Гончие были ещё запряжены в собачью упряжку, а Ловчий занят Масоном, но Брида знала, что её скоро хватятся. Нужно оказаться как можно дальше и спрятаться как можно лучше, пока её не бросились ловить.

Она старалась не думать о том, как свора разрывала кроликов и слизывала кровь с морд.

Она старалась не думать о ветвистых тварях, что выползали из стволов деревьев, или о костяных чудовищах, вырывающихся из-под земли. Она была не в лесу – она была в оживлённом городе со множеством людей, и, возможно, на сей раз у неё появилась надежда убежать.

Брида проскочила мимо мужчины с тяжёлой торбой и увернулась от женщины, толкавшей телегу. Люди гурьбой спешили убраться с площади, настолько потрясённые увиденным, что их голоса вырывались лишь тихим испуганным шёпотом. Кто-то пробормотал: «Чертополох – такая штука: обрубишь один, из корней вырастут новые». Сосед зашикал на него и, схватив за локоть, потащил прочь, а Брида осталась гадать, что он имел в виду.

Она пробилась сквозь стайку девочек примерно её возраста и позволила толпе пронести себя мимо виселицы, через мощёную улицу за угол. Сердце скакало галопом у неё в груди, но она рискнула оглянуться, впрочем не высмотрев ни Ловчего, ни его Гончих.

Работая локтями, Брида выбралась из толчеи и выбежала на боковую улочку с небольшими лавками и вжалась в пустой дверной проём. Паника птицей билась у неё в груди, ноги подкашивались.

– Остановись и подумай, – сказала она себе. – У Гончих есть носы. Они могут пойти по запаху и выследить тебя. Надолго тебе их не опередить. Но если ты успеешь добраться до разрушенного Храма, кто знает, может, тебе удастся спрятаться и рано или поздно они потеряют к тебе интерес.

И Рисси, и Агата намекали, что в Храме можно найти ответы на вопросы и убежище.

Оставалось только найти его. «На север», – сказала Агата… но в какой стороне север?

Брида вытянула шею и, встав на цыпочки, принялась изучать небо. Слишком много зданий загромождало обзор, и она никак не могла определить, в каком направлении ей нужно двигаться.

Из соседнего переулка донеслось шиканье – пс-с-с-ст. Брида вздрогнула, но затем увидела худого мальчика с лохматыми волосами цвета коры гикори и тёмными глазами, вопросительно вздёрнутыми к уголкам. Запястья и щиколотки торчали из-под одежды, хотя рубашка и брюки были чистыми. На груди у него был значок с изображением незнакомого ей символа – закрученной линии, немного походившей на пламя.

– Пс-с-с-ст, – зашипел мальчишка ещё раз, более настойчиво, и поманил Бриду за собой.

Она метнулась в переулок, и он схватил её за руку.

– Эй! – вскрикнула Брида, но он приложил палец к губам и покачал головой. Проглотив рвущийся с губ протест – кем бы ни был этот худой мальчик, он не мог быть опаснее, чем Гончие Ловчего, – она побежала бок о бок с ним сквозь лабиринт кривых улочек и теней.

Улесье оказалось больше, чем представлялось Бриде. А когда мальчик увёл её от мощёных улиц и каменных зданий в центре города, всё оказалось ещё теснее и запутаннее. Здания клонились друг к другу над такими узкими проходами, что она не раз и не два ударялась локтями о стены и потеряла всякое чувство направления.

Невольно ожидая, что вот-вот раздастся лай Гончих, Брида не выпускала руку мальчика и молилась, чтобы их не поймали до того, как они найдут убежище.

Когда они добрались до железных ворот, запертых на тяжёлый замок, дыхание Бриды сбилось, а мышцы горели. Мальчик выпустил её руку.

Паника зазвенела в ушах. Она попалась.

Но он обошёл груду обломков, отодвинул замусоленный кусок ткани и исчез.

Брида озадаченно уставилась ему вслед.

Через мгновение он появился снова: в волосах – паутина, на острой скуле – мазок пыли:

– Ты идёшь или как?

– Я… Я не могу. Там человек со сворой Гончих…

– Ловчий, – сказал мальчишка с мрачным выражением на осунувшемся лице.

– Да. И он… он должен был отвести меня к королеве, но я сбежала. Он станет меня искать, и я не хочу, чтобы ты пострадал, когда его Гончие выследят меня здесь. Ты можешь сказать мне, как найти старый Храм? Пожалуйста? Женщина по имени Агата сказала…

Тот кивнул:

– Мы можем провести тебя прямо туда. Но сначала ты должна помочь Тише. Давай скорее!

– Нет времени. Свора пойдёт по моему следу и…

Мальчишка фыркнул и склонил голову набок:

– У тебя же есть магия. Ты что, не можешь обмануть Гончих? Заставь их думать, что ты побежала в другую сторону, когда на самом деле ты прячешься здесь. А затем сотвори чары, чтобы скрыть свой запах. – Он пожал плечами, как будто это было легче лёгкого.

– Как ты узнал, что я умею плести чары?

– Видел тебя на площади. Некоторые люди так выглядят… Не знаю, как будто вокруг них свет или типа того… и так я узнаю́, что они могут всякое. – Мальчишка пожал плечами. – Твой не такой, как у других, но спорим, это потому, что ты не местная, угадал?

Брида не знала, что ему ответить. Как он смог почувствовать магию? Или он и сам обладал даром?

Словно угадав её мысли, он покачал головой:

– Не-а. Меня проверяли, но я не могу творить магию. Я только знаю, когда другие могут. Ну давай же! Ты нужна Тише.

Этот худенький мальчик знал о магии больше, чем она сама.

Вздохнув, Брида закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Слабый ветерок, пахнущий мхом, грязью, старым камнем, пылью и плесенью, остудил её лицо.

Мягко призвав пряди магии, Брида сняла запахи с собственной кожи – лошадиного пота, примятой травы, намокшей от росы шерсти, трав, лимонно-розового мыла, которое варили они с Магди, – и скрутила в невидимый клубок. Бросив его по ветру, она представила, как катит его по извилистой тропинке далеко-далеко от города. Затем она взяла мшистый запах, который принёс ей ветер, и оплела себя им, как плащом. «Пожалуйста, пускай всё получится».

Открыв глаза, она увидела, что мальчик изучающе смотрит на неё.

– Ну вот, – сказал он с ноткой удовлетворения. – Я же говорил. А теперь пошли!

Брида заколебалась. Вдруг это уловка? Ловушка? Не лучше ли попытаться найти Храм самой?

Но если он задумал что-то нехорошее, зачем помогать ей прятаться от Гончих? И он говорил, что кому-то нужна помощь…

Собрав всю свою решимость, Брида последовала за мальчиком в туннель, спрятанный за грязной занавеской. Проход дважды поворачивал и спускался вниз, выведя во что-то вроде заброшенного погреба. По углам лежали груды полусгнивших ящиков, а одну стену заслоняли полки, заставленные коробками и бутылками без опознавательных знаков.

– Где мы? – прошептала Брида.

Мальчик засмеялся:

– Можешь больше не шептать. Кто услышит?

Брида прочистила горло:

– Так где мы?

– Дома. – Мальчишка широко раскинул руки.

– А… кто ты?

– Я – Кости, но возиться с представлениями можно и потом. Идём! Тише и Медведь наверху. – Он понёсся прочь вприскочку, как кролик.

Обтерев руки о бёдра, Брида поднялась по скрипучей лестнице на высокий чердак. Вдоль двух стен лежали соломенные матрасы, в углу стоял сундук с поношенной одеждой.

Коренастый мальчик с кожей цвета нагретого солнцем клёна и тёмными кудрями вскочил на ноги.

– Убирайся! – завопил он, готовясь ринуться на Бриду, словно бык.

– Прекрати! Нет, Медведь, она что надо. И с магией, – закричал Кости, поднимая руку.

Мальчик по прозвищу Медведь – свирепости под стать имени ему было не занимать, да и ростом он был выше Бриды – мигом остановился:

– Ты уверен?

Кости кивнул:

– Да. Увидел аж через всю площадь.

– Она никому не скажет, что мы здесь? – спросил Медведь, подозрительно уставившись на Бриду из-под насупленных бровей.

– Ей самой лишнее, чтобы знали, что она здесь. А Тише нужна её помощь.

Лицо Медведя мгновенно смягчилось.

– Ей хуже.

Только теперь Брида заметила девушку, лежавшую под лёгким одеялом на одном из тюфяков. Лицо её было бледным, губы потрескались и шелушились. Под глазами, прикрытыми подрагивающими веками, темнели тени, руки беспокойно теребили складки на одеяле.

– Что случилось? – тихо спросила Брида. – Давно она так болеет?

Мальчики обменялись настороженными взглядами, а потом Медведь сказал:

– Она не слишком хорошо себя чувствовала после пожара, но три дня назад так умучилась, что уже не вставала с постели.

– Пожара?

Кости ответил:

– Да. В одну ночь сгорела половина Узин.

– Узин?

Кости фыркнул и замахал руками.

– Узины. Мы там пробегали. Дальше в Узины не заберёшься, если не выходить из города. Сюда больше никто не ходит. Говорят, плохая примета, хотя куда уж хуже?

«Не говори так! Хуже может быть всегда», – хотела было заметить Брида, да только в этом разрушенном здании надежды и без того было мало. Зачем же затаптывать последнее зёрнышко?

– Как давно был пожар? – Здания, которые она видела, были такими ветхими, что не отличишь гарь от гнили.

Мальчики хмуро переглянулись.

– Хммм… – Медведь посчитал на пальцах. – Две луны назад, кажется? Или, может, три.

– А сколько тебе лет?

– Какая разница? – Медведь снова нахмурился.

– Просто любопытно. – Брида пожала плечами. – Мне двенадцать. Почти тринадцать.

Кости хлопнул себя рукой по груди:

– Мне тринадцать зим, Медведю шестнадцать.

Медведь не обращал на них внимания, снова приглядывая за девушкой на постели. Одной рукой он осторожно разгладил одеяло рядом с ней.

Сердце Бриды сжалось, в горле встал комок слёз. Ей пришлось дважды сглотнуть, прежде чем она смогла спросить:

– А Тише? Сколько ей лет?

Кости развёл руками, пожимая плечами.

Через мгновение Медведь оглянулся и поймал её вопросительный взгляд.

– Не знаю, – наконец признался он. – Наших лет.

– Как вы трое познакомились? – Это был простой вопрос, но Медведь и Кости обменялись долгим взглядом. Брида почувствовала, как между ними по воздуху протянулся безмолвный разговор, и пожалела, что спросила.

«Эх, колючки. И как матушка Магди всегда знает, что сказать?»

– Забудьте. Это не важно. Да, а меня зовут Брида. – Она подошла к кровати и осторожно положила руку на горящий лоб девушки, не позволяя себе нахмуриться из-за жара.

– Что случилось с Масоном? – услышала она вопрос Медведя. Это прозвучало так, будто он знал жреца, и любопытство её разгорелось.

Кости ответил:

– Дым был красным.

– Кровь и ржавое железо! – ругнулся Медведь. – Он был хорошим человеком. Я не знаю, кто может занять его место.

– Его хотя бы не повесили. Ловчий взял его Гончей.

Брида положила руку на грудь Тише, найдя дыхание, натужно поднимающееся под её ладонью, и неуверенный ритм слабого сердцебиения. Даже сквозь ткань девушка пылала таким жаром, что Брида полувсерьёз ожидала увидеть на своей коже волдыри.

– Это ничуть не лучше! – возмутился Медведь.

– Он ещё жив.

– Ладно, хоть так, – согласился Медведь, подумав мгновение. А потом он прибавил: – Там, где погибли посевы, растёт чертополох.

Кости повторил фразу.

Оглянувшись, Брида собиралась было спросить, что они имеют в виду и откуда они знают осуждённого жреца, но Тише издала слабый вздох и задёргала ногами.

– Ты можешь сказать, что с ней? – требовательно спросил Медведь, отводя прядку волос Тише, пока Брида пыталась успокоить девушку.

Брида осмотрела руки и ноги Тише, но не обнаружила ни сыпи, ни оспин, ни ран, ни открытых язв.

– Я пока не уверена. Она пострадала при пожаре?

Мальчики неловко переглянулись. Наконец Кости сказал:

– Наверное, но она не разговаривает, так что трудно сказать наверняка.

– Она не разговаривает?

– Нет, – ответил Кости. – Но большей частью мы и так знаем, о чём она думает. Ну или знали, пока она не заболела.

– И ни один из вас не занедужил?

– Нет. Нисколечко.

– Она не ела ничего испорченного? Не была возле кого-то, кто заболел?

Медведь помотал головой:

– Нет. Мы все одно едим. Не знаю, что с ней сделалось.

– Разве что… – Кости потёр предплечье и набрал воздуха. Мрачным голосом он сказал: – Может, это порча.