Брида и Магди провели ночь у Рисси после того, как закончили плести обережные чары вокруг всей долины. На следующее утро, перед их уходом, Рисси поймала Бриду за рукав и утянула в сторонку:

– Я не знаю всех способов предсказания будущего, но… иногда я вижу проблесками. Бывает, я могу прочитать бросок костей и узнать форму грядущих событий. И… – Она замялась, а затем наклонилась ближе и прошептала Бриде на ухо: – Если хочешь узнать правду о том, кто ты и откуда, загляни в разрушенный Храм. Но… Брида, когда узнаешь, не сердись на матушку Магди. Всё, что она сделала, было сделано ради твоей безопасности.

Брида от неожиданности вздрогнула всем телом, и Петух всполошенно залаял.

– Что ты имеешь в виду?

Но собачий лай привлёк внимание Магди, и ведунья подошла, широко раскинув руки и заключив Рисси в благодарные объятия:

– Спасибо тебе за помощь и гостеприимство. Всё прошло даже лучше, чем я смела надеяться, но, если увидишь что-то необычное, ты знаешь, как со мной связаться, и даже не колеблись!

Рисси улыбнулась:

– Спасибо тебе, что присматриваешь за долиной, матушка Магди. И, Брида, познакомиться с тобой было настоящей радостью. Ты словно младшая сестра, которой у меня никогда не было.

Брида хотела спросить о разрушенном Храме, но Магди уже садилась на Бархатку, и было не до разговоров.

– Надеюсь, мы ещё встретимся! – воскликнула Брида, забираясь в седло. Она обернулась и махала рукой, пока они не въехали под сень деревьев и не скрылись из вида.

– Если мы поторопимся, то сможем добраться до Орехового токограда к полудню, а на обратном пути проедем мимо могильника. Если повезёт, будем дома к сумеркам, – сказала матушка Магди, отводя в сторону ветку тиса.

– Вот бы этот могильник никогда больше не видеть.

– Я надеюсь, наша вчерашняя работа упокоила всех костяных тварей, но мы должны убедиться.

– Матушка Магди, почему ты не говорила мне о Рисси? – спросила Брида, от этого вопроса вкупе с воспоминаниями об одиноких днях и долгих вечерах, когда она была предоставлена сама себе, пока ведунья была занята, у неё осталась горечь во рту. Лопух был её лучшим другом, но иногда ей было тоскливо без собеседника. Рисси понимала, что такое одиночество и уединение… и, похоже, знала тайну прошлого Бриды.

– Она была посвящённой Храма, а теперь скрывается. Если бы вас увидели вместе, вы обе оказались бы под ударом. Вчера был особый случай.

– Значит, мы больше никогда не увидимся? – Брида провела ладонью по шее Лопуха, сморгнув набежавшие слезы.

Магди оглянулась на Бриду с выражением, полным жалости, сожаления, печали… и, возможно, тревоги.

– Это значит лишь то, что сейчас опасное время и у каждой из вас свой путь.

* * *

Брида первой заметила отпечатки копыт несколькими часами позднее.

Они с Магди ехали по большаку между Кленовым холмом и Ореховым токоградом – ровное, вымощенное камнем полотно было достаточно широким, чтобы разъехались две телеги, – пытаясь наверстать упущенное время. Магди стереглась Ворон, обшаривая глазами небо и верхушки деревьев, а Брида, наклонившись вперёд, изучала землю.

Первый отпечаток копыта был нечётким, просто пятно в грязи рядом с дорогой. Но в её сознании он блеснул, как эхо магии, она знала, что его оставил один из коней-бурь.

В двух шагах далее девочка увидела чёткие следы неподкованных копыт – идеальные овалы с треугольным отпечатком у основания. Она остановила Лопуха и выскользнула из седла, чтобы посмотреть поближе. Когда она присела, чтобы провести по отпечатку пальцем, остатки магии защекотали кожу.

– Матушка Магди, смотри! Кони-бури!

Ведунья натянула поводья Бархатки.

– Ты можешь сказать, сколько их ещё на воле?

– Пока нет. Почва слишком каменистая. Но… о нет. Видишь там… этот отпечаток лапы? Он слишком большой для собаки, правда?

Молния вдруг сверкнула в пустом небе, потянув за собой гром. Вдалеке поднялся клуб дыма, и что-то загрохотало.

Бархатка заржала и забила копытами, прижав уши и окрысившись. Магди погладила её по шее, пытаясь успокоить. Лопух тоже нервничал, он теснился к Бриде, тычась усатым носом, словно говоря, что пора уходить.

Брида стояла, почёсывая ему подбородок, и глядела в сторону города Орехового токограда, до которого оставалась всего лига. За новой молнией последовала вспышка пламени, лизнувшая небо, а затем скрывшаяся в клубах дыма.

Бархатка снова заржала, а Лопух фыркнул. Брида вскочила в седло, подбирая поводья на случай, если он понесёт.

Магия только что не мерцала в воздухе – странные потоки оставляли во рту мятно-холодный привкус, и у Бриды слезились глаза.

– Кони-бури слишком близко к городу! – воскликнула матушка Магди. – Столько грозовой энергии в людном месте – кто-нибудь может пострадать! – Перехватив поводья одной рукой и подняв другую, ведунья попыталась собрать магию – и ругнулась. – Кровь и колючки. Мы слишком далеко. – Мягким давлением колен она послала Бархатку вперёд быстрым галопом.

Брида пустила Лопуха следом, подгоняемая порывами ветра, который ревел в ушах и пел у неё голове. Это был не обычный ветер – он ощущался как потоки сырой магии, прокатывавшиеся по коже и бегущие в крови. Искры плясали в боковом зрении, грудь болела.

Раз чёрный конь вызывал молнии и громы, то и белая кобылица – ветер – должна быть поблизости.

Едва достигнув окраины города, Брида и Магди увидели следы разрушений. Роща ореховых деревьев, давшая название городу, была уничтожена. Одни деревья были выворочены и изломаны, на других виднелись тёмные шрамы от молний; ветви ещё тлели.

Они проехали мимо амбара, вокруг которого толпились люди с вёдрами, отчаянно пытаясь залить пламя от удара молнии, и мимо домика, с которого полностью сдуло соломенную крышу.

Когда Лопух и Бархатка прошли под аркой, обозначавшей границу Орехового токограда, вровень с их коленями сбились овцы, преследуемые пастухом, который, бормоча проклятия, пытался собрать своё стадо.

– Извините, друзья, – обратился он к Магди и Бриде. – Мои изгороди унесло ветром!

Кто-то услышал его и закричал:

– Это был не ветер, дремучий ты дурак. Это был конь-буря!

– Кто тут дремучий дурак, Фридрик? Не бывает коней-бурь! – крикнул в ответ пастух, делая грубый жест кулаком.

– И как же ты их назовёшь? – Женщина в зеленовато-коричневой косынке размахивала руками. – Я знаю, что ты их видел, как и все мы. Чай, не рабочая кляча выбивала молнии своими копытами, а?

Пастух пропустил её слова мимо ушей и захлопал на овец руками, а вокруг тем временем был хаос. Собаки брехали, куры кудахтали и разбегались, дети ревели. Через городскую площадь галопом пронеслась лошадь – не конь-буря, а просто серая в яблоках, не упустившая случая устроить собственный небольшой переполох, а жирная свинья разворошила содержимое перевернувшейся рыночной телеги в поисках овощей.

Лопух приплясывал и махал хвостом, и Брида легонько натянула поводья, напоминая пони, что нужно стоять смирно, как ни весело было бы поучаствовать в суматохе.

– Говорю тебе, – втолковывал Магди человек по имени Фридрик, – если бы ты была здесь на пару мгновений пораньше, ты бы тоже их увидела. Кони-бури такие же настоящие, как мы с тобой. Клянусь кровью, костьми и дыханием.

Женщина добавила:

– Он говорит правду, матушка Магди. Я сама едва могу поверить, но здесь были кони-бури.

– Я верю тебе, хозяйка Веретено. – Магди обвела взглядом разрушенную площадь и дымящиеся здания. – Боюсь, я ничем не смогу помочь с пожарами, однако могу заняться теми, кто обгорел или был ранен. – Обращаясь к Бриде, она прибавила: – Ты хорошо ладишь с животными – посмотри, что можно сделать со всем этим? – Она махнула рукой, указывая на сумятицу.

Брида кивнула, похлопав по перу и камням у себя в кармане. Пока матушка Магди забралась на стол, раскинув руки так, чтобы зелёные листья на её плаще были хорошо видны всем, кто нуждался в помощи ведуньи, Брида двинулась к центру городской площади.

Она была сильна в подобной магии – порывистой, инстинктивной и беспорядочной.

Притягивая потоки силы, она развернула ауру спокойствия. Некоторые животные отзывались лучше, чем другие. Серая в яблоках лошадь с лёту остановилась, крутанулась и поплелась к ней, виновато повесив голову. Овцы сбились плотной кучей и принялись поедать примятый клевер, но, по крайней мере, им больше не грозила опасность убежать и потеряться. Куры квохтали и продолжали клевать жуков и семена с земли, но тоже вроде чуть притихли.

Свинья не обращала на Бриду ни малейшего внимания, но этого и следовало ожидать.

Оставив животных на попечение пастуха и пары девушек, Брида повела Лопуха обратно, чтобы помочь Магди. Матушка Магди вынула из сумки склянки с мазями и притирками и пользовала очередь из горожан с ожогами, синяками, царапинами и ссадинами.

И тут кто-то закричал; порыв ветра пронёсся сквозь толпу, разметав искры с горящих крыш на соседние строения и раздув пламя.

Белый конь-буря проскакал галопом прямо через город, мимо Бриды; грива и хвост кобылы растекались, как клубы тумана прохладным утром. Изо рта у неё шла пена, а раздувающиеся ноздри отчаянно втягивали воздух.

На один всполошённый удар сердца глаза её встретились с глазами Бриды, и волна волшебства пробрала Бриду до самых костей.

А потом кобыла исчезла, вильнув вбок и промчавшись в зазор между двумя зданиями. С запада налетела завеса дождя, загасив часть пожаров. Ливень залил мостовую, и голубовато-чалая кобыла галопом пронеслась мимо. На мгновение воцарилась ошеломлённая тишина, а затем десятки голосов завосклицали разом:

– Вы видели!..

– Я и не думал, что кони-бури реальны!

– Поглядите, сколько разрушений!

– Почему они здесь?

Брида просто смотрела вслед коням-бурям, почти и не слыша крика вороны у себя над головой, пока матушка Магди не схватила её за локоть и не втащила в сырой дверной проём в узком переулке. Копыта Лопуха зацокали по мокрым от дождя булыжникам, когда он потянулся следом.

– Нельзя, чтобы они тебя увидели! – прошипела Магди.

– Кто?

Магди указала на шесть ворон – нет, должно быть, это были Вороны королевы – они летали вразнобой с одной стороны городской площади на другую. Две отлетели от товарок и последовали за конями-бурями, а две другие опустились ниже, оглядывая разрушения.

– Мы сделали здесь всё, что могли. Пора спешить домой, – сказала Магди.

– А как же костяное страшилище? Мы ещё не закончили обходить долину, и если где-то осталась пагуба…

– Чары, которые мы сплели с Рисси, должны обезопасить границы. Покамест, во всяком случае. Мы должны идти.

Её слова прервал жуткий вопль – нечеловеческий, неземной, и молния взорвалась одним огромным шаром ослепительного, переходящего в голубизну, белого пламени, оставив после себя ошеломлённую, трескучую тишину.

Воздух стал неподвижным, погода унялась, стоило стихийной магии развеяться. Лопух вздохнул и тряхнул гривой.

Человек в испачканной сажей одежде заулюлюкал, когда сделалось ясно, что кони-бури покинули город. Брида с рычанием повернулась к нему, готовясь устроить ему взбучку, но Магди схватила её за плечо.

– Прикуси язык, – негромко сказал Магди. – Некоторые из этих людей потеряли всё из-за магии коней-бурь.

– Но кони-бури не виноваты! Ты сама говорила, что волки и медведи не виноваты, если люди…

– Я не виню коней-бурь, дитя. Но я также не виню измученного, раненого человека, что он рад их уходу.

Брида нахмурилась и закусила ноготь большого пальца, глядя на разрушения вокруг. Вырванные с корнем деревья, сгоревшие или обрушившиеся здания, сорванные крыши… Сила коней-бурь была сокрушительной даже на открытых лугах и в глухих лесах; здесь же, в обустроенном городе, полном людей и животных, это была настоящая беда. Переносить разлад времён года и непредсказуемую погоду было тяжко даже без магической грозы, вызванной конями-бурями.

И это были только три из них… А если бы все пять пронеслись через город?

– Матушка Магди! Мы нашли ребёнка, погребённого под обломками! Пожалуйста, иди скорее! Нам нужна твоя помощь! – закричала женщина.

Магди шагнула вперёд и замерла, увидев трёх Ворон, круживших в небе. Натянув на голову капюшон плаща, она жестом велела Бриде ждать на месте:

– Я вернусь за тобой. Оставайся с лошадьми. Мы договорим об этом дома, в тишине и безопасности.

Брида кивнула и повела было лошадей вглубь переулка, чтобы скрыться с глаз, но резко повернула голову на стук копыт.

Неужели кони-бури вернулись? Она не почувствовала дрожи их магии, но…

Нет, по площади галопом пронеслась обычная чёрная лошадь. Лишь через мгновение Брида различила в седле силуэт человека: меняющий цвет плащ делал его почти невидимым.

Этого мужчину она высмотрела на лугу, когда впервые увидела коней-бурь.

Вороны скрылись из вида, и Бридиными мыслями овладел новый замысел.

Повинуясь порыву, она подозвала девочку и протянула ей поводья Бархатки и медную монету в довесок:

– Матушка Магди вернётся за ней. Просто подожди здесь.

Девочка кивнула, глаза её заблестели, она была и рада помочь ведунье. Брида вскочила на спину Лопуха и галопом помчалась за человеком на чёрном коне.