После всего, что случилось, мне требовалось время, прийти в себя. Следующие два дня мы с Лесей не выходили из комнаты, заказав пиццу и запоем смотря сериалы. По ночам же я мучилась бессонницей.

Стоило закрыть глаза, я тонула снова и снова… только никто меня на этот раз не спасал. Так что включив ночник, я погрузилась в чтение до скрипа на зубах слащавого романа, чтобы вытеснить из головы мысли, и где-то в середине ночи отключилась.

Меня разбудил голос Старостиной:

– Пора на пары, а то все завалишь! Экзамены на носу!

– Отстань!

Я закрылась подушкой и отвернулась на другой бок.

– Диан, хватит. Нельзя вечно прятаться, изображая из себя затворницу.

Она присела на край кровати и коснулась моей руки.

– Я с Максом говорила…

Я притихла, продолжая лежать.

– Семь человек покинули академию. Да и слухи поутихли вроде.

Опираясь на локоть, я привстала и обернулась.

– Почему семь? Нападавших ведь было шестеро.

– Медсестра тоже, – ответила Леся. – К ним ведь попала твоя медицинская карта.

– Но они могли ее украсть.

– Ты же знаешь, Северу плевать на любые оправдания.

Боже, вполне возможно из-за меня пострадал еще один, ни в чем не повинный человек. Я упала обратно на постель, натягивая одеяло на голову. Но его тут же с меня сорвали.

– Давай, – скомандовала подруга. – Вставай и надери им всем зад!

– Я не могу.

– Еще как можешь. А то бабуле пожалуюсь. К тому же я обещала ей фотку с зимнего бала.

Боже, дурацкий бал. Только его не хватало.

– Я не пойду. У меня нет пары.

– Есть.

– Даже не вздумай, Старостина. Я не позволю тебе снова отшить того второкурсника. Он всю стипендию потратил на цветы. Так что, нет. Я тебя конечно люблю, но не буду твоей парой!

– А я и не собиралась, – ответила она и протянула свернутый в коробочку листок бумаги. – Вот, тебе передали.

Воздух застрял в горле.

– От кого это? – осторожно спросила я, с трепетом подумав о Северове. Теперь он неразрывно был связан со всем случившимся, о котором хотелось забыть. Но также и с тем, о чем хотелось помнить. Я развернула лист.

Внутри лежала рафаэлка и записка, таким почерком, будто писавший ее в это время на лошади скакал: «Почему мне кажется, что тебя надо снова спасать? Короче, завтра в восемь, Лап. Целую, твой Макс»

– Целую, твой Макс? – едва не задохнулась, читая из-за моего плеча, Леся.

Вот же дуралей!

И впервые за несколько дней я расхохоталась.

– Господи, не могу поверить, у тебя на самом деле есть пара, – заголосила Старостина, запрыгав от радости и выделывая в воздухе до безумия странные пируэты. – Мы будем танцевать всю ночь!

– Я не буду! Потому что не умею! – Хотя это не было чистой правдой. В школе на выпускном нас заставляли танцевать принудительно. Так что вальсировать я умела. Хоть и весьма посредственно. – А вот ты, – обратилась я к подруге, – если не угомонишься, точно сломаешь ногу и никуда не пойдешь! Перестань прыгать!

– Итак, – Леська приземлилась рядом, пододвинув меня задом и обняла за плечи. – В чем ты пойдешь?

– Все равно.

Мне не хотелось идти, но Леся была права. Это нужно сделать. Чтобы показать всем, меня не сломали. Поднять голову высоко и хотя бы на один вечер забыть о случившемся. Окунуться в роскошь и громкую музыку. Доказать Северу, что я смогла. И иду дальше.

Просто повеселиться, наконец.

– Лесь, одолжишь мне одно из своих платьев?

И ее хитрющие глаза загорелись ликующим огнем.

Спустя несколько дней, каждый из которых Леся изводила меня бесконечными примерками и подготовкой, я стояла перед порогом комнаты, не решаясь сделать шаг. В последний раз бросила взгляд на свое отражение в зеркальной дверце шкафа, и решительно подняла подбородок, понимая насколько точно к моему настроению подобран этот наряд.

В туго затянутом на талии платье с пышной юбкой из фатина, переливающейся при ярком свете мерцанием звезд, я больше не чувствовала себя жертвой. Скорее победителем. Но тем, кто, выиграв битву, проиграл войну, так что цвет моего наряда вполне соответствовал настроению.

Черный.

И, закрыв за собой дверь, я покинула комнату.

В актовом зале было человек пятьсот, не меньше. Зимний бал много лет считался главным событием года. Уже с сентября девчонки начинали выбирать платья, и разучивать вальс, чтобы участвовать в открытии. Надо ли говорить, что на вальс в свете нынешних обстоятельств волновал меня меньше всего?

Я постаралась прокрутить в голове все, что знала о подобных мероприятиях, но кроме светских бесед и официантов, снующих по залу с бокалами шампанского, не смогла ничего вспомнить. Впрочем, вряд ли в академии станут подавать шампанское.

Вдохнув полной грудью, я шагнула вперед, окунаясь в переливы света и огней. Ступая по лестнице вниз осторожно. Потому что не смотрела под ноги. Впервые взгляды притягивали люди.

Костюмы и маски наполняли зал. Роскошные. Столь не похожие на обычные молодежные наряды для маскарада, что я видела в кино. Люди смеялись, разбившись на небольшие группки, приветствовали друг друга, что-то шумно обсуждали.

В этот миг я почувствовала себя ужасно одинокой без Леси, которая ускакала на встречу со своим кавалером. И только туго затянутый корсет напоминал о ее участии. Как будто она стояла рядом, подбадривая: «Не дрейфь».

А потом я увидела его.

В длинном сюртуке, очень похожем на старинный военный мундир, глубокого черного цвета, словно самые темные ночи подарили ему свои нити, Север стоял поодаль от остальных. Опираясь спиной на стену, будто пытаясь с ней слиться.

Неизвестно откуда, но я знала, он всегда так делает, когда устал. Когда хочет отодвинуться ото всех, будто взять хоть на пару минут передышку от всеобщего внимания. И это тревожный признак. Нет, не то, что даже королям Ледового Царства иногда хочется покоя. Плохо то, что я замечала это. Что смотрела.

Подмечать чужие слабости, интересные детали – профессиональное. Вот только я не на поле боя. А Север не мой соперник. И все это настолько нездорово… Но додумать я не успела. Он поднял голову, безошибочно выхватывая меня из толпы, и взгляд прошелся по моей фигуре. Обжигая.

Теперь он был иным. Не тем, которым он награждал меня в первые недели. Тогда его губы изгибались, изображая пренебрежение, теперь же они напоминали ласковую усмешку. Столь же скупую, сколь всегда была проявляемая им на людях нежность. Которая моментально перерождалась в его глазах в ледяной огонь. Сжигающий все внутри меня своим пламенем.

А потом он вдруг оттолкнулся от стены и сделал шаг навстречу. Казалось, даже музыка умолкла. Смех и гомон стих. И я не слышала и не видела ничего. Пока не поняла, что шел он к Адель.

Горло сдавил спазм.

В белом струящемся платье в пол, которое выглядело так, словно сотни бриллиантов разбили и пыльцу нанесли на ткань, она выглядела безупречно. На фоне черного военного сюртука Севера сияла как луна. Локон к локону, босоножки на тонком каблуке, которые держались на ноге лишь тонкими ремешками, полное отсутствие аксессуаров и легкий макияж делали ее самим воплощением слова «элегантность». Остальные девушки не смогли бы даже приблизится к этому идеалу.

– Вот дерьмо! – озвучил кто-то очень четко мои мысли в данный момент. А потом добавил: – Когда ты целовался с каждой десятой в этом зале, какова вероятность уйти живым и не растерзанным стаей бешеных баб?

– Лесниченко, я тебя умоляю. – Я обернулась и тут же оказалась в кольце его рук. Окинула взглядом с головы до ног.

Белый смокинг с черной бабочкой ему ужасно шел. Добавьте к этому вечно заигрывающую ухмылку и этот его непослушный чуб, что никак не хотел лежать как положено, и получите оружие массового поражения для женщин от шестнадцати до шестидесяти пяти.

– Ну, как я выгляжу, Лапуля?

– Отвратительно!

– Так и знал, что ты на меня с первого дня запала. Идем, – и он потащил меня вниз по лестнице. – Я намерен сегодня повеселиться. Да, и сделай лицо попроще, а то позеленеешь.

– Эй, – но толкнуть его я не успела, потому что свет в зале зажегся ярче, приглашая в центр тех, кому выпала торжественная честь открывать вечер. Десять пар, в основном выпускники, образовали круг.

На другом конце зала, держа за руку темноволосого парня, Леся помахала мне. А потом кивнула в сторону сцены.

Да, он тоже был там. В самом центре. Вместе с Адель.

Я задержала дыхание, слегка повернула к Максу голову.

– Он будет танцевать? Вальс? Без трости?

Макс наклонился к моему уху, чтобы никто не услышал.

– Я видел, как перед выходом он вколол себе блокаду.

– Но зачем? Разве оно того стоит?

– Видимо, дела совсем плохи, – кивнул он на Адель.

Я отвернулась как можно сильней, чтоб не смотреть. Но все равно, как ни старалась, то и дело выхватывала взглядом серебристый подол платья, взмывающий где-то сбоку словно крыло бабочки.

У них замечательно получалось.

Красиво и уверенно.

Все и всегда у них замечательно, черт их побери.

Танец закончился, и все зааплодировали. Музыка изменилась. Теперь в центр пригласили всех желающих.

Сделав слишком театральный поклон, Макс протянул руку.

– Чтобы ты знал, я отвратительно вальсирую, – предупредила я, изгибая бровь.

– Я тоже, Лап, так что сегодня мы – идеальная пара.

Я рассмеялась. Мы встали, пытаясь изображать приличных танцоров, но уже на первом круге поняли – бесполезно. Макс дважды наступил мне на подол. Я едва не порвала его белый фрак, чуть не упав. В конце концов мы оба расхохотались, и чтобы случайно не убить никого рядом, бросили попытки. Я положила руки ему на плечи, он на мою талию, и мы принялись медленно топтаться на месте.

Свет приглушили, но мой взгляд все равно то и дело цеплялся за черно-серебристые переливы. Я видела из-за мужского плеча, как Адель потянулась к Северу, желая поцеловать, и вдруг он отвернулся. Ее губы мазнули по впалой щеке.

Он что-то сказал ей. А уже в следующее мгновение девушка скрылась у дверей. Север же прислонился к стене. Касаясь ее затылком, откинул голову и закрыл глаза.

Неужели поссорились. Снова?

Чувство вины стянуло внутри тугую пружину. Я должна с ней поговорить. Объяснить все.

– Макс, я на минуту оставлю тебя, – попросила я и выбежала следом.

В коридорах было пусто. Лишь одиночные парочки, зависающие у окон, периодически попадались на пути.

Куда она могла пойти? Заглянув в пустое крыло, я вдохнула влажный холодный воздух. После наполненного студентами зала, он казался по-зимнему бодрящим. А потом услышала голоса.

– Это точно была Адель, я ее платье ни с чьим не спутаю. Она выбежала из зала. Страж вышел следом за ней. А потом они закрылись в аудитории, где по выходным читают финансовую грамотность.

Я спряталась за угол, осторожно выглядывая, а через пару секунд увидела двух старшекурсниц.

– Ну надо же, а строила из себя святую. Оказывается, вот у кого все это время рыльце в пушку было.

Я сделала шаг назад, желая уйти, но вдруг застыла, не шевелясь.

– Вот увидишь, он придет. Ему уже передали, – добавила первая девчонка и рассмеялась.

– И бах, – шепотом произнесла другая. – Адель больше не будет помехой.

Это не может быть правдой. Они все подстроили. Я обернулась, глядя на высокую деревянную дверь прямо по коридору. Та самая аудитория. Адель не смогла бы с ним так поступить. Антон тем более.

Подождав, я вылезла из своего укрытия и, придерживая платье, подошла ближе.

– Скажи, ты меня хочешь?

«Адель?»

Я приложила руки ко рту, наклонилась, глядя сквозь отсутствующий замок. В темноте сложно было разглядеть, кому принадлежали голоса. Но в чем не могла сомневаться, так это в том, что платье принадлежало ей.

– Безумно, – ответил второй голос.

Все внутри похолодело.

«Страж?»

От услышанного стало дурно.

Виктору точно не нужно туда ходить. Вдруг за спиной раздался голос:

– Только не говори, что это ты меня позвала…

Я аж подпрыгнула, резко обернулась, едва не врезавшись в Северова.

– Что? Нет! Я вообще оказалась здесь случайно. Вышла подышать, – воскликнула как можно громче, надеясь, что эти двое услышат. Что бы не происходило за той дверью, это нужно было прекратить. Виктор нахмурился и протянул руку, отодвигая меня. – Постой, надо поговорить!

– А до завтра не подождет? – раздражённо бросил он.

– Нет.

Паника внутри меня поднялась к самому горлу. Его рука опустилась на дверную ручку, и я одернула парня за плечо, заставляя посмотреть на себя.

– Это срочно. Очень срочно, – еще громче сказала я.

Север обернулся, обглядываясь. Мы стояли в коридоре одни, скрываемые ото всех темнотой и громкой музыкой.

– Хватит! – сказал он слишком грубо, хватая меня за запястье. Взгляд такой же жесткий, как сжатые на моей руке пальцы. – Хватит бегать за мной, Диана. Вся моя жизнь пошла под откос. В академии творится хаос, люди как с ума посходили, Адель со мной не разговаривает уже неделю.

От удивления и возмущения я едва не задохнулась. Выдернула руку. Но только хотела доходчиво объяснить все, что думаю о его самомнении и куда его засунуть, не успела и рта раскрыть.

– Если я своим поведением дал тебе хоть какую-то надежду, что между нами что-то может быть, я прошу прощения. Потому что это не так. Я верну твоего баскетболиста, как и обещал. Уже через пару недель. А про меня забудь. Не ходи за мной!

– Да нужен ты мне! – Оттолкнула я его.

Север открыл дверь, явно намереваясь ее перед моим лицом захлопнуть, и сам остолбенел.