Словно вызванные словом «колдовство», сквозь стены старого храма пробились дробь за дробью едва различимые стрекочущие звуки.

Брида затаила дыхание, прислушиваясь к поскрёбыванию и шарканью:

– Что это?

Медведь хмыкнул и подбросил в костёр ещё одну сухую ветку. Искры завихрились над ним, а с ними хлопья остывающего пепла.

– В основном крысы, – наконец сказал он. – Бродячие кошки. Иные.

Крик пронзил тишину храма, и Брида вскочила. Снаружи кто-то был. В темноте. Кому-то могла понадобиться помощь.

Собрав обрывки храбрости, она на негнущихся ногах пошла к входу в храм и приготовилась…

Медведь схватил её за руку и дёрнул назад.

– Что ты делаешь? – зашипел он.

– Выходить нельзя! – закричал Кости.

– Там кто-то есть!

– Это не кто-то. Это что-то. – Медведь потащил девочку к огню и только что не толкнул обратно на груду ковров.

В горле у Бриды задребезжали льдинки страха, которые никак не получалось сглотнуть.

– Что ты имеешь в виду?

Кости подбросил в огонь ещё одну ветку.

– Неупокоенные, – сказал он. Треск угольков изрешетил слово.

– Нежить? – Брида покачала головой. – Этого не бывает. Когда дух покидает мир живых, тело, в котором он пребывал, умирает. – Иногда духи бывали беспокойными, это правда, но она не собиралась упоминать об этом, когда три лица, глядевшие на неё через пламя, были бледны от страха.

Кроме того, беспокойные духи по большей части были безвредны. Немного соли, и шалфея и, может, щепотка лаванды, и они обретут покой. Она видела, как это делала матушка Магди.

Но руки Тише замелькали среди теней, сплетая беззвучные слова. Глаза её смотрели хмуро, губы были плотно сжаты.

– При естественном порядке вещей да, тело умирает. Но магия королевы нарушила равновесие. Она знает, что власть ускользает от неё. Чем слабее она себя чувствует, тем крепче сжимает кулак, прибегая к всё более тёмной магии. Эта магия подобна яду. Или чуме. Она распространяется, скапливаясь в забытых местах.

– Она незаконная королева. Земля знает это, и люди тоже знают. Большинство просто боятся это признать, – сказал Кости.

– Что ты хочешь сказать? Почему она незаконная королева? – спросила Брида.

Кости бросил на Бриду взгляд искоса, значение которого она не смогла прочитать.

– Продолжай, Тише. Расскажи ей всё остальное, если, конечно, у тебя руки не устали. – Медведь легонько погладил её по плечу.

Тише провела рукой по волосам, потёрла пятнышко на щеке и улыбнулась. Она похлопала его по ноге, а потом что-то сказала ему руками.

Что бы это ни было, Медведь покраснел и не стал озвучивать сказанное. Он дождался её следующего жеста и продолжил рассказ:

– Принц Андри остался с Мейгин на время её беременности и вскоре объявил о своём желании жениться на ней. Храм Полумесяца дал благословение неохотно. Не в обычае было жрице выходить замуж – тем более за первого Консорта, – но напрямую это не запрещалось. И он был принцем, и он был добр, и Мейгин полюбила его.

– Кроме того, в Храме знали, что свадьба укрепит связь с троном, – добавил Кости.

– Да, – согласился Медведь, и Тише кивнула. – Как ни посмотреть, это казалось благом, и люди радовались.

– Все, кроме Мойры, – перебил Кости.

– Ты сам будешь рассказывать? – прорычал Медведь. – Или придержишь язык и позволишь говорить мне и Тише?

Кости поджал губы и сложил руки на груди.

– За три луны до твоего рождения Мейгин и принц произнесли клятвы любви и обменялись серебряными кольцами под аркой из розовых и белых роз. Всё королевство ликовало. Послы приехали из всех Пяти королевств, чтобы преподнести в дар стекло, шелка, пряности и благовония. Только Мойра отсутствовала на празднествах.

Брида придвинулась поближе к огню, вытянув руки и ноги навстречу трескучему жару. Холод пробирал её до костей и грыз сердце, и тепло огня было не в силах его прогнать.

– Принц поселился в покоях Мейгин в ожидании рождения её белтейновского дитя – тебя, она же завершала последние шаги своего обучения. Затем они собирались перебраться в замок короля Малькольма на Высокой скале, неподалёку от Храма Морей.

Магди тем временем отправилась в путешествие по королевству в сопровождении трёх королевских ботаников, натуралиста и двух пожилых ведуний, чтобы отшлифовать свои и без того изрядные навыки в зелёной магии. То была драгоценная возможность познакомиться с растениями и животными по всему Топколесью, случай собрать редкие экземпляры для ведовства. Ей не хотелось покидать Мейгин, но жрицы обещали присматривать за сподвижницами и настояли, что Магди следует извлечь всю пользу из своего путешествия. Да и отсутствовать она должна была всего пару лун, так что сёстры расстались.

Шли дни, счастье Мейгин росло… но росла и ревность Мойры. После смерти старого короля Малькольма Мейгин и принцу Андри предстояло править страной. Мойре это было невыносимо. Она устала делить всё с двумя сёстрами, устала стоять в их тени. Айдлуильд был ей тесен. Она научилась делать с помощью магии такие вещи, на которые никто даже не осмеливался, и верила, что это даёт ей больше прав на власть.

У неё был план, и Мойра не гнушалась использовать своё тёмное колдовство, осуществляя его.

Скребущиеся звуки за стенами Храма делались всё громче. Брида дрожала, и как она ни старалась не обращать внимания на ужасы, которые страшно было даже вообразить, зубы её стучали, а мышцы сводило судорогой.

Неупокоенные, которых случайно породили пагубные отголоски порочной силы королевы Мойры.

– Тебе нужно выслушать всё до конца, – сказал Кости, придвигаясь ближе и укутывая её плечи старым одеялом. – Не обращай внимания на неупокоенных – они не могут ступить на священную землю. Здесь мы в безопасности, обещаю.

Брида улыбнулась ему зыбкой улыбкой, желая верить, но не веря.

Руки Тише замелькали быстрее, и слова Медведя, старавшегося не отставать, зачастили.

– Когда Магди вернулась, обгоревшая, заляпанная дорожной грязью и переполненная новыми знаниями, она поняла, что Мойра замышляет дурное против сестры. Не зная, какую форму примет угроза, она сплела обережные чары для Мейгин и стесняющие чары для Мойры. Она надеялась, что её зелёное ведовство выстоит против тёмной силы колдовства.

Когда время твоего рождения приблизилось, Мойра сделала свой ход. Она наложила чары на старого короля, заставив его жениться на себе. А затем она подарила мужу Мейгин прекрасную мантию из изумрудного бархата, окаймлённую чёрными вороньими перьями. Отказаться было невежливо, поэтому он поблагодарил её и накинул мантию на плечи. Спустя три часа он умер – то ли от проклятия, то ли от яда, хотя никто не смог этого доказать, – и старый король лишился наследника.

Мейгин была убита горем – и боялась, что сестра попытается навредить её ребёнку. Попытается навредить тебе. Она не знала никого, кроме Магди, кому бы хватило сил противостоять Мойре, и она взяла с Магди слово присматривать за тобой, растить тебя, оберегать тебя, если с ней самой что-то случится. И Магди согласилась.

Слёзы обожгли Бриде глаза. Каждый раз, когда Дэв и его друзья называли её бродячей кошкой, подкидышем, никому не нужным ребёнком, сердце её надрывалось чуть сильнее.

Но они ошибались. Её любили. Её любили и теперь.

Руки Тише продолжали двигаться. Медведь прочистил горло и продолжил переводить:

– В ночь твоего рождения старый король умер. По правде говоря, он уже давно болел, и кто знает, подошло ли его время или его сгубили чары Мойры? Но с его смертью Мойра потребовала корону.

Мейгин молила Великую Мать о справедливости. Она пела священные молитвы о защите и силе и попросила Магди и жриц Храма помочь ей совершить ритуал изгнания, чтобы рассеять опасность, исходившую от Мойры. Но Мойра была во всеоружии. Она и сама подготовила ритуал и, прибегнув к колдовству, обратила изгнание против круга жриц. Одни сошли с ума. Другие просто потеряли дыхание и умерли. Остальные…

Медведь ждал, когда Тише закончит свою мысль. Она переплела пальцы и скривила губы, словно подыскивая нужные слова, но затем остановилась на нескольких простых жестах, и Медведь сказал:

– Они превратились в тени, и Храм был сломлен.

– Тени? Как неупокоенные? – прошептала Брида.

Тише покачала головой и ответила руками.

– Тени – как лунные мотыльки, – перевёл Медведь, – что погибают, когда на них падает солнечный свет.

– О нет…

– Но благодаря их духам эта земля находится под защитой, – добавил Кости.

Пальцы Тише вновь замелькали.

– Однако Мойра обнаружила, что надеть корону – это одно, а сохранить её – дело иное. Никто ей не доверял. Никому она не нравилась. Зато жители Высокой скалы любили Андри, и раз он любил Мейгин, они тоже были готовы полюбить её. Они слышали рассказы об изяществе и красоте Мейгин, о её мудрости и доброте. Королева, которая была также верховной жрицей, королева, которая знала священные чаропения? Они верили, что она принесёт благо королевству.

Созванные на Совет властители, поддержанные Храмом Моря, голосовали за то, чтобы передать корону Мойры Мейгин, признав её королевское право через союз с Андри. Ты была провозглашена королевской наследницей, принцессой Высокой скалы, и отряд стражников был направлен, чтобы сопроводить тебя и твою мать в замок.

Мейгин снова предпочли Мойре, но Мойра ни за что не отдала бы ей корону.

Тебе было три дня от роду, когда Магди спрятала тебя и твою мать в святилище в глубине леса. Почти две недели Мейгин нянчила тебя и восстанавливала силы в ожидании прихода своих стражников.

Но Мойра оказалась даже сильнее, чем они предполагали. Когда королевские стражники прибыли и попытались забрать у неё корону, Мойра превратила их в Гончих, принудив повиноваться своей воле. Она разослала Ворон по всему королевству, сделав их своими соглядатаями. Желая наказать жителей Высокой скалы за то, что те предпочли ей сестру, Мойра разрушила замок и Храм Морей и опустошила Высокую скалу, оставив один голый камень.

Она перебралась в Гайвороньё, построила замок и сделала его новой столицей Топколесья. Поначалу люди пытались противостоять ей, но наказания её были жестоки, а сила ужасающа, и под конец им пришлось признать её украденное правление.

Воронам-соглядатаям королевы Мойры не потребовалось много времени, чтобы найти убежище Магди. Мейгин пожертвовала собой, защищая тебя, а Магди унесла тебя и спрятала. Мы не знали куда, но мать говорила, что верит, будто однажды ты вернёшься.

И вот ты здесь.

Над ними простёрлась тишина, нарушаемая лишь треском и шипением огня. Скребущие звуки снаружи прекратились посреди рассказа, и зябкая темнота сжималась вокруг колеблющегося круга света.

Кости не сводил с Бриды горящих глаз.

– Тише слышала Великую Мать в своих снах, обещавшую перемены с возвращением давно потерянной девочки. Но я нашёл тебя. Когда я увидел тебя на площади, я понял, что в тебе заключено нечто особенное. – Он просиял улыбкой, но Брида была слишком потрясена, чтобы улыбнуться в ответ.

Грудь болела, как будто она слишком долго и быстро бежала, как будто вдохнула слишком холодный воздух. Как будто лошадь лягнула её в рёбра. Она зажала боль ладонью и заставила себя дышать медленно и глубоко.

– Значит, она мертва, – прошептала Брида, обращаясь к себе самой. Пробуя потерю на вкус.

Руки Тише взлетели, и Медведь бросил на неё цепкий и удивлённый взгляд. Затем он прочистил горло и сказал:

– Все так считают.

Подбородок Бриды дёрнулся вверх.

– Что?

– Магди отразила смертельный удар с помощью оставшейся в живых жрицы – моей матери. Твоя мать осталась жива.

Завеса чёрных искр пронеслась перед глазами Бриды, и мир вокруг неё поплыл, пока она пыталась осмыслить сказанное.

Она прижала руки к голове. «Моя мать жива».

– Но где она?

– Прячется под личиной, пока власть королевы не будет сокрушена. Это всё, что сказала моя мать. Мне жаль… больше я не знаю.

Брида попыталась сглотнуть подступившую к горлу тоску, но рыдания всё равно вырвались наружу. Она обняла себя руками, сотрясаясь беспомощными рыданиями, слёзы затуманили ей глаза. И всё это время Магди позволяла ей верить, будто она подкидыш. Хотя Магди дарила ей любовь и утешение, но тяжесть этой лжи загнала горе и одиночество глубоко в кости Бриды. Хотя это было сделано ради её защиты, потеря ранила, и злость хлестала из раны в сердце, словно кровь.

Как могла Магди так долго скрывать нечто настолько важное? Как могла она лгать?

Рисси говорила Бриде, чтобы она не сердилась на матушку Магди, когда узнает тайну своего прошлого. Рисси знала – или догадывалась.

Брида нахмурилась, отпуская гнев, позволяя ему пролиться. Нет, Магди старалась поступить как лучше. Это была не её вина, а Мойры.

Королева Мойра забрала слишком много у слишком многих. Её должно было остановить, но, если матушка Магди, и все жрицы, и все прочие ведуньи потерпели неудачу, что ещё можно было сделать?

Что могла сделать Брида?

Кости склонился к ней и погладил по спине. Тише и Медведь придвинулись и обняли её.

Она была не одна перед лицом правды.

– Что случилось с твоей матерью? – спросила Брида у Тише, отдышавшись и вытерев глаза.

Тише посмотрела на Медведя, потом на Кости. Уголки её губ хмуро отяжелели, но она вздохнула и снова подняла руки.

Брида немедленно пожалела о своём вопросе, сообразив, что Тише, наверное, хотела сберечь болезненное воспоминание или тайну.

– Прости. Я не стану допытываться. Если ты не хочешь говорить, я пойму.

Тише наклонила подбородок и приподняла одно плечо, словно говоря, что она не возражает. Она продолжила говорить руками, но теперь чуть медленнее.

Медведь следил за её лицом так же пристально, как за руками, внимательно переводя.

– Моя мать, Роана из Восточного ручья, росла с тремя сёстрами и сочувствовала Мойре, пока не узнала, на что та способна. Когда Мойра разрушила Храм Полумесяца, моя мать – по воле судьбы или случая – оказалась единственной уцелевшей жрицей.

Магди, прежде чем скрыться с тобой, просила мать держаться поближе к Мойре, приглядывать за ней и время от времени отправлять крылатые письма с голубями. Моя мать обещала сделать всё, что было в её силах.

Она стала одной из любимых фрейлин королевы. Дни я проводила на кухне вместе с прислуживавшими в замке детьми, а ночи – в маминых комнатах, в роскошных покоях недалеко от королевы.

Моя мать втайне учила меня, каким могла, священным песням и ритуалам. Во мне была искра священной магии – не такая сильная, как у Мейгин, но кое-что у меня получалось. Мы скрывали мою магию, делая её безобидной игрой. Но однажды королева поймала мать, когда та отправляла весточку тайному кругу ведуний, созданному Магди. Она…

Тише прижала руки к лицу, и из глаз её полились слезы. Медведь заключил её в объятия, гладя по волосам и бормоча что-то на ухо. Через мгновение она выпрямилась, улыбнулась Медведю горестной улыбкой, и руки её запорхали.

– Она убила мою мать и наслала змею, сотканную из дыма, украсть мой голос, чтобы я больше не могла петь священные чары. Я убежала и нашла работу здесь, в Улесье, став ученицей ткачихи.

Мойра не знала, что я выжила. Я встретила Медведя и Кости, и мы неплохо справлялись, но я сделалась беспечной, и меня увидела Ворона… Порча убила бы меня, если бы не ты. – Тише протянула руку, чтобы коснуться запястья Бриды, и улыбнулась.

– Спасибо тебе, принцесса, – перевёл за неё Медведь.