Потрясённая и растревоженная, Брида примостилась у костра, мысли её кружили, как мотыльки, привлечённые алым пламенем.

Гончие вернулись и расселись по поляне, вылизывая свои морды и зализывая раны. Пёс, которого кликали Боуэном, улёгся у её ног, словно охраняя девочку.

Когда Ловчий протянул Бриде горячую картофелину, запечённую на углях, ей ещё не хотелось есть, и она отдала её Боуэну. Кажется, псу она была нужнее.

– Другого шатра у меня нет, – сказал Ловчий, – но вот тебе запасной плащ. Закутайся и садись поближе к теплу костра.

Брида взяла протянутый грязный шерстяной плащ, но при мысли о том, чтобы спать под открытым небом в окружении Гончих и невесть каких тварей, затаившихся в лесах, у неё сжималось сердце.

«Матушка Магди, где ты?»

Она закуталась в плащ и натянула на голову капюшон. Присев у валуна, она подтянула колени к груди и обхватила их руками.

Всё равно ей не уснуть. А вдруг деревья снова оживут?

Некоторое время девочка просто сидела и прислушивалась к ночным звукам. Ловчий поддерживал слабое пламя, дрова время от времени потрескивали и стреляли.

Лягушки и сверчки тарахтели, пока не стало прохладнее, и тогда глубокая тишина опустилась на землю, как пуховое одеяло.

Бриду пробирала дрожь. Она думала, что не станет спать до утра – разве не проводила она долгие ночи, помогая матушке Магди? – но веки у неё отяжелели, а челюсть сводило от зевоты.

Одна из Гончих подняла голову и уставилась на неё через костёр.

Брида отвернулась, стараясь не показать страха. Она переместила вес и сама не заметила, как легла.

Лапы зашуршали по мёртвым листьям. Хвост захлопал по земле. Тёплое дыхание защекотало ей щеку.

Не будь Брида так измучена, она бы подскочила, но пёс по кличке Боуэн потянулся к ней и встретил её испуганный взгляд. Глаза у него были добрые, и, будь он человеком, девочка бы сказала, что он переживает за неё.

«Ты помогла мне, а теперь я помогу тебе», – казалось, говорила его морда.

Брида слишком устала, чтобы сопротивляться.

Пёс свернулся калачиком возле неё, и его тело стало тёплым барьером между ней и остальными. Ритм его дыхания и мягкий стук его сердца убаюкали девочку.

* * *

Ловчий растолкал Бриду через несколько часов.

Туман поднимался от влажной земли, как последний вдох сновидений, и Брида заморгала, прогоняя сон.

– Стая учуяла лошадей. Надо двигаться.

Брида поправила плащ и нахмурилась. Всё тело ломило от сна на земле, желудок ворчал, напоминая, что она пропустила ужин, а во рту был привкус тревоги.

Ловчий вздохнул:

– Послушай, мышка, если бы у меня был выбор, я бы и не подумал… – Он покачал головой. – Теперь это уже не важно. Нам надо двигаться.

Он помог девочке подняться и жестом указал на собачью упряжку, но Брида уже насиделась в тесноте, сложившись в три погибели и не шевелясь.

– Позволь мне побежать хоть немного рядом с санями, – попросила она. – Мне нужно размять ноги.

Ловчий рассмеялся, впрочем, довольно безрадостно.

– Ни одной мышке не угнаться за моими Гончими. А королева ждёт. Если повезёт, к полудню я заполучу лошадей, а к вечеру ты будешь в замке.

– Сегодня вечером? – пискнула Брида.

Мужчина молча протянул ей кулёк с сушёными фруктами и круглую лепёшку.

К полудню стало ясно, что Гончие опять потеряли след коней-бурь. Разглядеть полосу стихийного разрушения не составляло большого труда, но скакали кони так быстро и своенравно, что Гончим трудно было понять, куда они направились.

Брида не сумела скрыть облегчения.

– Может, нам нужно забрать к северу, – предположила она.

– Мне – возможно, – согласился Ловчий. – Но ты нужна королеве, и она не станет ждать.

Ужас обрушился в нутро Бриды, как камень в пустой колодец. Она не доверяла ни Ловчему, ни его Гончим, но королева страшила её сильнее.

Ловчий повернул Гончих с грунтовой тропы, по которой они следовали через лес, на широкую ровную дорогу. Вскоре они уже проезжали мимо небольших домиков с распахнутыми настежь ставнями, перед которыми копались в земле куры.

По дороге к ним присоединялись другие путники: фермеры везли на рынок овощи на телегах, мужчины ехали верхом, и изредка какой-нибудь ребёнок вёл маленького упрямого ослика. Все они избегали Ловчего и его стаю и отводили глаза от Бриды, как будто в упор её не видели. Или не желали видеть.

Живот Бриды сжимался всякий раз, как она слышала стук приближающихся копыт. Она надеялась, что кони-бури и близко не подойдут ни к Ловчему, ни к городам, где их разрушительная сила может причинить вред людям.

Когда солнце перевалило за полдень, дома затеснились совсем близко друг к другу, а дорога становилась всё более оживлённой. Брида тянула шею, оглядываясь по сторонам. Она никогда раньше не видела столько людей в одном месте.

– Проклятое дурачьё, – ругался Ловчий. – Хоть бы с дороги убрались.

Дорога впереди сужалась, следуя за деревянные ворота, охраняемые часовым в помятом шлеме и грязном плаще-нарамнике. Две повозки перегородили путь, пара крепких мужиков спорила со стражником. Наконец торговцы уладили свой спор и проехали в ворота.

Ловчий гикнул Гончим, и те понеслись и, не сбавляя ходу, заложили петлю мимо запылённого часового. Тот почтительно склонил голову, пока они не проехали, но когда Брида обернулась, то увидела на его лице страх.

– Здесь неподалёку есть трактир, где можно недурно поесть и ты сможешь привести себя в порядок, – сказал Ловчий.

Но городскую площадь заполнила бубнящая толпа. Люди собрались перед высоким каменным зданием с приметной трубой. Казалось, все чего-то ждали.

– Кровь и пепел, – пробормотал Ловчий. – Что ещё?

Брида вывернула шею, чтобы рассмотреть здание. Таких больших домов она никогда не видела, однако на замки, которые рисовало ей воображение, здание не походило.

Должно быть, у неё на лице отразилось удивление, потому что Ловчий лающе рассмеялся.

– Это не дворец. Это городская цитадель. Улесье – одна из застав королевы Мойры. Столица лежит в лиге к востоку, но, похоже, сначала у меня найдётся дело здесь.

Брида моргнула. Это всего лишь застава?

Одна из Гончих завыла, и как будто камешек разбил водную гладь. Побежали круги тревоги, и толпа расступилась, освобождая место для стаи и странных колёсных саней. Мужчины кланялись, женщины делали реверансы, дети прятались за ноги родителей.

Не обращая на них внимания, Ловчий погнал своих Гончих вперёд, и Брида наконец смогла разглядеть каменное здание. Над деревянными дверями простёрлось чёрное полотнище, а по обе стороны стояли два стражника в чёрных нарамниках.

– Что здесь такое? – спросил Ловчий.

Человек рядом с ним затеребил обтрёпанный рукав, сглотнул и наконец ответил:

– Суд над изменником.

– Да?

Мужчина переступил с ноги на ногу.

– Лучше у них спроси. – Он дёрнул подбородком в сторону стражников у дверей.

Ловчий поднял руку и жестом подозвал одного из стражников; тот отдал честь и поспешил к нему.

– Измена? – спросил Ловчий.

– Да. Дурак рассказывал истории, которые следовало забыть. Мало того, у него нашли самочинную голубятню. Рассылал крылатые письма и не говорит кому. Её Величество послала за ними Ворон, но, насколько я знаю, им удалось выяснить только, что голуби летели в одну из дальних долин.

Чтобы смолчать, Брида прикусила внутреннюю сторону щеки. Матушка Магди получала крылатые письма… а на одного из голубей напала Ворона.

Стражник потёр подбородок и наклонился вперёд, понизив голос:

– Ходят ещё праздные слухи, будто он был жрецом Отца Неба, но только Её Величество не хочет, чтобы люди думали, будто Храмы поднимаются, так что о белой магии было велено помалкивать.

– Поднимаются, неужели? – бросил Ловчий. Брида напрягла слух, чтобы уловить ответ стражника.

– Храмы? – Охранник пожал плечами. – Это сомнительно… Я хочу сказать, ну сколько тех жрецов и жриц могло остаться? Кто не побоится гнева королевы? Но… кому-то же он посылал голубей, да?

Сердце Бриды дрогнуло и упало. Она вспомнила, как белая магия Рисси смешалась с зелёной магией матушки Магди, сплетая более прочные заслоны вокруг долины. Если бы больше жрецов и жриц решились выйти из укрытия, осмелились использовать свою запрещённую магию, возможно, сообща они смогли бы излечить болезнь, поразившую землю. Возможно, им удалось бы повернуть на лад колесо времён года…

– Вердикт вынесут с минуты на минуту, – продолжал стражник. – Совет Мудрецов заседает в цитадели с самого утра.

– А, – сказал Ловчий. – Тогда мы подождём.

Брида вылезла из саней, вытянула сведённые судорогой ноги и щёлкнула шейными позвонками. «Пожалуйста, пусть его признают невиновным», – дума-ла она.

Совет Благоразумий в её городке никогда не рассматривал дела о государственной измене. Пьяные потасовки случались, бывали споры о межах, сбежавших коровах, пропавших козах и пересохших колодцах. Соседи иногда доносили, что кое-кто уклоняется от уплаты ежегодных налогов или спускает собак, но чтобы обвинить кого-то в измене? Просто из-за рассказанных историй и голубятни? За магию? Никогда.

Скрюченные пальцы впились в Бридину руку, и старик с беззубой ухмылкой указал на дымоход.

– Смотри туда, – прошамкал он. – Они разожгли огонь.

– Что это значит?

Мужчина перевёл свои тусклые глаза с трубы на Бриду с огорошенным видом:

– Ты что, не знаешь? Если дым белый, он невиновен. Если красный, он виновен, и его повесят.

Он махнул рукой, указывая в конец площади.

Брида привстала на цыпочки, о чём тотчас пожалела, увидев заранее установленную деревянную виселицу.

Её желудок едва не вывернулся наизнанку от ужаса. Повесить человека за то, что он рассказывает истории? Держит голубей?

Теперь она понимала предостережения матушки Магди в День поминания.

По толпе прокатился гул предвкушения, и Брида снова взглянула на дымоход. В голубое небо взвился клуб чёрного дыма.

– Видишь? Я же говорил, что они разожгли огонь. – Мужчина захихикал.

Брида услышала звон монет и увидела, как маленькие кожаные кошели переходят из рук в руки. Неужели люди бьются об заклад на исход приговора? Ставят на жизнь человека? Её передёрнуло, и она снова посмотрела на небо.

«Пожалуйста, пусть это будет белый дым».

Разумеется, здешний Совет проявит милосердие…

К Бриде прошаркала женщина, разглаживая поношенный передник сморщенными от старости руками. Костяшки её пальцев были красными и опухшими, ногти обломанными и грязными. Но глаза были острыми, сверкающе-голубыми, когда она вгляделась в лицо Бриды.

– Ты помнишь? – спросила она.

Брида решила, что она обращается к ещё кому-то в толпе, но женщина потянула Бриду за рукав и повторила:

– Ты помнишь?

– Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, хозяйка.

– Я не хозяйка. – Женщина захихикала. – А ты, глядишь, и не та, за кого я тебя приняла.

Прежде чем Брида успела попросить разъяснений, странная женщина заприметила мальчика, который нёс поднос с маленькими пирожками, исходящими паром, и свистнула:

– Что за мясо сегодня?

– Крыса, – ответил он. – Свежая, и немного от вчерашнего голубя.

– Хочешь? – спросила женщина, повернувшись к Бриде. – Я угощаю.

Брида покачала головой, её замутило уже от одной мысли о подобной еде.

– Нет, но спасибо, хо… эм…

Старушка засмеялась и поманила Бриду поближе.

– Я работала в Храме, – прошептала она. – Жрицей, нет, не была, но я прибирала, стряпала и выполняла все поручения. Звали меня девушкой Агатой. Теперь-то я уже не девушка, но имя моё по-прежнему при мне.

– Рада познакомиться с тобой, Агата, – сказала Брида, но думала она о том, что говорила ей Рисси. Если ты хочешь узнать правду о том, кто ты и откуда, загляни в разрушенный Храм.

Может, Рисси имела в виду здешний Храм?

– Агата, за кого ты меня приняла? Что я должна помнить?

Но прежде чем старуха успела ответить, дым истончился, пыхнул и исчез. На площади воцарилась тревожная тишина. Люди шаркали ногами, кашляли, сморкались, но никто не произнес ни слова.

Из трубы вылетело красное облако, и у кого-то в толпе вырвались одобрительные возгласы.

У Бриды внутри всё перевернулось. «Нет!» – хотелось ей закричать.

– Я так и знала, что они признают бедного дурака виновным, – сказала Агата. – Я пыталась предупредить его, что он стал слишком беспечным, но он ничего не желал слушать. Позор позорный. Он был хорошим человеком. Одним из лучших. – Она со вздохом покачала головой. – Правосудие не должно покупаться, но королева оплачивает Совету дорогие поместья и всяких разэтаких лошадей, так что… – Криво ухмыльнувшись, она развела руками, и в глазах её появилась грусть.

Затем, вдруг подавшись вперёд, она вцепилась в Бридину руку.

– Слушай, ты, кажется, милая девочка, – пробормотала она, – кем бы ты ни была. Поэтому я дам тебе совет. Я не знаю, какими делами и судьбами ты связалась с ним, – она качнула головой в сторону Ловчего королевы, который опять говорил со стражником, – и не хочу знать, но на твоём месте я бы затерялась в городе, пока не поздно. Я бы направилась прямиком к старому Храму, на север. Там ты найдёшь убежище и… – Она прищурилась, поджала губы. – Если ты та, о ком я подумала, если ты просто позабыла… кто знает, может, ты найдёшь там то, что тебе следует знать.

Она выпрямилась, сунула пирожок в рот и, не оглядываясь, заковыляла прочь.

От смущения у Бриды скрутило живот. Значит, здесь и правда был Храм. Но что Агата могла знать о прошлом Бриды? Они никогда не встречались…

Брида смотрела, как Агата проскользнула между парой мужчин и исчезла, а затем рёв толпы вернул её внимание к цитадели.

Лязгнул колокол, и деревянные двери распахнулись. Стражники отступили в сторону, ладно отдавая честь. На мгновение толпа затаила дыхание, а затем на площадь вышла шеренга мужчин в длинных белых одеждах.

– Совет Мудрецов, – сказал кто-то позади Бриды. Но где же женщины? И Совет казался неполным без Голоса, которому было предназначено записывать решения, хранить их память и рассказывать истории людям.

Следом шли стражники, таща за собой рыдающего человека, одетого в лохмотья.

– Этот человек, Масон Валун, признан виновным в измене. Он осознанно и намеренно нарушил Закон Королевы, рассказывая злонамеренные и ложные истории. Он осознанно и намеренно нарушил Закон Королевы, держа голубей и рассылая запретные крылатые письма. Учитывая характер его преступлений и риск, который они представляют для мира и процветания Топколесья, царства королевы Мойры, мы, Совет Мудрецов из Улесья, приговариваем его к смертной казни через повешение. Приговор будет приведён в исполнение незамедлительно. Если кто-либо желает сказать последние слова приговорённому, он может подойти и встать в очередь.

Брида отчаянно хотела поговорить с Масоном, спросить, знает ли он матушку Магди. Спросить, действительно ли он жрец. Но, привлекая к себе внимание, она навлекала опасность и на Магди. Слёзы наполнили её глаза и полились по щекам. Она сжала кулаки, раскачиваясь взад-вперёд на носочках. Что она могла сделать? Что она должна сделать?

Словно почувствовав, что Брида колеблется на грани безрассудного порыва, одна из Гончих зарычала и мазнула хвостом по её колену, заставив замереть на месте.

Никто не вышел вперёд, и советник снова позвонил в колокол и подозвал человека в красном плаще.

– Пришло время вершить правосудие, – объявил он.

Приговорённый внезапно расправил плечи и втянул воздух.

– Где погибли посевы, прорастёт чертополох! – вскричал он.

– Молчать! – Человек в красном – палач – грубо схватил Масона за руку и набросил ему на голову чёрный капюшон. Снова зазвучал колокол, и слабый шёпот пронёсся в толпе, повторяя странные слова Масона. Вся процессия приготовилась двинуться к виселице.

Слезы жгли Бриде глаза. Вот было настоящее преступление!

Тут Ловчий вскинул руку и крикнул:

– Остановитесь во имя Мойры, Королевы Ворон!

Наступила изумлённая тишина, все головы повернулись, чтобы посмотреть на него.

На миг Бриду охватило облегчение. Ловчий собирается спасти этого человека.

– У меня есть более примерное наказание, чем смерть, – сказал он, и в его словах затаилось нечто тёмное.

Брида похолодела.

Члены Совета обменялись взглядами.

– Да? – наконец произнёс один из них.

Ловчий поманил рукой, и палач подтащил своего пленника ближе.

– Чем умирать без пользы, пусть лучше живёт, служа королеве, чтобы искупить своё преступление. – Он что-то бросил палачу, но Брида не поняла, что это было.

Палач поймал брошенное и повертел в руках.

Теперь Брида смогла разглядеть, что это был ошейник со стальными шипами. О нет.

Палач снял с головы Масона чёрный капюшон и застегнул ошейник у него на шее. На один испуганный вдох сверкающие искры окутали его, и Брида ощутила магию. Он и правда был жрецом! Но затем ошейник как будто затушил его силу.

Приговорённый закричал.

Люди, стоявшие к нему ближе всего, попятились, а некоторые бросились с площади. Бриде оставалось только с ужасом наблюдать, как у мужчины растягиваются челюсти, как деформируется его лицо. Продолжая кричать, он упал на землю. Руки его и ноги начали преображаться. Лицо, шея, конечности обрастали волосами…

Он превращался в собаку. Нет, в Гончую.

Брида сложилась пополам, ноги её подкосились. Она с самого начала знала, что в них есть что-то не вполне естественное, но только подумать, что это были люди…

В ушах зазвенел нашёптанный старухой совет. «На твоём месте я бы затерялась в городе, пока не поздно. Отправляйся в Храм».

Не раздумывая Брида вскочила и побежала.