Мне было девять, когда, рассматривая свадебные фотографии родителей, я впервые спросила бабушку, что такое «любовь»?

Она, удивленная вопросом, произнесла:

– Это чувство, о котором сложно рассказать словами. Прозрачное и невесомое, как крылья мотылька. Но при этом такое сильное, что может поднять тебя к самому небу.

– Но разве, поднявшись к небу, ты не побоишься упасть и разбиться? – удивилась я.

Бабушка улыбнулась.

– Любовь не бывает одинока. За руку с ней всегда ходит «доверие».

Кажется, этот разговор случился вечность назад, но сейчас вдруг заиграл новыми красками. Медленный вдох вырвался из грудной клетки, сердце забилось как сумасшедшее, но если в этом мире и был человек, которому я могла доверять, это был он.

– Хорошо, – прошептала я и, крепко зажмурившись, оттолкнулась руками, медленно соскальзывая в прохладный плен воды и крепких мужских рук.

Я чувствовала, как намокает ткань, становятся тяжелыми шорты, мурашки пробегают по позвоночнику и сжимается живот, когда вода касается сначала пупка, потом груди. Нервы звенели как натянутые струны, но я могла их удержать, потому что чувствовала, Виктор рядом. Я обернула руки вокруг его шеи, а ноги сами обхватили за пояс.

– Задушишь, – рассмеялся он, и я открыла глаза.

Мы стояли недалеко от бортика, по плечи в воде, которая обволакивала, но, впервые, не пугала.

– Я достану до дна? – спросила я неуверенно.

Виктор опустил взгляд на воду, и снова поднял на меня.

– Проверь.

Крепко вцепившись в его шею, я осторожно опустила ноги, пытаясь кончиками пальцев дотянуться до кафельной плитки, все еще не веря, что парю, подхваченная водой и теплыми руками, придерживающими за талию. Короткий нервный смешок вырвался изо рта, тут же потонув в окружавшем шуме искусственных волн.

– Ты улыбаешься. – Взгляд Виктора нежно коснулся лица, шеи, пробежал по ключицам, скрывшись в синеватой воде.

И я действительно улыбалась. Пусть это сложно было назвать победой над страхом, первый шаг, самый трудный, был сделан.

– Это все ты, – прошептала я. Север притянул меня к себе, словно я была пушинкой.

– Вода держит тебя, не я. Хотя, ты и на суше весишь не больше крупного кота, – ответил он, не расслышав главного, ведь за моими словами скрывалось гораздо больше простой физики.

Наши взгляды встретились. И я наконец поняла, о чем говорила бабушка. В его глазах лоснился огонь. Тот, что безжалостно сжигает крылья невинных мотыльков.

В этой части бассейна кроме нас никого не было и воспользовавшись моментом, Виктор дотронулся губами до моей шеи, и я невольно ахнула.

– Такая чувствительная, – прошептал он. Его глаза застилала странная дымка. – Каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе, ты так бурно реагируешь, что меня самого аж подбрасывает.

Все еще крепко придерживая меня одной рукой, второй он провел от плеча вниз, а потом вдруг случайно, или не случайно, коснулся груди, а я запаниковала. Серые глаза напротив горели ярким пламенем, пытаясь разжечь ответный огонь в моем теле. Огонь, который пугал. Будь мы на земле, я бы спряталась от него, но не могла сбежать от огня по воде, поэтому оставалось лишь пискнуть:

– Север, стой. Я замерзла.

– Прости, – сконфуженно пробормотал он. Его взгляд снова стал ясным. – Я не подумал, что вода с непривычки кажется холодной.

Он помог мне вылезти и я, подхватив полотенце, поспешила обратно в отель. На всякий случай не оборачиваясь.

Заскочив в теперь-наш-общий номер, спряталась в ванной, стянула с себя мокрый купальник и выдохнула. Слишком много экспериментов на сегодня.

Переодевшись в сухую одежду, я быстрым взглядом окинула себя в зеркало и ужаснулась от того, как выглядят волосы. Поискала свою расческу, но косметичка осталась в спальне. Зато у раковины стояла расстёгнутая сумка Севера. Может, у него одолжить? Вряд ли он будет против. Но только сунула туда руку, из бокового кармана выпала упаковка презервативов.

Все внутри похолодело. Почему-то до начала этой поездки я не думала о том, что жить мы будем в одном доме. Спать в одной постели. И не как тогда, а в новом статусе. Теперь моя пижама с единорогами казалась самой жуткой вещью на планете. Ровно до тех пор, пока я не представила, что вдруг мне вообще придется обходиться без нее.

Я так разнервничалась, что руки начали дрожать.

– Соберись, – приказала я себе строго, а потом открыла дверь в комнату.

Север лежал на кровати. Он успел переодеться и, распустив мокрые волосы, листал что-то в телефоне. Я подошла к столу, у которого висело зеркало, достала массажку и принялась активно продирать спутавшиеся космы.

Как день ясно, Север с Адель друг с другом спали. Пусть об этом и не ходили легенды, хоть что-то этим двоим удалось удержать за закрытыми дверьми, но всё же. Возможно, бабушка была права, говоря, что пять лет – большая разница. Он привык к регулярной близости, а теперь вероятно, ждал того же от меня?

Расческа с грохотом выскользнула из рук. Да чтоб тебя! Я нырнула за ней под стол, но вставая, ударилась об него же головой.

– Ай, – я выругалась, пиная деревянную ножку, и потерла затылок.

– Ты в порядке? – донесся обеспокоенный голос.

– Более чем.

Я встала, но тут же столкнулась с Виктором взглядом. Быстро отвернулась и, чтобы занять руки, принялась собирать волосы в хвост.

– Диана…

На макушке осталось пара петухов, так что с раздражённым вдохом я дернула резинку обратно, принявшись расчесывать тяжелую гриву снова.

– Ты меня боишься?

Я хмыкнула.

– Никого я не боюсь. А уж тем более тебя, Северов.

Он обошел меня и присел на стол, закрывая собой зеркало.

– Отойди, – я попыталась его сдвинуть, но увы бессмысленно. Зато Север, воспользовавшись положением притянул меня за шлевку джинс, и я оказалась между его разведенных коленей. Его руки сжали мою талию.

Я отвернулась, уставившись в стену.

– Черта с два, не боишься, – наклонив голову, произнес он. – Каждый раз, когда я касаюсь тебя здесь, – он провел кончиками пальцев по моей шее. Я перестала дышать… – Или здесь… – опустил он руку чуть ниже, к вороту футболки, и я с силой зажмурилась. – Каждый раз ты замираешь и напрягаешься.

Я смогла лишь прошептать:

– Не правда.

Повисла тишина, и когда я решила, что тема закрыта, Виктор вдруг произнес:

– Именно поэтому ты столько лет пряталась за спиной моего мертвого брата?

– А он здесь вообще причем! – возмутилась я, попытавшись вырваться, но мне не дали.

– Вот видишь, ты и сейчас убегаешь и закрываешься. Потому что воображаемый парень в отличие от реального никогда не причинит тебе боль?

Я почувствовала, что сейчас разрыдаюсь. Только Север мог так – прямиком в лоб рубить правду. Не боясь задеть или обидеть. Не считаясь ни с чьими чувствами. И я ненавидела его за это.

Ненавидела и любила. Потому что он один не боялся вслух говорить о том, о чем остальные молчат.

О чем молчала я сама.

– Поговорим? – спросил он.

Я едва не рассмеялась в истерике.

О чем?

О том, что до него я целовалась от силы раз десять? И то в школе.

О том, что предел моих мечтаний еще полгода назад был подержать парня за руку. А уж о чем-то большем я даже думать бы не решилась.

– Не о чем нам говорить, – резко бросила я и хлопнула по его рукам, чтобы выпутаться.

– Снова не-пойми-на-что-обиды… – обессиленно сам опустил он ладони. И я выпалила:

– Потому что я не собираюсь с тобой спать! – Повисла тяжёлая пауза. – Я не Адель. И не надо ее заменять мною.

Виктор аж оторопел.

– Причем здесь Адель? – возмутился он. – Почему каждый раз, когда речь заходит о нас, ты тут же возвращаешься к Адель?

– Потому что вы были вместе полтора года. Буквально пару недель назад.

– Но теперь-то мы не вместе.

– Из-за меня?

– Возможно, из-за тебя. А возможно и нет.

– А как же чувства?

Он вздохнул. Говорить на подобные темы ему явно не доставляло удовольствия, но он шел на это. Из-за меня? Ради меня?

– Если ты спросишь, жалею ли я об отношениях с Адель, я отвечу нет. И никогда не буду.

Я отвернулась, прикрыв глаза, готовая пешком идти обратно в академию.

– Прекрасно!

– Да стой же ты! – снова потянул он меня в свои объятья. – Это правда, что она была дорога для меня тогда и дорога сейчас, как друг. И вряд ли это когда-нибудь изменится. И если бы судьба решила так, что мы с тобой никогда не встретились, скорее всего я бы не задумываясь женился на ней. Потому что не привык отступать от своего слова.

Я почувствовала, как Север сажает меня к себе на колени. Он опустил подбородок на мое плечо.

– Казалось, мы подходили друг другу еще до того, как стали встречаться. Те же цели, те же ценности, отношение к жизни… Но теперь я вижу, мы были влюблены в саму идею этих отношений, а не друг в друга.

– Разве так бывает? – прошептала я.

– Оказывается, – ответил Север. – Хорошо, что мы осознали это сейчас. Потому что не смогли бы дать друг другу то, в чем каждый нуждается.

– И что это? – осторожно спросила я, разворачиваясь в его руках. – В чем нуждаешься ты?

Улыбнувшись, Виктор провел рукой по моей щеке, убирая короткие волосы с виска и ответил:

– В тебе.

Он посмотрел так ласково, пьяняще царапнув взглядом.

– Неужели я похож на того, кто стал бы тебя к чему-то принуждать?

– Просто решила уточнить, – пристыженно пробурчала я, пряча взгляд в собственных ладонях. – Вот сегодня ты говорил, что полюбил воду с первого дня, как только научился плавать. Раньше жил себе спокойно, а теперь не можешь без этого ощущения. Так ведь?

Он кивнул.

– И ты возвращаешься в бассейн каждую среду и пятницу. Уже много лет. А теперь представь, что бассейн пуст. Потому что я пришла и слила всю воду. И вот докажи мне теперь, что тебе не захочется поплавать через неделю-другую снова, – уставилась я на него сердито.

Виктор прыснул.

– Диана, – взмолился он.

– Скажешь не захочешь? – прищурилась я, ожидая.

Север снова рассмеялся.

– Ну ё-маё, что ты творишь! – Он посмотрел на меня таким шкодливым взглядом, словно этот разговор заставил смущаться его самого. – Я не скажу, что не захочу. Но могу пообещать, что не стану тебя торопить.

Он осторожно завел руки мне за спину, сплетая мои пальцы со своими.

– Хочу, чтобы ты мне доверяла. Так же, как и с водой сегодня. Ведь то, что происходит между двумя влюбленными это не только физика. Взять хотя бы поцелуй. Это больше, чем прикосновение губ. Это мгновение «до». Ожидание. Предвкушение, – произнес он шепотом. – Чем дольше ожидание, тем ярче момент.

Виктор провел по шее кончиком носа. Мое сердце забилось чаще.

– Ты должна знать, что в любой момент можешь остановиться и уйти.

– Я не хочу уходить, – ответила я, чуть отстранившись так, что наши губы оказались в сантиметре друг от друга.

– А если бы я захотел тебя поцеловать против воли?

– А ты попробуй…

– В прошлый раз ты меня укусила, – улыбнувшись, прошептал он, едва касаясь моих губ своими. Как будто испытывая на прочность.

Голова шла кругом, мне так хотелось коснуться его, провести ладонью по лицу, но я не могла, потому что он удерживал мои ладони.

– И сейчас укушу снова, если не поцелуешь, – ответила я и прижалась к нему губами сама.

Мы целовались мучительно нежно. Теплота и миллионы щекочущих пузырьков, как от искрящейся минералки покалывали по всеми телу, опускаясь в живот приятной тяжестью.

– Да, насчет твоего дня рождения, – сказал Виктор, чуть отстранившись. Я пристыженно прикрыла глаза. Не стоило мне ставить его в неловкое положение.

– Забудь, правда, – попросила я, смыкая руки в замок позади его шеи. – Не стоит.

– Дай мне минуту.

Выпустив меня, он подошел к своей сумке, порылся там, достал небольшую коробочку и протянул на ладони.

– Что это? – Я переводила взгляд с коробки на него и обратно.

– Открой.

Я осторожно приподняла крышку. На бархатной подушечке была закреплена тонкая цепочка из простых, овальных звеньев, а ниже кулон. Наполовину желтое солнце, наполовину снежинка из белого золота. Он был настолько прекрасен, что на секунду я потеряла дар речи.

– Я помнил про твой день рождения, – ответил Север. – Заказал еще в середине декабря. А потом, все как-то…

«Испортилось», – хотела добавить я, но не смогла, понимая, что сама тогда все разрушила.

– Я планировал подарить его в новогоднюю ночь, вместе с предложением быть со мной, а видишь, как вышло? Потом больница, твоя бабушка, не до того уже как-то было.

Я едва сдерживала слезы, от ощущения того, как человек может вмещать столько разных чувств. Просто не находя, что сказать в ответ. Все еще сжимая медальон в ладони, я крепко обняла Виктора, закрыв глаза.

– Господи, я даже речь приготовил, – рассмеялся он, смыкая позади моей спины свои ладони. – А в итоге все, на что решился – только оставить денег на такси.

– Но эти деньги в тот момент были важнее, – сказала я, чуть отстранившись и глядя ему в глаза. – Я верну их тебе.

Виктор нахмурился.

– Они просто не понадобились, – попыталась объяснить я.

– Оставь себе.

Знала, что спорить с ним бесполезно, тем более в таких вопросах, поэтому ответила, мягко соглашаясь:

– Хорошо. Закину в копилку. Пригодится на черный день.

Он мягко взял мои руки в свои ладони, забирая из них цепочку. Встал со спины, застегивая на моей шее и наклонился, прошептав:

– У нас не будет черных дней, Диана.

Словно нерушимое обещание будущего.

Я не любила напрасных слов. Тем более таких громких. Вот только в этот раз верила, ведь если и был в этом мире человек, никогда не нарушивший бы своих обещаний – это был он.