Иногда случается так, что звезды на небе не под тем углом сходятся. Где-то там, в далекой галактике, пролетая по соседним орбитам, одна вдруг задевает другую плечом – настроение ни к черту с самого утра, – и происходит взрыв.

А ты стоишь, девочка с третьей планеты, крошечная песчинка в мироздании, задрав голову к небу, щуришься от бликов долетающих до тебя сквозь тысячи световых миль искр, и думаешь, ну не дураки ли?

Совсем другое дело, когда одна из этих «звезд» – твоя. Вернее, твой. Парень. Вернее, не твой. Боже!

Вот к чему в конце концов приводит ложь.

Все случилось так быстро, что никто и сообразить ничего не успел. Некоторые драки как те самые вспышки в космосе. Взметнувшиеся в воздух ругательства, замах, удар, всколыхнувшаяся тут же толпа, пронзительный девчоночий визг, а через пару минут в пустом коридоре уже и нет никого.

Все, что нашел прибежавший на место охранник, – лишь растёртое ботинками студентов пятно крови на каменном полу.

– Совсем страх потерял? – прокричал на Пашку вовремя появившийся Северов, затолкав в пустую аудиторию и закрыв за собой дверь. Я заскочила следом, хотя по идее должна была остаться со «своим» парнем. Но Антон не пострадал. А у Пашки из разбитого носа шла кровь.

Несмотря на то, что он буквально сверлил меня взглядом, выставляя челюсть вперед, я протянула ему платок.

– Солнцева, выйди! – скомандовал Виктор. В отличие от меня, потерявшейся куда идти, кого утешать и что делать, хотя бы он не выходил из роли.

Я закрыла дверь и оперлась на нее спиной, тут же столкнувшись взглядом с Антоном. Удивительно, но Адель в радиусе пятнадцати метров не наблюдалась. Иначе Страж не стоял бы здесь, довольно улыбающийся.

– Ну и что это было?

Он только приподнял брови, так что на секунду они едва заметно мелькнули над черными очками.

– А что было? – спросил будто не понимая.

– Зачем ты его ударил?

– А не попутал ли этот пацан берега? – возмутился Страж.

– Антон, он задел тебя случайно!

– Ага, – хмыкнул он. – Как же…

Северов в кабинете вдалбливал что-то нелицеприятное Пашке. Я попыталась прислушаться, но ни слова не смогла разобрать.

– Идем отсюда, – Антон потянул меня за собой, напрочь лишая возможности подслушать, что творится за дверью. – Не нравится мне этот парень, – сказал он. – Не могу сказать почему, просто нутром чувствую, с гнильцой.

– Думай, что говоришь? Он мой друг вообще-то.

– Ты уверена? Потому что он сам, кажется, считает иначе.

Я тяжело вздохнула, вспоминая наш разговор.

– Страж? – все еще не веря в происходящее, возмущенно выкрикнул Пашка тем же утром, лишь подтверждая факт о том, как быстро в этих стенах разносятся сплетни.

Я ничего не ответила.

– Поверить не могу, что из всех, кто учится здесь, ты именно с ним.

– Так уж вышло.

– Сама столько раз твердила, что не такая как они, а выбрала столичного мажора, – выплюнул он. – Страж, твою мать. Владелец ресторанных империй с пробитой башкой. Да еще и к верхушке поближе.

– Ну, знаешь ли, сердцу не прикажешь.

Мне показалось, я влепила ему словесный подзатыльник, потому что он дернулся так, словно его ударили.

– Ладно, – огрызнулся Пашка. – Мне по большему счету, плевать. Это твоя жизнь. Хочешь ее угробить – гробь.

Я хотела возразить, но мой новый телефон – не его телефон – засветился входящим сообщением. Пашка бросил на него быстрый взгляд еще сильнее оскорбившись. Ставя жирную точку в нашем споре.

Больше на эту тему мы не разговаривали.

– Давайте в правду или действие, – предложил Макс, развалившись с ногами на кровати.

– Лесниченко, угомонись, – кинул в него подушкой Страж. – Никто не будет тебя целовать, тут всего две девушки, и они обе заняты. Третьего фальшивого парня эта академия уже не вынесет.

Северов демонстративно закатил глаза. «Я даже не стану спрашивать, чья это была идея», – произнес он в то утро. Я с трудом, но смогла оправдаться, не без помощи поцелуев, надо отметить. Но до чего же забавно было наблюдать, как он бесится.

– Может тогда партию? – предложил Виктор, доставая из тумбочки колоду карт.

– Мы с Дианой не умеем, – возразила Адель. – Так что сегодня играем в Уно.

Он недовольно вздохнул, шумно выдохнув мне в плечо.

Так странно и одновременно приятно было стать частью их маленькой компании. Несколько месяцев назад, я бы даже поверить в это не смогла.

Все менялось. Леся все чаще проводила время со своим парнем и его друзьями. Пашка после драки со Стражем, от меня отдалился. А я? Я почти все свободное время проводила либо в Виктором, либо с Антоном и Адель. Теперь имея на это полное право и не вызывая подозрений.

– Я разговаривал с деканом, – начал рассказывать Север, пока Макс раздавал карты. – Мы внесли в устав положение о форме.

– Отличная новость, – похлопала Адель.

– Серьезно? – скривилась я.

– Вот она, главная противница порядка, – расхохотался Макс.

– Нет, ну правда, – обернулась я, глядя на Виктора. – Зачем это все?

– Подумай, – ласково ответил он, чуть наклонив голову, и заправил прядь волос мне за ухо. – Ты ведь не глупая девочка.

– Потому что авторитет держится на порядке? Вроде как в армии, только гламурной, – улыбнулась я.

– Типа того…

– Чем проще правила, тем сложнее их понять? И тем меньше хочется обойти?

– И это тоже, – улыбнулся Виктор. – Но началось все с простого. Пару лет назад все здесь было иначе. Буквально в миг наркотики как вирус заполонили академию. А ладно бы студенты, заначки находили у школьников. Администрация начала с банальных обысков. Тумбочки, сумки, карманы – места очевидные, но есть те, в которых никто не стал бы смотреть. Например, сами студенты.

– Ладно, я, кажется, начинаю ухватывать суть. Галстуки, манжеты, закатанные рукава. В этом есть логика. Но почему юбки?

Все рассмеялись.

– Что? – обернулась, я непонимающе на них глядя. – Что я такого не понимаю, о чем вы все знаете?

Виктор позади тоже хмыкнул.

– Это я, – поднял руку Макс. – Я это правило придумал. Изначально его не было.

– Он же чертов бабник, – ухмыльнулся Антон.

– И что?

– Ну красиво же, Лапуль, – широко улыбнулся Макс.

– Нет, что за бред! Не может быть такого.

Я возмущённо обернулась, глядя на Виктора снова.

– Он врет?

– Нет, – спокойно ответил Север.

– И ты согласился? Ни за что в жизни не поверю! Признавайся, там должно быть что-то еще.

Все снова расхохотались. У Макса загорелись глаза и от широкий улыбки появились ямочки на щеках. Это означало лишь одно – он что-то знает.

– Да сколько можно водить меня за нос?

Я ударила Северова подушкой. Он закрылся рукой, защищаясь от меня.

– Ладно, ладно, – рассмеялся, признавая собственное поражение. – Я проиграл ему в покер.

– Ахаха, – рассмеялась Адель. Страж присвистнул.

– Вот она, правда вырвалась наружу, – крикнул Макс. – А слово нарушать нельзя!

– Ко всему прочему ты еще и в карты играешь? Что за гадкое пристрастие? Кого вы мне подсунули?

Одно рукой Север пододвинул меня к себе, прошептал, касаясь губами уха:

– У всех свои маленькие слабости. – То, как двусмысленно он произнес слово «маленькие», в очередной раз подчёркивая нашу разницу в росте, пустило по моей шее рой мурашек. Если раньше казалось, это наше различие его раздражает, сейчас же, он словно поймал в нем свой фетиш.

– Ну-ка отлепитесь друг от друга, – крикнул Макс. – Играем.

– Без нас, – выпутавшись из мужских рук, я встала, бросив взгляд на часы. – У нас запланирован важный вечер.

– Ого, даже так, – проиграв бровями, ответил Виктор и, подхватив сумку с вещами, встал. Мы рассмеялись, потому что то самое, главное событие, запланированное на сегодня, было всего лишь купанием кота. – Давай минут через пятнадцать. За воротами. Я к научному руководителю заскочу, – сказал он и, поцеловав на прощание, ушел.

– Пойдем, я тебя провожу, – вызвался Страж. Пусть теперь никто сильно не был бы удивлен, увидев меня с Севером, ведь мы все время общались «парами», лишних поводов для слухов я старалась не давать.

– А ты чего диплом не пишешь? – спросила, пока мы медленно, будто прогуливаясь, шли по территории Долины.

– Да у меня все по стандарту, без заморочек, – ответил Антон. – Это Север большой проект мутит. Весь Восточный корпус на ноги поднял.

– Восточный корпус? – удивленно переспросила я. Карточная Долина от основания являлась техническим университетом, но с приходом сюда больших денег, разделилась на Восточный и Западный Корпуса. Восточный так и остался техническим, именно там по большей части и учились стипендиаты, а Западный превратился в кафедру бизнеса и экономики. – Я думала он учится на какого-нибудь управленца.

– Не хочу тебя расстраивать, но нет. Строительство мостов и металлоконструкций.

– Ого, – удивилась я. – А чем занимается фирма Виктора?

– Как бы неожиданно это не звучало, но мостами и металлоконструкциями. Вы вообще разговариваете? – рассмеялся Антон.

Я покраснела, шутливо его оттолкнув.

– Мы просто ни разу эту тему не поднимали.

– Конечно, – довольно ответил он. – Я именно так и понял.

К этому моменту мы дошли до границы Карточной Долины. Антон, встав напротив, засунул руки в карманы толстовки.

– А Адель? – спросила я. – На каком она факультете?

– На архитектурном.

– Ух ты, прямо-таки день открытий. Она наверняка очень красиво рисует.

– Очень. В том и проблема.

Он облокотился на забор, словно не желая об этом говорить.

– Но разве это не прекрасно? – не совсем понимая, спросила я. – Она сможет заниматься тем, что действительно любит.

Но Страж ничего не ответил.

Часы на телефоне издевательски показывали пять. Солнце уже начало подниматься, освещая косыми лучами длинные коридоры академии. Но мне не хотелось верить, что пора. Еще один из парадоксов любви. Парадокс времени.

Минуты рядом с Виктором пролетали просто с немыслимой скоростью. Их всегда казалось мало, и неважно, что бы мы не делали.

Вечером, например, попытались помыть кота. Но кажется, кот нас урыл. Обоих. Потому что спустя полчаса попыток засунуть его под душ, мокрым было все вокруг, кроме этого пушистого засранца, который, забился где-то под лестницей, чтобы стать еще грязнее, чем был.

Зато остались мы, мокрые, друг напротив друга посреди ванной комнаты.

– Кажется он приказал поцеловать его в мохнатый зад, – произнес Виктор, сдавшись.

Он стоял, облокотившись на кафельную стенку. Слегка уставший, с легкой небрежной растрепанностью в волосах и царапинами от кошачьих когтей на запястьях. Но в этот момент я поняла, что именно такой – редко улыбающийся, но вздергивающий только самый угол губ. Наклоняющий голову, когда внимательно слушает, всегда сдержанный, но умеющий целовать так, что подгибаются коленки, он стал мне неимоверно дорог. Это чувство было похоже на распускающиеся цветы прямо под сердцем. И мы потянулись друг к другу.

Заключая в объятья, он коснулся носом моей щеки, прежде чем коснуться губ своими. Нежно и сладко. Наш каждый первый поцелуй начинался так. Север словно давал мне возможность выбрать – уйти или остаться, сдать назад или продвинуться на шаг дальше. Показывая, что все не так уж страшно, стоит только довериться.

– Хочешь попробовать? – вдруг прошептал Виктор, коснувшись кнопки на стене, и сверху, из установленной на потолке лейки, сорвался водопад из капель. – Он так и называется, летний дождь.

Вода отскакивала от душевой перегородки, пропитывая его футболку сзади. Холодок, тут же поселившийся в желудке, усилился. У меня не было проблем с принятием душа лишь благодаря съёмной лейке, с помощью которой можно было избавиться от ощущения бьющих по голове капель. Словно ощутив мое волнение, Север обнял меня, оборачивая в свои руки.

– Идем со мной, – прошептал он, мазнув губами по щеке, а потом и вовсе смешивая наше дыхание. – Когда вдвоем, ведь не страшно?

И мне правда не было. Пока.

– А если я не смогу? – выдохнула я, запуская ладони в его уже полностью мокрые волосы. – Если у меня не получится?

Виктор коснулся моего лба своим и ответил:

– Тогда мы попробуем снова. Когда будешь готова.

И мы шагнули под летний дождь.

Вместе.

Сейчас же, вернувшись в академию, стояли у двери моей комнаты, зная, что у нас еще есть несколько минут до того, как все проснутся, и по коридорам разольется знакомая толкотня. Уже не касаясь друг друга, как прежде, лишь взглядом, но от воспоминаний по телу растекалась приятная теплота.

– Знаешь, кажется мой кот привык к тебе за это время, – произнес Север, неуверенно. Будто выдавал его, кота, самую страшную тайну.

Я улыбнулась.

Он потупил взгляд, а потом вдруг добавил:

– Мне кажется, он тебя даже… полюбил.

Внутри, в самом сердце произошло крошечное землетрясение. Пришлось собрать все силы, чтобы побороть смущение и прошептать:

– Тогда передай ему, что я его, кажется, тоже.