Кто-то кричал. Громко.

Сквозь топот ног доносились ругательства, но я не могла разобрать голос.

Вода колыхнулась, закручивая, закладывая уши и снова утягивая ко дну. А потом меня потянули наверх, к свету. Но не тому, что видят люди с этим миром прощаясь, а к самому обыкновенному, белому освещению бассейна. Я вынырнула, кашляя и жадно хватая воздух.

Паника вернулась снова. Как будто кто-то подбросил в ее догорающий костер новые поленья. Глаза щипало. В ушах и носу булькала вода. Цепляясь за все, до чего только могла дотянуться, я попыталась вдохнуть, двумя руками отталкиваясь от оказавшегося рядом, невольно погружая его под воду.

«Пожалуйста, только не уходи! – хотелось закричать во все горло. – Я не специально». Но вырвался лишь жалкий хрип. Сил хватило всего на вдох.

– Попробуй со спины! – крикнул кто-то.

Меня снова накрыло с головой. Намокшие кроссовки тянули ко дну, а белая куртка для фехтования теперь весила тонну. Но что-то снова вытолкало меня на поверхность. Обхватив рукой сзади и прижав спиной к своей груди. Я тяжело дышала, отплёвывая воду.

– Это я, я, тихо, – откашлявшись прошептал Север. – Я тебя держу. Слышишь?

Он зацепился рукой за растяжку, разделяющую дорожки, чтоб как-то стабилизировать нас в воде. Чтоб я не топила нас обоих. Развернувшись, я повисла на нем, крепко обхватив руками и ногами.

– Ты в порядке?

Все еще не разлепляя глаз, я тяжело дышала, уткнувшись ему в шею. Вода все еще щипала в глазах, носу. Резала во рту едким запахом хлора. Я снова закашлялась, жмурясь от боли в горле. А потом не выдержала и разрыдалась.

– Эй, все хорошо. Я рядом, – прошептал он, все еще крепко прижимая к себе. Прозвучало как обещание. Слово, которое никто не посмеет нарушить.

Все еще дрожа, я наконец увидела, что у края бассейна стоит Макс. Взволнованно переминаясь с ноги на ногу.

– Он услышал тебя, – прошептал Север. – И позвонил мне.

– Где все? – прохрипела я.

– Разбежались.

Я закрыла глаза, снова вспоминая произошедшее. Может они и правы, и мне здесь не место. Не место. Не место… Истерика приближалась, и я судорожно вдохнула ртом, чтобы не задохнуться ею.

Меня так трясло, что я не могла даже пошевелиться.

– Макс помоги, – крикнул Север. Я зажмурилась, старясь не думать о том, что мы оба снова сейчас потонем. Но Север каким-то образом доплыл до бортика и Макс втащил меня наверх.

С одежды лилось. Коленки дрожали. Я почувствовала, что еще немного и упаду. Слышала только, как Север скомандовал:

– Найди их!

А потом поднял меня на руки и понес по коридору.

За нами стелилась мокрая дорога. Но мне было все равно, кто и что уже подумает. Оказавшись снова в двух шагах от смерти, стало настолько плевать на чье-либо мнение. Но из-за позднего часа коридор был пуст.

Север прижал к себе сильнее. Я уткнулась в его грудь и просто плакала. Потому что была сильной все это время и вдруг сейчас, оказавшись снова в его руках, поняла, что не могу больше. Не выдержу ни минуты.

Он принес меня к себе, занес в ванную и поставил на пол. Меня все еще знобило. Только теперь еще и от холода.

– Давай же, снимай одежду, – скомандовал он. Я чувствовала его злость. Едва сдерживаемую внутри. Наверняка на меня. Поэтому не стала перечить.

Дрожащими руками принялась расстегиваться, даже не думая о том, что чужой человек стоит напротив. Глаза все еще резало от хлорки, к тому же все расплывалось от слез. Я почувствовала, как он обхватил мое лицо руками, и зажмурилась, чувствуя, как с ресниц срываются капли.

– Тебе нужна помощь, чтобы раздеться? Справишься сама, не убившись здесь?

Не открывая глаз, я кивнула.

– Чистые полотенца в шкафу. Я оставлю вещи в спальне, на кровати. Сам выйду. Если ты не появишься спустя десять минут, я вернусь, понятно?

Север говорил громко, чётко, так, словно я плохо соображала. На самом деле я просто не в силах была хоть как-то адекватно реагировать.

– Хорошо, – прошептала я, а потом тихо добавила: – Спасибо.

Хлопнув дверью, он вышел.

Я стянула мокрую одежду и посмотрела на себя в зеркало. Тушь под глазами размазалась, к тому же на скуле наливался синяк. Но хуже всего выглядели мои руки и плечи. Теперь я чувствовала, как болит каждый ушиб, каждый удар, который был мне предназначен.

За что они так? Что я сделала?

Казалось, их просто накачали злобой, как наркотиками. Потому что люди не могут быть такими. Или я просто не хотела в это верить.

Поплакав еще немного, я умылась, расчесала волосы и собрала мокрую форму в найденный под раковиной мешок. Выходить из ванной в одном лишь полотенце не хотелось, но Север пообещал, что не зайдет, так что оставалось лишь полагаться на его слово.

Его спальня было простой. Разве что больше тех, в которых мне доводилось бывать раньше. На кровати ждала стопка чистых вещей. Мужских, разумеется, и я осторожно, стараясь на задевать ушибы, оделась. Потянулась к двери, но она распахнулась. На пороге стоял Северов, босиком, тоже в сухом и чистом.

– Ты в порядке? – прошептал он. Его голос был таким, будто он его сорвал. Я почувствовала, что снова готова разрыдаться. И бессильно прислонилась к стене.

– Это моя вина, – произнес Виктор. – Стоило раньше вмешаться. Ты видела, кто это сделал?

Я покачала головой, потому что никого из них не знала. Не хотела знать. Не хотела видеть. Ничего больше не хотела.

– Ладно, Макс видел, – процедил сквозь зубы Север. – Клянусь, я их всех уничтожу! Каждого! – Он сунул ноги в ботинки, принявшись их дергано зашнуровывать, поднялся, схватил куртку. Ярость, что плескалась в его глазах, могла спалить полгорода. – Ни одного из них завтра же здесь не будет! Обещаю тебе.

– Не надо, – всхлипнула я и, чтобы задержать, схватила за рукав.

Север резко обернулся.

– Они тебя едва не убили, а ты их защищаешь?

– Мне их просто жаль, – ответила я, опускаясь на постель. Подтянула к себе колени, обняла их, а потом добавила шепотом: – Они все так хотят быть с тобой… Быть частью твоего мира… Настолько, что готовы ради этого на все. Даже на такие ужасные вещи.

Виктор закрыл лицо ладонью. А потом сел рядом и вдруг притянул к себе, обнимая. Будто пытаясь выплеснуть боль. Или может наоборот, забрать.

– Эй, – осторожно позвала я. – У меня нет панической атаки, видишь? Я в порядке.

Почему-то в этот момент казалось, что из нас двоих не в порядке именно он. Крепче сжав вокруг меня руки, словно только я удерживала его от падения, Север прошептал:

– Господи, какая же ты, Мушкетер. Какая же ты…

«Глупая?» – хотела спросить я, но не успела. Хлопнула входная дверь.

– Север, ты здесь? Что там опять происходит? – раздался голос Антона. А потом он вошел в комнату и замер у порога, глядя на нас. – Какого черта она здесь?

Даже не видя его глаз, я могла поклясться, он был в бешенстве. Чувствовала его злость в каждой нотке.

Север отпустил меня, и я тут же отодвинулась.

– Я потом тебе расскажу, а пока уйди Тон, ладно?

Было видно, как Уваров едва держит себя в руках, но не сказав ни слова, он развернулся и хлопнул дверью так, что удивительно, как она с петель не слетела.

– Прости, – еще раз извинилась я, хотя не знала за что.

– Тебе не за чем.

– Твой друг почему-то меня не любит, – ответила я.

– Не то, что бы не любит, – Север сел напротив, также как я, опираясь спиной о стену. – Он просто со стороны такой грубый. На самом деле он… – Север задумался. – Я даже не смог бы подобрать слов, чтобы объяснить, какой он.

– Он тебе очень дорог?

– Даже не представляешь насколько, – произнес Север, опустив взгляд вниз, на свои руки. После случившегося казалось, что между нами словно что-то рухнуло. Как будто теперь он знал обо мне что-то, что не знал никто другой и хотел поделиться в ответ. – Мы тогда жили несколько иначе, – произнес он скомкано. Как будто говорить об этом было слишком больно. – В тот день мы втроем возвращались домой. Я, Тон и Сашка. К нам прикопалась компания мужиков. Сначала думали, пьяные. Даже весело было. В голове дурь еще в том возрасте. А потом оказалось, наемники.

Пока он говорил, я не решалась даже вдохнуть. Знала, что корни всей этой истории тянутся к тому самому вечеру, жаждала узнать, но в то же время боялась. Несколько раз обращалась к интернету, выясняя, какие травмы могут привести к хромоте, но не думала, что правда окажется настолько жестокой.

– Нас привезли куда-то за город. Хотели припугнуть отца. Отомстить. Так что им нужен был я и мой младший брат. Он в большей степени. Вот только было темно, нас прилично к тому моменту всех потрепали, и тогда Антон назвался его именем.

– И они поверили?

– Даже не разбирались толком. Пока они избивали меня, он накинул его куртку. Красная такая, может помнишь? Мы были грязные, в ссадинах. К тому же они и правда были похожи. А Тон – у него это в крови будто, от отца передалось, – незаглушимая потребность защищать.

Виктор вздохнул. Я замерла и, как бы не настраивала себя, оказалась не готова услышать то, что случилось дальше.

– Сломайте ему ноги, – произнес Север. Я так сильно закусила губу, что почувствовала во рту вкус крови. – Он только взял в руку кусок арматуры, взвесить, а мне показалось я уже в тот момент умер.

Я закрыла глаза, чувствуя, как в них нестерпимо жжет.

– Но больше всего досталось Антону. Его лицо. Не знаю, замечала ли ты, оно все в шрамах. Вот только он, в отличие от меня, не издал ни звука. С тех пор у него нет глаза.

Все-таки сорвавшись, слезинка скатилась по щеке.

– Мы с ним как могли тянули время, потому что знали, нас скоро найдут. В нас с Сашкой были маячки установлены. А я молился только об одном, чтобы они до него не добрались. Чтобы не догадались о подмене. Но, в конце концов они сообразили. И знаешь, что в этот момент делал Тон?

Боясь пошевелиться, я покачала головой.

– Он над ними смеялся. – Север сглотнул, точнее попытался сглотнусь, и запрокинул голову наверх, в потолок глядя. – Клянусь, этот его смех – самая жуткая вещь, которую я слышал в жизни.

Север усмехнулся.

– Мне кажется, я не смогу расплатиться с ним за тот день никогда. Даже деньги на операцию он не берет. Упрямый как черт! Копит сам.

– А Сашка? – осторожно спросила я.

– Почти не пострадал, избили конечно. Руку сломали, соревнования пропустил разве что. Правда судьба, стерва упрямая, через полгода его все равно не стало.

Я слушала, не в силах поверить в то, что такое вообще возможно. Как можно было выжить после всего этого безумия и не сойти с ума? Как доверять людям и улыбаться? Как?

– Север, – позвала я тихо. – Как вы с Антоном смогли это пережить?

Он замолчал, а потом ответил:

– А кто сказал, что мы смогли?

Наступила тишина. Север встал.

– Я скажу твоей подруге, чтобы она вещи принесла.

И вышел из комнаты.

А я осталась сидеть, пытаясь переварить все, им сказанное.

Северов был закрыт. Всегда. И никто не знал, что находится у него внутри, именно поэтому его боялись. Именно поэтому уважали. Искренность – самое дорогое, что он мог позволить себе для другого человека. И то, что он открылся мне, будоражило и пугало одновременно.

Скрипнула дверь. Я встала, ожидая увидеть подругу…

– Викт… – но тут же напоролась взглядом на Адель.

Ей понадобилась секунда, чтобы оценить ситуацию. Меня в мужской одежде и с мокрыми волосами.

Она выбежала так стремительно, что я не успела даже выдохнуть, но у входа столкнулась с Севером.

Я не хотела слышать их разговор. И если могла бы, закрыла уши, двери, но боялась и пошевелиться, стоя босым ногами посреди комнаты.

– Ты издеваешься, Вик?

Я зажмурилась, ладонями закрывая лицо.

– Я ни слова тебе не сказала, когда ты нес тот бред. Про подмену, про квартиру, про Тарона, – выкрикнула Адель. – Всегда считала себя выше этого. Выше женских истерик. Но хватит!

– Я тебе все объясню, – судя по звукам борьбы, Север пытался удержать ее в комнате. – Она упала в бассейн. Ее девчонки столкнули. У Макса спроси, он был со мной.

– Разумеется, ведь Макс у нас поборник честности.

– Вон ее вещи у входа, насквозь мокрые. Посмотри, если мне не веришь.

Я вжала голову в плечи, молясь, чтобы Адель смогла понять. Желая оказаться где угодно, не здесь. Провалиться под землю.

Пару секунд они молчали, а потом Адель прошептала:

– Даже если так, даже если я поверю, что она свалилась в бассейн, но какого черта, Вик?

Он тяжело вздохнул.

– Академия захлебывается сплетнями. И главная их причина – эта девчонка, а теперь ты еще и к нам притащить ее решил?

– Это не просто девчонка. Она была девушкой моего брата. И ей нужна была помощь. Это мой долг.

– Да плевать мне, кем она была! – взорвалась Адель. – Снова этот долг! Я терпела все. То, что ты мог целыми днями молчать, пропадать в академии и больнице, борясь со своими демонами. Твое безразличие. Твою холодность. Но вот за дуру меня не надо принимать.

– Ты знала, – произнес Север, тон его голоса изменился. – Ты всегда знала, что для меня важно.

– Долг. Академия. Правила. А где мое место, Вик? Ты такой… – она словно захлебнулась в словах. – Мне надоело, Северов.

В коридоре хлопнула дверь. Север хрипло выругался, а потом дверь ударилась о раму снова.

– Адель, подожди. Да постой же ты!

Он унесся. За ней.

А я осталась.

Подобрав свои вещи, поняла, стоит исчезнуть тоже. Потому что вдруг стало больно так, что не вдохнуть. И это был не стресс или обида за то, что сегодня меня едва не утопили. Что-то другое. Настолько новое чувство, в котором я даже себе не решалась признаться. Потому что слишком сильно оно напоминало ревность.