На следующее утро я проснулся от того, что Диана пыталась из-под моей руки выбраться. Она уже спустила вниз ноги и тихо, стараясь не дышать, поднялась.

Не сдержав улыбки и не открывая глаз, я схватил ее за запястье и потянул обратно. Диана рассмеялась.

– Сколько время? – приоткрыв один глаз и щурясь от яркого света, спросил я. Даже дом будто почувствовал, что она вернулась. Солнечными лучами и теплом, заполняя комнату.

– Десять почти, – наклонившись и убрав волосы с моего лица, ответила она. – Подумать только, из-за тебя я прогуляла сегодняшние пары. Ты плохо на меня влияешь.

– Просто ужасно, – пробормотал я.

– Я крайне тобой недовольна, Северов.

Улыбнувшись шире, я коснулся губами ее уха.

– А ночью непохоже было. – И провел рукой по голому бедру от колена вверх, чуть сжав. Прикосновение растеклось внутри нарастающей от кончиков пальцев дрожью, схлынув по всему телу, и вылезать из постели теперь еще больше не хотелось.

– Давай никуда сегодня не пойдем? – попросил я.

– Хорошо, – неожиданно легко согласилась Диана. – Только я умираю с голоду, – и, выпутавшись из моих рук, ускакала.

Я рухнул обратно на подушку, подминая ее двумя руками под себя. Повернул голову и увидел, что Диана остановилась в дверях, прислонившись к раме. Рассматривая меня так внимательно, словно хотела убедиться в том, что происходящее правда. А потом вдруг улыбнулась, и этот момент так отчетливо впечатался в память, как будто заранее говоря о том, что запомнить его важно.

Потом был завтрак, растянувшийся почти на час, потому что целовались мы так, словно не было последней ночи.

– Ластишься, как кот, – смеялась она, пока я мешал ей мыть посуду, обняв со спины и покрывая поцелуями шею. И лишь спустя полчаса я заставил себя отлепиться от девушки, чтобы заняться наконец делами.

Черные буквы торжественной речи на вручение дипломов уже сливались перед глазами в одно сплошное полотно. До выпускного оставался день.

Я потер лицо и поднял взгляд, не сдерживая улыбки. Диана, перескакивая с ноги на ногу, шикала на кота, хватающего ее за голые пятки.

– Тише, Снежок! – Она подхватила его на руки как ребенка и строго произнесла: – Не мешай Виктору заниматься!

На столе зазвонил телефон. Это был отец.

– Я отправлял к тебе вчера курьера с документами от Тарона. Почему не переслал обратно? – не утруждая себя приветствиями, произнес он.

– Потому что они, разорванные напополам, в моем мусорном ведре, – ответил я, убрав ноутбук с колен. – Еще вопросы?

Отец на том конце провода выдохнул:

– Какого черта ты творишь?

Я не хотел ругаться, но и делать вид, что все в порядке стало невозможно.

– Мы давно закрыли тот инцидент с нападением, – сказал он.

Я хмыкнул.

– Ты же знаешь, дело не в нем.

– Виктор.

– Завтра встретимся и поговорим, – произнес я и положил трубку.

– Все в порядке? – Диана обеспокоенно подняла на меня взгляд.

– Да.

Но это была ложь.

Я по-прежнему не был в порядке, и как бы не строил вокруг бастионы, от боли, что появлялась, стоило только вспомнить имя брата, они не спасали.

– Если нужно, ты всегда можешь со мной поговорить.

По-видимому, настал момент, рассказать правду.

– Все началось в день смерти матери, – осторожно произнес я. Диана отпустила на пол кота, теперь она была сосредоточена и серьезна. – Мне было плохо. Ужасно плохо, – сглотнул я тяжёлый ком в горле. – Ее похороны подкосили всех, ведь по сути она была единственным звеном, нас, троих мужчин, скрепляющим.

Отец ушел с головой в работу. Мне тогда казалось, что дома я его видел в последний раз в день похорон. Он уходил, когда все спали, и возвращался поздней ночью, когда мы спали уже.

У Алекса в школе начались проблемы. Сначала он с кем-то подрался. Потом сломал парню из параллельного класса руку, просто потому что тот неудачно пошутил. Его из-за какой-то глупой ошибки отстранили от соревнований. Все в миг пошло прахом. Я и сам тогда не знал, что делать, а главное зачем. Было чувство, что все зря, а вокруг полный мрак. Именно тогда я познакомился с Ахмедом, у которого всегда было средство, что заставит забыть о любых переживаниях…

Диана прикрыла глаза.

– Следующие несколько месяцев прошли как в тумане. Не было беспокойства, дурных новостей, ответственности, не нужно было заталкивать мысли в глотку с одной лишь только целью, как-то день прожить. Я утащил за собой сначала Тона, потом Давида. Жизнь превратилась в череду недель от пятницы до пятницы. Пока в один день я не проснулся. Мы находились в загородном клубе у Ахмета. Был выходной. Раннее утро. Все еще спали.

Еле подняв себя в сидячее положение, я натянул джинсы. Голова раскалывалась, в горле было сухо, так что я поплелся вниз, на кухню.

По дороге заглянул в первую попавшуюся спальню, чтоб найти Антона. Наступил понедельник, а наша учеба в академии уже висела на волоске. Но мне было наплевать. Однако даже в угаре я помнил про его стипендию, и если Тон ее потеряет, это стало бы проблемой для нас обоих.

Я толкнул дверь, но вдруг услышал шум со стороны ванной. Как будто внутри кто-то рухнул.

Я подумал: «Плевать», и прохрипел другу:

– Тон, поднимайся. – Но тот лишь в ответ промычал что-то нечленораздельное.

Звук повторился. Кому-то было очень плохо.

Я подошел к ванной, открыл дверь, а потом застыл, не поверив своим глазам. Мертвой хваткой впившись в унитаз, на коленях стоял мой собственный брат.

Мне кажется я в тот момент умер, потому что абсолютно точно помнил, что он не должен был оказаться здесь. Вот только не думал, что все это время Алекс смотрел на меня. Как на старшего. На того, кто подавал пример. Для меня до сих пор загадка, почему у него развилась такая сильная зависимость. Слишком быстро. Но главное, увязнув в своих проблемах, я даже не заметил.

Его пролечили, прочистили. Выбрались мы в тот раз.

– Это случилось зимой? – спросила Диана, подняв на меня печальный взгляд, и я кивнул. – Я помню. Хотя мы общались по сути только на тренировках, я видела, что-то не так.

– А вот мы не заметили. Не самый лучший из меня вышел брат, верно?

– Не правда. – Диана подошла ближе и села ко мне на колени, обнимая.

– Позже он признался, почему не рассказал. Боялся, что отец разозлится. Он и правда разозлился. Я думал, он меня убьет. Тогда он впервые меня ударил. Единственный раз за двадцать лет. Я не мог смотреть ему в глаза, и сбежал в академию. Лишь бы не возвращаться домой. Но от себя не убежишь ведь, – поднял я взгляд и горько улыбнулся.

Диана слушала не дыша.

– Меня отчисляли, – продолжил я. И в ответ на ее удивленный взгляд кивнул. – Да, и такое дерьмо было тоже.

«Виктор, какого черта ты свою жизнь разрушаешь? – услышать подобный вопрос от декана, наверное, дорогого стоит. Но вместо ответа я отвернулся. Потому что правду крыть было попросту нечем. – Ты умный парень, но в последние пару месяцев я не могу понять, что с тобой происходит. У вас дома что-то случилось?»

«Случилось, – подумал я. – Жизнь с нами случилась. И мы ее не вывезли».

Но тут же поправил себя: «Нет, не мы. Я».

Моя жизнь превратилась в полное дно, а самое главное я не заметил, как и брат, повторяя, начал скатываться туда же.

– Дайте мне шанс все исправить. Я обещаю, что больше подобное не повторится.

В тот день я пообещал не ему, себе, что Алекс больше никогда не увидит меня в таком жалком состоянии. Я сделаю все, чтобы защитить его.

– Я оборвал все прошлые контакты. Избавился от всех «друзей». Все свободное время мы проводили вместе. Я, Алекс и Антон. Так продолжалось три месяца. Наступило лето. Все было хорошо, – я вздохнул, собираясь с силами: – А потом случился тот самый заброшенный склад, мои вдребезги разбитые ноги и шрам Антона, протянувшийся от середины брови почти до самого подбородка. Мы загремели в больницу. Врачи пытались собрать мои колени. По факту удалось восстановить лишь одно. Это был ад. А Антон… Я два дня собирался с силами, чтобы войти в его палату. Хотя и сделать это на своих двух сам больше не мог. И тут вернулся Ахмет. Нападение скомпрометировало его семью, ведь накануне отец отказался заключать с ними контракт, но Тарон клялся, что они не причем. Вот только мне было наплевать, в тот момент меня волновало лишь одно, как уберечь Алекса от пагубного влияния старых друзей. В ушах все еще звучали слова врача в день выписки брата из наркологии:

– Вы должны понимать, что теперь до конца жизни ему запрещается принимать любые вещества, содержащие даже слабые наркотические компоненты. Потому что в его случае зависимость развивается мгновенно.

Вот только ни я, ни Антон чисто физически больше не были способны его оградить.

Я сомкнул веки, надавив пальцами на переносицу. Диана, сложив на коленях руки, вытянулась в струну. По щекам ее текли слезы. Я вытер их большими пальцами.

– Скажи мне, как он умер, – вдруг потребовала она. – Он разбился? Это была авария? Пожалуйста, мне важно знать.

Я покачал головой.

– Передозировка. Скорее всего по случайности. И я почти на сто процентов уверен, что Ахмет в этом замешан.

Диана крепко зажмурилась, пытаясь сдержать слезы, соскочила с моих колен, а потом произнесла:

– Он не виноват.

Я оторопел.

– Почему ты так решила?

Она крепко зажмурилась и прошептала:

– Потому что это я убила его.