Когда Виктор произнес, что Саша умер от передозировки, мне показалось, я падаю.

Потому что прошлое начало собираться бусина за бусиной, выстраивая все события в логическую цепочку.

С его смерти прошло две недели. Был обыкновенный день, каких тысячи, но этот особенно запомнился.

– Диана, – поймал за руку тренер. Вид у него был строгий и встревоженный. – Надо поговорить. – Он отвел меня чуть в сторону, но не стал начинать издалека, а задал вопрос прямо в лоб: – Меня интересует Оксикодон, что ты принимала после травмы полгода назад. У тебя оставались таблетки?

Мои ладони похолодели. Я покачала головой.

Этот препарат был очень сильным, но тогда мы пошли на риск, ведь я шла на золото.

Стерев со лба пот, тренер облегченно выдохнул, а я наоборот напряглась:

– Что-то не так?

– Все хорошо, – потрепал он меня по голове. – Не бери в голову. Я рад, что их у тебя больше нет.

Я опустила взгляд, потому что у меня их действительно не было. Больше не было.

Вынырнув из воспоминаний, я попыталась поднять на Севера взгляд, но не решилась.

– Я просто хотела помочь, – шепотом произнесла я. – Не знала, что случилось, и как он получил те травмы. Видела только, как сильно переживает, что пришлось многое пропустить, но он не хотел сниматься с соревнований. Попросил спортивного врача выписать ему что-то блокирующее боль, но тот отказал. И тогда… – Я всхлипнула. – Тогда я отдала ему свои таблетки.

Виктор молчал. Сидел, уперев локти в колени, пряча своё лицо. Совсем близко, но бесконечно далеко. Я протянула руку, чтобы коснуться, но он произнес, даже не глядя в мою сторону.

– Уйди.

Закрыв рот ладонью, чтобы не разрыдаться, я подхватила свои вещи и выбежала из спальни. Вытирая рукавом щеки, накинула джинсовую куртку, застегнула ботинки и схватила лежащую на комоде сумку. До последнего верила, что он спустится за мной, но сверху не раздавалось ни единого звука.

Только кот застыл у порога, глядя на меня своими серебристыми глазами.

– Прощай, – сказала я ему и, хлопнув дверью, вылетала на площадку. Уже не сдерживая слез.

Выходит, во всем, что все эти годы происходило, виноватой была я. И не будь я такой влюбленной дурой, не было ничего. Ни карточной Долины, ни исковерканных судеб, а главное… он был бы жив. И он был бы со мной.

От этой мысли захотелось упасть на пол и завыть. Находиться здесь, в одном здании с тем, кому я причинила столько бед стало просто физически невозможно. Почти так же, как и дышать. Словно кислород исчез. Несколько раз я ударила по кнопке вызова лифта. Индикатор указывал на первый этаж.

– Ну давай же, – разозлилась я, но лифт будто специально где-то застрял.

Я метнулась к лестнице, решив, пропади он пропадом, и плевать, что здесь больше пятнадцати этажей, пойду пешком.

Я побежала вниз по лестнице, ничего не замечая из-за пелены слез, застилавших глаза. Сверху открылась и закрылась дверь, раздались шаги, и я обернулась, остановившись между этажами.

– Викт… – всхлипнула я, но договорить не успела. Из-за поворота медленно появился Пашка.

– Ну здравствуй, Солнце. Ты на пары не пришла. Я беспокоился.

Он улыбнулся чуть криво, под глазами его залегли тени, словно этой ночью он не спал. Я неосознанно попятилась.

– Откуда ты здесь?

– Хотел задать тебе тот же вопрос. Но не стану. Видел собственными глазами, как ты убегала из его квартиры, вытирая слезы.

«Надо уходить, поскорее».

Судорожно глотнув воздух, и не желая выслушивать дальше, я кинулась вниз по лестнице, дернула ручку, ведущую на другой этаж, но она оказалась заперта.

– Какая жалость, – медленно спускаясь по лестнице, произнес Пашка. В его глазах вспыхнул нездоровый блеск. – Кто б знал, что удирать придется вот так позорно, через заднюю дверь, правда? Вот только в целях безопасности, открыть ее можно лишь ключом. – Он поднял вверх связку, на которой висела белая карта, точно такая же, которой Виктор обычно открывал ворота, чтобы въехать на стоянку.

Я попятилась, пока не уперлась спиной в дверь, больно врезавшись в металлическую ручку.

– Откуда они у тебя?

– Та, кого он имел до тебя, оставила. Случайно, на столе забыла. Да и вот еще… – Пашка полез в карман, выуживая оттуда телефон. Провел пальцем по экрану, включая запись.

«Да будь моя воля, я б с ним вообще никогда не связалась, – донесся из динамика мой голос. – Я делала это лишь потому, что мне приходилось».

– Как ты посмел? – все еще не веря, прошептала я. – Это ты показал ее Виктору?

Пашка улыбнулся.

– Я не показывал. Всего лишь случайно забыл среди всех разговоров, что записывал для него, работая на Ахмета. Или ты думала, он меня просто так, по доброте душевной вернул обратно? Север выжимает из людей все, что может, а потом…. – он гадко ухмыльнулся. – А дальше ты и сама знаешь… – сделал паузу и закончил: – …выбрасывает.

Я покачала головой.

– Видишь, как быстро меняются идеалы, – спустившись еще на одну ступеньку ниже, произнес Пашка. – Каких-то пару месяцев назад, ты мне пела, что ненавидишь этих мажоров, а сейчас гляди, – он, улыбнувшись, приподнял брови, – прыгнула в койку сначала к одному… – он произнёс это медленно, словно наслаждаясь эффектом, – потом ко второму.

На какую-то долю секунды мне показалось, что он не в себе, что он шутит, потому что это не может быть тот человек, с которым я общалась столько месяцев. Но Пашка, спрятал телефон в карман и предельно серьёзно посмотрел мне в глаза.

– А еще говорила, что деньги не решают, Ди.

В секунду он оказался рядом, загоняя меня в угол.

– Я все смотрел и не мог понять, каким образом? Каким образом тебя занесло в эту их чокнутую компанию? Ведь ты и Страж – невозможно просто. И эта девка, которую каждая собака знает.

Пашка пощелкал пальцами, словно вспоминая.

– Адель, – шепотом произнесла я и тяжело сглотнула, сильнее вжимаясь спиной в дверь. Глядя на дикий блеск в его глазах и не понимая, как не замечала раньше.

– Неужели не видишь, что ты с ней даже рядом не стояла? Тоже захотела быть как она? В таком случае тебе стоит хорошо подумать и вспомнить, кто ты.

Я зажмурилась, стараясь держаться.

– Я напомню, – произнес он с самодовольством. – Минуту назад ты неслась из его квартиры в слезах. Так же быстро, он найдёт другую. А вот тебе возвращаться будет некуда.

– Паш, уйди. – Я попыталась оттолкнуть его с дороги, но не вышло.

– Чья это интересно была идея? Встречаться, когда никто не видит. Наверняка его – чтобы репутацию себе не подпортить.

– Уйди, – уже громче повторила я.

– Нет, Ди, дослушай. Знаешь в чем разница между мной и ним? Я тебе никогда не врал.

– Серьезно? – слова сорвались с языка случайно. Я не хотела распалять его сильнее, но не смогла сдержаться. – Напомни мне, когда это было? Может тогда, когда я вытащила тебя, пока ты не изгадил свою жизнь, толкая студентам экстази и мет? Ты хоть сам понимаешь, что с ними делает эта дрянь?

Пашка рассмеялся.

– Я же не идиот, – ответил он. – Точно также, как и они не идиоты. Никто им таблетки в глотки не толкал.

В эту секунду я мечтала услышать, что это такая шутка. Что он не серьезно. Ведь не серьезно же?

– Они просто зарвавшиеся куски дерьма, которые не знают цену деньгам и тому, как они достаются. С них не убудет, уж поверь мне. Хотят себя травить? Пусть травят. Я здесь не при чем. Для меня это всего лишь шанс выбраться.

– Шанс? Ты вообще понимаешь, что несешь? – выкрикнула я, отталкивая его от себя, но по факту не сдвинула ни на сантиметр.

– Ах, ну да, – вскинул подбородок Пашка. – Теперь ты их защищаешь. Я только одного не могу понять, почему же ты тогда так уносила ноги?

– А вот это тебя не касается, – сквозь зубы процедила я.

– О, поверь, очень даже касается, – он с силой схватил меня за руку. – Когда он в очередной раз тебя вышвырнет, куда ты приползешь? Ко мне.

От этих гадких слов меня передернуло.

Он грубо схватил мой подбородок, до синяков впиваясь в него пальцами.

– Паша, отпусти, – пропищала я, захлебываясь от страха, но мои слова кажется его только сильнее разозлили.

– Вот только не надо снова изображать недотрогу? За последний год я уже сыт этим твоим дерьмом по горло.

– Убери от меня руки! – громче и грубее повторила я. Даже слезы на глазах высохли, оставляя лишь голую решимость.

Кровь стучала в ушах. «Выбраться, только выбраться». Я быстрее и, если выиграю хоть немного времени, смогу убежать.

– Есть один плюс, за который я обожаю твоих мажоров, – прошипел Пашка, наклоняясь ниже. – За все время, что я провел здесь, ни один не воспользовался лестницей. Знаешь, что это означает, Ди?

Я сглотнула застрявший в горле ком.

– Что здесь нас никто не потревожит.

Я понимала, моя борьба с ним почти не имеет шансов, но в этот момент в голове раздался собственный голос: «Я могу быть на двадцать сантиметров ниже, но это не помешает мне победить». А потом все случилось словно в замедленной сьемке.

Он протянул руку, меня схватить, но вместо того, чтобы отбиваться, я сжала пальцы и направила кулак в его горло. Пашка схватил воздух, согнувшись, и тогда я со всей силы ударила по переносице.

Рука вспыхнула как в огне. Из Пашкиного носа хлынуло так много крови, что я сама закричала, испугавшись даже больше, че он сам. Оттолкнула его и побежала вниз по лестнице, не оборачиваясь, потому что знала, он кинется следом. Умом понимала, нужно звать на помощь, вопить во всю мощь легких, но от сковавшего страха из горла не вырывался даже хрип.

Внизу мигал спасительный свет открытой двери, но вдруг я почувствовала резкую боль. А потом он повалил меня на пол.