем она открыла глаза и издала удивлённый крик – орлиный клёкот.

Она видела всё в мельчайших деталях и таких ярких красках, которые она не могла вообразить. Она углядела муравья, ползущего по травинке в нескольких шагах от неё, улитку, выглядывающую из-под камешка на краю маленькой лужицы. Наклонив голову, Брида скользила взглядом по прожилкам на каждом листочке каждого дерева вокруг.

Она, можно сказать, видела сам ветер.

«Это куда лучше, чем быть пойманной Вороной!» – ликовала Брида.

«Лети!» – со смешком велела Ветрожея.

Брида расправила крылья шире размаха рук высокого человека и, ударив по воздуху, оторвалась от земли в несколько мощных взмахов.

Тёплые потоки ветра гладили ей брюхо, поднимая всё выше. Она кричала, ликуя и радуясь, и играючи парила в небе, а рядом кружила Ветрожея.

Внизу ржал и фыркал Лопух, мчась галопом в тени двух огромных орлов. Над ним порхала маленькая белая голубка.

Развернув хвостовые перья, чтобы сладить направление, Брида понеслась по небу. Она умчалась прочь от замка и дымящихся руин сражения и облетела лес, слушая песню ветра в листве. Маленькие птички прятались в рябой тени, робкие олени выглядывали из-под ветвей. Лиса скользнула в подлесок, вспугнув облако мух и мошек.

Затем исполинские крылья понесли Бриду над волнующимся лугом. Под ней рябила трава – зелёный океан, кишащий жуками, мышами, кротами и кроликами.

«Что ты видишь? Что говорит тебе ветер?» – шепнула в её сознании Ветрожея.

Брида закрыла глаза, прислушиваясь к своим ощущениям.

Теперь она видела, какой ущерб нанесла королева. Луг был весь в лоскутах болезни: сухостой мёртвой коричневой травы, почерневшие цветы, сорняки и грязь. Некоторые деревья в лесу цеплялись за увядшие листья или ржавые сухие иголки, по стволам других протянулись сочащиеся раны. Древогубец заглушал хрупкие папоротники и крохотные цветочки. Непредсказуемость времён года нарушила привычный круговорот роста плодов, орехов и желудей, и многие из замеченных ею птиц и белок медленно умирали от голода.

«Мы опоздали! Всё погибает!» – бросила Брида в небо свою ярость.

«Нет, мы не опоздали! – крикнула в ответ Ветрожея. – Что говорит ветер?»

Брида взлетела на следующий поток ветра, всё выше и выше, и наконец перед глазами у неё остались одни облака. Ей было невыносимо видеть столь широко раскинувшуюся порчу, наползающую смерть.

Но ветер свистел в ушах, шептал у неё в голове.

Он говорил ей о тёплом и ласковом очищающем дожде, медленно катящемся по окоёму. Он обещал спокойное тепло и мягкие ночи. Он пел о восстановлении равновесия, о вылуплении птенцов из яиц и первых шатких шагах оленят. О лисицах, прячущих лисят в надёжно укрытых тёмных норах, и о кроликах, выкармливающих детёнышей в уютных ямках. Он приносил запахи распускающихся цветов и текучего древесного сока, разворачивающихся клейких листочков и старых листьев, сбрасываемых на землю.

Ветер говорил ей, что земля может исцелиться. Что она уже начинает восстанавливаться.

Брида пронеслась сквозь облака и спустилась к Ветрожее.

«Ветер говорит, что всё наладится».

«Так и будет. Уже налаживается, но тебе придётся потрудиться сообща с ведуньями, жрицами и жрецами, устраняя ущерб и предотвращая дальнейший вред. Ты, храбрая девочка, станешь следующей Ветрожеей. Ты наловчишься, как наловчилась я сама, слушай ветер, и он научит тебя всему, что тебе нужно знать. А если я тебе понадоблюсь, крикни по ветру, и я услышу».

Они медленными кругами спустились вниз, скользя по нисходящим потокам.

«Куда ты отправишься? Почему ты не можешь остаться?» – спросила Брида.

«Я отправлюсь следом за конями-бурями за пределы Пяти королевств, в Сумеречные земли Серебряных Фейри. Теперь моё место там», – ответила Ветрожея.

«Они вернутся?»

«Я не могу сказать. Но они благословили тебя отголоском своей силы, венком своих переплетённых волос. Ты станешь самой могущественной Ветрожеей из всех, виденных в Пяти королевствах».

Они приземлились на скалистом выступе, высившемся над сверкающей лентой стремительно бегущей воды, и Лопух, взмыленный и сопящий, галопом примчался к ним в сопровождении белой горлицы. Через несколько минут прискакали Магди и Тише верхом на Бархатке.

«Ты хорошо потрудилась, маленькая сестра ветра. Возможно, однажды мы ещё встретимся». – И с последним диким криком Ветрожея-орлица взмыла в воздух.

Белая горлица расправила крылья и прокурлыкала прощальную трель.

Брида закрыла глаза и встряхнула перья, сбрасывая с себя орлиный облик так легко, словно это был плащ. Когда она снова открыла глаза, мир показался намного мягче и тусклее, но лица друзей – своей семьи – она видела ясно, а это было важнее всего.

Матушка Магди протянула руку, позволяя горлице сесть себе на запястье.

– Брида, голубушка, пытаясь защитить тебя, я слишком долго хранила от тебя множество тайн. Эта горлица… она – одна из них.

– Я не понимаю.

– Мойра пыталась убить твою мать, когда ты была совсем крошкой. Она не преуспела, но, чтобы спасти Мейгин, мне не оставалось ничего иного, как овладеть чарами Мойры и претворить их в чары, скрывшие облик твоей матери, но не прервавшие её жизнь.

– Ты хочешь сказать… ты хочешь сказать… что эта горлица – моя мать?

Белая голубка ворковала и покачивала головой, и Брида вспоминала все те разы, когда она замечала белую горлицу в лесу около домика Магди.

– Но я пыталась подружиться с ней, и она никогда…

– Она боялась приближаться к тебе. Боялась, что Мойра найдёт вас обеих. Но она присматривала за тобой все эти годы.

– Мама? – прошептала Брида, пробуя на вкус форму этого слова. – Но почему же ты не вернула ей человеческий облик?

Лоб Магди сморщился в сожалении.

– Может, я и сильная ведунья, но энергия, напитавшая смертельное заклинание Мойры, была сильнее любой магии, что я могу призвать. Боюсь, что снять эту личину мне не под силу.

Тише хлопнула в ладоши:

– Я знаю священное чаропение, которое вернёт ей облик, но моя магия прогоркла от долгой праздности. Если мы снова сплетём нашу магию…

– Да! – воскликнула Брида.

– Тогда сегодня вечером, под полной луной, – сказала Тише. – С помощью Рисси.

Лопух заржал и потёрся подбородком о грудь Бриды. Они все вернулись в замок, а голубка сидела на плече у Бриды и любовно ворковала ей на ухо.

* * *

Вечером, когда над замком плыла полная луна, Тише и Рисси взялись за руки. Вместе они пропели ноты, прозрачные, как капли росы, сложившиеся в парящую мелодию, чистую и яркую, как свет звезды. Брида спряла пряди ветра вдоль волн их голосов, а Магди сплела волшебную сеть из паучьего шёлка и крошечных хрустальных бусинок, которые она разложила вокруг горлицы.

Когда священная песня поднялась по лунным лучам и наполнила ночь, вокруг белой горлицы медленно закружился жемчужный туман. Он распространялся, и светлел, и заполнял сеть из паучьего шёлка, пока песня не закончилась. Затем во всполохе серебряного света на месте горлицы, неловко покачнувшись, появилась женщина в светлом платье, расшитом бисером.

– Много воды утекло с тех пор, когда я была человеком, – сказала она, скользнув рукой по бедру.

Брида подбежала к ней и обняла свою мать, содрогаясь от надрывных рыданий.

– Брида, дочь моя, – прошептала Мейгин, проводя рукой по волосам Бриды. – Я так горжусь тобой.

Она поманила Магди и крепко обняла сестру.

– Спасибо, что уберегла её. Спасибо, что укрыла нас, пока не пришло время. – Она отстранилась на расстояние вытянутой руки и улыбнулась сквозь слёзы. – Нам троим предстоит многое наверстать.