Наклонившись к зеркалу, я рассматривал практически заживший рваный след на собственной губе. Приложив смоченный перекисью тампон, скривился. Не потому что жгло. Потому что идиот.

«Поцелуй меня».

Она стояла, вытянувшись в струну, будто ничего не чувствовала, но я-то знал, это все вранье. Просто не демонстрировала мне же назло. Ведь в глазах – вызов. И да – тяжело не признать, заводит. Потому что как иначе объяснить, что после стольких девушек, после сотен поцелуев, именно ее губы могли так возбуждать?

«Поцелуй меня».

Губы у нее красивые. Прямо над верхней шрам, переходящий на щеку, последствия аварии. Тонкая стрелочка, будто указатель «целовать сюда». И вдруг попробовать захотелось. Схватить за подбородок и ласкать до одури. Хотя знал, будет сопротивляться, драться как кошка. Тут пощечиной не обойдешься, ведь вся она – сплошная ярость и экспрессия. Завернутый в крошечную и хрупкую упаковку адреналин.

Не знаю, что двигало мной в этот момент, но я буквально почувствовал мощь, рвущуюся навстречу обезумевшим зверем. Воздуха не хватало, пульс бился где-то в горле. Я наклонился, чувствуя, как перехватывает дыхание…

И она укусила меня за губу. Да так сильно, что чуть искры из глаз не посыпались.

«Выманить противника из обороны, заставить его открыться и захватить врасплох», – кажется так она говорила. Очевидно, на этот раз я оказался тем самым глупцом, что попался.

– Спасибо, что без помады, – смазывая тыльной стороной ладони кровь со рта, процедил я, а потом сбежал из этой квартиры словно она горела.

«Поцелуй меня».

Я закрыл глаза, упершись лбом в холодное зеркало. И пару раз об него побился. Надо же было так глупо попасться. Меня развели как шестнадцатилетнего пацана. А теперь, когда мы все вернулись в академию от одной только мысли становилось так мерзко, что я не мог в глаза Адель смотреть. Сожаление, стыд и вина топили меня с головой. Я понял, что где-то налажал так сильно, как еще никогда. Вот только не знал где.

Я выпрямился, пытаясь настроить свой моральный компас на чувство вины. На каком-то садистском уровне я даже гордился собой, что разобрался с чувствами к новенькой. Препарировал их на составляющие, точно определив: они не больше, чем азарт.

Словно ураган, она сносила на своём пути все, принося полнейшую неразбериху, но одновременно вдыхая в меня жизнь. Совершенно иную. Мне не свойственную. Безумную, но такую яркую. И это было ново. Поэтому меня переклинило.

Но от своих слов и решений я не привык отказываться. А значит, пора вычеркнуть прошедшие выходные из жизни насовсем.

К тому же, за неделю, пока меня не было, в академии случились проблемы посерьезнее. Кто-то видел нас с Дианой у клуба.

Можно даже не сомневаться, сплетни уже дошли до Адель. И если обычно, они были моим главным оружием, сейчас играли совсем не на моей стороне.

Люди – лучшее средство друг против друга. Стоит подбросить крошечный намек. Со спичечную головку. Не больше, чем та история с котом, попавшим под колеса моей машины. И сарафанное радио сделает все за тебя.

«Он убил бедное животное».

«С тех пор ни сторожа, ни кота никто не видел».

Такие вещи пугают. Обескураживают. Сбивают с ног. Вот почему они боятся. Люди боятся того, чего понять не могут. И тогда они сочиняют объяснение сами. Потому что верить в то, что кажется логичным – безопаснее. И никому не стоит знать, что сторож просто уволился, а кота я забрал к себе. Все, что мне оставалось – лишь подтвердить случайно родившиеся слухи.

Но слухи про новенькую я не хотел подтверждать.

Выбросив ватный диск в мусор, я вышел из ванной комнаты. Адель стояла ко мне спиной. Каблуки заметно прибавляли ей роста, так что мы могли почти спокойно смотреть друг другу в глаза. Не то, что с этой…

Коснувшись ее руки, я понял, лучшим решением будет капитуляция. Полная и безоговорочная. Обнял со спины и прошептал, крепче прижимая к себе руками.

– Ничего не было.

Адель положила голову на мое плечо.

– Я хочу, чтобы ты мне верила.

– Но… – ее голос звучал крайне обиженно.

– Что но?

– Как насчет того, чтобы рассказать все, что произошло, пока мы были порознь?

Она обернулась, глядя мне прямо в глаза. Все также обнимая меня. И я выдохнул. Потому что вот она, та самая девушка, которая мне нужна. Которую я выбрал. Мы были вместе полтора года, и я не позволю каким-то глупым сплетням разделить нас.

– Ладно, – ответил я, опускаясь на диван сам и сажая ее к себе на колени. – Я расскажу.

И рассказал все по порядку, от черной карточки до ужина с Тароном. О том, как Диана внезапно оказалась девушкой моего брата, хотя до сих пор сам с трудом укладывал это в голове. Смолчал лишь о нашей последней стычке и почему губа у меня порвана. К счастью, она не спросила. Адель молчала и не двигалась, слушая.

– Ты же знаешь, я никогда бы не повел тебя туда. Только не после всего, что случилось.

Она кивнула, поднялась и принялась ходить по комнате.

– Все будут ждать моей реакции на девчонку, Вик.

– За пару недель уляжется. Они забудут.

– Никто не забудет, – покачала головой Адель. В такие моменты я ясно видел, за что выбрал ее когда-то. За ясный ум, уверенность и чувство собственного достоинства, которого не видел прежде ни у кого. – Мы просто отсрочиваем этот взрыв. Возвращай ее. Или я сделаю это сама. Пусть видят, что ее присутствие меня ничуть не задевает.

Она развернулась, подхватила сумку и перед самой дверью произнесла:

– То, что ты сделал, впуская ее к себе пожить – неправильно. Хотя я понимаю почему. Потому что слишком хорошо знаю тебя. – Она вдохнула. Очевидно, даже правда не приносила ей должного успокоения. И в этом был виноват лишь я один. Адель подняла глаза и произнесла: – Но я надеюсь на твое благоразумие.

И я просто кивнул.