Когда Ворону пленили, мальчики провели Тише и Бриду по туннелю под старым зданием и по переулку, частично засыпанному обломками. Они нырнули в покосившийся дверной проём и запетляли между осыпающимися стенами, перелезая через битые кирпичи и застеленные плющом камни, пробираясь вглубь лабиринта забытых мест.

Над головой кружили Вороны, их хриплое карканье эхом летало среди развалин, но птицы, по-видимому, не замечали неуклюже бредущую группу оборвашек.

Поначалу Медведь помогал Тише преодолевать завалы, но, освободившись от порчи, девочка с каждой секундой восстанавливала силы. Вскоре она едва ли не вприпрыжку бежала вперёд. Через каждые несколько шагов она останавливалась и оглядывалась, зовя их дальше.

Брида еле поспевала за остальными. Снятие порчи опустошило её, но голод подгонял вперёд. Когда вороний переполох затих, Тише спрыгнула с расколотой колонны и немного свернула. Она повела их через бывший сад, а затем по другому переулку. Дети описали круг и двинулись в обратном направлении, держась в тени, чтобы их не заметили птицы.

Воздух остыл и приобрёл спелый румянец угасающего дня, и Тише подгоняла их идти быстрее.

Брида задыхалась, лёгкие у неё горели, а мышцы протестовали. Когда она оступилась во второй раз, Медведь схватил её под одну руку, а Кости – под другую, и вдвоём они поддерживали её, подгоняя вперёд.

Когда Брида уже начала думать, что просто не дойдёт, они скользнули за угол каменного здания и побежали по чистой, широкой улице. Ещё два поворота, и они добрались до рынка.

Брида привалилась к задней стенке деревянного прилавка, пытаясь отдышаться; на границе зрения вспыхнули крошечные фиолетовые и золотые искры. Она была измучена, страшно голодна и вдруг оцепенела от страха.

– Я не могу, – прошелестела она, прижимая руку к животу. – Если Ловчий и его Гончие найдут меня…

– Используй свою магию, чтобы снова скрыться, – предложил Кости.

– Слишком истощена. Когда я восстановлю силы, может быть, но… – Брида покачала головой.

– Тогда подожди здесь. Я осмотрюсь по-быстрому. – Мальчишка метнулся прочь и исчез, не успела она и глазом моргнуть.

Медведь склонился над ней, забота смягчила его суровое лицо.

– Я принесу тебе воды. Держись. – Он направился в конец рынка, то и дело махая кому-то рукой и обмениваясь приветствиями.

Когда Тише потрепала её по плечу, Брида позволила взгляду пробежаться по той части рынка, которую она могла видеть. Несколько торговцев – женщина, продававшая мотки крашеной шерсти, мужчина с до блеска отполированными ножами, кто-то с отрезами кружев и лент – уже собирали свой товар и сворачивали шатры. И всё равно тут продавалось больше вещей, чем Брида когда-либо видела в одном месте. Плетёные корзины разных форм и с разнообразными узорами, фарфор и керамика с разноцветной глазурью, медные горшки, оловянные половники, костяные иглы… Девочка смотрела на всё это круглыми глазами.

Через минуту вернулся Медведь с двумя полыми тыквами, наполненными водой, которые он осторожно держал в своих мозолистых ладонях. Он протянул одну Бриде, вторую – Тише.

Брида с благодарностью отпила воды. Та была прохладной и немного сладковатой.

Медведь как раз предложил ей долить тыковку, когда к ним трусцой подбежал Кости с довольной ухмылкой на лице:

– Ловчий со своей сворой прошёл через Южные Ворота какое-то время тому назад. Хозяин Суконник говорит, будто он преследовал коней-бурь! Вы можете в это поверить? Даже не похоже на Суконника – рассказывать сказки, но он клянётся, что Ловчий ушёл, а это главное.

– Коней-бурь не бывает, – фыркнул Медведь. – Ты уверен, что Ловчий ушёл?

– Покамест да.

– Бывают, – тихо сказала Брида.

– Что? – Оба мальчика удивлённо посмотрели на неё, но Тише кивнула.

– Кони-бури. Они реальны. Я видела их. Королева…

– Тихо! – цыкнули Кости и Медведь. – Не привлекай её внимание!

Брида невольно взглянула на небо. Ворон она не видела… пока.

Опустив подбородок, она прошептала:

– Ловчий забрал только троих, но он охотится за двумя оставшимися. Я пыталась помочь им, когда он поймал меня.

– Правда? – спросил Кости, широко раскрыв глаза. – Как думаешь, что она хочет с ними сделать?

Медведь нахмурился:

– Ничего хорошего.

В этот момент у Бриды заурчало в желудке, и она прижала кулаки к животу.

Медведь потёр подбородок:

– Нам нужно найти еду, пока рынок не закрылся.

Но Брида колебалась.

– Может, вам пойти одним, а я подожду здесь? Я не хочу привлекать внимание. У меня есть немного монет…

Тише скривила губы и изогнула бровь, сделав зловещее лицо. Замельтешив быстрыми жестами, она подождала, пока Медведь переведёт.

– Тише говорит, что мы идём вместе. Вместе безопаснее.

Брида позволила себя уговорить. По правде говоря, Медведь, Кости и Тише расположили её к себе, несмотря на свои тайны, и ей было не по душе оставаться одной.

Когда они проскользнули в один из рыночных проходов, Брида поймала себя на том, что больше разглядывает проходящих мимо людей, чем выставленные на продажу вещи. Она подмечала следы голода во впалых щеках и тусклых глазах, а к седьмой или восьмой палатке поняла, что они обошли половину рынка, не найдя ни одного лотка с едой.

Из окружающего гама постепенно выплывали отдельные голоса, обрывки разговоров, случайные замечания.

– Снег в середине лета, – бухтела одна женщина своей спутнице. – Я уже два года не ела свежих ягод, а мои яблони почитай что погибли. Королева убивает Топколесье!

– Тихо! – зашипела подруга, схватив её за рукав. – Она может тебя услышать.

Обе женщины подняли глаза к небу, и кровь в жилах Бриды сделалась холодной и вязкой.

Забывшись, она даже не заметила, что остальные остановились, пока не налетела на широкую спину Медведя.

– Это разве что в свиные помои годится, – говорил он скрюченному старику. На столе перед ними лежала скудная цепочка из сморщенных яблок, заплесневелой репы и сушёного винограда. – Я дам вам пять монет за всё.

Лицо мужчины сморщилось.

– Сынок, я бы и рад отдать их тебе. Тебе и твоим друзьям не мешает подкрепиться. Но это последнее, что у меня осталось, и как я куплю семена или припасы весной, если у меня нет монет? Пять за яблоко, три за горсть изюма и две за репу. Это моё лучшее предложение.

Медведь зарычал и сгорбил плечи, подавшись вперёд, но Кости потянул его за рукав. Они препирались шёпотом, и она услышала, как Медведь сказал:

– Я не могу. Я потратил почти все свои монеты у лекарки.

Не успела Брида предложить заплатить, как женщина в полосатой шали протиснулась мимо них и бросила на стол звонкий кошель.

– Я возьму всё, – сказала она.

У соседнего лотка мужчина с синяками под глазами продавал горячую картошку, завёрнутую в обрывки старой бумаги, и круглые ржаные хлеба.

Брида положила ладонь на руку Медведя:

– Позволь мне. – Она порылась в кармане и достала с полдюжины медных и оловянных монет.

Когда она уже собиралась попросить хлеба и картошки, к лотку подскочил мужчина и с размаху грохнул кулаком по столу.

– Что за игру ты затеял, зараза? – крикнул он. Он швырнул картофелину в лицо продавцу. Внутри та была чёрной от гнили.

– Я… Я не знал. Они выглядели нормально, клянусь!

– Я хочу получить свои деньги обратно, иначе я кликну стражников и тебя арестуют за мошенничество.

– Вот! Пожалуйста, прости. Я не знал! – Продавец протянул три железные монетки, и разгневанный покупатель хмуро выхватил их и унесся прочь.

Брида переглянулась с Медведем. Картошка, исходившая паром в бумажных обёртках, выглядела аппетитно. На кожуре блестели кристаллики соли. Но если сердцевина была порченая…

– Нам, пожалуйста, четыре круглых хлеба, – сказала она, протягивая свои монеты.

– Хотите попробовать картошку? Она ещё тёплая, только с огня.

Когда Брида покачала головой, продавец вздохнул:

– Это прошлогодняя, что правда, то правда, но больше-то нет ничего.

Медведь забрал хлеб, и дети отошли, чтобы отыскать тихий уголок, где можно поесть.

У Бриды заурчало в животе, стоило ей откусить первый кусочек. Хлеб был грубого помола, и жевать его было трудно, но это было лучше, чем ничего.

Медведь посмотрел, как она глотает, а потом хмуро уставился на свой кусок:

– Пшеницы нет. Дождь и град посёк посевы, и теперь нам приходится довольствоваться кормом для скотины.

– Ячмень и просо не только для животных. – Кости оторвал зубами кусок от своей коврижки.

Тише зажала хлеб в сгибе локтя и зажестикулировала.

– По вкусу не скажешь, – озвучил Медведь и усмехнулся.

Брида подавилась смешком. А в следующее мгновение она уже вытирала слёзы с глаз.

Она и не подозревала, как повезло её деревне. Они страдали от сбившихся времён года, это правда, – зимние морозы держались слишком долго, а летом земля трескалась от жара, – но никто не голодал. В отличие от изголодавшихся беженцев, забредавших в долину, люди в Дубовой лощине сводили концы с концами.

Она подумала о яблоках в саду Магди, о ягодах и орехах. Она вспомнила долгие и частые отлучки Магди и морщины усталости на её лице.

Мало того что матушка Магди лечила и помогала людям снадобьями и амулетами, она годами оберегала Бриду, защищала Дубовую лощину и всю окрестную долину.

Брида не задумывалась о том, сколько сил это отнимало, чего это ей стоило.

И насколько могущественной была матушка Магди.

– А как обстоят дела там, где ты живёшь? – спросил Кости, словно проследив за направлением её мыслей.

Брида, не сводя глаз с хлеба в своих руках, отламывала по крошечному кусочку и клала в рот, выигрывая время, чтобы подобрать слова. Наконец она ответила:

– Это маленькое и тихое место.

– А с кем ты живёшь?

– Меня оставили у ведуньи, когда я была совсем крохой, – призналась Брида. Не желая продолжать, она спросила: – А ты? У тебя какая история?

Немного помолчав, Кости сказал:

– Мой па втайне давал уроки музыки. Ма держала печатный станок в кухонной кладовке. Она пыталась спасти все те книги, что королева…

– Тихо! – рыкнул Медведь.

Кости понизил голос:

– Ма пыталась спасти все книги, которые она хотела сжечь, только она попалась. Мои сёстры были в доме, когда пришли стражники, а я ушёл на рынок. Я видел дым… – Голос его сорвался. – Я и опомниться не успел, а их больше не было. – Он вытер глаза рукавом.

Что Брида могла сказать на это? Это было слишком чудовищно, слишком садняще, слишком неправильно для простого «мне так жаль».

– Когда-нибудь она заплатит за всю боль, которую причинила, – сказала Брида и с удивлением поняла, что говорит всерьёз.

Медведь яростно кивнул, проглотив кусок хлеба:

– Мой папа всегда так говорил. Мы жили на ферме к западу от Узин. Бабушка была ведуньей. Ма иногда помогала, хотя магической жилки у неё почитай что и не было. – Он разглядывал свои руки, работая челюстями, а затем продолжил: – Дела шли тяжко. Колесо времён года сбилось. В иные годы дожди превращали наши поля в болота, и на них не росло ничего, кроме мха и водорослей. В другие годы лето длилось так долго, что земля трескалась и всё выгорало.

Фермы кругом стали приходить в упадок, а затем явились стражники в поисках еды. Они отбирали всё, что у нас оставалось, и били нас кнутами за то, что мы недостаточно усердно работали. – Рот Медведя горько искривился. – Как будто мы не работали до седьмого пота. Бабушка пыталась прибегнуть к ведовству, но она сказала, что сила как будто иссякла, совсем как колодец на нашем южном поле. Они с мамой отправились в замок, чтобы посоветоваться с ней.

Брида забыла о хлебе, который держала в руках, и слушала во все уши, а Медведь понизил голос ещё больше:

– Я не знаю, что случилось, но больше я ни баушку, ни ма не видел.

Медведь оторвал зубами кусок хлеба и принялся жевать, будто хотел проглотить свои слова. Когда он продолжил, его губы перекривились от горечи рассказа.

– Па ждал, что они вернутся. Он ждал, и ждал, и ждал, а потом отправился за ними в замок. Назавтра пришли стражники. Они… – Он поперхнулся, отвернулся и наконец пробормотал: – В общем, я единственный выжил. Сосед привёз меня в Улесье на своей телеге, и я встретил Кости.

– И мы нашли Тише, вот так-то, – сказал Кости, похлопывая Медведя по спине.

Бриде было любопытно расспросить об истории Тише, но допытываться ей не хотелось. Они пережили тёмные времена, и девочка не хотела бередить чужие раны сильнее, чем она уже это сделала. Если Тише захочет поделиться, она её выслушает… но, когда Брида взглянула на Тише, та отвела глаза.

После этого они молча закончили трапезу.

Брида проглотила последний сухой кусочек и стряхнула крошки с пальцев. Она была ещё слаба и голодна, но хотя бы не валилась с ног.

Если эти трое могли перетерпеть, не жалуясь, то и она сможет.

Медведь оттолкнулся от стены, прислонившись к которой он стоял.

– Пойдём. Посмотрим, что ещё найдётся.

Через два шатра женщина с мужем как раз сворачивали холстину и складывали пустые корзины.

– Ох, милые, – сказала она, увидев детей. – Вы опоздали. Последних голубей распродала минуту назад. Завтра у меня будет крыса или белка, если придёте пораньше.

Брида поджала губы, старясь сдержать дрожь.

Они пошли дальше и дошли до края рынка, не найдя больше ничего съестного. Всё больше народу собирали товары, намереваясь уходить, да и солнце опускалось всё ниже.

– Уже поздно. Попробуем завтра, – сказал Медведь.

Брида потёрла нос.

– Вы обещали показать мне дорогу к Храму. Простите, что настаиваю, но это важно.

Тише потянула Медведя за рукав и сплела пальцами череду настойчивых жестов, многозначительно поглядывая на Бриду, а затем провела рукой по лицу.

– Ты уверена, что это не может подождать до утра? – Медведь спросил у Тише вполголоса. – Брида еле на ногах держится, а путь долгий.

Снова жесты с толикой нетерпения.

– Ладно. – Подняв глаза, Медведь сказал: – Мы пойдём немедля, если ты готова. Пожалуй, безопаснее провести ночь там, чем у нас. Масон держит – держал – припасы для тех, кому нужно убежище.

Брида с готовностью закивала:

– Спасибо.

Кости почесал подбородок, оглядываясь по сторонам.

– Лучше поторопиться. Не годится шастать по Узинам после наступления темноты, – объяснил он Бриде.

Брида собиралась спросить, зачем они поселились в Узинах, если там так опасно, но карканье заморозило слова у неё на языке. Это обычная ворона прощалась с солнцем или одна из Ворон королевы грозила с неба?

Они не стали медлить и выяснять.

Медведь взял Тише за руку, а Кости схватил Бриду за запястье, и они побежали с рынка, нырнув на боковую улочку и скрывшись в тени.

Не успели они завернуть за угол, как послышался издевательский крик Вороны, и что-то шёлковое и лёгкое, как шёпот, коснулось Бридиной шеи. Холодная дрожь прыснула по спине, и на один острый удар сердца её тело словно бы разломилось, сложилось внутрь самого себя, завертелось в противоход.

Это ощущение было ей знакомо.

Брида охнула и прижала руку к шее. Когда она убрала пальцы, те были запачканы знакомой блестящей сажей.

Второе Воронье перо. Королева опять её нашла.