Низкий зловещий вопль зарокотал в растрескавшихся стенах, но Брида была слишком потрясена, чтобы заметить.

«Мою мать звали Мейгин». Она повторяла имя про себя, пробуя на вкус форму этого слова. «Мейгин. Мать».

«Магди – моя тётя. Королева Мойра – моя тётя».

Королева Ворон была её тётей.

Брида не отводила глаз от мозаики, выложенной крохотными цветными плиточками, пытаясь понять её смысл. Почему матушка Магди – тётя матушка Магди, вопил голос в глубине сознания, – никогда не говорила об этом?

Эта чёрная молния в руке Мойры…

И тогда она начала понимать.

Матушка Магди говорила, что самая важная её обязанность – сберечь Бриду от опасности. Что есть знание, которым она должна поделиться, но знание это опасно.

Магди защищала её. Прятала её.

Пока Брида не заглянула в яснозоркую чашу и из неё не выглянула сама Королева Ворон.

Брида прижала к глазам сжатые в кулаки руки, в животе поднялась тошнота. Что она наделала?

Может, королева не успела ничего толком рассмотреть? Всё произошло так быстро… может, она увидела просто девушку с магией, заглянувшую туда, куда не следовало.

Тише легонько ткнула её в спину, направляя к лестнице, чтобы подняться обратно на основной уровень.

Брида позволила подтолкнуть себя, оцепенение растекалось по всему её телу. По крайней мере, Ловчий не отвёл её в замок. Она не могла представить, что бы сделала королева…

Кости, спасая жизнь Бриды, рискнул навлечь на себя гнев королевы и подверг опасности себя, Медведя и Тише.

Когда они с Тише добрались до мальчиков, Брида вся дрожала.

Медведь обнял её и помог сесть на груду траченных молью шерстяных ковров. Кости плюхнулся рядом на пол, обхватив тощими руками мосластые коленки и с беспокойством глядя на неё.

Тише грациозно опустилась на колени и начала говорить руками, не дожидаясь, пока Медведь переведёт.

– Моя мать и твоя были жрицами здесь, в Храме Полумесяца. Мы с тобой обе дети Белтейна.

Брида заставила себя дышать. Как и обещала Рисси, она наконец-то получит ответы.

Но не такую историю она ожидала услышать.

Прежде чем Тише и Медведь продолжили, за стенами раздался крик, и Брида вздрогнула. Кости похлопал её по плечу:

– Они не могут сюда влезть. Мы же говорили тебе. Это священная земля, даже если это уже не Храм.

Медведь добавил:

– Здесь безопасно провести ночь. Мы уже оставались здесь. А теперь пусть Тише расскажет, что она знает.

Брида втянула воздух сквозь зубы и сцепила руки на коленях. Она не могла позволить страху отвлечь её от правды.

– Я слушаю, – прохрипела она через мгновение, когда слова продрались сквозь комок в горле.

Тише сплетала руками слова, а Медведь переводил:

– Ты слышала о междоусобной войне, которая грозила разразиться, если бы у леди Мелианны не было наследника для родового удела, и о трёх перьях, брошенных Ветрожеей? Ты знаешь о трёх дочерях, родившихся в одночасье одна за другой?

– Я слышала обрывки…

– Ты знаешь старые сказки, что рассказывают у костра? В них говорится, что три девочки, родившиеся в один день в одном городе, могут обладать большой силой.

Брида кивнула.

– Так вот, твоя мать, Мейгин, была утреннее дитя. Она проявила склонность к священной магии, как только её впервые привели в Храм Полумесяца. Она помнила все песни, все… – Медведь примолк, почесав подбородок и наклонив голову набок. – Погоди, что это значит?

Тише повторила стремительное движение пальцев, затем замедлила каждый жест.

– Призы… а! Призывания. Извини. Твои руки двигались слишком быстро. В общем, Мейгин могла запомнить любое призывание, заклинание и ритуал почти в точности, услышав их всего однажды. Даже будучи маленькой девочкой, она была мудра не по годам. Люди говорили, что она слышит шёпот Великой Матери. Она знала многое наперёд, могла по линиям ладони прочитать узоры выбора для всякого человека.

Магди, дитя полуденного солнца, показала… Помедленнее! …наклонность к зелёной магии. Она могла уговорить дуб прорасти из жёлудя быстрее, чем белка могла его съесть, и будто нутром чуяла, где можно найти любую траву или полевой цветок.

Однако Мойра была другой. Никто не мог отрицать, что ночная дочь была умна, но ум и мудрость – не одно и то же. Она также обладала большой силой, но не той приземлённой, которую использовала Магди, и не той священной, которую изучала Мейгин. С самого начала в ней было нечто… тёмное.

Люди стали замечать… тревожные происшествия… в окрестностях усадьбы: упавшие камни, загоревшиеся печи. Увечья, которые непросто было объяснить. Стряпухи ушли. Ушли служанки. У Магди остался шрам под глазом.

У Бриды занялось дыхание.

– Это сделала Мойра?

– Это мог быть несчастный случай – мы все знаем, что дети собирают шишки и синяки так же легко, как камешки, но Мойру видели у комнаты Магди за мгновение до того, как разбилось окно.

Брида обняла колени, притянув их к груди.

– Когда сёстрам исполнилось девять лет, леди Мелианна взяла их на вершину Маревых скал, чтобы прочитать судьбу, как испокон веков делали женщины в том конце Топколесья.

Однако Мойру судьба не интересовала. Она жаждала большей власти – управлять стихиями, магией времён года. Она обрезала волосы и наложила связующие чары, но последняя Ветрожея обернулась орлицей и улетела. Дама Мелианна запретила сёстрам говорить о случившемся. Когда они спустились со скалы и вернулись в старую усадьбу в Айдлуильде, она просто сказала, что девочкам суждена долгая память.

Через две недели, когда ткачиха с дочерью поднялась на скалы, их встретила лишь тень парящего орла. Когда жена пекаря и её дочь поднялись на скалы, они увидели то же самое. Как и следующие девушки. И следующие.

И тогда пошли слухи о том, что произошло. И всё же, несмотря на пересуды, никто сильно не обеспокоился. Все знали, что магия – коварная вещь, которой нельзя доверять. Кому ведомы пути ведьм? Возможно, Ветрожее просто наскучило спутывать волосы.

Может, зима в тот год пришла чуть раньше, чем ожидалось, и, может, сугробы были чуть выше. Может, лёд трещал громче, а волки рыскали ближе, чем обычно, но в каждом времени года свои подвохи.

Кости шевельнулся и хрустнул позвонками, но слушал он во все уши, как и Брида.

– Со временем, однако, погода начала меняться. Сначала так медленно, и казалось, это просто… – Медведь нахмурился. – Погоди, что это значит?

Тише повторила движение рукой медленно и вдумчиво. Затем добавила несколько новых жестов, и он кивнул:

– Верно. Сначала это казалось чем-то диковинным. Было что перетереть старикам, сидя в креслах у камина. Но затем дела приняли настолько дурной оборот, что никто не мог отрицать перемен. Течение времён года нарушилось, и без Ветрожеи некому было его наладить.

Тем временем три дочери дамы выросли в писаных красавиц, каждая была прекрасна по-своему. Мейгин была бледна, как утренняя заря, волосы её были словно сотканы из серебра, а глаза как ясное небо. Магди была тёплой и золотистой, с медной кожей, каштановыми волосами и глазами цвета плодородной земли или древесной коры. Красота Мойры, хотя и поражала, была суровой и холодной. Волосы цвета полуночи, губы розово-красные, а глаза зелёные, как лесной мох или тень сосны.

По мере того как девочки росли, росли и их способности. Мейгин стала первой новопосвящённой в Храме Полумесяца за более чем поколение. Она училась использовать священную магию, чтобы читать узор звёзд, менять движение приливов и отливов, предсказывать возвышение и падение королей и королевств, призывать благословение Великой Матери и Отца Неба.

Ведовство Магди привлекало искателей со всего королевства. Её амулеты и снадобья сделались сильнее, чем у любой другой ведуньи, прежде чем она увидела своё восемнадцатое лето. Она исцеляла раны, принимала роды, приносила удачу и любовь тем, кто просил её о помощи.

Но Мойра… она была тихой сестрой, и ничто не ускользало от её взгляда. После смерти матери она осталась в Айдлуильде, однако не удовлетворилась ролью дамы. Никто тогда не знал, что её силы питаются честолюбием, ревностью, жадностью и гневом – и она становилась сильнее, чем кто-то мог помыслить.

От старых камней тянуло промозглым холодом. Тише пробрала дрожь, и Медведь сказал:

– Кости, притащи дрова, которые Масон спрятал за алтарём. Давай. Ты уже слышал эту историю, а до утра будет только холодать.

Кости открыл было рот, чтобы возразить, но руки его, торчавшие из куцых рукавов, покрылись гусиной кожей. Он вскочил и убежал в полумрак.

Тише и Медведь продолжили вдвоём рассказывать историю:

– Так продолжалось некоторое время… а затем короля Малькольма сразил недуг, а страшная засуха вытягивала жизнь из земли.

Кости вернулся с охапкой сухих веток, полусгнивших досок и отломанной ножкой скамьи. Он с грохотом уронил всё это и снова исчез, видимо, чтобы набрать ещё растопки.

– Хотя весенний праздник Белтейн отмечался на веку долгих поколений – люди красили яйца, мастерили воздушных змеев из лент и устраивали кроличьи бега, – жриц уже давно выбирали Девичей Душой, сердцем луны и олицетворением богини. Но в том году, столкнувшись со страшной бедой… жрицы Храма Полумесяца знали, что ритуал требует чего-то большего.

Раздался грохот и сдавленное ругательство, и в следующее мгновение Кости вернулся с новыми дровами.

– Палец ушиб. – Он нахмурился. – И не могу найти огниво. Где кремень?

– Давай я, – предложила Брида, аккуратно складывая дрова шалашиком немного на отдалении, чтобы костёр давал тепло, а искры не долетали до них. – Прямо здесь? Внутри?

– Храм давно разгромлен королевой и её стражниками. – Медведь развёл руки. – Почему бы и нет?

– Хорошо… – Брида призвала крошечную струйку магии и направила её на сухое дерево, пока не почувствовала, что оно занялось. Над грудой дров поднялся завиток дыма, задрожал, затем окреп. По одной из веток заплясало маленькое жёлтое пламя, разрослось, и вскоре затрещал весёлый костерок.

Все четверо протянули руки к огню, наслаждаясь теплом.

Вскоре Тише растёрла ладони и продолжила жестами свою историю.

Медведь прочистил горло, почесал переносицу и заговорил за неё:

– Они выбрали Мейгин Девичьей Душой, думая, что её молодость, красота и сильная священная магия принесут великое благословение… Это было слово «иссушённой»? Иссушённой земле. А поскольку король был болен, советники послали его сына, прекрасного принца Андри, выступить в роли Владыки Солнца, духа охоты, дабы помимо плодородия принести исцеление и силу земле и королю, если жрица Дева согласится.

Мейгин очень волновалась, хотя была и подготовлена, и согласна. Но когда Мойра увидела прекрасного принца, ей стало мало сидеть за пределами круга Белтейна и смотреть, как сестра совершает священные обряды. Она ворвалась в Храм, требуя, чтобы принцу было позволено самому выбрать Весеннюю Супругу. Она убедила себя, что, если у него будет выбор, он предпочтёт её.

Жрицы воспротивились… поначалу. Ведь Мойра не изучала священной магии. Она не заслужила посвящения и права носить вензель тройной луны. Да и, согласно традиции, Дева выбирала себе Консорта, а не наоборот. Мейгин была Девой. Выбирать следовало ей.

Никто не знает, что произошло, какие угрозы или чары использовала Мойра, но на следующий день жрицы уступили её требованиям. Принцу Андри, Консорту Весны, предстояло избрать себе Деву.

И он выбрал Мейгин. Мойра впала в ярость. Были и другие юноши, которые были бы счастливы перепрыгнуть с ней священный костёр, танцевать до полночи и проснуться в её объятиях, но, не сумев заполучить принца, Мойра отвергла всех.

Ты была зачата в ту ночь, как и я. Ты была первым ребёнком Белтейна для своей матери, а я – последним для своей. Спустя девять месяцев Храм Полумесяца приветствовал нас. Нам предстояло вместе расти и учиться вместе в его стенах, ибо так было заведено. Возможно, мы и сами стали бы посвящёнными.

Засуха могла бы уступить, смытая магией крови роженицы. Земля могла бы восстановиться, исцелённая силой новой жизни. Ветрожея могла бы вернуться. Но гнев Мойры кипел в темноте, где некому было угадать, что она задумала.

Она открыла для себя колдовство.