Усевшись на капот машины, жмурясь и улыбаясь, Диана подняла лицо к солнцу.

– Активы под моим задом составляют четырнадцать миллионов, – вдруг звонко рассмеявшись произнесла она. – Можно сказать, я впервые в жизни сижу на чем-то столь дорогостоящем.

Я хмыкнул, глядя как она словно зверя по носу погладила мой Астон Мартин.

– Машина – это не актив, скорее наоборот – огромная черная дыра, что жрет деньги, – ответил я, самым наглым образом любуясь. Представляя, как мои пальцы точно так же скользят по ее коже. Как из ее груди доносится тихий полувздох-полустон, совсем как вчера, когда я позволил себе прикосновения чуть более откровенные.

Еще никогда в жизни я так не медлил, несмотря на то, что мысленно уже давно зашел далеко за пределы «дозволенного». Но еще никогда в моей жизни не было девушек, подобных Диане. И дело даже не в её фобиях. Впервые, сам того не ожидая, я понял, что хочу заниматься не просто сексом, а любовью.

– Я конечно понимаю, он притягивает, но может все же пересядешь ко мне? – кивнул я на расстеленный по траве плед.

Сложив ладони козырьком и закрываясь от солнца, Диана шкодно улыбнулась, спрыгнула с капота и медленно подошла ближе.

– А разве мы не опаздываем? – спросила она, глядя на меня сверху вниз.

– Думаю, у нас есть еще пара минут в запасе, – ответил я и притянул ее за руку к себе на колени. – Я попросил у отца отсрочку на пару лет, – произнес я, вглядываясь в ее глаза.

– Почему? – удивленно спросила Диана. – Ты ведь так хотел вернуть отцовскую фирму себе.

Несмотря на то, что совет почти единогласно дал согласие назначить меня на место генерального, я вдруг понял, что сам не готов. И дело было не в отсутствии опыта или страхе. Я вдруг четко осознал, что добровольно пропускаю собственную жизнь мимо. Когда она прямо вот, руку протяни. И я коснулся щеки Дианы ладонью.

– Просто пока не готов отдать большую часть себя работе, – ответил я. – Может чуть позже, через пару лет, когда опыта наберусь. Заодно коллектив изнутри узнаю. А на это время отец останется управляющим обеих фирм. У него это не так плохо получалось.

– Я тебя не узнаю, Северов.

– Чуть пересмотрел приоритеты. К тому же… – я наклонился и прикоснулся к ее шее губами. – В моей жизни теперь есть кое-что поинтереснее.

Диана улыбнулась и чуть запрокинула голову, наслаждаясь теплом и моими поцелуями.

– И как он это принял?

– Ну… – Я повёл плечом. – Он не был рад, но смирился в конце концов.

– Вот так просто?

Я хмыкнул.

– Разумеется нет, он мне тут же припомнил это.

Я слегка привстал, придерживая ее одной рукой, достал из кармана портмоне и протянул белый пропуск с логотипом фирмы.

– Виктор Северов. Инженер 2 категории, – прочитала Диана вслух.

– Зарплата тридцать восемь тысяч, – подавив смешок, добавил я. – Но… Есть премия. Аж двадцать пять процентов.

– Печально, – произнесла она, грустно глядя на мою карточку. – Видимо, придётся и мне с тобой расстаться. Я ведь рассчитывала на генерального директора, а тут всего лишь инженер. Да еще и второй категории.

– Ах ты меркантильная засранка, – защекотал ее я, и уже в следующую секунду повалил на плед, целуя везде, куда мог дотянуться. Диана засмеялась, отбиваясь от моих рук, ее щеки горели румянцем, и казалось, я не смог бы быть более счастливым.

– Хватит! Виктор, хватит!

Я ее отпустил, мазнув последний раз губами по подбородку, и мы замерли, глядя друг другу в глаза. Ее руки обвивали мои плечи. Закатные лучи путались в черных ресницах. Она улыбнулась, просто врываясь в мое сердце.

– Едем? – спросила шепотом. – Лучше бы успеть до вечера.

– Едем, – ответил я и протянул руку, помогая ей подняться.

Последние полчаса пути Диана спала, забравшись на сидение с ногами и свернувшись на нем словно кот. Я не стал ее будить, даже без навигатора хорошо помня дорогу к ее дому.

Странно, но я волновался. И происходящее было так не похоже на то, что я испытывал ранее. Потому что ничего и никогда не вызывало во мне даже малейшего трепета. Сейчас же я смотрел на порозовевшие ото сна щеки Дианы и меня словно током пробирало.

– Эй, – коснулся я ее лица, чуть отдвигая волосы. – Пора просыпаться.

– Что, уже? – она зевнула, потягиваясь. Опустила ноги вниз и принялась надевать ботинки.

– Почти приехали.

Городишко этот конечно был дырой редкостной. В прошлый раз я был здесь ночью, сейчас же, при свете дня, он казался еще более унылым.

– О, гляди, наша достопримечательность, – оторвавшись от завязывания шнурков, Диана показала на одиноко стоящий дом. Я прищурился, пытаясь понять, что в нем было особенного, но так и не смог.

– Девятиэтажка, – рассмеявшись, ответила Диана. – Единственная в поселке.

– Как мило, – не удержался я, и уже через пару поворотов мы припарковались у знакомого дома.

Диана посмотрела на меня.

– Что-то я волнуюсь. А ты? Нет?

Я ободряюще улыбнулся.

– Если я смог совет директоров убедить, что в состоянии управлять целой компанией, думаешь после буду волноваться перед встречей с твоей бабушкой?

– Думаю, тебе стоит, – покачала она головой.

Я взял ее за руку, переплел наши пальцы, поднес к губам и поцеловал.

– Да нормально все будет, не переживай.

Я конечно понимал, что ее бабушка не в восторге от наших отношений, но, как оказалось, к тому, что меня ждало, все равно был не готов.

– Ты только молчи, ладно? Говорить буду я, – абсолютно серьёзно попросила она, когда мы выходили из машины.

Но ответить я ничего не успел, потому что ее бабушка уже встречала нас, стоя на пороге и придерживая дверь одной рукой.

– Дианка! – И в то же мгновение она заключила ее в объятья.

Я протянул руку, чтобы представиться, но не успел даже произнести своего имени, дверь предо мной захлопнулась.

– Бабуля, – раздалось с той стороны возмущенное.

– Это не я, это ветер, – невинно ответила женщина.

Кажется, я недооценил противника.

Дверь распахнулась снова. Только на этот раз передо мной была Диана.

– Проходи, – сказала она и добавила уже шепотом: – Бабуля не специально, правда.

Очень я в этом сомневался, но сделал вид что ничего не заметил.

– Виктор, – протянул я руку.

– Роза Эльдаровна, – ответила женщина. Она была невысокой и некрупной. Чертами мягкими и округлыми. Совершенно не подходящими строгому взгляду, все еще направленному в мою сторону.

Мог поклясться, она была не из ворчливых, потому что вокруг ее рта и глаз залегали глубокие складки, какие бывают только у людей, которые часто улыбаются.

– Спасибо, что Диану привез, – ответила она, так и не пуская меня дальше порога. – Но домой я тебя не пущу. Не обижайся.

– Ба, – раздалось жалобное где-то сбоку.

– Поезжай обратно. Места у нас все равно для гостей нет.

– Бабуль, Виктор остановится в гостинице.

– Вот и чудесно. До свидания, Виктор.

И эта крошечная женщина буквально вытолкала меня обратно за дверь.

– Бабуль, ты что творишь? – вскинулась Диана по ту сторону. Двери новые им бы явно не помешали. Эти тонкие настолько, что слышно буквально каждое слово. – Вот сейчас он точно посмотрит на нас и подумает: «И зачем оно мне?», и поймет, что таких усилий я точно не стою.

– Ну и дурак тогда. Считай повезло, что пол жизни на него не потратила. А что у него на голове?

– Волосы, ба, – простонала Диана.

– Да вижу я, что волосы. Почему они такие длинные? Ты что связалась с хиппи? Я думала, они в восьмидесятых все повымерли.

Я провел рукой по голове, ухмыльнувшись, и сделал шаг назад, заглядывая в низкие окна. Диана по ту сторону, отодвинув горшок с мятой, глядела на меня извиняющимся взглядом.

– Иди давай, отлипни уже от подоконника и закрой занавески, – проворчала Роза Эльдаровна.

«Я тебе позвоню», – показал я, и мы попрощались.

Ночь я провел в гостинице, приехал на следующий день с утра, постучал и, на удивление, мне открыли.

Роза Эльдаровна окинула меня абсолютно непроницаемым взглядом, засунув руки в карманы халата.

– Проходи, – сделала шаг в сторону, чтобы я мог войти. – Я отправила Дианку за хлебом, так что пока ее нет, сможем поговорить спокойно.

Я разулся и прошел на кухню.

– Чаю не предлагаю.

– Не стоит, – сдержанно ответил я.

Мы присели за стол, друг напротив друга. Вот только этот разговор больше походил на допрос, нежели на дружеское знакомство.

– Сколько вы вместе?

– Четыре месяца.

– Твои родители, чем они занимаются?

– Их уже нет, – ответил я, но тут же себя поправил. – Вернее, есть отец, но не родной. У нас строительный бизнес. Довольно крупный. Так что, если вы переживаете, что я не смогу ее обеспечить…

Роза Эльдаровна вздохнула, покачав головой.

– Ты неплохой вроде парень, – сказала она, будто пытаясь донести до меня что-то важное, чего я не понимал. – Вижу, воспитанный, и ты ей нравишься, но… ты ж понимаешь, она еще совсем девчонка. Ей нужно учиться, узнавать мир, заниматься спортом, заводить друзей. А не парней.

– Я согласен, но разве кто-то ее ограничивает?

– Я просто не хочу, чтобы она слишком рано погружалась во все «это».

– Под «всем этим» вы понимаете… отношения?

– Ты прекрасно понимаешь, что я под «этим» понимаю. Ей итак слишком рано пришлось повзрослеть. И я не хочу, чтобы все «прелести» взрослой жизни валились на нее снова. Я просто хочу ее защитить, – всплеснула она руками. – От боли, от разбитого сердца. Еще хоть ненадолго.

– Я хочу того же.

– А то я не знаю вас…

– Роза Эльдаровна, – попытался я оправдаться, но оказался перебитым.

– Ты ее любишь? – внезапно спросила она. – Дианку-то?

Уставившись на выбитые на белой скатерти круги, я замолчал. Каждым нервом чувствуя, что сейчас стоит быть предельно честным.

– Я предпочитаю такими признаньями не бросаться, – ответил я, тут же заметив на лице напротив настороженность. – Это слово слишком обесценили. Можете считать меня старомодным, но для меня оно равно нерушимому обещанию. Мы вместе всего несколько месяцев, и было бы не честно клясться в любви просто, чтобы произвести на вас впечатление, когда ей я подобных слов еще не говорил ни разу.

Впервые я видел, чтобы эта женщина так внимательно слушала.

– Мне нравится Диана. Так, как ни нравилась ни одна девушка до нее. И если вас интересуют мои намеренья, могу сказать, они предельно серьезные.

Роза Эльдаровна медленно встала, потянулась за чашкой на решетчатой металлической сушилке, налила чай и поставила передо мной.

– Спасибо, – произнес я, внимательно за ней наблюдая.

А потом она вдруг отвернулась и, принявшись суетиться возле духовки, доставая что-то оттуда, вдруг смахнула ладонью слезу с щеки. Я не знал причины, но это явно не были слезы счастья за будущее внучки. Тут было что-то еще, гораздо более серьезное.

– Может мне на машине за Дианой съездить? – предложил я, чтобы разрядить обстановку.

– Не нужно, ей полезно прогуляться, – поставив на стол корзинку с выпечкой, словно за ней и отлучалась, ответила женщина. – Да и не стоит ей меня в таком состоянии видеть. Впечатлительная, придумает еще чего.

Хозяйка встала снова, наливая чай уже себе. Я молчал, ожидая, пока она заговорит первой.

– У нее никого. Родители погибли давно, может знаешь? – Я кивнул. – Родственников у нас здесь нет. Только она да я. И конечно мне бы хотелось знать, что в ближайшем будущем ей будет на кого опереться.

Я не стал произносить подобного вслух, но сопоставляя в голове одно с другим – слезы, больницы, невнятные объяснения врача, – уже догадывался – она больна.

– Диана знает? – задал я единственный вопрос, ответ на который мне был важен.

Несколько секунд между нами висела тишина, прерываемая лишь мерным тиканьем часов и лаем собак за окнами.

– Я решила не рассказывать ей, – ответила Роза Эльдаровна, сжимая кружку ладонями. – Хочу, чтобы она хоть немного успела насладиться жизнью. И так много лет в глуши прожили, а в этом году столько перемен случилось: эта стипендия, новые друзья, большой город. Не стоит ей знать. К тому же, после определённого возраста уже не так важно, когда этот день придет, верно?

На улице скрипнула калитка, Роза Эльдаровна, словно собравшись, подхватилась и впервые обратилась ко мне:

– Виктор…

Но я уже знал, о чем она попросит.

– Я обещаю, что ничего ей не скажу.

Уже чувствуя ту боль, что ее ждет. Боль, которую пережил сам когда-то, оставшись с ней один на один, и поэтому еще сильнее желая Диану от всего на свете защитить. Но нельзя защитить от жизни. Все, что я могу – только быть рядом.

– Ответьте только на один вопрос, – попросил я. – Как вам врача подговорить удалось? В новогоднюю ночь.

Женщина улыбнулась той самой улыбкой, против которой я когда-то не смог устоять, увидев её на лице Дианы, и хитро прошептала:

– А у меня свои методы.

И я рассмеялся.

Дверь распахнулась. Диана влетала в кухню и тут же остановилась, словно ударившись о невидимую сцену.

– Виктор?

Одного моего имени, с выдохом расцветающего на ее губах, было достаточно, чтобы самый отвратительный день стал лучшим в жизни. Мне хотелось подойти и поцеловать ее, но я не рискнул даже с места сдвинутся. Не стоило испытывать границы дозволенного.

– Садитесь завтракать! – скомандовала бабушка. – Ты молоко купила?

– Что? – Диана все еще стояла у порога. В ее руках был пакет, который она крепко прижимала к груди.

– Молоко, – повторила Роза Эльдаровна.

– А, да. Вот. – Диана поставила на стол продукты.

– Вымой пока овощи на салат.

Я же сидел молча. Надеясь, что меня на этот раз не выгонят. Хозяйка же принялась суетиться на кухне, словно никакого разговора между нами и не было.

– Когда к Дианкиной матери впервые пришел свататься ее отец, – начала вдруг рассказывать она.

– Ба, – протянула Диана, краснея, как помидор, что в этот момент сжимала в руках, – но Виктор же…

– Не перебивай! – отрезала она. – Так вот, когда он пришел, он мне сразу не понравился.

Я не смог сдержать усмешки.

– Профессор этакий, в очках и белой рубашечке. Ну куда такой парень в деревне?

Диана позади театрально закатила глаза.

– И мама моя ему и говорит: сможешь с первого раза из колодца воды набрать, отдам за тебя дочь. Потому что точно знала, тот тяжелее ручки ничего в руках не держал.

– Это никому не интересно, – внезапно заволновалась Диана, сверкнув в мою сторону глазами.

– Нет, нет, продолжайте, – попросил я. – Теперь я очень хочу эту историю дослушать.

– А больше нечего там рассказывать, – протараторила Диана. – Отец справился в итоге. Конец.

– Справился, ага. – Они так забавно друг с другом перепирались, что я засмотрелся. – Сказал бы спасибо, что дед барана резать его не заставил.

– Бабуль, ну ты как скажешь.

– Этот колодец с тех пор превратился в обычай «испытания женихов», наш, негласный, – подытожила Роза Эльдаровна.

Диана, шумно выдохнув сквозь зубы, отвернулась. Я же растянулся в широкой улыбке.

– Значит ли это, что если девушка просит… принести воды, она рассматривает парня как будущего… жениха?

Так и не поворачиваясь, Солнцева застонала.

– Ну разумеется, – откликнулась ее бабушка. – Вот и не нарушай, – и вдруг, повернувшись, вручила мне ведро. Очень знакомое ведро. – Колодец там, в огороде. Справишься, возвращайся. А нет, выйдешь через калитку.

Мне кажется, я еще ни разу в жизни так не смеялся. Диана же, красная от смущения и оттого невероятно красивая, выглядела так, словно готова провалиться под землю.

– Колодец, значит, – стрельнул я в ее сторону глазами.

Закрыв лицо ладонями, она сползла по стене.

Ладно.

Если я чем-то и мог удивить принципиальную азербайджанскую бабушку, то это был тот случай.

– Засекайте время, – подхватив ведро, произнес я и, уже точно зная, что делать, вышел за дверь.

При свете дня, помня прошлый опыт, справиться с колодцем удалось за считанные минуты.

– Ладно, возможно ты не так уж и безнадежен, – не без удивления согласилась Роза Эльдаровна, разрешив остаться до вечера. Хотя и приглядывала за мной как Гестапо.

После обеда нам с Дианой наконец удалось пересечься на пять минут позади дома и, пока никто не видит, я потянул ее к себе, буквально чувствуя, как горят от желания губы.

– Значит ты еще тогда все подстроила? – победно улыбаясь, зажал я ее у стены дома, скрытой от глаз кустом хмеля.

– Думал, это ты выбрал меня? – прошептала она, зарываясь пальцами в мои волосы. – На самом деле это я тебя выбрала.

И поцеловала. Сама.

А потом еще.

И еще.

Пока по шее мне не прилетело мокрым полотенцем.

– Дианка! – возмутилась бабушка, вот только отлупила меня. Но на удивление, на этот раз улыбнулась.

Когда вечером я открыл дверь, чтобы уйти, она крикнула из кухни:

– Завтра к десяти приходи. Пирогов с луком и яйцами напеку.

Я невольно улыбнулся.

– И постригись уже наконец!

На этот раз я не смог сдержаться и выкрикнул в ответ, заводя машину:

– На свадьбу постригусь.