Брида замотала головой, услышав это слово. Принцесса.

Она не была принцессой. Она была просто девочкой, которая училась использовать свою магию и частенько садилась в лужу. Она даже не знала, какая у неё магия. Непохоже, чтобы она была зелёной, как у матушки Магди. Может, она белая, как у её матери?

Может, ей было предначертано стать жрицей?

Брида вспомнила, как ветер ответил на её призыв, но затем в голову ей пришла новая ужасная мысль.

Если она племянница злой королевы, возможно, она тоже владеет чёрной магией? Что, если её сила – колдовство?

«Нет. Этого не может быть. Я хочу помогать людям, а не властвовать над ними. Я хочу освободить коней-бурь, а не использовать их. Я ничуть не похожу на королеву. И не стану!

Нельзя, чтобы она меня поймала».

Ища, за что зацепиться разбегающимися мыслями, Брида спросила:

– Как мы можем её остановить?

Некоторое время они смотрели друг на друга, сидя у костра, и в их глазах отражалось пламя. Зашипела, вскипая, смола, и обломок обугленного дерева обрушился на пол.

– Ну, – сказал наконец Кости, – шёпот распространяется, как бы королева ни старалась его заглушить. – С лукавой ухмылкой он добавил: – Кому, как не мне, знать. Я тоже нашёптываю весточки.

– Я не понимаю.

Он постучал по значку в форме языка пламени на своей груди.

– Я – посланник, да? Народ привык, что ношусь всюду, несколько слов в правильные уши…

– Чем помогут против Королевы Ворон шепотки и пересуды? – вопросила Брида, с горечью поджав губы.

Пальцы Тише замелькали, и Медведь перевёл:

– Слова обладают силой.

– Да, – согласилась Брида, – но королева владеет колдовством. А у её стражников есть оружие.

Медведь перебил:

– Слова тоже могут быть оружием. Люди говорят, что королева Мойра украла корону и вот к чему это привело. Мороз убивает весеннее цветение, засуха убивает летние посевы, а фрукты на ветках сгнивают за ночь. Мы голодаем. В прошлом году были бунты, когда опустели амбары, и люди пытались грабить дворцовые сады. Мойра может быть колдуньей и королевой, но ей не удержать того, что люди думают в тишине собственных голов. Люди знают, что она виновата в том, что сезоны перепутались и урожай гибнет.

– А где погибли посевы, прорастёт чертополох, – яростно добавил Кости.

– Что означают эти слова? – спросила Брида. – Я слышала их на площади во время суда.

Медведь и Кости обменялись долгим взглядом.

– Просто так говорят, – сказал Медведь.

Тише хлопнула его по груди, указав подбородком на Бриду. «Скажи ей», – как показалось Бриде, произнесли её губы.

Медведь замялся в сомнении, а потом спросил:

– Что ты знаешь о чертополохе?

Брида растерянно ответила:

– Ну, молочко чертополоха помогает при жалобах на пищеварение и если печень болит, а благословлённый чертополох можно применять…

– Неправильный вопрос, Медведь. – Кости захихикал.

Медведь хмыкнул:

– Чертополох – сорняк, так? Колючий и быстро разрастающийся. Он заглушает другие растения и отлично себя чувствует на бедной почве.

– Да, но он всё равно полезен. – Хотя Бриде, чего скрывать, очень не нравилось выкапывать чертополох на пастбище. Странно было защищать его теперь, когда она столько часов провела, проклиная его существование.

Но Медведь хлопнул себя рукой по бедру и воскликнул:

– Именно!

Брида растерянно посмотрела на него. Она до сих пор не понимала, что он имеет в виду.

Кости покачал головой и ухмыльнулся Тише.

– У него лучше получается, когда ты подсказываешь ему слова.

Тише улыбнулась в ответ и похлопала Медведя по колену.

– Слушай, – сказал Кости. Витки дыма от костра закружились вокруг него, когда он наклонился вперёд. – Долгие годы никто не мог ничего сделать супротив королевы. Как ты и говорила, у неё стража, соглядатаи и тёмное колдовство. Но она сосредоточилась на своей власти и думать забыла о том, что нужно её народу.

– А если брать у земли слишком много, она становится бесплодной, – вмешался Медведь.

Кости продолжил:

– Один за другим люди стали бросать королеве вызов. Они досаждают ей, как колючки, понимаешь? Сначала по мелочи, втихую. Скажем, прятали книги, или учили музыке, или делились воспоминаниями о том, каким Топколесье было прежде. А может, отправлялись в другие земли в поисках помощи. Её стражники следили за соблюдением правил, пытались сделать людей послушными и преданными. Но чем сильнее королева давила, тем больше крепла наша решимость. Негодование распространяется, и сопротивление растёт, как чертополох.

Брида перевела дыхание:

– И ты посланник… Эти слова – это вроде пароля? Вы начали движение сопротивления. Восстание!

– Его начал Масон Валун. Он связался с ведуньями и стал согласовывать планы. Я просто помогал разносить вести.

– Круг Чертополоха! – воскликнула Брида. Должно быть, матушка Магди с самого начала принимала в нём участие.

– Голодные бунты – это только начало, – прорычал Медведь. – Скоро мы станем достаточно сильными, чтобы скинуть королеву Мойру с трона. Нас больше, чем её стражников. – Его глаза сверкали, когда он поднял взгляд от костра на Бриду.

В груди Бриды разверзлась пропасть, грозившая проглотить её сердце. Она видела, как чудовище, сложенное из костей, выметнулось из-под земли. Она видела, как тварь, сросшаяся из веток, вылезла из расщелины в стволе дерева; она наблюдала, как человек – Масон Валун, который думал, что он может противостоять королеве, – был превращён в пса с помощью кожаного ошейника. Какая надежда была у её друзей против Мойры? Королева Ворон была злой, могущественной и…

– Она заполучила коней-бурь, – ахнула Брида.

Костёр потрескивал в наступившей тишине. Кости помешал угли и положил сверху ещё одну палку. Медведь переступил с ноги на ногу, открыл рот, как будто собираясь заговорить, а потом сглотнул.

Брида понимала. Трудно было поверить в то, что стихийные кони-бури из легенд были реальны. И как уложить в голове, что королева пленила целый табун?

– Но как она вообще отыскала коней-бурь? Я думал, это сказка, предание, – сказал Кости.

– Я не знаю, – призналась Брида. Магди говорила Совету Благоразумий о заклинании вызова, которое она почувствовала. Так это было заклинание Мойры? Чтобы приманить в Топколесье таких существ, как кони-бури, нужна была сильная и странная магия.

Медведь затарабанил пальцами по коленям и нахмурился:

– Как полагаешь, что она собирается с ними делать?

– Что бы она ни задумала, боюсь, ваш чертополох не сдюжит против коней-бурь, – подавленно сказала Брида. – Я ощутила их магию. Она дикая и лихая и… – Она покачала головой. – Она опасна. – А ещё она была восхитительно прекрасна, но Брида не могла забыть о разрушениях в Ореховом токограде.

Тише заговорила руками:

– Может, Мойра считает, что силы коней-бурь хватит, чтобы заглушить протесты и подавить любое восстание.

– Люди всё равно не поверят, что она законная королева, – сказал Кости.

– Ей не обязательно быть законной королевой, если никто не сможет ей противостоять, – перевёл Медведь слова Тише.

Кости потеребил свой значок.

– Может, она собирается использовать коней-бурь, чтобы управлять временами года.

У Бриды в ушах звенел целый рой острых, жалящих мыслей… голод на рынке, отчаяние людей, которым нечего терять… Могли ли кони-бури помочь? Нет, пока над ними властвует женщина, готовая убить за корону, но…

В отсутствие Ветрожеи что-то должно было вернуть равновесие.

Но девочка видела разрушения, оставшиеся после коней-бурь. Избыток погодной магии оказался не менее разрушителен, чем недостаток. И матушка Магди ясно дала понять, что не им использовать магию коней-бурь.

– Если королева Мойра сумеет получить доступ к силе стихий, – тихо предупредила Брида, – трудно сказать, на что она окажется способна.

Медведь сказал:

– Значит, нужно сделать так, чтобы она не сумела.

Брида кивнула:

– Я должна отправить весточку матушке Магди. Мы найдём способ освободить коней-бурь. – Она провела рукой по лицу. – И тогда сладится и остальное.

Медведь встал и потянулся.

– Магди давно пора вернуться в Гайвороньё. Пусть посмотрит, что делает её сестра. Нам бы пригодилась её помощь.

Чувство вины поглотило Бриду, и она обхватила руками колени. Матушка Магди трудилась не покладая рук, чтобы защитить города долины… Брида видела беженцев и понимала – смутно, – что другим краям повезло куда меньше, но она не понимала до конца, насколько опасна была их повседневная жизнь.

– Простите, – пробормотала она, мрачно глядя в огонь.

Тише нахмурилась и взглянула на Медведя, тот пожал плечами:

– А что? Я знаю, что Магди просто пыталась уберечь Бриду, но ведь Брида теперь сама здесь, верно? Если бы только Масона не схватили. Он мог бы послать крылатое письмо.

Брида подняла голову:

– Где его птицы?

Кости покачал головой:

– Стражники забрали всех его голубей и разрушили голубятню. Нам придётся отыскать другой способ связаться с Магди.

Тише заговорила руками, и Медведь повторил:

– Отложим всё до утра. Нам нужно поспать. – Он зевнул. – А мне надо рано вставать. Мастер Кузнец будет ждать меня, чтобы разжечь горн в кузнице.

После всего, что произошло, после всего, что она узнала, Бриде отчаянно хотелось увидеться с матушкой Магди. Но с тем, что надо отдохнуть, было не поспорить. Она помогла Тише огородить кострище, обложив его кусками битого камня, чтобы оставленные без присмотра угли не разметались. Они разложили ветхие останки ковров и занавесок по кругу, устроив походные постели, и легли, слушая тишину, навалившуюся на темноту внутри Храма.

Первой погрузилась в сон Тише, о чём Брида догадалась по медленному ровному ритму её дыхания. Затем задремал Кости, свернувшись калачиком на боку и тихонько посапывая.

– Брида? – прошептал Медведь так тихо, что Брида решила было, что почудилось. Но он снова окликнул её: – Брида?

– Да, Медведь? Что такое?

– Я просто хотел сказать тебе спасибо. За… Тише и за всё остальное.

– Это мне нужно вас благодарить. Вы спасли меня от Ловчего и открыли мне правду о себе. Вы…

Тихий храп сказал ей, что Медведь тоже заснул.

Брида закрыла глаза и попыталась расслабиться, но не могла избавиться от грызущего ее беспокойства. Она попробовала дышать медленнее и глубже, но затхлый воздух забивал нос. Дома пахло конским волосом, кожей сёдел и мылом Магди, а не холодным камнем, забытым воском и поеденной молью тканью. Ей не хватало тёплого, земного покоя между кедровыми стенами под соломенной крышей, среди трав и яблок, роз и клевера.

Она повернулась на бок. «Завтра тебе понадобятся все твои силы и смекалка, – сказала она себе. – Тебе нужно выспаться!»

Но она никак не могла затихнуть и заснуть.

Она не почистила вечером Лопуха, не подбросила ему сена, не прижалась щекой к его шее, не шепнула ему доброй ночи. Где он теперь? В безопасности ли? И как там Крапива, и куры, и кошки, и горлица?

Внезапный ветер с воплем пронёсся мимо стен Храма, и ответный всплеск магии пролетел по телу Бриды. Кони-бури.

Может, теперь ей удастся им помочь.

Брида вскочила, когда ветер хлынул сквозь трещины в каменной кладке, проёмы старых арок и окон, сквозь расщеплённые балки и разломанные двери. Он завыл по сводчатому залу, поднимая по углам круговороты пыли и сора и ещё тёплого пепла.

Его было не удержать – то был поток силы и паники, страха и ярости.

Белая кобыла.

Брида не раздумывая бросилась к увитому виноградом входу в Храм. Она должна была помочь коням-бурям. Она не могла допустить, чтобы их магия попала в руки королевы, иначе восстание её друзей будет смято, так и не укрепившись.

– Брида! Постой! Туда выходить нельзя! – крикнул Медведь, но магия так громко ревела в её ушах, что она едва его слышала.

Девочка вынырнула из здания и бросилась в конец улицы, крутя головой из стороны в сторону, пытаясь почувствовать, в каком направлении скачут кони-бури. Если бы она только смогла…

Ветер утих так же внезапно, как и поднялся, унося с собой прилив Бридиной магии. Она опустилась на колени, озябшая и потрясённая.

Она сразу поняла, что произошло. Ловчий пленил двух последних коней-бурь.

Королева Мойра получила свой табун.

Глотая воздух, Брида уставилась в небо, усыпанное сверкающими звёздами. «В какую сторону?»

Только бы успокоить сердцебиение и замедлить дыхание, и тогда, может, удастся нащупать нить магического сродства, связывавшую её с белой кобылой, и скользнуть по ней к захваченному табуну…

В тенях у неё за спиной с перестуком покатился камешек. Справа что-то шоркнуло по земле. Спереди послышался шелест движения, тихое шипение воздуха навстречу бегу…

Волоски на шее у Бриды встали дыбом, а магия побежала предостерегающими мурашками по коже. Она поднялась на ноги и завертелась на месте.

Одна бледная фигура прошаркала за угол, а другая скрылась в тени.

Неупокоенные.

Она повернулась и бросилась назад, к входу в Храм. Медведь и Кости высунулись из дверного проёма, лихорадочно махая ей.

– Беги! – кричал Медведь. – Скорее!

Она была в двух шагах от спасения, когда гниющая фигура с разрушенным лицом вынырнула из ночной хмари, преграждая ей путь. Брида вскрикнула и попятилась, едва не угодив в лапы другой твари. Третья ковыляла к ней из зева рухнувшего здания.

Брида сотворила на ладони голубой шар-светлячок и подняла его над головой, надеясь, что огонёк отпугнёт фигуры.

Но свет только с жуткой ясностью показал ей, кого следует страшиться.

Они ухмылялись ей, плоть облезала с небывало острых скул, тускло-белёсые мутные глаза ворочались во впадинах глазниц. Скукоженные губы отставали от гнилых зубов, а клочья волос едва держались на крапчатых головах, более всего напоминавших мшистые валуны.

– Не дай им к себе прикоснуться! – заорал Кости. – Их прикосновение – смерть!

Медведь схватил топор – массивный, с отполированной деревянной рукоятью и сверкающим остриём – и переступил порог священной границы.

Ближайший неупокоенный издал звук, похожий на шипение, и двинулся к нему.

Свирепым взмахом Медведь срубил неупокоенному голову, и та исчезла в тошнотворном тумане. Повернувшись к следующему, он перехватил рукоять и приготовился нанести новый удар.

– Быстрее! – позвал он.

Тише и Кости схватили Бриду за руки и потащили обратно в храм.

– О чём ты думала? – прорычал Медведь, бросаясь следом. – Тебя могли убить!

– Кони-бури, – выдохнула она. – Последняя пара коней-бурь. Ловчий поймал их.

– И чего ты думала добиться, выбегая туда? – Медведь нахмурился. – Ты никому не сможешь помочь, если сама пропадёшь!

Брида повесила голову. Она не думала. Она вела себя безрассудно и порывисто, как сказала бы матушка Магди.

И это могло стоить жизни её друзьям.

– Шипы и колючки, – пробормотала она. – Я – ходячая неприятность. Только и делаю, что ошибаюсь.

Тише отвела её обратно к постели у костра – теперь умирающей россыпи тусклых углей и обугленных щепок. Кости принялся укладывать свежую растопку, а Тише и Медведь быстро переговаривались, так тихо, что Бриде было не слышно.

– Мне очень жаль, – жалобно сказала она. – Я просто… Кони-бури. Я почувствовала…

– Тише говорит, что нет нужды извиняться. Мы не пострадали, и это главное, – хрипло сказал Медведь.

Кости подбросил ветку на тлеющие угли, которые он сгрёб в кучу, и подул, оживляя яркое пламя.

– Вот так, – сказал он, покачиваясь на пятках и отряхивая руки. – Этого хватит на какое-то время. Теперь спать наконец?

Брида застонала:

– Спать?

– Утром поговорим, – сказал Медведь.

Брида лежала и слушала, как они один за другим погружаются в сон, но костёр прогорел до красного жара угольев, прежде она наконец закрыла глаза и заснула вслед за ними.